Каменные стены Лютограда, в некоторых местах достигающие пятиметровой толщины, в высоту возносились на все сорок. Мощные, обветренные, испещрённые временем и непогодой, ощетинившиеся зубчатым парапетом и угрожающие монолитными контрфорсами.

Еще выше, чем стены, были расположенные через одинаковые промежутки круглые, будто оплывающие под свой тяжестью, огромные башни. На каждую сторону света выходили ворота, сейчас все как один наглухо закрытые и намертво запечатанные гигантскими механизмами. Перед скорым нападением вражеской армии особое внимание уделялось западным воротам и той части оборонительных редутов, что смотрели в сторону осквернённых земель и близкого приграничья.

Именно оттуда ждали неведомую угрозу и туда же были нацелены все артиллерийские расчёты, установленные в башнях и вдоль стены. Безликие черные жерла пушек выглядывали между гранитных зубцов, готовые выстрелить по первому же приказу. По стенам то и дело прогуливались дополнительные патрули, зорко посматривая на запад. Часть обороняющихся загодя заняли отведенные для них места на подготовленных к долгой осаде бастионах. Внизу, примыкая к стенам и огромным воротам, развернулся целый военный городок.

Добровольцев набралось столько, что людей теперь хватило разместить по всей немалой протяжённости могучих крепостных сооружений. Под громадными чанами, заполненными кипящими смолой и маслом, не угасал жаркий огонь. Едкие запахи и клубящийся дым налетающий на город ветер уносил далеко на юг. В холодном воздухе гордо реяли и трепетали полотнища стягов и знамен. Ветер бессильно бился о железные шпили высоченных башен и тоскливо завывал в бойницах.

Сводные звенья арбалетчиков, лучников, вооружённых мушкетами стрелков и длинными пиками копейщиков рассредоточились по всей стене и четырём выходящим на запад башням. Рядом с бойцами постоянно находились готовые в любой момент подать стрелы или запасное оружие люди. Тут же лежали аккуратные вязанки из копий, полные колчаны арбалетных болтов и стрел, мечи, боевые топоры и щиты. Рядом с пушечными расчётами высились пирамидки из ядер и тщательно оберегаемые бочонки с порохом. В избытке было натасканно воды и просмолённых факелов, ящиков с песком.

То и дело между затянутых в кольчуги, куртки из варенной кожи и стёганные фуфайки с нашитыми железными бляхами бойцов сновали похожие на монахов редкие фигурки чародеев. Почти все, кто был так или иначе причастен к волшебному искусству, встали на защиту родного города. Их легко было узнать по утеплённым балахонам, с надетыми поверх кольчугами или плотными армейскими куртками, и наброшеным на лысые головы капюшонам.

Через каждые десяток шагов среди обычных воинов высилась огромная, закованная в несокрушимую зачарованную броню металлическая фигура Часового, вооружённого громадным клинком или чем-то ещё, столь же огромным и неподъёмным для обычного человека. Воины Тринадцатой Стражи замерли, словно стальные истуканы, мерно гудя приводами силовой брони. Каждый из могучих гигантов отвечал за определённый участок стены. Для этого наверх подняли три сотни Часовых. Еще сотня расположилась внизу, на освобождённой от всего постороннего площади, в случае чего готовые несокрушимым железным препятствием встать перед воротами, если они падут.

Но любой, кто видел ворота Лютограда и здоровенную, сваренную из железных прутьев толщиной с руку, опускную решётку, преграждающую вход в город, понимали, что обычным тараном тут не обойдёшься.

Военные воздушные суда, растянувшись слегка изогнутой дугой, зависли близ города, выйдя на сотню ярдов вперёд за стены. Тут рассчет бы вполне понятным. Если вдруг какой из кораблей будет сбит, лучше ему упасть за пределами городской черты, на полностью расчищенные от любых насаждений вокруг поля, чем на крыши домов и головы горожан.

Стояла промозглая холодная погода. Солнце уже не видели третий день. Всё усиливающийся ветер практички непрерывно дул с севера, говоря, что не за горами суровая зима, готовая вот-вот нагрянуть на фронтир из Безлюдных земель.

Сразу над воротами, почти по центру оборонительных редутов, то и дело бросая напряжённые взоры в западном направлении, на широченном каменном навершии стены стояли командующие защитой Лютограда.

Ярослав Кречет, Фёдор Корнедуб, Рогволд, Алёна Дорофеева и Всеволод Рохлин.

Рогволд, в длинной кольчуге поверх традиционного плаща чародея, с непокрытой головой и несколькими усиливающими чародейскую мощь амулетами на груди. Кречет, закованный в свою капитанскую броню, похожий на невероятных размеров железного колосса. Его знаменитый чудовищный молот был прислонен к зубцу парапета. Вынужденный облачиться в броню сержант Корнедуб с исполинского размера глефой, задумчиво жевал кончики седых усов. Тускло сверкающая несколько изящными по сравнению с другими Часовыми зачарованными доспехами сержант Дорофеева придерживала железной перчаткой новенький рунный меч, только недавно покинувший горн кузни. Совсем рядом расположился ее личный десяток Часовых, которых она не отпускала далеко от себя, а главное, от командующего Корпусом Тринадцатой Стражи. Их первостатейная задача была охрана капитана Кречета.

Рохлин, в коже и кольчуге, с надетым поверх стальным панцрем и наброшенным на голову кольчужным подшлемником, положил руку в боевой рукавице на эфес полуторного меча. Начальник гарнизона не скрывал своего удовлетворения, наблюдая за тем, как грамотно и толково, а главное, вовремя, была организована оборона города. Некоторых из поднявшихся на стены добровольцев он знал уже давно, ещё когда они служили под его началом в гарнизоне Лютограда.

— Говорю сразу, особой помощи от этих олухов не ждите, — предупредил Рогволд, искоса поглядывая на застывшего в сорока шагах от них, рядом с ближайшей от ворот башней, одного из волшебников-добровольцев. — Все более-менее путевые служат в городской управе и на кораблях. Остальные едва ли способны свечку зажечь!

Рохлин, виновато разведя руками, проворчал:

— Мы, мэтр, никого силком на бастионы не тянули. Люди сами пошли. Да и, как никак, присутствие волшебника здорово повышает настрой обычных воинов. Все понимают, что сражаться придётся не только против тварей, но и против черного колдовства ведьм.

На это крыть было нечем и Рогволд, кисло сморщившись, только кивнул. Корнедуб, пристегнув к боевому поясу шлем-шишак, прислонил глефу к одному из каменных зубцов и, с удовольствием подставляя лицо под освежающий холодный воздух, хохотнул:

— Тебе бы лишь ворчать! Ты нам на кой ляд тогда? Да и нормальных кудесников на стенах хватает. Мы сняли с малых кораблей всех до единого. Остались только маги на тяжёлых крейсерах. Вона, смотри, Мишка Твардовский неподалёку околачивается. А об нём наш Алексей самого лучшего мнения, между прочим!..

Рогволд вздохнул и сказал:

— Не спорю, Твардовский головастый парень. Не полный балбес. Может, и продержится у нас подольше прочих, если в ближайшие дни не сгинет.

Кречет, повернувшись в сторону чародея огромным бронированным корпусом, насмешливо пробасил:

— Впервые вижу, чтобы ты кого-то хвалил из своих собратьев по ремеслу. Но еще больше я тебе, Федя, дивлюсь. Ты же еще недавно этого юнца худосочного и за настоящего человека не считал. Чего мнение так спешно поменял?

— Бестужев никогда не ошибается, — уверено произнёс ветеран Стражи, пристально вглядываясь вдаль, словно пытаясь рассмотреть на горизонте хоть что-то, помимо едва видимой отсюда тонкой полосочки чёрного леса. — И нам тогда не гоже. Эх, мать-перемать… Ужо почти сутки как оборону несем, а никого и не видать!

Рохлин, хмуро посмотрев на Часового, буркнул:

— Да я готов так хоть всю неделю стоять, лишь бы и не дождаться никого.

Алена, застыв чуть в стороне, полностью облаченная в броню, с надетым на голову шлемом, смотрела чуть севернее, туда, где за пятьдесят миль от города располагалось Родовое гнездо герцогов Бестужевых. Интересно, каково там, внутри, в отчем доме Алексея? И удасться ли ей когда-нибудь побывать в нем, пригласит ли? Дорофеева, чуть переступила с ноги на ногу. Броня послушно отозвалась размеренным негромким жужжанием.

Алиса, едва ли не запертая в Цитадели Корпуса, несмотря на все ее возражения, под надзором нескольких оставшихся в крепости Часовых, клятвенно пообещала, что обязательно покажет ей весь дом. Как только они вернутся в старинный замок. Алексей заверил, что они всё восстановят в самые ближайшие сроки. И не просто восстановят, а сделают еще лучше. И конечно, Алиса, будет очень рада видеть дома свою новую подругу.

Алёна, вполуха прислушиваясь к рутинной болтовне начальства, думала о Бестужеве. В последнее время этот удивительный парень занимал слишком много времени в ее голове и, чего греха таить, сердце. Неужели она влюбилась в него? Она, которою за глаза называли воительницей с железным сердцем? Интересно, а бывали случаи, чтобы среди Часовых заключались брачные союзы? Амазонка, сама подивившись своим мыслям, насмешливо фыркнула. Но губы ее помимо воли растянулись в никому не видимой улыбке…

— Надеюсь, высланные разведчики не проспят выступление нечисти, — казалось в этот день Рогволд был настроен хуже обычного. — Или хотя бы сообразят сразу же сигнал прислать.

— Я другого опасаюсь. Как бы они слишком близко к границе не подошли, — сказал капитан Кречет, выразительно посмотрев на Корнедуба. — У нас в Цитадели хватает горячих голов, верно, Федя?

Сержант сплюнул с верхотуры и, покосившись вниз, на замерший в предверии неминуемой беды словно вымерший город, проворчал:

— Хватает. Тока я крепко наказал, что если кого из них Ведьмы сподобятся за хвост цапнуть, пусть лучше обратно не возвращаются. Своими же руками удушу. Не пужайся, капитан, толковых парней отправили. Свою службу сделают. И предупредят вдругорядь, если что.

Начальник гарнизона, бряцая доспехами, подошел к внешней стороне огромных гранитных зубцов, прислонился спиной к шершавому камню и с плохо скрываемым любопытством поинтересовался:

— Капитан, на совете вы упоминали, что Бестужев должен успеть вовремя подойти к городу, даже в случае осады, и привести помощь… А что за подмога такая нежданная? Если не секрет? Мы тут намедни все головы переломали, а так ничего и не надумали! Мы как есть отрезаны от остального мира и вроде помощи ждать тоже неоткуда…

Кречет, невозмутимо усмехнувшись, проговорил:

— Будет помощь, будет. Даже не сомневайтесь. Зря, что ли, мой боец сейчас отсутствует? Или ты думаешь, он бы стал за нашими спинами отсиживаться? Бестужев на важнейшем задании находится.

Рохлин, сгорая от еще пуще заполыхавшего любопытства, встретился глазами с прячущим улыбку Рогволдом и понял, что больше ничего от Часовых не добьётся.

— Лишь бы тока мальчонка наш успел к самому началу потехи прискакать, — буркнул Корнедуб. — Да сумел зверя своего диковинного привести. А то ж, стервец, до конца свои козыри так и не открывает! Вот что это за чудо такое — «Иерихон», ежели он грозится саму Рух чуть ли не раком поставить, а?

Дорофеева, усиленно прислушивающаяся к разговору, как только прозвучало имя Алексея, невольно покраснела, представив описанную ветераном Стражи картину.

— Надеюсь, мы сами скоро все воочую увидим, — задумчиво проговорил Рогволд. — Признаться, мы с Трофимом на днях обсуждали этот вопрос. Даже в старых книгах рылись. Искали любое умпоминие об этой штуковине… Думали, что это какой-то древний магический артефакт невероятной силы или что-то в этом роде, припрятанный до поры до времени последним Великим Герцогом Бестужевым и который повезло отыскать в Родовом имении нашему Алексею. Но ничего так и не нашли. Чем бы этот «Иерихон» ни был, это, скорее всего, давнее и никому не известное изобретение самого Владимира Бестужева, который, напомню, был одним из последних мастер-магов в Империи, наделённым недюжинными талантами и Способностями.

— Древний и неприступный город-крепость, выстроенный ещё в те седые века, когда цивилизация, породившая Катаклизм, считалась совсем юной, — внезапно тихо сказал Ярослав Кречет.

Рогволд, прекрасно осведомлённый о тайной страсти капитана к книгам и его начитанности, пробормотал:

— Весьма символично. Осталось только угадать, какой смысл закладывал в это слово Владимир Бестужев, так называя своё творение.

Выглянув меж обветренных зубцов парапета, капитан Рохлин, вновь убедившись, что горизонт чист, громко сказал:

— А я вот больше гадаю, когда нам приступа ожидать. Хотелось конечно, чтоб твари к городу, раз уж так случилось, днем подошли. Так хоть какое-то преимущество будет на нашей стороне. Ночи сейчас темные, хоть глаз выколи. А при свете факелов да фонарей супротив зорких чудищ особо не повоюешь.

В словах начальника гарнизона сквозила неприкрытая надежда. Оно и понятно, в отличии от Часовых, остальные защитники Лютограда способностью видеть в темноте не обладали. И тут иномирные твари здорово выигрывали. Вся беда была в том, что они очень редко нападали днем, сильно не любя солнце.

— Кто знает, как себя поведёт Рух, — пожал плечами Рогволд. — Если она нас ни в грош не ставит, с нее станется привести свое войско под стены города и светлым днём. В противном случае следует готовиться к ночной атаке. Деваться некуда. Ну да хорошо, у нас запас масла да факелов приличный. И кой-какую магическую иллюминацию я обещаю.

Загремев доспехами, Кречет подхватил боевой молот.

— Ладно, чего всем зазря тут толпиться… Дежурства установлены, силы распределены. В первую ночь за главных на стене остаются Трофим с Корнедубом. На следующую мы с Рогволдом. А потом… Потом, думаю, в дежурствах надобность отпадёт. Как только поступит от разведчиков сигнал, поднимаем общую тревогу.

* * *

Давно, уже очень давно Рух так не волновалась. Стоя на самом краю Колыбели Сотворения, она исступлённо всматривалась, сверкая глазами, в пошедшую волнами, вдруг ставшую беспокойной, темно-алую жирную смердящую кровяную жижу.

Уже. Совсем скоро. Вот-вот плоды её усилий, её создания проснутся. С минуты на минуту Титаны выпрямятся во весь рост и, покинув котлован, выберутся на поверхность. Время, которого они так долго ждали, пришло. Час Ведьм готов был пробить.

Не один год Рух растила в себе зародыши будущих созданий. Кропотливо и щедро, день за днем, месяц за месяцем одаривая их своей жизненной энергией и напитывая силой Хаоса. Выпущенные из утробы и перемещенные в Колыбель Сотворения, они должны были завершить своё полное перевоплощение и предстать пред всем миром в своём истинном и окончательном, внушающем ужас и восторг величии.

Неподалёку от огромной, словно закипевшей, ямы стояли молчаливые притихшие ведьмы. Для Низших, то, что они собирались узреть, являлось демонстрацией высшего могущества. Небывалого уровня Верховной Ведьмы, до которого расти и стремиться ни один век. Хагеры, выстроившись цепочкой, невозмутимо ждали рождения своих величественных собратьев.

Чуть поодаль, испуганно поскуливающей и ворчащей толпой сбились неполные шесть дюжин младших детей Орды. Они держались рядом с ожидающими Рух носилками. Там же стояли и два последних хагера, зажав в мощных когтистых руках развёрнутые чудовищные хлысты. Ак-Йос и Акул. Рух лично приставила их приглядывать за нечистью и изрядно нервничающими носилками. В окрестном воздухе витало столько отголосков пробуждающейся темной силы, настолько ощутимой и густой, что твари запросто могли сорваться с цепи и наделать лишнего шума.

Набегающий ветер развевал длинные чёрные волосы Рух. Возбуждено облизывая губы, она не отрывалась от вскипающего огромными алыми пузырями кровавого месива. Вспучиваясь, тёплая жижа выплёскивалась на берег, забрызгивая обнажённые ноги Ведьмы.

Рух вскинула обе руки вверх. Над подлеском, в угрожающе клубящихся тучах блеснула ослепительно яркая бело-голубая молния. Ударил чудовищный раскат грома. Молния сорвалась с небес и атакующим шипящим копьем врезалась в поверхность котлована, взметнув завесу багрового тумана.

А затем Колыбель Сотворения резко, как по команде, успокоилась. Ее поверхность вновь стала гладкой и безмятежной. Рух, сжав кулаки, хищно раздула ноздри. Ну же…

И когда, медленно прорываясь сквозь густую вонючую жижу, над поверхностью кошмарного озера начали вырастать первые огромные, похожие на исполинских размеров валуны, головы вздымающихся Титанов, с которых потоками стекала алая жидкость, Рух разразилась торжествующим безумным громким хохотом.

Ветер подхватил ее неистовый смех и разнес по всей округе, возвещая о том, что Титаны проснулись.