По сильной тряске Роберт догадался, что они свернули с дороги. В полог светило солнце и под ним сделалось душно.

— То жарко, то холодно. — Пробубнил напарник.

Его звали Камо. Он был армянином, но обрусевшим в третьем поколении. До катастрофы его семья жила в Мирном. Они благополучно пережили ее, но голод, наступивший вскоре, погнал их к морю, туда, откуда доходили слухи о сытой жизни. Многое оказалось не так замечательно, но намного лучше, чем было. Камо уже два года работал в транспортном отделе и за все время, что он сопровождал обозы, не было ни одного случая нападения. Были ситуации, когда на дороге встречали залетных гастролеров, но те сами боялись вступать в схватку с вооруженными транспортниками и расходились мирно.

— Ничего, жар костей не ломит. — Роберт собирался немного подремать.

Очередная кочка заставила его подпрыгнуть и удариться головой о деревянный пол телеги. Желание поспать сразу же испарилось.

— Как думаешь, куда нас везут? — Спросил Камо, откатившийся после прыжка к другому борту.

— Знаю, куда не везут, в Архангельск. — Ответил Роберт.

Его самого занимали мысли, зачем они нужны бандитам. Могли бы убить прямо там и не надрывать оленей. Словно в ответ на его мысли, хриплый, по кличке Перец, скомандовал привал. Полог сорвали с телеги. В глаза, отвыкшие от света, ударило яркое солнце.

— Рано вам еще жмуриться. — Усмехнулся Вася. — Вылезайте, пожрете, а дальше пешком.

Роберту и Камо помогли выбраться из телеги. При белом свете Ростислав еще не видел отца Эмилии. Он очень удивился и хотел что-то сказать, но Роберт взглядом показал ему, что не стоит этого делать. Боялся, что через него, когда бандиты удостоверятся, что это он убил их людей, достанется и Ростиславу.

Обозы остановились у чудом сохранившегося высохшего лесочка, спрятавшегося в ложбине. Василий начал разводить огонь, чтобы приготовить обед. Перец обошел пленников и заглянул в последнюю телегу.

— Таки сдох. — Произнес он.

Роберт обратил внимание, что из пленников остался только он, Камо, Ростислав и Семен в непонятном статусе. Его тоже везли под пологом, не доверяя, как и остальным.

— Сеня, вынимай трупы и хорони. — Приказал Перец Семену.

— Я? — Удивился Семен.

— Головка от ключа на девятнадцать. А кто еще? Это пленники, а это мои кореша, им не по статусу. Один ты свободный от понятий. Давай, действуй. Сегодня ты хоронишь, завтра тебя. Добром за добро. — Перец рассмеялся фирменным смехом.

Семен скривился, скрипнул зубами, но промолчал.

— А ты думал, на руках носить будут? — Спросил Роберт у проходящего мимо бывшего напарника.

Тот бросил на него взгляд полный ненависти. Самые безжалостные люди — предатели. Они не могут простить никого, кто стал свидетелем их предательства. Роберт понял, что его смерть станет для Семена самым желанным подарком. Удивительно, но вчера у них были отличные отношения. Вот так опрометчивый поступок человека, сиюминутная слабость, убили в нем человечность в один момент и навсегда.

Семен вынул труп мужчины, отволок его за ногу, собирая одеждой грязь в то место, где собирался закапывать. Вася бросил ему короткую саперную лопатку.

— В полный рост копай. — Приказал он.

— Зачем? Он что, стоять в могиле будет? — Удивился Семен.

— Ему все равно, стоять или лежать, это тебе урок.

— За что?

— Василий, чего ты докопался до человека? — Перец обратил внимание на их перепалку. — Копай по колено, им хватит.

— Спасибо. — Поблагодарил Семен и даже подобострастно кивнул.

— Мы таких полезных людей должны беречь и награждать, а не эксплуатировать. — Произнес Перец. — Ему еще силы понадобятся на карусели кататься.

Его банда недобро рассмеялась. Семен бросил на них взгляд исподлобья. Он ненавидел и их, потому что они не оправдали его ожиданий и желал смерти им почти так же, как Роберту, но боялся и считал, что его личное счастье сейчас зависит от бандитов.

Перец прошелся мимо пленников.

— Идти сможешь? — Спросил он у Камо, раненого в ногу.

— Если есть альтернатива, то я предпочел бы ехать.

— Альтернатива у тебя одна, лежать в могиле. — Хмыкнул Перец. — Годится?

— Нет.

— Молодец. А то олени устали тащить ваши толстые задницы. — Перец подошел к Ростиславу. — А ты, паренек, идти сможешь?

— Смогу. — Ответил Ростик.

— Молодец. — Перец подошел к Роберту. — У тебя не спрашиваю, ты самый здоровый из всех. Будут слабеть, тащи на себе, иначе пристрелим.

— Куда мы идем? — Роберт решил попытать судьбу.

— Под муда. — Резко ответил Перец. — Какая тебе разница? Ваша судьба полностью в наших руках. Смирись и жди, как будет. Сейчас Вася накормит вас, значит до вечера доживете. Хорошая перспектива?

— Да. — Ответил Роберт.

Их накормили ухой с большим количеством рыбы, предназначенной Архангельской общине. Если бандиты так упорно не желали с ней расставаться, теряя в скорости, значит, она была им нужна. Роберт сомневался, что рыба сохранится больше трех дней. Количество льда рассчитывалось ровно на двое суток, а далее следовало быстро производить ее в дело, чтобы она не успела испортиться. Из этой ситуации Роберт сделал вывод, что их будут ждать, чтобы перехватить обоз. Первому явно не хватало сил и умения настроить контроль прилегающей территории. Банды свободно передвигались в окрестностях города, не сталкиваясь с отрядами, посланными их поймать. Вполне возможно, что бандиты умело уводили преследователей, чтобы очистить маршрут для банды Перца.

А дальше была долгая дорога по пересеченной местности. Примечательно, что у Перца имелась карта, по которой он рассчитывал маршрут. Взяться такая могла только у тех, кто имел доступ к спутниковым снимкам, либо бандиты овладели наукой картографирования и сделали подробную карту. Во второе верилось меньше всего. Внутренние войска архангельской общины таких карт не имели и передвигались по старинке днем, тщательно разведывая перед собой дорогу.

Камо хромал, а Ростислав потерял много крови и быстро терял силы. Роберт взял его под руку.

— Крепись, что-нибудь придумаем. — Пообещал он ему.

— Угу. — не открывая рта согласился Ростик.

У транспортников имелась аптечка, в которой были антибиотики, старые, но они могли еще подействовать. Перец категорически отказал просьбе Роберта дать парню таблетку.

— Обойдется. Молодой, справится. Сейчас медицина стоит дороже всего. Это мой прямой навар, самая твердая валюта.

Пришлось проявить смекалку, чтобы не дать парню загнуться. Роберт нарвал мха-сфагнума и сделал Ростиславу повязку. У мха имелся бактерицидный эффект. Выяснилось это в процессе бродяжничества, когда лекарств уже не осталось, а различные раны, полученные в попытках раскопать завалы, регулярно появлялись. Кто-то вспомнил про сфагнум и оказалось, что он на самом деле гасит воспалительные процессы.

— А был бы подорожник, вы бы сейчас уже бегом бежали. — Саркастически заметил Перец, глядя на повязку.

Камо тоже перевязали рану. От мысли, что она теперь в безопасности, сил действительно прибавилось.

— Интересно, как далеко мы ушли от Архангельска? — спросил Роберт у Камо.

Надеялся, что он хорошо знает дороги и лучше понимает расстояния, пройденные пешком.

— Я тут никогда не был. У нас же на восток вообще не было нужды ходить. Там рыбацких общин нет. Я слышал, что где-то восточнее живут оленеводы, но это больше похоже на миф. Никто их не видел, только оленей.

— А почему такая избирательность? Запад освоен, а восток игнорировался? — Поинтересовался Роберт.

— Там земли хуже, разломов больше, и кто не пытался исследовать, назад никто не вернулся. Поэтому решили, что там жить невозможно и успокоились. Прямой угрозы с той стороны не было, вот и забили. — Пояснил Камо. — Других проблем хватало.

— А бандиты не забили. Знают, что мы на восток не ходим и спокойно по нему передвигаются.

— Надеюсь, отряды уже взяли наш след. — Камо вздохнул.

Сам он не верил в это. В городе их ждали к завтрашнему полудню. Обратная дорога с тяжелым грузом занимала до трех суток. До этого времени никто их искать не собирался, если только Мария не сообразила передать сигнал тревоги, но она не знала, как пользоваться рацией. И если бы смогла, Первый вначале бы отправил навстречу отряд и только убедившись, что обоз пропал, начал бы искать его следы.

К вечеру подул промозглый ветер, пугая скорой грозой. Первым делом Роберт подумал про сына в море, переживая, что непогода может застать его лодку врасплох. У Ростислава, кажется, поднялась температура. Он трясся и стучал зубами. Роберт проверил его и оказался прав, парень горел. Он снял с себя плотную брезентовую штормовку и надел на Ростислава. Ему тоже было холодно, но он хотя бы не чувствовал себя больным. Тело спустя час даже привыкло к холоду и уже не так реагировало на порывы ветра.

А с запада заходила гроза. Черные тучи озарялись внутренним светом вспышек молний. Дождь невольно помогал бандитам замести следы. Перец, катившийся теперь на телеге, с благодарностью взирал на приближающийся фронт.

За полчаса до наступления полной темноты, встали на ночевку. Бандиты поставили себе палатки на телегах, давая понять, что в дождь они будут спать на сухом. Развели огонь и подогрели ужин. Дождь шумно приближался, обдавая людей сырым промозглым дыханием. От первых капель до настоящего тропического ливня прошли секунды.

— Под телегами ночевать будете. — Распорядился Перец. — Чтобы не промокнуть.

Им снова связали руки и еще привязали к оси, чтобы не было соблазна сбежать. Бегать в такую ночь самоубийственно, но Роберт бы точно сбежал. Ему было плевать на страх сорваться в провал или уйти на дно пузырящейся топи. Пока оставался шанс выбраться на свободу, он им непременно бы воспользовался. Перец сразу понял его натуру и подстраховался.

В первые минуты дождя под телегой было сухо, но потом потекли ручьи. Роберт, уставший с дороги, уснул быстро, но потом, когда начал намокать, проснулся и пытался хоть как-то оградить себя от потоков. Одними ногами сделать это не получалось. К тому же своей активностью он вызвал подозрение в желании сбежать. Напарник Перца спустился с телеги, сунул ему носком ботинка под ребра и предупредил:

— Еще раз качнешь телегу, я тебя прикончу.

Роберт не стал испытывать судьбу и лежал в воде до самого утра, как поросенок. Сильно продрог и очень переживал за Ростика, ночевавшего под другой телегой. Дождь закончился до рассвета и стало немного теплее.

Бандиты вылезли из палаток, сухие и выспавшиеся. Перец заглянул под телегу.

— Как спалось, господин министр? Было ли довольно ваше благородие предоставленным комфортом? — Он сипло заржал над своей шуткой.

— Нормально спалось, как в младенчестве. — Нашел Роберт силы пошутить.

— А ты молодец. Василий, развяжи его, пусть побегает, просохнет, а то у него губы синие, как у покойника. — Приказал Перец.

Роберта развязали. Он выбрался из-под телеги. По спине стекала сырая грязь. Снял с себя рубашку, выжал ее и снова надел. Присел несколько раз, чтобы разогнать кровь. Вскоре появились Ростик и Камо. Оба выглядели не особо хорошо. Грязные и замершие.

— Как самочувствие?

— Нормально. — Ответил Ростислав. — Вчера было хуже. Кажется, мох помог.

— Непременно помог. — Согласился Роберт.

Главное было заразить их хоть каким-то оптимизмом.

— А я не спал ни одной минуты. — Признался Камо. — Я же не свинья, чтобы в луже спать.

— Мы люди, мы должны спать, где угодно. — Роберт улыбнулся. — Трудно будет идти целый день, не накопив за ночь сил.

— А я побегу, пусть меня пристрелят. Всё лучше, чем терпеть. — Решительно заявил Камо.

— Ох уж твоя кавказская горячность. Помрешь, тогда вообще ничего сделать не сможешь, и семья останется без тебя.

— Моя Люба одна долго не будет, я за это не переживаю. Она у меня красавица.

— Добрый ты мужик. — Иронично заметил Роберт.

Семен стоял в стороне ото всех. Он всем был не своим, ни пленникам, ни бандитам. Вторые демонстративно игнорировали его, словно его тут и не было. Роберт не злорадствовал, глядя на это, но был благодарен судьбе, за то, что с Семеном получилось так, как должно. Он был уверен, что предателя не ждет ничего хорошего в будущем, раз у него уже такое настоящее.

Мокрое дерево не хотело разгораться. После нескольких неудачных попыток разжечь костер Перец велел собираться в путь. Бандиты перекусили своим сухпайком, а пленникам и Семену ничего не досталось. Роберт нарвал первой сурепки, выросшей под теплым весенним солнцем и протянул Ростиславу и Камо.

— Держите, витаминчики.

Камо скептически посмотрел на траву.

— Это можно есть?

— Нужно. Мы ели и ничего, козленочками не стали. — Роберт затолкал в рот несколько кустиков.

Сурепка была молодой, еще нежной и полной редисочного вкуса. Ростислав был привычным есть траву и смолотил ее не моргнув глазом.

— Извини, шашлыка к ней нет. — Развел руками Роберт.

Камо скривился, как будто собирался есть дождевого червя, и откусил стебелек. Пожевал, хмыкнул и съел всё, что дал ему Роберт.

— Ничего так, на редиску похоже, даже с остринкой. Под шашлык точно пошло бы. — Камо с интересом осмотрелся.

Нашел траву рядом с собой, сорвал и съел. Бандиты с иронией наблюдали за ними.

— Этих можно вообще не кормить. — Со смехом произнес Вася. — Смотри, как траву жрут, травоядные.

— А куда деваться, калории надо запасать. Вот кузнечики появятся и за них возьмутся. — Перец засипел, изображая смех.

Его команда принялась смеяться вместе с ним.

Привал закончился, и они двинулись дальше. По дороге Роберт и Ростик рвали всё, что годилось с пищу. Камо что-то ел, от чего-то плевался. Незаметно поменялся ландшафт. Он стал более ломанным и труднопроходимым. Стали попадаться разноцветные озера, оставшиеся со времен активных извержений. В воздухе запахло серой и прочими не менее раздражающими запахами. Появились горячие источники, активные грязевые вулканы и гейзеры.

Растительность здесь росла пятнами. Там, где не было выбросов минералов в ядовитых концентрациях, она буйствовала. В этом пугающем месте было ощутимо теплее и влажнее, практически тропики, поддерживаемые нагревом поверхности. Наверное, точно так же выглядела планета на ранних стадиях появления первой растительности, когда вулканическая активность еще была на пике.

— Как они выбирают дорогу? — Удивился Камо.

— Здесь есть метки. — Произнес Ростислав. — Я заметил, что через каждые сто метров, как нарочно стоит камень с красным бочком. И мы всегда идем от одного такого камня, к другому. Вон следующий. — Он кивнул вперед.

Там действительно находился камень, которому неоткуда было здесь взяться. Одна его сторона имела красноватый цвет, выглядевший на нем очень естественно. Если не обращать на это внимание намеренно, то и не поймешь.

— Вы только вида не показывайте, что догадались об их уловке. — Попросил Роберт. — Вдруг, нам еще удирать придется этой дорогой.

— Точно. Если они поймут, что мы догадались, могут нас прямо тут и прикончить, чтобы наверняка не проболтались. — Решил Камо.

— А вы в городе и не в курсе, что бандиты у вас под боком уже давно исследовали маршруты и спокойно передвигаются по своим меткам. — Роберт обратился к нему.

— Выходит, они нас не трогали, пока искали безопасные дороги. Как мы могли понять, что они где-то рядом?

— Играли вдолгую на терпении. Получается, что они очень опасный противник, а вы почивали на лаврах. Как жирный ленивый кот с автоматической кормушкой, верящий, что так будет всегда. — Изрек Роберт.

— Ты не был с нами, когда мы поднимали город, поэтому не критикуй то, к чему не приложил усилий. — Камо обиделся на поучения.

— Ладно, прости. Я действительно разошелся.

— Прощаю.

Перец объявил средний привал у теплого озера. Запасенные дрова просохли по дороге и костер, хоть и дымил, но разгорелся.

— Пока греется еда, можете ополоснуться. Вначале люди, потом черти и после всех гниды. Вернее, гнида. — Распорядился предводитель банды.

Все поняли, кто к какой группе относится. Семен оказался в самом униженном положении. Бандиты оказались с какими-то понятиями, в которых его поступок, несмотря на очевидную для них выгоду, считался ниже человеческого достоинства и даже достоинства «чертей». Они всякий раз подчеркивали свое отношение к Семену, изображая презрение.

Бандиты искупались первыми, причем, последним из них в воду полез Василий. Среди всей банды он находился на самом нижнем месте и выполнял работу мужика. Наколки при этом были только у Перца и еще одного, остальные, видимо, доказали свое право присягнуть банде потом, после катастрофы. Это было удобно в случае поимки. Легче было отвертеться от обвинений.

Вода оказалась приятной, теплой как парное молоко. Роберт нырнул с головой и задержал дыхание. Под водой он был свободен. Пятерня ухватила его за волосы и вытянула наружу.

— Притопиться решил? — Это был Василий. — Поживи еще, рано подыхать тебе.

— Я не собирался топиться. — Роберт отдернул руку бандита. — Я люблю жизнь, несмотря ни на что.

Вася посмотрел на Перца. Тот показал рукой отпустить. Роберт погрузился в воду по шею.

— Придурок. — Прокомментировал он поступок Василия.

— А зачем мы им нужны живьем? — Спросил Камо. — Меня это, честно признаться, пугает. На заложников мы не тянем, на рабсилу тоже. Что думаете, мужики?

— Меня будут допрашивать с пристрастием. — Ответил Роберт. — А вы им на что. Я не знаю.

— Если ты будешь молчать, они станут мучать нас у тебя на глазах. Такие люди как ты могут выдержать в отношении себя суровые пытки, но сдадутся, когда станут пытать других. — Предположил Камо и закрыл глаза. — Э-эх, надо было поменяться сменами. Как чуял, что все пойдет не так.

— Бог не дает тебе испытаний, которые ты не выдержишь. — Произнес Роберт.

— Да иди ты. Нашел время для своих мудростей.

— А может, захватим автомат у одного из них и завалим? — Неожиданно предложил Ростислав. — Если не получится, то хотя бы умрем достойно.

— Захватчик из вас никакие, ребята. Вы еле двигаетесь, а эти парни тертые калачи, они так просто не подставятся. — Роберт отговорил их от бесполезного геройства. — Пока мы живы, есть надежда сбежать.

— Эхе-хе. — Камо нырнул с головой на пару секунд и вынырнул. — Хорошее тут местечко, курортное. Я бы поставил тут бунгало, если бы такие твари не шастали.

— Вылезайте, разомлели. — Приказал им Василий. — Давай, гнида, твоя очередь. — Отправил он Семена на водные процедуры.

В этот раз обед был нормальный, сытный, горячий, сил прибавилось, стало намного теплее, но появилось необоримое желание спать. Сказывался ночной недосып. Роберт уснул, сидя на земле. Проснулся от удара в спину чем-то хлестким. Спину невыносимо зажгло. Роберт вскочил на ноги. За ним стоял Перец с хворостиной в руках и противно улыбался.

— Команды отбой не было. В следующий раз получишь прикладом в затылок. — Произнес он. — Вперёд пошли.

Боль помогла прийти в себя. Сон как рукой сняло. Отряд двинулся дальше от одной метки к другой. Через несколько часов ландшафт снова поменялся. Опасная территория закончилась, и началась относительно ровная местность. У приметного скалистого выступа, вывернутого на поверхность совсем недавно, Перец остановился и сверился с картой. Постоял в нерешительности и повел отряд дальше.

А через некоторое время на горизонте появились дымы, словно нарочно привлекающие внимание. Отряд двинулся прямиком в их сторону. Роберт был уверен, что там находится большой лагерь бандитов. Он был удивлен, когда увидел чумы и несметное количество оленей.

— Не понял, откуда они тут? — Камо тоже удивился.

— Может, бандиты теперь сделались оленеводами? — Пошутил Роберт.

Василий подошел к ним.

— С местными не общаться ни в коем случае. — Предупредил он. — Говорим только мы. По легенде вы пойманные нами бандиты, попытаетесь просить помощи, сразу вас пристрелим. Уяснили? — Он обратился к Роберту.

— Да, уяснили.

Василий вернулся к своим.

— Они что, хотят перед ними выглядеть хорошими? — Догадался Ростислав.

— Да, дурят наивных оленеводов, чтобы держать их в союзниках, пока будут разбираться с нами. А потом и их прижмут к ногтю. — Роберт так понял внешнюю политику бандитов.

Ничего нового в ней не было. То же самое происходило в мире и до катастрофы на уровне государств.

От поселка отошли с десяток вооруженных мужчин и встали на некотором расстоянии.

Василий вскоре после короткого разговора с Перцем, подошел к Роберту.

— Я буду с вами, чтобы у вас не возникло глупых желаний. — Пояснил он. — Сеня, иди сюда.

Семен без всякого желания присоединился к ним. За сотню метров до ожидавших мужчин, Василий остановил пленников.

— Здесь будем стоять.

Перец с обозом проехал дальше и остановился. Мужчины перездоровались за руку. Встречавшие полезли проверять обозы. Заглянули в бочки, понюхали содержимое, достали несколько рыбешек и вспороли им животы. Снова понюхали. Перец что-то сказал им, показал на пленников, а потом вынул из последней телеги три автомата и вручил. Кажется, это произвело на оленеводов более приятное впечатление, чем рыба. Они пропустили обозы дальше. С ними пошел только Перец, другие остались ждать.

Не было его часа два. Уже начало темнеть, а из каждого чума поднялся дым. Перец вернулся с обозом, но в телегах уже не было бочек. Содержимое того, на что он выменял рыбу и оружие было прикрыто пологами. Роберт предположил, что там оленьи шкуры. Одежда являлась одним из самых важных предметов обихода, следующей по важности после еды и стоила неимоверно дорого. У оленеводов с таким огромным стадом ее ценность была ниже и потому стоило учитывать этот фактор для обмена. Оружие они ценили намного дороже всего остального.

— Рядом лагерем становиться не разрешили. Дикари говорят, духи не любят чужаков, и тут начнется землетрясение, если не уйдем. — Пояснил Перец команде.

Ночи становились светлее с каждым днем и сегодняшняя уже позволяла идти без опаски. Остановились на ночлег только после того, как исчезли огни поселка. Зажгли свой костер и сели ужинать. Перец выдал своим напарникам по меховой шкуре, чтобы они не мерзли. Роберт понял, что оказался прав. Шкуры были мягкими, хорошо выделанными. И снова мысли перескочили на руководство Архангельска, ничего не знающего о соседях, с которыми можно было устроить взаимовыгодную торговлю. Бандиты действовали напористо, где силой, где дипломатией и везде успевали. Обособленная община Архангельска вела себя на внешнем крае лениво и самодовольно, не зная, что ее обкладывают флажками и скоро начнут гнать на номера.

Пленникам связали руки и разрешили спать в одной телеге на постеленных в один слой шкурах. Это был неслыханный подарок. Роберт уснул едва коснувшись их головой. Он хорошо выспался и почувствовал себя в силе, когда его снова разбудили.

— Разомлели, черти. — Выругался Василий, ответственный за побудку. — На земле спать будете в следующий раз, если не встанете через десять секунд. Начинаю отсчет. Рааз… дваа…

Роберт выпрыгнул через борт, присел несколько раз, громко хрустя коленями. Ростислав спустился следом, тоже довольно шустро для своего ранения, а вот Камо кряхтел и пыхтел, пока Василий не поторопил его, ухватив за одежду и перекинув через борт. Камо упал на землю и схватился за раненую ногу.

— Скотина неуклюжая. — Василий добавил ему пинком под зад.

Роберт и Ростислав помогли товарищу подняться.

— У меня нога затекла. — Пояснил Камо. — Причем здоровая. Я ни на ту, ни на другую спросонья наступить не могу. — Он переступил с ноги на ногу и тихо произнес. — Я мечтаю грохнуть его. — Камо зло посмотрел на Василия.

— Нам вообще повезло оказаться в отряде, где все мечтают грохнуть друг друга. — Пошутил Роберт.

— Я не мечтаю, я обдумываю. — Ответил Камо через сжатые зубы.

— Давай без своего горячего южного темперамента. — Попросил Роберт. — Всех подведешь.

— А что теперь, терпеть все унижения? Я не из той породы, над кем можно безнаказанно измываться. — У Камо затряслись руки от сдерживаемых эмоций.

— Холодная голова лучше, чем горячая. Представится момент, воспользуемся им, но все вместе и по договоренности. А пока изображай перед ними слабого человека, чтобы они расслабились. — Роберт говорил чуть слышно, но каждое его слово было четким. — Огребли от нас раз, огребут еще, скажи, Ростик?

— Обязательно огребут. — Ростислав улыбнулся.

Оба подумали про тот бой, когда сын Роберта и его друг решились взять пулемет, отбитый у бандитов и использовать против них же, переломив ход боя.

Семен стоял в стороне и как будто прислушивался к разговору пленников. Не знал, как еще можно прислужить бандитам, чтобы они проявили к нему большую милость. Не понимал, что чем больше он пытался предать товарищей, тем сильнее усугублял своё положение. Бандиты не являлись благородными разбойниками ни в коем случае, но уважали сильных. В их глазах Семен являлся ничтожеством, не достойным ничего хорошего.

— Уши греет твой товарищ. — Заметил Камо. — Пошел вон, Иуда. — Крикнул он в сторону Семена.

Бандитов рассмешило общение среди пленников.

— Псы разлаялись друг на друга. — заметил Перец. — Сейчас вцепятся друг другу в глотки.

— Тихо, без комментариев. — Шепотом попросил Роберт, обращаясь к Камо.

— Министр, забери завтрак. — Приказным тоном произнес Василий.

Роберт забрал мутную баланду и отнес к своим. Рыба, с к сожалению, закончилась, суп был приготовлен без бульона, на небольшом количестве пшена, травы и какого-то жира, блестящими пятнашками плавающего по поверхности.

— Да, уж, сегодня не четверг, не рыбный день. — Вздохнул Камо, попробовав первую ложку мутного варева.

— Скажи спасибо, что вообще кормят. — Роберт считал, что к ним относятся относительно гуманно.

— Нет уж, мое спасибо надо заслужить. — Камо не собирался покоряться.

Ростислав ел молчком и смотрел по сторонам. Как человек психически сформировавшийся в невыносимых условиях, он был немногословен и не считал свое настоящее положение настолько ужасным, чтобы предаваться унынию.

— Они везут два наших автомата в первой телеге под шкурами. Если ночью будет гроза, можно незаметно до них добраться. — Произнес он неожиданно.

— Сдурел? Они сто процентов без патронов. — Теперь Роберт испугался, что Ростислав начал проявлять активность. — А у нас руки связаны.

— Это, как раз не проблема. — Паренек повел глазами в сторону телеги, рядом с которой они завтракали. — Вон под днищем скоба, к которой доски крепятся. У нее острый край, выступающий наружу. Я ее еще вчера приметил. А ночью думал, как нам сбежать так, чтобы они не сразу кинулись и понял, что они нас в любом случае догонят, поэтому самый верный способ, это валить их.

Роберт чуть не подавился баландой. Отложил ложку и посмотрел на Ростислава.

— Ты серьезно?

— Да, а что такого, дядь Роберт? Они нас в живых не оставят, так что у нас вопрос в том, рискнуть и выжить, или гарантированно умереть каким-нибудь изуверским способом. Я за первый вариант.

— А ты, Камо, что думаешь?

— Я за любой кипиш, кроме голодовки. Но реально, что нам дадут автоматы без патронов?

— Патроны есть у часового. Как только автоматы окажутся у нас в руках, мы вырубим его, заберем оружие и боеприпасы. А потом завалим всех спящих бандитов. — Ростислав говорил об этом так обыденно, словно обсуждал домашнее задание.

— Не верю своим ушам. — Признался Роберт. — Но план звучит интересно, нужна только гроза, чтобы скрыть наши действия.

— А как быть с Семеном? Оставим в живых, он назад все равно не вернется, и в город тоже. Ему одна дорога, к бандитам, и там он в красках расскажет, как мужики из рыбацкого поселка убили всех хороших парней и нас могут реально вырезать из чувства мести. — Роберт еще не был готов распоряжаться жизнью человека, еще недавно считавшегося товарищем.

— В расход. — Уверенно произнес Ростислав. — Он сам себе подписал смертный приговор.

Роберт вздохнул. Надо было переварить план, вызывающий сильное волнение и неуверенность. Бандиты не были простачками, и не стоило рассчитывать, что все пройдет гладко. А Семен словно понял, что зреет какой-то заговор и старался быть как можно ближе. Понимал, что живые свидетели его предательства не дадут ему спокойно жить до самой смерти.

В течение дня троица заговорщиков больше не пыталась общаться между собой. Шли молча, наблюдая за поведением бандитов и местностью. А она начала меняться в очередной раз. Стало теплее, больше растительности, особенно отрастающих молодых лесов. Почти все они появились вдоль разломов и теперь начинали выполнять роль барьеров для водной эрозии, разъедающей многочисленные шрамы на теле планеты. В воздухе, особенно у водоемов, появились полчища гудящего гнуса. Насекомые лезли в глаза, нос и рот. У несчастных оленей в мокром мехе под глазами от непрерывно текущих слез поселились сотни досаждающих насекомых, пытающихся отложить там личинки.

— Птиц категорически не хватает. — Заметил Камо. — Им бы сейчас хорошо жилось, сытно.

— Даже не представляю, как они могли выжить. Шансов никаких. — Роберт ни разу не видел ни одной птицы, за исключением морских, питающихся рыбой.

— Вот это и страшно. Впереди нас ждет массовое размножение насекомых, а я их жуть, как не люблю. — Признался Камо, отгоняя связанными руками от лица полчища гнуса.

К вечеру, как на заказ, небо на юге потемнело. Дохнуло сыростью и даже засверкали молнии.

— Природа на нашей стороне. — Тихо произнес Роберт.

Его этот фактор приободрил. Он решил, что им будет сопутствовать удача. Перец объявил привал раньше обычного, чтобы не ставить палатки и не готовить ужин под дождем.

— Черти сегодня спят на земле. — Объявил он.

Пленники переглянулись, чтобы понять, новые обстоятельства пойдут им на пользу или наоборот.

— Все будет зависеть от того, кто ляжет спать под телегой с острой скобой. — Произнес Ростислав. — Надо умудриться разрезать веревку и не разбудить бандита.

— Это будет непросто. — Роберт представил вживую этот процесс. — Нужно, чтобы шел сильный дождь.

Гроза надвигалась. Сделалось темно еще до того, как наступила ночь. Пленников накормили, дали возможность сходить в туалет.

— Вы какие-то подозрительно тихие сегодня. — заметил надзирающий за ними Василий.

— Устали. — Успокоил его Роберт.

— Ну-ну. Именно так мне сказала жена, подливая в водку клофелин. Ушла с детьми и всеми деньгами. Наверное, сдохла уже, но так ей и надо. И Семен ваш чего-то чувствует, а у гнид на проблемы чуйка острая. Завяжу-ка я вас сегодня по-новому. — Василий привязал каждого пленника руками к оси на короткий поводок.

Спать пришлось бы с поднятыми вверх руками.

— А если у меня нос зачешется? — Спросил Камо.

— Давай, я тебе сразу в него дам, чтобы он только болел. — Василий заржал.

Роберту выпало спать под телегой со скобой, о которую можно было разрезать веревку. Новый способ завязывания ничуть не мешал воспользоваться ею. Но Перцу вздумалось уложить рядом с ним Семена, которому тоже не полагалось спать в палатке на сухом месте. И это обстоятельство полностью перечеркивало разработанный план. Как только все разлеглись, начался дождь.

— Я знаю, что вы задумали побег. — Произнес предатель. — Я не допущу этого.

— Ты зря пытаешься выслужиться перед ними. Только хуже себе делаешь. Хочешь выжить, беги с нами. Мы побежим в одну сторону, ты в другую. В поселке скажем, что ты героически погиб, чтобы жену твою не расстраивать.

— Уже поздно, Роберт. Я свой выбор сделал.