После суда мир стал другим.

Я не знаю, как это объяснить — словно с меня сняли слои серой, липкой пыли, которая годами оседала на коже, в лёгких, в мыслях. Я дышала полной грудью, и каждый вдох пах свободой. Демид вёз меня к нотариусу, и я смотрела в окно на город, который перестал быть чужим. На серые дома, на мокрые улицы, на людей, спешащих по своим делам. Теперь и у меня было своё дело — жить. По-настоящему.

— Ты улыбаешься, — заметил Демид, сворачивая на парковку.

— Улыбаюсь, — я повернулась к нему.

— Это только начало, — он взял мою руку, поцеловал пальцы. — Я сделаю так, чтобы ты улыбалась всегда.

— Ты уже делаешь.

Мы вышли из машины. Дождь прекратился, но воздух был сырым и холодным. Я накинула капюшон пальто, Демид обнял меня за плечи. Нотариус — пожилая женщина с добрыми глазами — ждала нас в уютном кабинете с запахом ванили и старой бумаги. Она быстро оформила документы, и я стала совладелицей дома. Половиной огромного особняка, в котором жил человек, спасший меня.

— Поздравляю, — нотариус протянула мне руку. — Вы счастливая пара.

— Спасибо, — я пожала её ладонь, чувствуя, как кольцо холодит палец.

Дома нас ждал сюрприз. Влад стоял на кухне с огромным букетом белых роз и бутылкой шампанского.

— За вашу победу, — сказал он, поднимая бокал. — И за то, чтобы этот урод никогда не вышел на свободу.

— Принимается, — Демид открыл шампанское, пробка ударила в потолок.

Мы пили, смеялись, болтали о пустяках. Влад рассказывал, что нашёл ещё одного свидетеля по делу Бережного — бывшего охранника, который видел, как тот вывозил документы из офиса в день ареста. Теперь это уже не имело значения, но приятно было знать, что правда выходит наружу со всех сторон.

— Влад, — я налила ему ещё шампанского. — Спасибо тебе. Без тебя мы бы не справились.

— Без меня? — он усмехнулся. — Демид бы меня убил, если б я отказался. Он мне всю плешь проел этими твоими поисками.

— Не преувеличивай, — Демид толкнул его в плечо.

— Ничуть, — Влад подмигнул мне. — Он такой: если что в голову вобьёт — не выбьешь. А ты ему вбилась основательно.

Я покраснела, посмотрела на Демида. Он улыбался, но в глазах была серьёзность.

— Всё, хватит болтать, — сказал он, забирая у Влада бокал. — Иди работай.

— Слушаюсь, шеф, — Влад шутливо отсалютовал и вышел.

Мы остались одни. Я подошла к Демиду, обняла за шею.

Он поцеловал меня — медленно, смакуя. Его язык скользнул в мой рот, и я почувствовала вкус шампанского, смешанный с его вкусом. Горьковатым, терпким, мужским. Мои руки скользнули под его рубашку, по горячей коже, по буграм мышц. Он застонал мне в губы.

— Ангела, сейчас день, — прошептал он.

— Мне всё равно.

— Влад может вернуться.

— Закрой дверь.

Он усмехнулся, но послушался — закрыл дверь на ключ, вернулся ко мне. Я уже стянула свитер, осталась в кружевном лифчике и джинсах. Он смотрел на меня, и в его глазах горел голод.

— Раздевайся, — сказала я.

Он не заставил ждать. Снял рубашку — пуговицы разлетелись, но ему было всё равно. Потом джинсы, боксеры. Он стоял передо мной голый, возбуждённый, с членом, который уже был твёрдым и пульсировал в такт сердцу.

— Иди сюда, — я протянула руку.

Он подошёл. Я опустилась на колени — прямо на холодный кафельный пол кухни. Взяла его член в руку — горячий, тяжёлый, с гладкой головкой, из которой уже выступила капелька прозрачной жидкости. Я провела по ней пальцем, поднесла к губам, попробовала на вкус — солёный, слегка сладковатый.

— Ты с ума меня сводишь, — выдохнул он.

— Это только начало, — я обхватила губами головку.

Он застонал, вцепившись в мои волосы. Я водила языком вокруг, по кругу, надавливая на чувствительное местечко под уздечкой. Потом взяла глубже — насколько могла, чувствуя, как член упирается в нёбо. Он был большим, слишком большим для моего рта, но я хотела доставить ему удовольствие. Я двигала головой вверх-вниз, ритмично, сжимая губы, иногда останавливаясь, чтобы облизать ствол, яички, внутреннюю сторону бёдер.

— Ангела, я сейчас… — его голос сорвался.

Я убрала рот, встала, посмотрела ему в глаза.

— Не сейчас. Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

— Тогда ложись, — он подхватил меня, усадил на кухонный стол, стянул джинсы и трусики одним движением.

Я раздвинула ноги, обвила его талию. Он вошёл резко, глубоко, и я вскрикнула — от удовольствия, от неожиданности, от полноты. Он двигался быстро, жёстко, с каждым толчком вбивая меня в столешницу. Посуда звенела, бокалы падали, но нам было всё равно.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я смотрела. В его расширенных зрачках, в напряжённых скулах, в прикушенной губе. Я чувствовала, как его член скользит внутри, как он пульсирует, как каждое движение отдаётся в моём теле электрическим разрядом.

— Демид, я… — простонала я.

— Давай, девочка, кончай.

Оргазм накрыл меня волной — острой, долгой, пульсирующей. Я закричала, вцепившись в его плечи, сжимая его изнутри. Он кончил следом, с рычанием, изливаясь в меня горячими толчками. Мы замерли, тяжело дыша. Он уткнулся лицом в мою шею, целуя солёную кожу.

— Ты моя, — прошептал он.

— Твоя.

Мы привели себя в порядок, собрали осколки. Я смеялась, вытирая разлитое шампанское с пола. Демид обнимал меня сзади, целовал в макушку.

— У нас через неделю Мальдивы, — сказал он.

— Я уже мечтаю, — я повернулась, заглянула в его глаза. — Только ты и я. Океан. Песок.

— И секс.

— И секс, — засмеялась я. — Много секса.

Он поцеловал меня. Нежно, почти целомудренно.

Внезапно зазвонил телефон. Демид взял трубку, послушал, и его лицо окаменело.

— Что? — спросила я, когда он сбросил вызов.

— Влад. Бережного перевели в другую тюрьму. Говорят, у него там какие-то связи.

— Это опасно?

— Не знаю, — он убрал телефон в карман. — Но мы усилим охрану. На всякий случай.

— Демид, я не хочу возвращаться в тот страх.

— И не вернёшься, — он обнял меня. — Я не допущу.

Но тревога уже поселилась в груди. Маленькая, холодная змейка, которая свернулась клубком и ждала своего часа.

На следующий день мы поехали выбирать платье для свадьбы. Не для официальной — для той, что будет на Мальдивах. Демид настоял, чтобы церемония прошла там, на берегу океана, только вдвоём. Я согласилась — мне не нужны были сотни гостей, пышные банкеты и фальшивые улыбки. Нужен был только он.

— В этом магазине лучшие платья, — сказал Демид, паркуясь у двухэтажного особняка в центре города.

— Откуда ты знаешь?

— Влад нашёл. Он вообще много чего находит, — усмехнулся Демид.

Мы вошли внутрь. В бутике пахло деньгами — дорогими духами, кожей, шёлком. Нас встретила высокая блондинка с идеальной укладкой и фальшивой улыбкой.

— Добрый день! Вы к нам по записи?

— Да, Демид Ветров, — он кивнул.

Блондинка скользнула по нему взглядом — оценивающе, чуть дольше, чем следовало. Я заметила, как её глаза задержались на его плечах, на руках. Внутри что-то кольнуло — ревность? Глупо, конечно, но неприятно.

— Проходите, — она взяла Демида под локоть. — Я Лика, ваш консультант.

— Мы, — я взяла Демида за руку, привлекая внимание. — Наша консультант.

Она посмотрела на меня, улыбнулась — ещё более фальшиво.

— Конечно, простите. Какое платье вы ищете?

— Лёгкое, белое, не пышное, — ответила я, сжимая руку Демида. — Для церемонии на пляже.

— О, у нас есть чудесные варианты! Пройдёмте.

Лика повела нас в зал с десятками платьев — кружево, шёлк, фата. Я смотрела на них и не верила, что скоро надену одно из них. Выхожу замуж. За мужчину, которого люблю больше жизни.

— Вот это, — Лика сняла с вешалки белое платье из лёгкого шифона, с открытой спиной и длинным шлейфом. — Очень нежное. Примерьте.

Я взяла платье, прошла в примерочную. Сняла джинсы, свитер. Надела платье — оно струилось по телу, как вода. Открытая спина, тонкие бретельки, вырез, открывающий ключицы. Я посмотрела на себя в зеркало — и не узнала. Красивая. Свободная. Счастливая.

Я вышла из примерочной. Демид сидел в кресле, листал журнал. Поднял голову — и замер.

— Боже, — выдохнул он. — Ты… ты невероятна.

— Нравится?

— Я не знаю слов, — он встал, подошёл ко мне. Его руки легли на мою талию, обнажённую, потому что спина была открыта. — Ты самая красивая женщина, которую я видел.

— Даже без макияжа? — улыбнулась я.

— Особенно без макияжа.

Лика стояла рядом, с профессиональной улыбкой, но я заметила, как она смотрит на Демида. Как её взгляд скользит по его рукам, обнимающим меня. Как она облизывает губы.

— Берём, — сказал Демид, не отрывая от меня глаз.

— Но вы даже не посмотрели другие, — возразила Лика.

— Не надо. Это — её платье.

Я улыбнулась, поцеловала его. Коротко, но с вызовом — чтобы эта Лика видела, кто здесь с ним.

Мы вышли из бутика, держась за руки. Я несла коробку с платьем, Демид — пакет с туфлями.

— Ты ревновала? — спросил он, открывая дверь машины.

— Нет, — соврала я.

— Врёшь, — он усмехнулся. — Я видел твой взгляд.

— А ты? Ты бы ревновал, если б какой-нибудь мужчина на меня так смотрел?

— Убил бы, — сказал он спокойно. — Или покалечил.

— Серьёзно?

— Абсолютно, — он завёл мотор. — Ты — моя. Никто не имеет права на тебя смотреть.

— Даже продавщица в бутике?

— Особенно продавщица в бутике, — он взял меня за руку. — И не смейся. Я серьёзно.

Я не смеялась. В его словах была такая сила, такая собственническая любовь, что у меня перехватило дыхание. Он бы правда убил. И это не пугало — это давало чувство защищённости.

Вечером мы вернулись домой. Я поставила коробку с платьем в спальню, Демид ушёл в душ. Я ждала его на кровати, в одной его футболке, без трусиков. Когда он вышел — мокрые волосы, полотенце на бёдрах, — я поманила пальцем.

— Иди сюда.

Он подошёл. Сел на край кровати. Я села к нему на колени, обвила ногами. Провела пальцами по его груди, по животу, ниже. Член был уже твёрдым, пульсировал под тканью полотенца. Я развязала узел, освободила его.

— Я хочу, чтобы ты смотрел, как я двигаюсь, — прошептала я, приподнимаясь, направляя его член в себя.

Он смотрел. Я медленно опускалась, чувствуя, как он заполняет меня, как растягивает, как каждое движение отзывается во всём теле. Когда я села до конца, замерла.

— Ты такая тесная… такая горячая…

Я начала двигаться — медленно, плавно, поднимаясь и опускаясь, сжимая мышцами. Он положил руки на мои бёдра, помогая, но я отняла их.

— Нет. Я сама. Ты только смотри.

Он смотрел. Его глаза были полузакрыты, губы приоткрыты, дыхание частое. Я ускорилась, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Моя грудь подпрыгивала в такт, волосы рассыпались по плечам. Я запрокинула голову, застонала.

— Демид… я сейчас…

— Кончай, девочка. Я с тобой.

Оргазм накрыл меня волной — горячей, долгой. Я кричала, сжимая его внутри, чувствуя, как он пульсирует. Он кончил следом, с рычанием, уткнувшись лицом в мою грудь.

Мы упали на кровать, обнялись. Я гладила его по волосам.

— Демид, — прошептала я.

— Что?

— Я никогда не думала, что буду так счастлива.

— А я никогда не думал, что буду так любить, — он поднял голову, посмотрел на меня. — Ты — моё всё.

— И ты — моё.

За окном стемнело. Я уснула в его объятиях, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.

А ночью мне приснился кошмар. Я бежала по тёмному переулку, и за мной гнались люди в чёрном. Я кричала, но голос не слушался. Падала, вставала, бежала снова. А в конце переулка стоял Демид — с каменным лицом, и не протягивал руку.

Я проснулась с криком. Демид обнимал меня, гладил по спине.

— Тише, тише. Это сон.

— Он не хотел мне помочь, — всхлипывала я. — Стоял и смотрел.

— Это просто сон, Ангела. Я здесь. Я с тобой.

— Не уходи от меня, — прошептала я. — Никогда.

— Никогда, — он поцеловал меня в лоб. — Клянусь.

Я заснула снова, но сон был чутким, тревожным. А под утро, когда рассвет только начал золотить шторы, я услышала странный звук. Будто кто-то ходил по дому.

— Демид, — я толкнула его в плечо. — Там кто-то есть.

Он мгновенно проснулся, сел. Взял пистолет из тумбочки.

— Сиди здесь, — сказал он, вставая. — И не выходи.

— Демид…

— Сиди!

Он вышел. Я слышала его шаги, потом — звук открывающейся двери. Тишину. А потом — выстрелы. Два. Три.

Я закричала.

— Ангела! — его голос из коридора. — Не выходи! Вызови полицию!

Я схватила телефон, дрожащими пальцами набрала 112. А из коридора доносились звуки борьбы — удары, крики, мат.

Я молилась — не Богу, а Демиду, чтобы он остался жив.