Новый рассвет на западной стене приготовившегося к вражескому нападению Лютограда почти ничем не отличался от предыдущего. И обещал превратиться в такой же напряжённый и томительный в ожидании неизвестной опасности день. Последнее обстоятельство не очень нравилось капитану Тринадцатой Стражи Ярославу Кречету. Он отлично понимал, что излишне долгое ожидание негативно влияет на боевой дух защитников, особенно обычных горожан, которые добровольцами пошли на бастионы.

Но здесь от них мало что зависело. Он одновременно и надеялся, что длительное ожидание чрезмерно не затянется и страшился его окончания, не зная, с чем им всем придётся столкнуться…

Кречет стоял над запертыми воротами. Одна из множества фигур, усеявших стену и прячущихся за парапетом. Закованный в громоздкую несокрушимую броню, гигантский Часовой пристегнул шлем к поясу и повернулся к Рогволду. Они вдвоём поднялись на стену с первыми проблесками зари и оставались наверху вот уже почти два часа. За это время фактически ничего не изменилось. Все то же угрюмое и тягостное ожидание.

Свист холодного ветра, давящие на плечи сизые тучи, доносящаяся от огромных бурлящих чанов едкая вонь смолы и подгоревшего масла. Хмурые и нестороженные лица десятков и сотен, расположившихся по всей огромной каменной стене защитников города.

— Если наша, хм, разведка не подвела, то подхода врага следует ожидать не раньше следующего дня, — осторожно заметил Рогволд, провожая прищуренным взором пролетевшего высоко в небе стервятника. — И от Бестужева ни слуху ни духу… Не нравится мне все это, Ярик, ох, как не нравится.

Кречет, загудев броней, поднял закованную в металл руку и указал на запад.

— Наши воздушные разведчики пока тоже молчат. Однако ночью был доклад о налетевшей на приграничную зону грозе. А корабельные маги как-то одновременно почувствовали себя очень нехорошо.

— Гроза? — недоуменно вскинул брови чародей. — Нехорошо себя почувствовали? Были бы на рейдерах путевые маги, они бы сказали на порядок больше. Проклятье, от нас до чёртового котлована слишком большое расстояние, чтобы я мог что уловить! Олухи! Нехорошо себя чувствуюешь, если тухлой селедки объешься!

— С вашего позволения…

Командующий Стражей и главный боевой чародей Цитадели круто повернулись и грозно уставились на подкравшегося со спины тощего юнца, с нелепо оттопыренными ушами и лысой головой. Он кутался в толстый чародейский балахон и едва не тонул в большой, явно не по размеру, проклепанной кожаной куртке.

— Твардовский, каких бесов ты подслушиваешь? — с досады едва не сплюнул Рогволд.

Юноша, упрямо выпятив подбородок, сжал тонкие губы и, немного боязливо посматривая на подобного железному колоссу Кречета, торопливо сказал:

— Я не специально! Просто услышал, о чем вы говорите с капитаном, мэтр Рогволд. Я… В общем, накануне вечером, когда смеркалось, я тоже почувствовал некие возмущения в магическом эфире. Сглаженные расстоянием, приглушенные. Но они были.

Кречет с подозрением покосился на едва не втянувшего голову в плечи юношу и проворчал:

— Рогволд, парнишка хочет сказать, что учуял то, на что не оказались способны ни ты, ни Трофим.

Рогволд, вопреки ожиданиям капитана Стражи, придирчиво смотрел на Твардовского.

— Ты уверен? Не приснилось, часом? Мне, бывает, тоже всякое снится.

Корабельный маг вспыхнул до кончиков ушей, но твёрдо сказал:

— Не приснилось. Больше всего это было похоже на точечный, резкий выброс энергии, одновременно с самой мощной грозовой вспышкой. Словно что-то оседлало молнию и в течении секунды вырвалось на свободу, усиленное во множество раз. Один стремительный молниеносный выпад.

Рогволд, как-то странно посмотрев на Твардовского, вместо ответа прошёл к парапету и, остановившись между зубцами, сложил руки на груди. Наклонил голову набок, повертел в разные стороны, словно к чему-то прислушиваясь. Чародей что-то неслышно бормотал.

Недоуменно смотревший на него капитан Кречет перевел тяжёлый взор на окончательно сникшего Михаила.

— Я что-то не то сказал? — сдавленным голосом просипел тот.

— Да все в порядке, — успокоил его Кречет. — Рогволд просто не может сдержать слез от осознания того, какая у нас, оказывается, талантливая молодёжь подрастает. А ведь мы уже давно решили, что нам сюда только вторсырье присылают!

Вытаращив глаза, не зная, обижаться или смеяться, Твардовский счёл за лучшее вообще промолчать. Рогволд, резко отвернувшись от парапета, с огромной тревогой на враз побледневшем лице громко сказал:

— Мальчишка прав, капитан! Не знаю, как ему удалось, но… Дьявол!

Чародей схватился за виски и чуть смежил веки. Через многовение он распахнул глаза и, ошарашенно глядя на Кречета с Твардовским, воскликнул:

— Сообщение от наших разведчиков! Началось!

Твардовский едва не пошатнулся. Кречет, подхватывая боевой молот, быстро спросил:

— Детали?

Рогволд, делая разминающие жесты руками, скривившись, произнёс:

— Наши разведчики уже мчатся обратно. Скоро мы их увидим. Армия Рух уже пересекла границу и движется в нашем направлении. Идут, никуда не сворачивая. Миновали Имение Бестужевых на севере, Латку. На их пути только Кленовка и осталась.

Кречет понимающе кивнул, чувствуя, как по венам забурлил адреналин, а в голове проясняется, как всегда с ним случалось в предверии скорого боя.

— Торопятся и не желают отвлекаться на лишние мелочи. Хотят нас нахрапом взять, чуть ли не с марша. Велика ли армия, не передали?

Рогволд, снова зажмурившись и касаясь пальцами висков, прошептал:

— Наши на этот раз не сплоховали, задали дёру, как только увидели приближающуюся нечисть… Опережают их на несколько миль…

Внезапно замолчав, Рогволд с недоумением посмотрел на в нетерпении скрипящего металом бронированных перчаток по железной рукояти молота капитана Стражи.

— Они успели приметить Рух. Два десятка хагеров…

Кречет невесело присвистнул. Двадцать хагеров это серьёзно. Но не смертельно. Далеко не критично для хорошо защищённой крепости. А вот то, что Рух лично возглавила войско, уже намного хуже.

— Что за чудовищ она ведёт? Сколько их?

Рогволд, вытерев рукой внезапно вспотевший лоб, совсем тихо произнёс:

— Либо я что-то не так понял, либо наши ротозеи сами не поняли, что увидели. Говорят, что идущих вслед за Рух тварей всего три десятка.

Твардовский, подавившись так и не высказанным вопросом, неразборчиво замычал. Кречет недоверчиво нахмурился. К ним уже начали с любопытством поислушиваться отирающиеся неподалёку бойцы из десятка сержанта Дорофеевой и парни из ближайшего артиллерийского расчёта.

— Три десятка всего?!! Быть того не может.

— Очень огромные, говорят, — с нарастающей тревогой выдавил Рогволд. — Дескать, таких мы еще не видели. Громадины. Настоящие великаны.

— Прямо уж и великаны! — снова недоверчиво хмыкнул Кречет. — Неужто больше мясников или ездовых тварей Ведьм?

Рогволд, пригладив висящие на груди амулеты, дёрнув щекой, сказал:

— Навскидку до двадцати метров в высоту. А то и выше.

Твардовский не удержался от испуганного возгласа. Кречет, мрачно посмотрев в сторону невидимой отсюда осквернённой границы, перевёл взгляд на внезапно показавшиеся ему не такими уж высокими и несокрушимыми башни, и, стиснув зубы, процедил:

— Еще никогда в жизни я так не желал, чтобы наши разведчики ошибались…

Повернувшись к подбежавшему на его сигнал воину, капитан скомандовал.

— Трубить боевую тревогу по всем бастионам! Готовность номер один. Капитана Рохлина и сержанта Корнедуба срочно ко мне. Рогволд, передай сообщение на «Громовержец». Дождались таки, язви их в печень!

* * *

Земля дрожала и содрогалась от размеренной, неспешной, но неотвратимой и тяжёлой поступи Титанов. Рождённые в Колыбели Сотворения создания на взгляд Рух были самыми прекрасными из ее творений. Лучшее из того, что она когда-либо создавала.

И сейчас, наслаждась мягким покачиванием носилок, одна из сильнейших Ведьм Ковена, словно любящая мать, то и дело оборачивалась и бросала горделивые и торжествующие взоры на шагающих вслед за нею исполинов. Ее дети, пробудившись, все как один были прекрасны. Великолепные, вызывающие восторг и трепет творения.

Выбравшись из котлована, Титаны первым делом возжелали есть. И Рух поздравила себя с собственной проницательностью. Она подозревала, что ее новорождённые дети захотят покормиться еще до того, как подойдут к стенам обречённого города.

И как нельзя кстати оказались под рукой пятьдесят или шестьдесят младших детей Орды. Рух, не колеблясь, скормила остатки обитавшей на северных рубежах примкнувшей к ней нечисти пробудившимся великанам. Хагеры умело загнали их в кучу, а когда те поняли, что происходит и попытались, визжа от панического страха, вырваться, было уже поздно.

Рух накинула на стадо ополоумевших от ужаса тварей «Удавку Хаоса» и, хохоча, наблюдала, как голодные Титаны, разрывая на части беспомощных монстров, жадно пожирали их, давясь окровавленными кусками. Чтобы насытить тридцать Титанов стаи в пятьдесят голов было, конечно, мало. И это лёгкий перекус лишь раззадорил аппетит гигантов.

Но Рух точно знала, что так даже лучше. Почувствовавшие вкус крови, исполинские чудища тем более ни за что не свернут и не отступят, пока не сокрушат стены Лютограда и не насытятся вволю. Ведьма повела своих детей на восток, обещая им самую вкусную и сладкую пищу из всех возможных. Человечину.

Носилки легко и быстро несли ее уже по имперской земле, с лёгкостью преодолевая овраги, пересохшие излучины рек, поля, луга и низины. Они не останавливались и не замедляли хода. Сотрясая земную твердь и сокрушая все на своем пути, начиная от попадающих под ноги валунов и заканчивая редкими деревцами, вслед, построившись клином, шествовали Титаны. Обагрённые кровью пожранных тварей, сильные, неутомимые, неуязвимые. Сверкающие алыми глазами.

Последними замыками шествие рассыпавшиеся полукругом хагеры. Даже бесстрашные погонщики нечисти старались лишний раз не мешкать, чтобы, не приведи Древние, не попасть под исполинские ноги Пробудившихся.

Троица Низших ведьм в качестве почетной свиты ехала в носилках вместе с Рух, пораженные картиной величественных созданий не меньше, чем какие-нибудь сиволапые крестьянки.

Впитавшие в себя энергию хаоса, жизненную силу тысяч жертв и самое могучее колдовство из всех возможных, Титаны были невосприимчивы к любой магии, в том числе к Ведьминым чарам. И подчинялись только приказам своей матери. И той единственной, кто стоял выше неё. Верховной Главе Ковена.

Рух наслаждалась поездкой. Занималось хмурое угрюмое утро. День обещал быть пасмурным, холодным и серым. Титаны совершенно не боялись солнечного света. Могли без устали идти хоть на край земли. Их толстая шкура была непроницаема для вражеских мечей и стрел. Рунные клинки Часовых, арбалетные болты, мушкетные пули и даже чугуные ядра не более чем укус пчелы для колоссов, самый маленький из которых был около двадцати метров росту!

— Ну разве мои дети не самые прекрасные создания в обоих мирах? — промурлыкала, щурясь, Рух, ни у кого конкретно не спрашивая. Она покачивалась в такт движению носилок, отрывая любовный взгляд от шагающих в сорка шагах позади Титанов.

Одна из ведьм благоговейно прошептала, не сводя преданного взора со своей повелительницы:

— Воистину так, госпожа! Ничто не сравнится с ними и вашим талантом, Величайшая…

Рух, благосклонно улыбнувшись, усмехнулась. Слова льстивые, но идущие из самых глубин их чёрных ведьминых сердец. Захватив Лютоград и превратив его в новый оплот Орды на севере, Рух сразу же свяжется с Вальпургией. Верховная откроет последние доступные им в этих широтах Порталы и на земли фронтира хлынет скверна и дети Орды. Нечисть вновь заполонит всю округу, убивая и пожирая все, что встретит на своем пути. Империя навсегда лишится своих северных рубежей. А затем… Затем и до полной победы недалеко.

Рух, мечтательно улыбаясь смотрела вперёд, на восток. Лютоград. Огромный город. Населённый десятками тысяч людей. Огромное количество рабов и свежего мяса. Титаны насытятся сполна.

Стены и башни этого города-крепости издавно считались неприступными. Но этот мир никогда не знал той силы, что была готова сокрушить любые бастионы и что сейчас неустанно движется за Рух.

Ведьма видела, как впереди стремительно тают в хмуром свинцовом небе две быстро удаляющиеся черные точки. Разведывательные корабли Часовых, не иначе. Шпионы. К демонам их. Даже если они и успеют передать сообщение о том, что увидели на границе, горожане ничего не поделают. Никто из них не знал о скором пробуждении Титанов. Лютоград просто не успеет подготовиться к осаде.

В любом случае, вся из бестолковая беготня и суета будут обречены на провал. Ничто в этом мире не было способно спасти выбранный Ковеном на заклание город.

Люди были обречены.

* * *

Корабли разведки успели вернуться в Лютоград и доложиться об увиденном. И описали такие страсти, что в услышанное было сложно поверить. Конечно, у страха глаза велики, но не в тех случаях, когда подобное рассказывают прошедшие огонь и воду люди, повидавшие, казалось, все на свете.

И теперь защитники города застыли, не выпуская из рук оружия, в ожидание того момента, когда чудовищный, жуткий и невиданный враг покажется на горизонте.

Канониры держали наготове заженные запальники. Лучники натянули тетевы, арбалетчики наложили болты. Стрелки положили тяжёлые заряженные мушкеты на специальные треноги. Руки сотен людей сжимали эфесы мечей, топоры и копья.

На стенах были все, кто мог выступить в защиту города, за исключением вспомогательных частей да расположившегося перед воротами резерва. Солдаты гарнизона, стражники, Часовые и набранные добровольцы. Все как один застыли в тревожном ожидании той минуты, как грозный и страшный враг станет видим невооружённым взглядом.

Первым приближающееся войско Ковена заметили с кораблей. И в небе, над замершим городом пронесся тоскливый, заставляющий покрываться мурашками, протяжный трубный глас. Тревога! Враг на подходе. То тут то там, по всему городу, начали выть собаки.

Тысячи людей подались вперёд, прильнув к бойницам, брустверам и парапету, вглядывась вдаль.

И наконец, в миле от Лютограда, стали различимы непонятные, но даже с такого расстояния внушающие трепет и ужас гигантские тёмные фигуры. А затем до ушей защитников города донёсся глухой, сотрясающий землю неравномерный грохот, словно били десятками толстенных дубовых стволов. То была поступь приближающихся монстров.

Спустя ещё какое-то время их стало видно абсолютно всем. И по бастионом Лютограда прокатался изумлённый, порождаемый тысячами голосов дружный возглас, вместивший в себя целую гамму чувств, от изумлённого недоверия до первобытного ужаса.

Армия Ковена, возглавляемая второй по силе Ведьмой иномирного вторжения, добралась таки до своей цели и замерла в двухстах метрах от стен города.

Смерть подошла к Лютограду. И лик ее был ужасен.

Змеиным шипеним согнав с носилок Низших ведьм, Рух направила свой транспорт вперёд и остановилась перед самыми воротами Лютограда.

Огромные, двустворчатые, обшитые железными листами, усиленные и наверняка запираемые с помощью мудренных механизмов, они были покрыты защитными рунами, способными отразить большинство атакующих темных заклинаний. Серьёзная преграда. И Рух была вынуждена признать, что при иных обстоятельствах, даже располагая большой армией нечисти, она бы не смогла взять эти могучие стены и несокрушимые башни. Но все изменилось в один миг.

Выпрямившись во весь рост, Ведьма громко заговорила, обращаясь к взирающим на неё с бастионов людям…