После той ночи я перестала спать спокойно.

Каждый шорох, каждый скрип половицы заставлял сердце биться быстрее. Я вздрагивала от звука закрывающейся двери, от голоса за окном, от вибрации телефона. Демид говорил, что это пройдёт, что время лечит. Но время не лечило — оно замораживало страх, делая его ледяным комком в груди.

Мы должны были лететь на Мальдивы через три дня. Я уже собрала чемодан — купальники, лёгкие платья, солнцезащитный крем. Демид купил новый фотоаппарат, чтобы делать снимки. Я представляла, как мы идём по белому песку, держась за руки, как океан лижет наши ноги, как он целует меня под звуки волн.

Но судьба распорядилась иначе.

Утром, за два дня до вылета, Демид уехал в офис — нужно было подписать какие-то бумаги. Я осталась дома одна, если не считать двух охранников у ворот. Варя приехала ко мне — мы хотели попить кофе, поболтать, выбрать украшения для свадьбы.

— Ты выглядишь уставшей, — заметила Варя, разливая кофе по чашкам.

— Не сплю ночами, — призналась я. — Всё кажется, что кто-то ходит по дому.

— Это пройдёт. Демид же усилил охрану.

— Знаю. Но страх не слушается логики.

Мы сидели на кухне, пили кофе, листали журналы с украшениями. Варя показывала мне кольца с бриллиантами, серьги с жемчугом, тиары. Я не хотела ничего этого — только обручальное кольцо, которое Демид уже подарил. Оно было на моём пальце, и я крутила его, чувствуя, как холодок металла успокаивает.

— А ты не думала, что он может тебе изменить? — вдруг спросила Варя, глядя на меня поверх чашки.

— Что? — я уставилась на неё. — С чего ты взяла?

— Просто… он такой красивый, богатый, влиятельный. Вокруг него наверняка много женщин.

— Варь, прекрати. Он не такой.

— А ты уверена? — она прищурилась. — Мне одна знакомая рассказала, что видела его в ресторане с какой-то блондинкой. Неделю назад.

У меня внутри всё оборвалось.

— Ты врёшь.

— Зачем мне врать? Я просто предупреждаю. Будь осторожна.

Я встала, вышла из-за стола. Руки дрожали. Я знала, что Варя иногда завидует мне — у неё не было таких отношений, такого мужчины. Но она не стала бы врать просто так.

— Кто эта блондинка? — спросила я, не оборачиваясь.

— Не знаю. Но могу узнать.

— Не надо. Я сама спрошу у него.

Варя вздохнула, допила кофе.

— Ладно. Извини, если расстроила.

— Ничего. Всё в порядке.

Но в порядке не было. Я прокручивала в голове все вечера, которые Демид проводил без меня. Когда он задерживался в офисе, когда ездил на встречи, когда уходил в спортзал. Всегда ли он говорил правду? Всегда ли возвращался только ко мне?

В дверь позвонили. Охранник сообщил по домофону, что приехал курьер — нужно подписать документы для вылета на Мальдивы. Я спустилась вниз, открыла дверь.

На пороге стоял мужчина в форме курьерской службы — синяя куртка, бейсболка, планшет в руках.

— Ангелина Корсакова? — спросил он.

— Да.

— Подпишите здесь.

Я взяла планшет, начала писать. И в этот момент почувствовала резкий укол в шею — как укус пчелы. Я вскрикнула, поднесла руку к коже. Курьер схватил меня за плечо, прижал к себе.

— Тихо, — прошептал он. — Ни звука.

Голова закружилась. Ноги стали ватными. Я попыталась позвать Варю, но язык не слушался. Мир поплыл, краски слились в серое марево. А потом — темнота.

Я очнулась в движущейся машине.

Руки были связаны за спиной пластиковыми стяжками, рот заклеен скотчем. Глаза завязаны тряпкой. Я слышала шум мотора, голоса — двое мужчин, переговаривающихся на передних сиденьях.

— Легко её взяли, — сказал один, хриплый. — Думал, будет сложнее.

— Баба есть баба, — усмехнулся второй. — Хозяин будет доволен.

Хозяин. Кто? Бережной? Арсений? Я забилась, пытаясь освободить руки. Пластик впивался в кожу, причиняя боль.

— Очухалась, — заметил первый. — Эй, красавица, сиди смирно. Не пострадаешь.

— Где… — попыталась спросить я, но скотч заглушал звуки.

Машина ехала долго — час, может, два. Я потеряла счёт времени. Страх душил меня, но где-то глубоко внутри теплилась надежда. Демид найдёт меня. Он всегда находит.

Наконец машина остановилась. Меня вытащили, поставили на ноги. Под ногами — гравий, хрустит. Воздух холодный, пахнет сыростью и ржавчиной. Склад? Заброшенное здание?

— Иди, — толкнули в спину.

Я шла, спотыкаясь, не видя дороги. Внутри кто-то открыл дверь — скрип ржавых петель. Запах пыли, гнилого дерева, химикатов.

Меня усадили на стул. Стянули повязку с глаз.

Я зажмурилась от яркого света — голая лампочка под потолком. Потом открыла глаза. Склад. Старые ящики, покрытые паутиной, разбитые окна, бетонный пол в масляных пятнах. В углу — верстак с инструментами. И трое мужчин. Один — тот самый «курьер», двое других — в чёрных куртках, с бейсболками.

— Где я? — спросила я, но скотч мешал.

Один из мужчин подошёл, резко сорвал скотч. Я закричала от боли — кожа на губах потрескалась.

— Не ори, — сказал он, схватив меня за подбородок. — Хозяин скоро придёт. Поговоришь с ним.

— Кто хозяин?

— Увидишь.

Он отпустил меня, отошёл. Я огляделась. Выход — железная дверь. Окна заколочены досками. Связи нет — телефон остался дома.

Меня похитили.

— Чего вы хотите? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Денег, — усмехнулся «курьер». — Много денег. Твой мужик заплатит.

— Демид вас убьёт.

— Посмотрим.

Они вышли, оставив меня одну в тусклом свете лампочки. Я сидела на стуле, пытаясь ослабить стяжки. Пластик был толстым, острым. При каждом движении впивался в кожу, оставляя кровавые полосы.

Не сдавайся, Ангела. Демид идёт.

Я не знала, сколько прошло времени. Час. Два. Три. Дверь открылась, и вошёл высокий мужчина в дорогом пальто. Лицо скрывал шарф, но глаза я узнала сразу — холодные, жестокие, похожие на глаза Захара.

Арсений.

— Здравствуй, племянница, — сказал он, снимая шарф. — Узнала?

— Ты не мой дядя, — прошептала я. — Ты убийца.

— Обижаешь, — он подошёл, сел на стул напротив. — Я бизнесмен. Как и брат. Но вы с твоим хахалем посадили его. Теперь он гниёт в тюрьме.

— Он убил мою маму.

— И что? Она была дрянной бабой. Мой брат заслужил лучшую.

Я плюнула ему в лицо.

Арсений замер. Потом медленно вытер щёку тыльной стороной ладони.

— Зря ты так, — сказал он спокойно. — Я хотел договориться по-хорошему. Но теперь… теперь будет больно.

Он встал, подошёл к верстаку, взял какой-то инструмент — плоскогубцы.

— Я задам тебе несколько вопросов. Ты ответишь. Если нет — начну вырывать ногти. Поняла?

У меня подкосились ноги. Я замотала головой, пытаясь отодвинуться на стуле.

— Поняла, — прошептала я.

— Где Демид хранит документы на недвижимость? Те, что он отсудил у Бережного?

— Не знаю.

Плоскогубцы сжали мой мизинец на левой руке. Я закричала.

— Не ври, — сказал Арсений. — Ты живёшь с ним. Ты должна знать.

— Я не знаю! — заорала я. — Он не говорит со мной о работе!

Он ослабил хватку, но не отпустил.

— Хорошо. Другой вопрос: где он держит деньги? Наличные?

— В сейфе, в спальне.

— Код?

— Не знаю. Честно, не знаю.

Арсений вздохнул, отпустил мой палец. Отложил плоскогубцы.

— Ты бесполезна, — сказал он с досадой. — Но не волнуйся, Демид скоро приедет. Он заплатит. А потом… потом я решу, что с тобой делать.

Он вышел. Дверь захлопнулась. Я осталась одна в темноте — лампочка погасла, оставив меня в липкой, холодной тьме.

Я плакала. Не от боли — от отчаяния. Боялась, что Демид попадёт в ловушку. Боялась, что меня убьют. Боялась, что не увижу его больше.

— Пожалуйста, — прошептала я в темноту. — Пожалуйста, найди меня.

И в этот момент я услышала звук. Далекий, но знакомый. Рёв мотора. Много моторов.

Машины подъезжали к складу.

Я замерла, прислушиваясь. Крики, топот, выстрелы. Дверь склада с грохотом распахнулась, и в свете фар я увидела его. Демид.

Весь в чёрном, с пистолетом в руке, с горящими глазами.

— Ангела! — закричал он, бросаясь ко мне.

— Демид! — я зарыдала от облегчения.

Он разрезал стяжки, снял верёвки с ног, подхватил меня на руки. Я вцепилась в него, как тонущий в спасательный круг.

— Ты цела? — спросил он, осматривая мои руки, лицо. — Где он тебя тронул?

— Палец… плоскогубцами… но ничего не сломал.

— Я убью его, — прошипел Демид. — Клянусь, убью.

— Не надо, — я погладила его по щеке. — Ты здесь. Ты спас меня. Это главное.

Он прижал меня к себе, поцеловал в лоб, в губы, в глаза.

— Никогда больше, — прошептал он. — Никогда. Клянусь.

— Я знаю.

Он вынес меня из склада. Вокруг были его люди — в чёрном, с оружием. Арсений и его бандиты лежали на земле, связанные. Полицейские машины уже подъезжали.

— Как ты нашёл меня? — спросила я.

— Он звонил. Требовал выкуп. Я отследил сигнал, — Демид посадил меня в машину. — Влад помог.

— Влад — гений.

— Влад — молодец. А ты — дура, что открыла дверь курьеру.

— Я не знала…

— Знаю, — он обнял меня. — Прости. Я не должен был оставлять тебя одну.

— Ты не можешь быть всегда рядом.

— Могу. И буду.

Мы поехали домой. Я смотрела в окно на ночной город и плакала. Но это были слёзы облегчения.

— Демид, — сказала я тихо.

— Что?

— Я люблю тебя.

— Я тебя больше.

— Не спорь.

Он улыбнулся. Взял мою руку, поцеловал пальцы — каждый, даже тот, который сжимали плоскогубцы. Он был синим, опухшим, но целым.

— Мы улетаем завтра, — сказал он. — Раньше, чем планировали. Я уже поменял билеты.

— А Арсений?

— Сядет. Надолго. Я позабочусь.

— Демид…

— Шшш, — он прижал палец к моим губам. — Никаких разговоров о них. Только мы.

Я кивнула, уткнулась носом в его плечо.

— Ладно. Только мы.

Машина въехала в ворота. Дом был ярко освещён — Влад включил весь свет, чтобы никто не спрятался в темноте. Я вышла, держась за руку Демида, и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Я такая уставшая, — прошептала я.

— Сейчас я тебя вымою, накормлю и уложу спать. А завтра… завтра мы улетим в рай.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он занёс меня в дом, поднялся в спальню. Я сидела на кровати, пока он наполнял ванну. Потом он помог мне раздеться, опустил в тёплую воду. Сам сел на край, намылил мочалку, начал мыть меня. Медленно, осторожно, будто боялся сломать.

— Демид, — сказала я, когда его руки скользнули по моей груди.

— Да?

— Мне страшно.

— Чего?

— Что ты когда-нибудь устанешь меня спасать. Что я буду обузой.

Он замер. Посмотрел на меня долгим, серьёзным взглядом.

— Слушай меня, Ангела. Ты — не обуза. Ты — моя жизнь. Я спасаю не тебя — я спасаю себя. Потому что без тебя я ничто. Поняла?

— Поняла, — прошептала я.

Он поцеловал меня. Солёную от слёз, мокрую от воды. А потом перенёс в кровать, укутал в одеяло и лёг рядом.

— А секс? — спросила я, улыбаясь сквозь слёзы.

— Завтра, — он обнял меня. — Сегодня — только сон. Исцеляющий сон.

Я закрыла глаза. И впервые за много ночей спала спокойно.