Весь бывший Тихий и все новенькие замерли с открытыми ртами, наблюдая за грязными животными, опасливо приближающимися к вагончикам. Их явно манило человеческое жилье. Они как сироты без родителя, желали снова оказаться в привычной обстановке. Изольда со щенками отошла на безопасное расстояние. Ее пришельцы как раз напугали своим внезапным появлением.

Олени были грязными. Сюда они могли попасть, только перевалив через южный вал. Миновать жижу под ним не получилось даже у них. Грязная шерсть свисала с боков сосульками. Животные пускали пар из ноздрей, принюхиваясь к запахам человеческого жилья. Наверное, им тоже думалось, что так пахнет уют и стабильность.

Иван направился к ним, но олени отошли от него, образовав полукруг безопасности. Не доверяли чужакам, однако пришли к людям, проявив тот же тип мышления, что и Изольда в свое время. Олени могли учуять семью Виктора и идти за ней, оставаясь незамеченными. А могли учуять дым, идущий от печек и решить, что здесь находится жилье оленеводов, их хозяев.

— Ты, как потомок оленеводов, знаешь, что с ними делать? — В своей шутливой манере поинтересовался Борис.

— Я живого оленя вижу в третий раз. — Ответил Иван. — Оленеводство не генетическое заболевание, по наследству не передается.

— Судя по их мордам, они соскучились по людям. — Заметила подошедшая Полина.

— Они теперь натоптали к нам заметную тропинку. — Решил Иван. — Если кто увидит, точно по ней пойдет. Сейчас заиметь оленя огромная польза, а если стадо, то вообще.

— Считай, мы заимели стадо. Наши следующие шаги? — Борис сделал шаг к животным, но они снова расступились. — Поймать их нереально, это не бараны. Нужен аркан и умение накидывать его на рога. Виктор, ты не умеешь ловить оленей арканом? — Поинтересовался он главы новой семьи.

— Нет, не приходилось.

— Осталось только у Софьи Марковны поинтересоваться. Она у нас на все руки мастер. — Борис обратился к ней. — Софья Марковна, не владеете искусством ловли оленей?

— Единственного оленя, которого я смогла заарканить, был мой муж, царствие ему небесное. — Ответила бывшая соседка Бориса. — Я бы оставила их на время. Пусть привыкают к нам. Их же не надо кормить?

— Нет, конечно, чем мы их накормим? — Борис развел руками.

— Виктор, а вы, когда искали дорогу к нам, не натыкались на следы большого стада оленей? — Поинтересовался Иван.

— Честно говоря, из меня еще тот следопыт. Я мог не обратить на них внимание. — Растерянно признался Виктор. — А что это дало бы нам, если бы видел?

— Меня волнует, чьи это олени, придут за ними или нет, а еще видели их следы самбургские ребята или нет? Не хотелось бы, чтобы за ними пришли. — Пояснил Иван.

— А может, выгнать их отсюда? — Предложила Полина. — Собраться всем скопом от отогнать к южному валу.

— Не уверен, что они заберутся назад. — Иван на самом деле больше думал о другом.

Ему хотелось, чтобы олени остались здесь, но как ничьи. Он думал о них, как о пропитании, так и транспорте и даже одежде. Иван понятия не имел, как снимать шкуру с животных, как обрабатывать ее, но любое знание надо было нарабатывать. Олени являлись еще одним яйцом, положенным в другую корзину. Предчувствие, которое обычно его не обманывало, требовало не избавляться от нежданных гостей.

— Я схожу до южного вала по следам, посмотрю, не осталось ли там еще оленей. — Оповестил он земляков.

— Я с тобой. — Засобиралась Полина.

— Полин, а тебе это зачем? — Спросила Валентина, считая, что у нее уже есть право приказывать невестке. — Не женское это дело грязь месить. Нам надо обед готовить и место для ночлега новеньких. Идем.

Полина умоляюще посмотрела на Ивана. Ей не хотелось заниматься скучным женским трудом.

— Мам, пусть со мной идет. — Поддался Иван ее немой просьбе.

— Валь, пусть идут, а то в наших казармах молодым не уединиться. Хочешь внуков, дай молодым свободу. — Посоветовала ей Софья Марковна.

— Да какие сейчас внуки, Софа? — Возмущенно поинтересовалась Валентина.

— Обыкновенные. Не хочешь же ты, чтобы жизнь на нас закончилась? — Удивилась бывшая соседка.

— А родит, где будут жить? В одном вагончике со всеми? — Валентина фыркнула и направилась к бытовкам.

— Ого, напугали мы маму. — Усмехнулась ей вслед Полина. — А ты сам-то, что думаешь об этом?

— Не думаю, пока. Идем. — Иван направился в сторону южного вала по следам оленей.

Животные проводили их своими большими влажными глазами, но с места не сдвинулись, словно знали, что обратно им не надо. Сомнений не осталось, что причиной их появления здесь являлась семья Виктора. Олени шли по следам людей до самого вала и там же, где и они, спустились.

— Странно это всё, как в сказке. — Задумчиво произнесла Полина. — Вначале мы нашли это место, словно ожидавшее именно нас, с рыбой, чистой водой и лесом, потом олени. Всё, как на заказ. Жизнь меня всегда учила другому. Что у тебя никогда не будет того, что ты яростно желаешь.

— Понятно же, жизнь другая наступила. — Ответил Иван, приноравливаясь подняться наверх.

— И что, теперь все мои желания будут сбываться?

— Уже сбылись. — Иван рассмеялся и постучал себя в грудь, как самец гориллы. — Вот твой главный приз.

— Я хотела блондина с голубыми глазами.

— Плохо хотела. — Иван уперся носками сапог в землю и полез по склону.

Оступился, ноги заскользили вниз и пришлось еще упереться в землю руками. На четырех опорах процесс пошел лучше.

— Вануйто, а ты надолго туда собрался? Я не полезу за тобой. — Предупредила Полина.

Она до сих пор, оставшись одна на удалении от человеческого жилья, испытывала суеверный страх. Ей начинало казаться, что больше никого не осталось, и она одна-одинешенька во всем мире.

Иван перебрался на другую сторону вала. Отряхнул руки и осмотрел следы. Прошел метров двести по ним. Посмотрел вдаль, насколько позволяла видимость. На ушах оленей висели бирки, и если их хозяева еще живы, то они вполне могли отправиться на поиски сбежавших животных. Оленеводы были меньшей проблемой из всех. Они не привыкли жить оседло и вряд ли бы стали претендовать на вагончики. К тому же из всех категорий граждан катастрофа на их образ жизни повлияла меньше всего и, стало быть, причин вести себя неадекватно у них было намного меньше.

Иван вернулся на свою сторону.

— И что ты там увидел? — спросила Полина.

— Я боялся, что за оленями придут следом. Пока никого нет.

— Может, они умерли. — Понадеялась Полина и сама удивилась, что смерть людей для нее облегчение.

— А оленей разметало смерчем. — Усмехнулся Иван. — Я думаю, что их напугали хищники, отбили от стада, а хозяевам двадцать голов роли не сыграют.

— Ого, щедрые какие. — Удивилась Полина. — Ну, и что будем делать, пока нас твоя мама не видит?

В поселке к их возвращению, кипела бурная деятельность. Из каждой трубы поднимался сизый древесный дым. Семья новеньких под надзором Софьи Марковны мылась по очереди в общественном душе. Им соорудили постель в самом торце вагончика. Между соседними кроватями положили лист древесной плиты, заправили ее постелью и получилась спальное место для Даши и Вероники. Валентина и Лида готовили на костре уху на всех. Общая деятельность создавала ощущение братства, заботы и даже торжества. Стоять и смотреть, как работают другие совсем не хотелось.

Иван взял свой бредень.

— Пойду, позагребаю с Валерой. — Доложил он Полине.

— Ты только не лезь купаться. — Попросила супруга.

Неделю назад сеть Ивана зацепилась на дне за корягу и ему пришлось нырять, чтобы отцепить. Мать и Полина узнав об этом, устроили ему совместный разнос. Одну беспокоило здоровье сына, вторую — потенциальная продуктивность мужа.

— Ну, как там олени? — Поинтересовался Валера, загребающий сетью по мели.

— Других больше нет. Пришли за новенькими. Я думаю, что эти двадцать голов были отбиты от стада волками и долго блуждали по тундре, пока не наткнулись на людей.

— А волки за ними не придут?

— Они же не подходят близко к человеческому жилью. Но ночью в туалет надо выходить осторожнее. — Решил Иван. — А детей вообще не выпускать.

— Привалило счастья, откуда не ждали. — Валера вытянул бредень на берег. В нём билось две рыбешки. — А ты не в курсе, чем их зимой кормить?

— Кормить не надо, сами должны. — Предположил Иван. — Они же из-под снега едят мох, старую траву, даже грибы.

— Отощают на такой скудной кормежке. Может, завалим парочку, пока не поздно? — Валера вытащил свой улов и убрал в ведро.

— Да можно. — Неуверенно согласился Иван. — Я, правда, никогда не убивал оленей.

— Я тоже, но детство закончилось, надо становиться мужиками. Да и рыба скоро может надоесть. Переедим фосфора и будут глаза по ночам светиться. — Валера гоготнул. — Давай с того края забредем, мы там давно не были.

— Там глубоко.

— Не переживай, в этот раз я полезу в воду, если сеть зацепиться.

— Ладно. — Иван согласился.

Погода в сравнении с той, что была раньше в это время в этих широтах, поменялась сильно. Воздух стал намного влажнее, и когда ветер дул с юга или запада, погода делалась намного теплее обычного. Повсюду отросла сочная изумрудно-зеленая трава. Она такой не бывала даже весной, ее трепало то ветром, то морозами. А сейчас трава выглядела, словно жировала в теплице на удобрениях. Наверняка, оленям наступивший климат благоприятствовал намного больше прежнего.

Иван в мечтах представил, как их поселение разводит поголовье оленьего стада до нескольких тысяч штук. При такой численности полностью пропадал страх перед неопределенностью будущего. Еды, одежды и жилья хватало всем, остальное уже из области необязательного.

— Иван, рыба пошла, бросай сеть. — Крикнул Валера.

Иван замешкался и бросил в сторону зарослей, из которых Валера ее спугнул.

— Ты чего спишь? — Валера всплеснул руками. — Штук двадцать точно упустили.

— Не жалей, у нас есть на неделю запаса. В следующий раз поймаем. — Ивану стало неловко, что он повел себя, как мечтатель совсем не вовремя.

— На неделю хватит, а там зима восемь месяцев. Еще неизвестно какая. — Валера вытянул бредень с тремя рыбешками. — Ладно, хоть столько попалось. А ты чего такой задумчивый? Что-то беспокоит или приболел?

— Нет, не приболел. Так, дурь всякая в голову лезет. — Иван зашел в воду, насколько хватало болотный сапог и закинул свой бредень.

Валера взял его с другой стороны и они прошли метров пятьдесят вдоль берега. Ничего не поймали.

— Лодку надо. — Произнес Валера с печальным вздохом. — На середине озера рыба больше и толще. У самбургских бы стырить.

— Не надо. — Иван испугался, что Валера может до такого додуматься.

— Да я шучу, Иван. Нам тут подфартило невероятно. Чтобы не спугнуть удачу, надо тихо сидеть и не отсвечивать. — Валера усмехнулся. — Хочу задать тебе вопрос, на который надо честно ответить. Представь себе ситуацию, приходит к нам человек, или несколько, и говорят, мол, мы разведчики издалека, наш поселок умирает с голоду, дети, женщины, а мы ищем, куда можно переехать, чтобы сытнее жилось, и крыша над головой имелась, хотя бы из трех вагончиков. Твои действия, что ответить им и как вообще поступить? — Он с интересом посмотрел на Ивана.

— Сказать, что мы их не примем. — Ответил Иван, подумав пару секунд. — Дать немного еды и отпустить.

— Они, конечно, уйдут, но потом вернуться с семьями, женами и мы их тогда точно прогнать не сможем. А у них еще и оружие будет, чтобы мы стали сговорчивее. Это ведь реальный расклад. Люди в отчаянии, им разве хочется выбирать? Они уже в том состоянии, если сам не возьмешь, то умрешь.

— Ты к чему клонишь, Валер? Что их надо сразу валить? — Иван испугался этих мыслей из-за того, что они показались ему правильными.

— Представь, заявятся сюда хотя бы двадцать семей. Они что, наших стариков оставят жить в вагончиках? Нет. Они скажут, что дети — цветы жизни, им нужны условия. Ну и жены, конечно, должны быть при детях. Да и всех остальных тоже выгонят на улицу. И где нам жить и нужны ли нам такие проблемы? — Валера задумался. — Так что, обойдемся без лодки. Лучше есть мелкую рыбешку, чем спать в снегу. Чтобы никого не пришлось убивать, лучше затаиться и жить скромно. Как говорили в армейке, если хочешь быть здоровым, ешь один и в темноте. — Валера рассмеялся. — М-да, времена настали. Раздели человеческую душу до исподнего и вот мы какие есть на самом деле. Сами по себе, остальные враги. Надо держать свою территорию, кормиться с нее и не пускать чужих. Точно волки.

— Ну, хоть не олени. Не ждем, когда накормят, а потом зарежут. — Иван взял ведро. — Пошли домой. Посмотрим, как наше новое хозяйство себя чувствует.

— Ну, пошли. Посмотрим оленей, и как твой Виктор с семьей выглядят в чистом виде. — Валера стряхнул бредень и растянул между веток молодой сосны на просушку.

Половина женского коллектива сидела на улице. Чистила рыбу, вынимала из нее кишки, а очищенные тушки развешивала на веревку. Щенки Изольды рвали рыбьи останки между собой.

— Вот вам еще работенки. — Иван поставил ведро рядом с ними.

Мать заглянула в ведро.

— Мелкая какая-то. Вы что, всю крупную уже выловили? — Спросила она на полном серьезе.

— Вряд ли, но она стала умнее, к берегу не подходит.

— А что делать? — спросила Валентина.

— Придумаем. — Иван махнул рукой. Он увидел сестру, сидевшую рядом с сыном Виктора. — А наша Аленка прямо серьезно взялась за пацана.

— Это он раньше был пацаном, а с таким-то выбором, как у нас, мужик из мужиков. Пусть дружит, и вам с Полиной спокойнее. А то у нее что ни слово, то обязательно с ядом.

— Интоксикация дурными мыслями. — Заметил Валера, нечаянно подслушавший разговор.

— А ты иди, уши развесил. — Погнала его Валентина.

— А я что, не прав? — Валера хмыкнул. — В ду́ше никого нет? Хочу смыть с себя рыбий дух.

— Нет. Новенькие уже все перемылись. — Ответила ему Лида. — Иди, я сейчас тебе полотенце принесу.

Иван понюхал себя. Раньше он никогда не обращал внимания, даже не задумывался, чем от него пахнет. А теперь, когда у него появилась жена, следовало держать себя в чистоте.

— Иди после. — Мать заметила его переживания.

— А где олени? — Иван огляделся, но не увидел их.

— Ушли куда-то. Мы их не трогали. Может, Изольда их угнала. — Мать пожала плечами. — Мне кажется, они ее раздражали. Она как будто приревновала их к нам.

— Вряд ли бы стадо оленей испугалось песца. Ладно, никуда они от нас не уйдут, только бы в топи не поперлись. — Иван направился домой.

— Куртку скинь, я почищу ее. — Попросила мать.

Иван повесил куртку, пропахшую рыбой и испачканную в чешуе, на столбик и направился в вагончик. Внутри было тепло и уютно. Полина как раз подкинула несколько чурбачков в печь.

— Отрыбачил уже. — Поинтересовалась она с усмешкой.

— Сегодня плохая рыбалка. — Иван сел на стул и посмотрел в окно, выходившее в сторону южного вала. — Не видела, куда олени подались?

— Нет. Они ходили рядом, а потом разом исчезли. Может быть это призраки или духи приходили, разузнать, как мы тут устроились, не пакостим ли природе. — Полина рассмеялась и села рядом. Наклонилась к Ивану и прошептала. — Эти девчонки, Дашка с Вероникой такие милашки, забавные. Спасибо, что ты разрешил им прийти к нам. Так хочется малыша.

Иван отстранился от нее и посмотрел с удивлением.

— Ты серьезно?

— Ну, как бы да. Я понимаю, что у нас тут роддома нет, и даже повитухи нормальной, но природа все равно требует своего, реализацию материнского инстинкта.

— Полин, ребенок в наших условиях, это намного сложнее, чем ты себе представляешь. Он будет плакать по ночам, а не спать придется всему вагончику. А если у тебя не будет молока?

— Какой ты продуман, а. — Полина насупилась.

— Не продуман, но чуть более трезвомыслящий. — Иван полез обнимать Полину.

— Так, руки убрал. Раз я у тебя не трезвомыслящая, значит не подхожу по уровню. Ищи себе другую.

— Я сейчас в душ пойду, приходи спинку потереть. — Предложил Иван примирительно.

— Нет. Три себя сам. Двадцать восемь лет тёр, наверное, уже привык.

Иван полез в сумку под кроватью. Вынул полотенце, повесил на плечо и достал мыло в мыльнице.

— Что ж, придется сдать тебя по гарантии назад в Уренгой. — Иван едва успел увернуться от леща, целящего ему пониже спины.

— Ладно, иди трезвомыслящий в душ, я сейчас подкину еще раз и тоже приду помыться. Воду не выхлестай всю.

— Не прикоснусь, пока ты не придешь. — Пообещал Иван.

В этот день после душа работать уже не хотелось. Иван просидел весь вечер на крыше с журналом по газодобыче, лежавшем в одном из вагончиков. Читал просто из ностальгического желания. Пока смотрел в текст и красивые глянцевые фотографии, удавалось забыться на мгновение и представить себя на работе. Сердце от этого томительно сжималось, накатывали теплые чувства, спокойствие, умиротворение, определенность. Длились они секунды, пока взгляд не падал в сторону. Реальность выдувала всю ностальгию, заменяя ее суровой холодной действительностью. Того мира нет, и уже никогда не будет, а журнал в его руках — исторический документ, помогающий потомкам хотя бы приблизительно представить себе мир до катастрофы.

— И долго ты собираешься там кукарекать? — Полина вышла на улицу с охапкой грязного белья.

— Ты стирать?

— Нет, на лоскуты резать. Поможешь?

Иван слез с крыши и пошел с Полиной в душ. Там еще осталось немного теплой воды, как раз для небольшой стирки.

— Грустил? — Догадалась Полина.

— Не то что бы грустил, скучал скорее, вспоминал. Здорово же было, хотя временами так не казалось. — Иван вздохнул.

— А я вообще не жалею. Мне сейчас намного больше нравится. — Полина взялась активно мять белье в воде.

— Прям всё нравится больше? — Удивился Иван.

— Кроме туалета на улице. — Полина рассмеялась. — Помоги, что смотришь.

Иван сменил Полину и стал отбивать белье от грязи еще активнее.

— Стиральные машинки тоже были лучше, чем сейчас. — Он вытер быстро выступивший на лбу пот.

— Я больше об отношении к себе и понимании себя в обществе. У меня сейчас хотя бы чувство полноценности есть и спокойствие перед будущим. А тогда все было как тумане, а я металась, не видя дороги. А потом вспышка и туман исчез.

— Вспышка — это я? — В шутку предположил Иван.

Полина снова рассмеялась.

— Вообще, я про то самое землетрясение и все, что было после, но ты был знамением, что скоро всему конец.

— Я могу сказать про тебя то же самое. Встретить такую девушку можно только перед концом света.

— Это почему?

— Чтобы спасти тебя.

— Да чтоб тебя, спаситель. — Полина улыбнулась. — Хотя, ты прав, если бы не конец света, я бы себя сгубила, а ты бы побоялся со мной связываться на перспективу. Так же?

— Да. — Честно признался Иван.

— Мамкина ты радость. — Поддела его Полина.

Стирка закончилась, когда на улице уже стемнело. Несколько человек сидели у небольшого костра, разогревая воду. Борис травил байки из жизни, а народ, за неимением других развлекательных каналов, внимательно ему внимал. За границей огня блестели глаза оленей, расположившихся на ночлег рядом с человеческим жильем. Изольда и щенки, не хотели соседства с ними и не пришли ночевать как обычно.

— Иван, иди сюда. — Позвал Борис. — Твои знакомые не верят, что у нас мороз минус шестьдесят пять был перед тем, как пришла жара.

— Да я рассказывал им уже. Да было, стены домов трескались. Я обморозил себе лицо, пока бегал на склад, потому что ветер еще был сильный.

— А у нас ниже минус тридцати не падало. — Произнес Виктор. — Интересно, откуда взялся такой холод?

— Без понятия. — Развел Борис руками. — У меня теория, если где-то на планете припекло, значит в другом месте приморозит. А за счет чего, у меня ума не хватает понять. На это ученые есть. В смысле, были. Если бы не они, ничего бы не было, гарантирую. — Со знанием дела заявил Борис. — Горе от ума. Дураков же всё устраивает, а вот у умных шило в заднице, им вечно надо что-то изобретать и проверять на людях, работает их штука или нет.

— Вряд ли у людей нашлось бы столько энергии поднять земную кору и провернуть под ней что-то по всей планете. — Произнес Виктор. — Я думаю, это какой-то циклический процесс, но такой, что с человечеством он случился впервые.

— И в последний раз. — Заключил Борис и зевнул в ладонь. — Кажется, пора спать, завтра снова будет напряженный день.

— А что у нас завтра? — Поинтересовался Виктор.

— Дрова, рыба и вода, как обычно. А, еще же олени добавились. Не удивлюсь, если оттаяли мамонты и завтра припрутся голодные после многотысячелетней спячки. — Борис направился к вагончику. — Всем спокойной ночи.

Без хорошего рассказчика остальная компания тоже разошлась. Иван с Полиной спали на одной кровати в обнимку. Так было теплее и места оставалось больше. Некоторые, кому приходилось спать вдвоем на одной кровати, ложились валетом. Полина засопела сразу, а Ивану в мыслях о том, как увеличить площадь спальных мест, уснуть не удавалось.

Снаружи послышались шаги едва различимые в полной тишине. Вначале он принял их за оленей, слоняющихся вокруг, но потом донесся шепот. Иван вскочил с кровати, протянул руку и потряс Марселя за плечо.

— Что? — Резко спросил тот спросонья.

— Тсс, у нас, кажется, гости. Вокруг вагончика ходят люди. — Прошептал Иван.

Марсель резко поднялся.

— Куда ты? — Руфина тоже проснулась.

— Иван говорит, что снаружи люди. — Марсель стал одеваться.

Иван выглянул в окно, но ночь была слишком темной. Да и шаги затихли.

— Может, показалось? — С надеждой в голосе спросил Марсель.

— Я не спал. — Иван уже и сам засомневался в том, что слышал шаги.

— Может, Борис бродит, у него бывает бессонница? — Предположила Руфина.

— Рано бродить для бессонницы, он только лег. — Иван подошел на цыпочках к двери и приоткрыл ее.

По ногам потянуло холодом. Вдруг шумно вскочили и затопали олени. Иван инстинктивно захлопнул дверь.

— Оленей спугнули. — Доложил он.

— А если это волки? — Марсель полез в тумбочку с посудой, чтобы взять нож и загремел ею.

— Да тише ты. — Шикнула на него супруга. — Медведь.

— Порядка у вас никогда нет. — Марсель взял в руки нож. — Волки боятся огня.

— Погоди. — Иван нащупал в темноте сухой чурбак, приготовленной для завтрашней топки.

Обмакнул его в ковшик с нефтью и чиркнул спичкой. Нефть быстро и с треском разгорелась.

— Пошли? — Спросил Иван.

— Пошли. — Марсель открыл дверь.

Они осторожно спустились со ступенек. Света от импровизированного факела едва хватало, чтобы осветить пространство в нескольких метрах. Дымился догорающий костер, висела выстиранная одежда. Иван направился в сторону лежки оленей. Он ожидал увидеть свет, отраженный в их глазах, но ночь впереди оставалась непроглядно темной.

— Ушли. — Заметил Марсель.

— Почему?

— Только бы не волки. — Марсель крутанулся на месте, опасаясь нападения сзади.

Они дошли до крайнего вагончика. Иван отшатнулся, увидев в окне испуганное лицо Софьи Марковны.

— Твою мать. — Выругался он негромко.

Софья Марковна показывала пальцем налево, а затем изобразила «двойку» из пальцев.

— Она говорит, что было двое, но кого? — Марсель так понял её знаки.

— Не спится, ребята. — Из-за угла вагончика неожиданно возник мужчина с карабином в руках.

Иван замер на месте, не зная, чего ожидать и что делать. Внезапное появление человека ввергло его психику в ступор.

— Вы кто? — Смог он выдавить из себя с трудом.

— Да вам какая разница, кто я. За своими оленями пришел. Побегать пришлось, а я уже не мальчик.

— Забирайте. Они сами к нам пришли. — Иван и не думал начинать дележ.

Спорить с человеком, у которого в руках нарезной ствол, себе и остальным дороже.

— Утром пойдем. Сейчас ничего не видно. Еще загоним их в разлом или в топи. — Незнакомец перекинул оружие из одной руки в другую.

— Ну, ладно. — Иван хотел надеяться, что так и будет. — А вы оленеводы?

— Не видно? — Мужчина подошел ближе.

Это был старый ненец, сморщенный, с нависшими веками и мешками под глазами.

— Я профессию по внешности не определяю. — Ответил Иван.

— Если ты не оленевод, значит не настоящий ненец. — Произнес мужчина. — Как ты.

— Вы не один? — Спросил Иван, проигнорировав выпад.

— С другом. Ептанга, покажись.

Из темноты вышел второй ненец в оленьем полушубке, моложе и тоже с карабином.

— Доброй ночи. — Поздоровался он.

— Добрее некуда. — Ответил Марсель. — Вы напугали наших женщин и детей. Могли бы утра дождаться. Тайком что ли собирались увести?

— А мы что, должны спрашиваться, когда своё забрать? — Спросил старый ненец.

— Ладно, мы поняли, забирайте и хорошей дороги. — Иван уже устал от пустопорожнего разговора и от раздражающего присутствия незнакомцев.

На шум стали выходить люди. Позади Ивана появился Борис и подслепо издалека пытался понять, что происходит. Вышла Полина и Валентина. Они смело подошли к мужской компании.

— Кто такие? — Строго поинтересовалась Валентина.

Первый мужчина с ружьем зыркнул в ее сторону и вдруг начал изображать, будто у него зачесался лоб.

— Олени наши зашли на вашу территорию. Мы пришли их забрать. — Ответил он, продолжая натирать лоб.

Валентина поймала его за руку и отвела ее в сторону.

— Коль, это ты что ль? — Удивилась она. — Николай?

Он взяла факел из рук Ивана и поднесла к лицу старика-ненца.

— Боже ты мой, Коль, ты как урюк сморщился. Вань, отец твой собственной персоной. Пришел у сына оленей забрать. — Начала она наседать.

Иван растерялся. Он впервые в жизни видел отца. До этого он представлял его совсем иначе. Чуть старше себя, но похожего. А этот мужчина оказался сильно старше его представлений и совсем не похож. Николай тоже растерялся и бегал глазами от Ивана к Валентине.

— Ептанга, иди, стереги оленей. — Проводил он напарника.

— Что, опять в оленеводы подался? — Спросила Валентина у бывшего мужа. — Нигде больше не пригодился? А жизнь-то тебя, видать, побила. Бравый был мужик, нахальный.

— А это уже не твое дело. — Огрызнулся Николай. — Значит, это мой сын? — Он посмотрел на Ивана. — Вылитый я в молодости.

— Да не дай бог. — Валентина перекрестилась. — Ванька умный парень, ответственный. А это его девушка, Полина. — Она придвинула Полину вперед.

— М-м, хорошенькая, в моем вкусе.

— Тьфу ты, старый пень. Не думала, что еще когда-нибудь увижу тебя. Наверное, так было задумано, чтобы вы хотя бы раз в жизни увиделись во взрослом возрасте.

— Почему олени сбежали? — Спросил Иван то, что ему хотелось знать больше всего.

— На них сейчас время от времени нападает какое-то бешенство, глаза таращат и бегут куда попало. Мы думаем, они чувствуют опасные запахи из-под земли. Стадо тяжело удержать, а надо их еще гонять, потому что травы почти не осталось. — Пояснил Николай. — А вы тут как оказались? Здесь же ничего не было.

— Вагончики остались от газовиков. Тихого больше нет, мы переехали сюда. — Пояснил Иван. — Выгнать стадо отсюда будет нелегко. — Вы, наверное, спустились к нам по южному валу. Это самое удобное место, чтобы покинуть наш заповедник.

— Правда? — В голосе Николая прозвучало недоверие.

— Дождитесь утра и проверите. Вокруг разлом и только с юга есть выход.

— Дождемся. Ептанга, ставь платку, утром пойдем.

Его напарник зашумел в темноте вещами.

— А там, где у вас стойло, много зеленой травы осталось? — спросил Иван.

Он был уверен, что отец пришел с севера и хотел знать состояние природы в тех краях.

— Отрастает потихоньку. Мороз убил траву. Много оленей и людей убил. Нам пришлось гонять олешек, чтобы не околели. Ужас, что творилось тогда. Хорошо, недолго. Тепло быстро пришло и все растаяло. — Рассказал Николай.

— А если оленей не получится переправить на ту сторону, что будете делать с ними? — Поинтересовался Иван.

— Не думал об этом. Вам они, если не зарежете сейчас, все равно пользы не сделают. — Ответил Николай.

— Это почему? — Удивился Иван.

— Шаман сказал, зима будет снежной, олени вымрут, потому что не смогут достать до мха. Их надо гнать на закат. Там зима будет мягкой, без снега. Мы со всеми соседями договорились, что будем переезжать на запад. Через три дня уходим.

— А шаман не мог ошибиться? — Иван не верил архаичным обрядам.

— Никогда не ошибался.

— А землетрясение и мороз предсказал? — Спросила Полина.

— А как же. Даже место указал, где надо стоять, чтобы земля под ногами не разошлась. Сильный шаман, духи обо всем ему рассказывают.

— Ой, Коля, ты то в заветы партии верил так же искренне, то истину на дне бутылки искал, теперь шаманы у тебя свет в окошке.

— Валя, не позорь меня перед сыном. — Попросил внезапно взявшийся отец.

— Да ты сам себя опозорил так, что мне уже с тобой не сравнятся. — Валя укуталась в накинутый на плечи плащ. — Шаман ничего тебе не сказал про то, что встретишь здесь сына?

— Не сказал.

— Наверное, сюрприз хотел сделать. — Валентина осмотрелась, понять, кто вышел. — Народ, давайте накормим гостей, а утром проводим?

— Колька, ты что ль? — Софья Марковна протиснулась вперед. — Мама дорогая, красивее в гроб кладут.

— А вы, Софья Марковна, тоже не огурчик. — Ответил Николай с обидой.

— Да, денек сегодня какой-то продуктивный на гостей. Ладно, сон уже испортили окончательно, накормим, послушаем ваши истории. Ванька опять же, в полноценную семью вернулся.

— Ненадолго. Я утром уйду.

— Знаешь, как твое появление называется? — Спросила Софья Марковна.

— Как? Явление Христа народу?

— Лебединая песня. Пой давай, Коля, а мы послушаем.