Праздник начала путины являлся для общины священным действом, почти языческим. Накануне выхода в море вечером жгли костры, обильно ели, пили и веселились. Алкоголя никакого не было по причине отсутствия сырья для его изготовления. Однако народ как будто в нём и не нуждался, чтобы чувствовать себя празднично. Психика, как и во все времена, уставшая от каждодневного труда, сама создавала особое состояние, при котором становилось весело. Костры, ночь и совместное веселье производили эффект болельщика, когда радость всех суммировалась и наступало состояние всеобщего единения и радости. Это сближало коллектив надолго, в отличие от алкогольных корпоративов прошлого, когда было стыдно идти на работу после возлияния.

Всю неделю Захар муштровал Роберта с утра до вечера. Объяснял все тонкости и нюансы работы. Коллектив опытных рыбаков вначале очень скептически воспринял кандидатуру Роберта на руководящую должность. Никаких заслуг в настоящем у него не было, только разговоры о министерском прошлом, да истории про блуждание по выгоревшим пустошам. Роберт несколько раз сам предлагал бригадиру не спешить с его назначением, дать порулить другому рыбаку, более опытному.

— Все сгубят, что я возводил. — Отмахнулся Захар. — Они руками хороши работать, но ты дай ему слово сказать перед народом, и он будет постоянно запинаться и вообще забудет с чего начал. Они не руководители, у них ум однозадачный. Уж лучше я рискну и промахнусь, чем гарантированно поставлю на это место того, кто точно не справится. А ты человек новый, можешь приказать, если надо. А рыбаки между собой все друзья, и приказывать не осмелятся, а то дружбе конец. Вот из этих соображений я выбираю тебя. По всем параметрам ты на этой должности лучше остальных. А опыт придет и точка.

Роберт и сам знал, что равных ему в умении управлять не так много и несмотря на открытый скептицизм в его сторону со стороны опытных рыбаков, он принял внутренне свое назначение.

Даниэль забрал автомат на чистку и приведение к бою с благоговением. Откуда в нем взялась любовь к оружию родители не понимали. Обычный нескладный подросток. До катастрофы он был одним из всех, кто вечно пялится в экран телефона и компьютера. Из всех интересов только онлайновые игры, новые модели телефонов, видеокарт и прочего, что мало способствовало настоящим мужским увлечениям. А теперь он умел боксировать, разбирал автомат за секунды, и несмотря на свой беззубый недостаток, больше не смущался перед девушками. Его уверенность импонировала им. Они чувствовали, что парень особенный в правильном смысле. И имя его необычное, во время похода казавшееся издевкой, сейчас снова приобрело романтический оттенок эксклюзивности и некоторой таинственности.

На празднике в честь путины Роберт стоял рядом с Марией. Она отказалась водить хороводы вокруг костра. А Роберту не советовал танцевать с остальными Захар по понятным причинам. Дистанция всегда должна была присутствовать. Работа вместе, отдых раздельно.

— Перестают слушаться, как только начинают считать тебя одним из них. — Пояснил он.

Мария тоже понимала этот момент и присоединилась к мужу. Так они и стояли втроем, глядя не мечущиеся вокруг костров силуэты веселящихся людей. Крупная фигура Физрука заметно выделялась на фоне остальных. Он с семьей отдавался веселью полностью. Скакал, как одержимый, как человек находящийся в шаманском трансе. И не он один пребывал в подобном исступлении. Десятки людей извергали в космос хоровод эмоций.

— Я бы их после такого представления святой водой отпоила. — Посоветовала Мария.

— А в чём их грех? — спросил Захар.

— Беснуются же. Эти пляски богоугодными точно не назовешь.

— Без алкоголя, без интернета, телевизора, порнухи, всяких шоу, люди снова вернулись к исконному избавлению от ненужных эмоций. Мы ведь не сами придумали, а давайте плясать начнем, это пришло, как естественная потребность, пришедшая на ум сразу всем. Технологии усыпили нашу исконность через информационный шум. Бесноватостью было желание потреблять всякое дерьмо, типа телешоу или коротких роликов из интернета. В этих плясках зарождается единение, состояние духовного родства. Когда душа немного выходит из тела, освобождается от бренных чувств, то начинает понимать о мире больше и видит, что все мы часть одного целого, объединенного любовью.

— А вы участвовали в плясках? — Поинтересовалась Мария у Захара.

— Ну, конечно. Я же не сразу стал бригадиром.

— Очень напоминает поведение язычников или секты. — Мария не собиралась соглашаться с ним, что подобное поведение является нормой.

— Роберт, отпусти ее, пусть получит реальное представление о предмете. Не попробовав, не поймешь. — Предложил Захар.

— Я не против. А то получается, я не плясала, но осуждаю. Иди, Маш, потом расскажешь каково.

— Нет, я не хочу. Я не представляю себя скачущей с пеной у рта. — Мария отмахнулась. — Еще демона какого-нибудь вызову.

— А со мной пойдешь? — Предложил Роберт. — Один раз, как говорится, коллектив простит. Можно? — Спросил он у Захара.

— Нужно.

— Идем. — Роберт взял жену за руку и потянул за собой.

Мария вынуждена была согласиться. Несмотря на протесты, она была умной женщиной и интересующейся, и подсознательно хотела получить новый опыт, но мораль, полученная в прошлом, создавала барьер, который сложно было перешагнуть.

— Эй-эй-хо-хо-хо, ай-да-я-да-я. — Люди накручивали себя однообразными возгласами, но разученными в определенном порядке.

Роберт разъединил круг рядом с Физруком. Мария взяла Алексея за руку, а Роберт его жену. Кажется, никто из пляшущих не заметил их появления. Глаза их блестели, но при этом ничего не выражали, как у сильно пьяных. Роберт с Марией быстро уловили порядок чередования возгласов и присоединились. С минуту ничего не происходило, но потом к голове подступили приятные массирующие покалывания. Казалось, что сведенные от непрерывных мыслей мышцы головы, расслабились и по ним начался нормальный кровоток. Взгляд автоматически задержался на горящем костре, становящемся все больше и больше, и постепенно он трансформировался в желтый космос, по которому движением мысли скользило сознание.

Стало легко и весело. Душа наслаждалась ощущениями полета, всезнания и прикосновения к теплому чувству любви. Не той болезненной страсти, зависимости от другого человека, а настоящей безусловной. Вокруг были все, кто сейчас участвовал в пляске и каждый из них воспринимался иначе. Даже Мария, которую Роберт любил, теперь была еще ближе. Они могли растворяться друг в друге и это было радостно и приятно.

Состояние транса быстро закончилось. Оно было как сон, мгновенным и одновременно вечным, словно в том мире, где пребывала душа, понятие времени отсутствовало. Костры потухли и дымили. Во рту Роберта пересохло. Он громко сглотнул. Мария вытерла рот ладонью, словно хотела проверить, появилась на губах пена или нет.

— Ого, и вы тут были? — Удивился Физрук. — Как вам обряд? Здорово, да? И ничего не надо употреблять. Всё, что нужно уже заложено в нас самих.

— Насчет нужного я пока не уверена. — Произнесла Мария. — Но такого в жизни я еще не испытывала точно. Я до сих пор ощущаю на себе прикосновение приятного тепла.

— Я тоже. — Согласился Физрук. — Так хочется перенести те чувства оттуда сюда, но, наверное, в теле их испытать не получится. Оно как скафандр, отделяет нас от космоса вечности.

— Хорошо сказал, скафандр. — Заметил Роберт. — Теперь у меня тело так и будет восприниматься, как оболочка, отделяющая от потустороннего мира. Даже умереть не страшно, если нас ждет то, что мы видели.

Наплясавшийся народ потянулся к заранее приготовленной бочке с питьевой водой.

— Вода святая? — Спросил Роберт у Марии, только что отпившей из ковша.

— Беру свои слова назад. — Она передала ковш мужу. — Там чертей нет, они уже все здесь.

— А как же бесноватость?

— Я поняла, тело в отсутствии хозяина, то есть души, склонно вести себя, как бездушная скотина. Хорошо, что сейчас нет телефонов, не хотела бы видеть себя со стороны. — Мария попыталась мысленно вернуться к тем чувствам, которые ощущала во время плясового транса, но не смогла. — Идем домой?

— Идем. — Роберт взял жену под ручку.

Они дошли до своего чума. Эмилия спала, а сына еще не было. Он тоже участвовал в праздничном ритуале и задержался с друзьями. От камней в центре жилища еще исходило тепло и кот, оказавшийся Гансом, спал, приткнувшись к одному из них спиной. Он лениво открыл глаз, зафиксировать приход хозяев, зевнул, потянулся и снова свернулся клубком.

— Согласись, что с кошкой жилье становится в два раза уютнее. — Произнесла Мария, забираясь в постель.

Роберт прижался к ней и обнял. Так было намного теплее спать.

— Если только он не припрется к нам в постель среди ночи и не ляжет мне на голову. — Так случалось уже не раз.

— А вдруг он лечебный кот?

— А я больной на голову? — Роберт тихо рассмеялся и поцеловал жену за ушком. — Давай спать, а то завтра у меня новая работа.

Утро выдалось ветренным, но ясным. Вся община собралась на берегу. Захар, судя по его счастливому виду, был очень рад оставить общину и уйти в море. Мария и Эмилия крутились рядом с Даниэлем. Мать волновалась, глядя, как волны накатывают на берег под сильным ветром.

— Надо было тебе остаться на суше. Отец же сказал тебе, что есть вакансия транспортника. Ходил бы туда-сюда и никаких тебе забот. Ростислав вовремя сообразил и устроился на эту работу.

— Ма, я уже решил, что пойду в море, чего мне метатша туда-шуда. Не понравитша, тогда буду думать. А ш Роштиком нам что, вшу жижнь вмеште?

— Ну не всю, конечно, пока не женитесь. А тут тебя никто не дразнит? — Мария больше всего переживала, что сына могут унижать из-за его дефекта.

— Пыталишь, но я им покажал, что жа это будет. Перештали.

— Ну, слава богу. Ты там не воображай особенно, не лезь вперед опытных. Я смотрю на эти лодки и понять не могу, как они вообще могут плавать где-то кроме мелкой лужи. Такие ненадежные на вид.

— Не переживай, надежные.

— Товарищи провожающие! — Громко выкрикнул Захар. — Заканчивайте прощания, поезд отходит.

— Ой, ну всё, Даниэль, давай. — Мария не смогла сдержать слезы. — Помни, что мы будем за тебя переживать, не расстраивай нас.

— Давай, мам, пока, люди шмотрят. — Даниэль обнял мать, быстро чмокнул в щечку, потом поцеловал сестру. — Вещели мамку. — Попросил он Эмилию.

— Угу. — Пообещала сестра, тоже с трудом сдерживая слезы.

— Вы меня как на войну провожаете. — Даниэль начала сердиться.

Все семьи, провожающие своих мужчин многократно, не выглядели расстроенными. Наоборот, чувствовался праздничный настрой, как перед ожиданием скорого приятного события. Роберт, оставшийся на хозяйстве, доложил Первому о начале путины, уточнил у кладовщика транспортные приготовления, позвонил в безопасность насчет добавить хотя бы пару стволов и немного патронов и, не получив от них положительного ответа, отправился на берег.

Экипажи уже погрузились в лодки и ждали команды отчаливать. Роберт увидел сына и помахал ему рукой. Даниэль обрадовался, что отец пришел и тоже помахал.

— Земля прощай, в добрый путь. — Захар столкнул капитанскую лодку и запрыгнул в нее.

Народ стал громко желать удачи, махать на прощание. Лодки вначале шли в одну линию, но перед выходом из бухты, перестроились в два ряда. Они быстро пропали в бликах отраженного на воде солнца. Мария смотрела им вслед из-под ладони, а когда перестала различать, громко вздохнула.

— Это первый раз в нашей жизни, когда Даниэль покидает родное гнездо, как взрослая птица. — Произнесла она печально. — Мальчишка вырос.

— Он давно вырос, это мы с тобой отстали в отношении к нему. — Роберт обнял жену и дочь. — Ладно, девчули, мне пора идти проверять все рабочие посты, и вам тоже пора работать. Не забывайте, что все в первую очередь будут следить за тем, как работаете вы, чтобы проверить меня на пригодность.

— За это можешь не переживать. — Отмахнулась супруга.

В общине остались мужчины-разнорабочие. Они могли быть лесорубами, кожемяками, копателями, строителями, солеварами в зависимости от того, в чем больше нуждался поселок. Роберт нашел их сидящими у костра с варящимся тюленьим жиром. Это были старые запасы, которые требовалось вытопить, пока они не испортились.

— Александр и Анатолий, оставайтесь здесь, остальные за мной. — Роберт старался ко всем обращаться по именам, чтобы показать уважение.

— А что за дело? — Семен, главный в бригаде разнорабочих, нехотя поднялся на ноги.

— Надо к складу навозить камней с берега, засыпать яму перед ним и заровнять песком. Скоро приедет обоз из города, а к складу не подобраться ни пешком, ни, тем более, на телеге. — Пояснил Роберт.

— Ого, там работы на неделю.

— У нас есть три дня до первого улова. Когда у меня выпадет свободное время, я тоже буду участвовать. — Роберт действительно собирался помогать, понимая, что результат важнее субординации.

— Так и мы, может, в свободное время займемся этим? — Нагло предложил Семен.

Роберт посмотрел ему прямо в глаза. Тот не выдержал взгляд и отвернулся.

— Мужики, давайте начнем нашу работу с нормальных отношений. Испортить их мы всегда успеем. Эту жижу надо засыпать, иначе бочки придется носить на себе. Вы же это понимаете? Других людей для выполнения работы у нас нет. Так что идемте, кого позвал, определим фронт работ. — Роберт повернулся к ним спиной и направился на склад.

Шел, а сам прислушивался, пойдут или нет. Это была плата за отсутствие заработанного авторитета. Сильно давить он не решился, могло начаться сопротивление и саботаж. Сзади раздался матерок и шаги. Разнорабочие не выдержали психологического напряжения и пошли за ним.

Склад изначально был заложен в неудобном месте. Тот, кто его проектировал, совсем не подумал о подъездных путях, будто считал, что больших объемов продукции никогда не будет. Перед входом имелось понижение, и чтобы вода не текла на склад, насыпали вал и получилось еще хуже, дожди набирали целое озеро, размывающее дно. Когда вода подсыхала, оставалась непролазная грязь по колено, которая не сохла неделями. Олени утопали в ней по грудь, падали, телеги сопротивлялись изо всех сил. Бывало, что вырывало оглобли. Но руки не доходили исправить ситуацию.

— Тут и за неделю не засыпать. — Семен почесал голову. — Может узкой полосой, чтобы телега проходила?

— А обратно олени задним ходом будут выходить или наоборот, к складу сдавать на задней? — Спросил Роберт. — Глаза боятся, а руки делают.

Роберт распределил людей на операции и сам до второй половины дня, без перерыва на обед работал с ними. Использовали общинных оленей, разомлевших от безделья. Обед приносили жены, у кого были, делились между собой. К вечеру, хоть и здорово устали, но результат порадовал. Чуть меньше половины проблемного участка было завалено камнями.

— Ё-моё, Красная площадь выходит. — Произнес довольный собой Семен. — Я же не верил, командир, что получится.

— Я тоже, но верил в вас. На сегодня всё, оленей напоите, накормите и пусть балдеют дальше. — Роберт старался показать, что не держит на разнорабочих обиду за первоначальное поведение.

— Ладно, сделаем. — Пообещал Семен.

— Тогда, до завтра. Пойду в офис, переговорю с руководством. — Роберт обстучал грязные руки об штанины.

— Офис. — Семен усмехнулся. — А это правда, что ты министром был?

— Замом. — Ответил Роберт.

— Да уж, пришлось понизить уровень.

— Я думаю, уровень остался тем же, замминистра рыбной промышленности. — Роберт рассмеялся. — Лет через сто на этом месте будет настоящий город-государство, а мы стояли у его истоков и наши имена будут помнить, как основателей.

— Если не снесут нас какие-нибудь бандюганы с материка. — Предположил Семен.

— Если этого ждать и ничего не делать, то точно снесут. Ладно, я пошел. — Роберт почувствовал, что его отсутствие могли заметить.

За пару десятков шагов от «офиса» он услышал дребезжащий звук зуммера. Сорвался на бег и успел взять трубку.

— Рыбацкий поселок, Мартенс у аппарата. — Представился он, накручивая рукоятку зарядки.

— Где тебя черти носят, Мартенс? — Нервно поинтересовался искаженным плохой связью голос Первого.

— Решал проблему логистики. Скоро придет обоз, а у нас подъездные пути не готовы. — Доложил Роберт. — А в чем дело?

— Короче, банда орудует где-то в наших краях. Призываем к бдительности. Выстави секреты, пожалуйста. Это какие-то беспредельно наглые твари. Вчера смеха ради вырезали смену на полях. Девять человек. Кто они такие и с какой целью творят, непонятно. Мы уже половину народа сняли с границы, но банда умеет заметать следы и действовать внезапно.

— А если они специально творят дичь, чтобы вы ослабили кордоны? — Спросил Роберт первое, что пришло на ум. — Есть у нас на примете сила, способная захватить Архангельск?

— Да какая тут сила нужна? Достаточно хорошо организованной банды в двести человек и город падёт. У нас что, армия нормальная? Мы не воевали-то толком никогда. Так, от всякой швали отбивались. А ты думаешь, что эта банда часть большого плана?

— Похоже на то. Не думаю, что на нас напали бандиты-садисты, убивающие ради нездорового удовольствия. Мы не в игре живем, и не в комиксах.

— А те, про кого ты рассказывал, могли организовать нападение?

— Думаю, да. Расспросите об этом подробнее Савелия, который работал на них. Лада точно знает, о ком я говорю. — Посоветовал Роберт.

— Знаешь какое совпадение? Этот Савелий был среди тех девятерых убитых. — Произнес Первый. — Или это совсем не совпадение, а прямое доказательство? Убрали его из чувства мести, а остальных заодно.

— Похоже, что не случайность. Тогда дела плохи, по крайней мере у меня точно. Если узнают, что я руководил общиной, которая убила их людей, могут прийти сюда. Я бы хотел попросить у вас оружия и людей для охраны. — Роберт почувствовал, как прошлое настигло его, отчего на душе сделалось тревожно.

— Я же тебе сказал, людей снял, чтобы найти банду. Они слишком вольготно чувствуют себя на наших территориях. На ваш поселок у меня никого нет. С ближайшим обозом передадим вам два автомата и двести патронов. Это все, что можем.

— Первый, нам кровь из носа, надо искать выход на военных. — Посоветовал Роберт. — Любыми путями, иначе действительно шансов выжить у нас не будет. Вы в Северодвинск не обращались за помощью.

— Пытались, но с нами не стали говорить. К тому же до них вообще нет проходимой дороги. Они там в полной изоляции и, думаю, их это устраивает. Пока мы тут вырезаем друг друга, они крепнут. А когда у всех кончится огнестрельное оружие, и мы перейдем на копья, луки и мечи, они явятся, как рыцари в сияющих доспехах и покажут, кто в доме главный. — Голос Первого дрожал от волнения.

Роберт и сам думал до недавних пор, что побережье — это заповедник спокойной жизни. Вспомнил Чижова, который мечтал об изоляции на каком-нибудь острове на три-четыре поколения, позволяющей восстановиться численно, прирасти амбициями и технологиями для покорения пространства вокруг себя. Но только в спокойной жизни мечи не ковались, воинов закаляла война.

— Справимся. Расставлю секреты и, если заметим подозрительное движение, дадим знать. — Сухо пообещал Роберт. — Вы только про оружие на забудьте.

— Добро. До связи. — Первый отключился.

Роберт присел на топчан Захара и долго смотрел в стену. Неужели в этом мире вообще не осталось места, где можно чувствовать себя в относительной безопасности? Кто эти кровожадные люди? Почему в эпоху, когда нужно всеми силами стараться созидать, они не видят ничего достойнее насилия? Роберт поймал себя на мысли, что будь у него некая сверхъестественная сила, он бы сейчас не задумываясь убил всех желающих смерти другим. Невесело рассмеялся от того, что сам хотел того же, что и они.

Покинул бригадирский чум и направился к разнорабочим. Они дотапливали остатки старого тюленьего жира.

— Что, командир, еще работа? — Спрсоил Семен.

— Не совсем. — Роберт пересказал им суть разговора с Первым. — Надо бы выставить секреты на двух наиболее высоких точках вокруг поселка. С сегодняшнего дня и до разгрома банды у нас чрезвычайный режим.

— Не было печали. — Семен сплюнул в сторону. — У меня брат в Архангельске живет. Теперь буду думать, что он среди тех погибших.

— Я узнаю у Первого имена всех погибших и сообщу. — Пообещал Роберт.

— А в чем суть секретов? — Спросил Анатолий. — Наблюдать.

— Да, скрытно наблюдать и, если появится подозрительно движение, немедленно сообщать лично мне. С обозом обещали привезти еще два автомата для усиления наших боевых возможностей.

— Надеюсь их поймают раньше, чем они сюда доберутся. — Произнес Семен. — Тулупы, унты нужны, чтобы ночью стоять.

— Будут. — Пообещал Роберт.

Теплой одежды не хватало, поэтому она не находилась в личном пользовании. Ее выдавали в холодное время суток тем, кто больше в ней нуждался.

— Я через пару часов сделаю график дежурств и покажу вам.

— А ты командир, будешь на часах стоять? — спросил Семен.

— Только в ночное время. Днем у меня полно работы. — Ответил Роберт.

Он подумал, что Семен снова включил режим, «а не переработаю ли я».

— Командир, тебе необязательно. — Неожиданно произнес бригадир команды разнорабочих. — Мы сами справимся.

— Я подумаю. — Роберт не стал изображать радость.

Захар, как знал, что наступают тяжелые времена и смотался в море. Панику было разводить рано, всё могло и обойтись, но то, что число рабочих рук сильно уменьшится, становилось очевидным.

Прежде, чем выставлять секреты, Роберт сам прошелся по всем возвышенностям вокруг общины. Одна из них являлась скалой, выступающей над округой, другая, появившимся во время катастрофы поднятием. Оценил с них виды, чтобы определить, откуда могли появиться бандиты. По сути, дорог у них было немного. К общине вела всего одна, по которой ходили в город, разведанная, натоптанная тропа. Слева и справа от нее встречались разломы, долины с грязевыми вулканами и прочие неприятности. Будь у общины собственный отряд, можно было бы устроить засаду и перестрелять всех бандитов.

Еще оставалась возможность двигаться вдоль старого берега, но только днем, чтобы не навернуться с крутого обрыва, которым он изобиловал. Обе возвышенности позволяли перекрывать весь сектор обзора вокруг поселка.

Роберт вернулся в «офис». Взял деревянную табличку, покрытую слоем непригодного в еду тюленьего жира, смешанную с крошкой из красного камня, и написал на ней распорядок смен дежурства. Отнес Семену, уже находившемуся дома, в семейном чуме.

— Вот такой график, Семен. Четыре часа стоишь, четыре отдыхаешь, четыре свободная смена. На посту не спать ни в коем случае. Под вашей ответственностью жизнь семей.

Жена Семена, сильно младше него, с беспокойством посмотрела на Роберта.

— А что, они собираются напасть? — спросила она с видом, как будто уже знала ответ.

— Мы не знаем, но должны быть готовы. — Ответил Роберт.

— Командир, а что делать, если они придут? Мы же не отобьемся?

— Как только они появятся, сообщим в город, они ближайшему отряду, занимающемуся их поиском. Я попробую их задержать насколько смогу. Будем надеяться, что отряд придет быстро.

— А если нет? Они нам не простят сопротивления? — нагнал жути Семен.

— Будет обиднее, если мы не станем сопротивляться, а финал будет таким же. — Роберт задумался. — Есть отсюда выход, но не по главной дороге, чтобы вывести женщин и детей?

— Есть, но придется метров пятьсот идти по мелководью по ледяной воде. Там будут острова, на которых можно укрыться. — Пояснил Семен.

— Мне нужен человек, который сможет проверить маршрут.

— Я могу в свободную смену. Два часа надо не больше. — Предложил Семен.

Ему как будто такая работа нравилась больше, чем разнорабочего. Его глаза горели азартом.

— Хорошо, спасибо. А я попрошу Марию организовать женщин и детей для эвакуации. Ты ей все расскажешь про тот маршрут. — Попросил Роберт.

— Конечно, не вопрос.

Первая ночь прошла беспокойно. Роберт почти не спал, вздрагивал от каждого шороха, от свиста сквозняка. Как только наступило утро отправил Марию к Семену, разузнать про маршрут эвакуации, а сам пошел в «офис», узнать от Первого последние новости и доложить о предпринятых мерах.

— Следы банды обнаружили на восточных окраинах города. Видимо, они хотели снова напасть, но их спугнули. Ушли по воде и где вышли, пока не обнаружили. На шестом кордоне была стрельба, похожая на проверку боем. Отбились, но враг близко не подходил, откатились и растворились. Очень напоминает то, что ты предположил. Они ищут проходы к городу, и банда точно будет сеять панику, пока не произойдет прорыв. Я даже не знаю, как мне проводить сельхоз работы, посевная под угрозой срыва. — В голосе Первого послышались панические ноты.

— А у вас не было какого-то плана на случай ЧП? — Поинтересовался Роберт. — Ведь нападения были очень вероятны.

— На город еще никто не пытался нападать, а мы считали себя самой большой общиной за тысячу верст вокруг. — Первый почти признался, что плана не было.

— А вы же как-то связывались с убежищем, откуда нас попросили? Если связь до сих пор существует, попросите через них соединиться с военными в Северодвинске, сообщите, что на нашей территории появились серьезные силы, которые могут сильно навредить дальнейшему существованию всех и им в том числе. — Предложил Роберт, не видя иных способов противостоять серьезной угрозе.

— Нет никакой связи уже год. Да я тебе говорил, что у военных своя программа, переждать драку, а потом разгромить ослабшего победителя.

— Первый, при всем уважении, военные не смогут жить на старых запасах и рыбе, запертые на небольшой территории. Я думаю, счет людей там идет на тысячи человек, которым нужна не только рыба, но и растительная пища. Они точно так же должны думать, как ее раздобыть, вырастить или сменять на что-нибудь. Если нет связи, нужно заслать к ним гонцов. Сидеть и ждать, авось проканает, худшая стратегия. — Роберт понимал, что нарушает субординацию, раздавая советы.

— Были бы голодными, сами бы пришли. — Ответил Первый. — За все время существования нашей общины их видели последний раз три года назад. Вернее, два с половиной, в начале зимы.

— При каких обстоятельствах?

— Они картографировали местность или что-то в этом духе. Короче, у них были карты, и они по ним сверялись. Вот тогда мы передали с ними их начальству, что готовы сотрудничать, даже быть в вассальном положении, если они возьмутся обеспечить охрану. Не взялись, и больше никак о себе не напоминали. Согласись, это однозначная позиция?

— А что у вас тогда было для сотрудничества? Развалины города и несколько лодок. А сейчас что? Вам есть что предложить? — Продолжил настаивать Роберт. — У меня сейчас один автомат и двадцать патронов. Семьи рыбаков готовятся эвакуироваться на острова при первом же сигнале опасности. Получается, что самая главная отрасль, питающая город, никак не защищена. Первый, я понимаю, что у вас были спокойные годы, и вы иначе смотрели на ситуацию, но сейчас надо резко поменять взгляды.

— Обозы с оружием выйдут завтра утром. Там будут пять автоматов и цинк патронов. Это наши стратегические запасы, на самый крайний случай.

— Спасибо и на этом.

— Слушай, Роберт, чтобы я точно знал, что у вас происходит, делай каждые три часа доклад.

— Хорошо, Первый и простите, что я немного вспылил. Я, как человек новый, смотрю на вещи незамыленным взглядом. — Роберта немного отпустило и появилось чувство неловкости.

— О, Господи, Роберт, мы тут не ради почтения к своей персоне работаем. Это последнее дело думать о том, чтобы мне все выказывали уважение и почет. Ни хрена еще не сделано, чтобы заслужить такое и неизвестно, сделаю или нет. Будет считать наш разговор конструктивным в общих интересах.

— Если надумаете послать гонцов, есть такой человек по фамилии Чижов, он опытный переговорщик. Опишите ему ситуацию, и он через день принесет вам речь, в которой будут все причины, объясняющие военным, почему они должны с нами сотрудничать. И никто кроме него не сможет презентовать ее потенциальным партнерам.

— Чижов, это из вашей общины?

— Да. Он что-то приболел зимой, работать физически ему точно будет непросто, а вот небольшая командировка ему в самый раз.

— Ну, хорошо. — Первый усмехнулся. — Рассмотрю твое предложение.

— Спасибо.

— Ладно, Роберт, до связи.

— До связи, Первый.

Два дня прошли в нервном ожидании бандитов и обоза. Боялись, что произойдет нападение на него. Роберт и Мария предполагали, что в городе имелся осведомитель врагов, передающий им каким-то образом сведения о постах и движении групп, и он мог сдать такую интересную цель, как обоз с оружием. Первый и начальник безопасности не исключали такую возможность и принимали меры. Как оказалось, принимать их надо было вчера, а не после того, как клюнул жареный петух.

Обоз появился на дороге под самый вечер второго дня. В «офис» прибежал запыхавшийся Анатолий с большими глазами.

— Идут, но непонятно кто. Три упряжки и человек пять с оружием. Вдруг, наших перестреляли и выдают себя за них. — Высказал он вполне рабочую версию.

— А ты знаешь, кто обычно ходит в обозах? — Спросил Роберт.

— В лицо, да.

Короче, иди в ту прятушку, которую мы приготовили. Когда мимо тебя пройдут, если наши, ты выберешься из нее, если нет, я открываю огонь. Поэтому не ошибись, пожалуйста.

— Ага. — Анатолий убежал.

Роберт отправил Марию, чтобы она собирала женщин и детей для эвакуации, взял автомат и поднялся на скальный выступ, где сидел Семен и занял замаскированную огневую позицию.

— Как думаешь, наши? — Спросил Роберт.

— С такого расстояния не понять. А Толик куда? — Он увидел бегущего товарища.

— Он будет наблюдать из суфлёрской будки, чтобы опознать, наши это или нет. Пояснил Роберт.

— Из суфлерской будки. — Усмехнулся Семен. — С тобой, командир, у нас расширился словарный запас.

Обоз приближался. Люди в нем смотрели по сторонам, словно тоже были напряжены. Оружие держали в положении, готовым для немедленного огня.

— Да уж, работа у них нервная при таких раскладах. — Признал Семен. — Я бы не пошел в транспортники.

Обозы прошли мимо суфлерской будки, не заметив ничего подозрительного. Ладони Роберта вспотели от нервного напряжения. Он держал на мушке первого бойца.

— Машет, машет. — Семен показал пальцем на Анатолия, остервенело машущего рукой из своего укрытия.

— Слава богу. — Роберт с облегчением отложил автомат в сторону. — Эй, внизу! — Выкрикнул он. — Свои.

Обозники подняли оружие вверх, но один из них вдруг громко выкрикнул:

— Дядя Роберт, это я, Ростислав.