Иван несколько дней был сам не свой. Прокручивал в голове страшное событие и поверить не мог, что стал его непосредственным участником. Он не сильно переживал по поводу смерти гостей, трезвый ум понимал — выхода у него не было. Проснувшись, напарники убитого начали бы его искать. Даже если наплести им, будто он ушел, и никто не видел куда, они бы не особо поверили. Начали бы жестко трясти, и кто-нибудь обязательно проболтался. Под дулом автомата никому не хотелось геройствовать. Иван больше переживал из-за того, что он теперь убийца. На его руках кровь четырех человек, а на душе вечная печать смертного греха.

Его не трогали, но промеж себя многие осуждали, понимая, что спокойной жизни им больше не дадут. Некоторые самбургские засобирались назад, в свое село, опасаясь попасть заодно с остальными под репрессивный каток новой власти. Серьезная проблема требовала поиска решения, смягчающего последствия.

— Я, конечно, старый пенёк и мне помирать не страшно, но я вам так скажу, уходить надо. Ждать от моральных уродов великодушия, это все равно, что заключенному концлагеря просить охрану о пощаде, но вместо него получить к запаху Циклона Б аромат фиалок. Полина, конечно, погорячилась, и не оставила нам выбор, поэтому спящих выродков надо было валить, пока они не очухались, но дальше нужно думать, пока мы живы, как избежать наказания.

— Куда мы уйдем? — спросила Софья Марковна. — И как долго собираемся бегать? Уж, прости меня, Боря, но я отбегала свое. Мне лучше пулю в лоб, чем километр пешком.

— Пулю. — Усмехнулся Борис. — Пожалеют на тебя и на меня. Пнут с обрыва и будем поломанные медленно подыхать на дне в теплой жиже.

— Может, в Тазовский уйти? — Предложила Руфина.

— Ага, когда они туда доберутся и узнают, что мы из Тихого, подставим всех местных. — Предположил Валера.

— Вы так говорите, как будто хотите нас подвести к решению, что нужно сопротивляться с оружием в руках? — Спросила Лида, глядя на мужа в упор.

— Есть одна задумка. — Супруг азартно почесал подбородок. — У нас пять Калашей и куча патронов. Иван тот еще следопыт, поэтому мы можем спокойно шифроваться по тундре и выслеживать отряды тех, кто соберется на нас напасть. Проследить за ними, а ночью напасть, перебить всех и дать понять, что сюда соваться не надо. Как в кино, обезьяны должны жить в лесу, люди в городе.

— Ты на Ивана посмотри. Он убил четырех и до сих в себя прийти не может, а ты хочешь целый отряд завалить и выдохнуть с облегчением. — Лида продырявила мужа взглядом. — Неужели вы мужики промеж себя такие планы вынашиваете?

— Да, вынашиваем. — Ответил Марсель. — Бежать некуда. Что случилось — то случилось. Судьба поставила нас перед предельным выбором, решение нужно выбрать такое, которое даст нам право жить дальше. Слабаки умрут, сильные останутся. Нам страшно, у нас много детей в поселке, и не хотелось бы, чтобы с ними что-то случилось. Но если их папашки будут вести себя, как тряпки, то и из детей потом ничего не вырастет. И они все равно умрут, но чуть позже.

— Блин, я чувствую, наши альфа-самцы почувствовали вкус крови. — Усмехнулась Руфина. — А если вообще никто не придет, а эти пятеро были половиной всех сил, которые имелись у тех, кто пытался установить тут свою власть?

— Точно не половила, Руфин. От Уренгоя до Самбурга под контролем все озера с выходом нефти. Народу у них полно. — Ответил ей Борис. — Думаю, скоро они пришлют отряд побольше. И если мы его смогли бы нейтрализовать, то власти уже задумались бы, что выгоднее, терять людей или заключить соглашение.

— Когда они увидят наш поселок и двадцать мужиков всех возрастов, то упадут со смеху, вместо желания договариваться. — Предположил Виктор. — Я, честно говоря, не вижу другого выхода, кроме, как валить отсюда.

— Вот, слово валить делит людей на две категории, одни спрашивают куда, другие кого. — Усмехнулся Марсель.

— У тебя детей нет, ты смелый. — Довольно нетактично заметил Виктор.

— Да, в этом смысле мне проще, я готов рисковать собой, даже ради ваших детей. — Ответил Марсель.

— Мужики, не время собачиться. — Остановил Борис зарождающийся конфликт. — Давайте так, кто хочет уйти, знает куда и зачем, пусть уходят. Их право выбрать вариант, как сохранить свою семью. Кто желает остаться, пусть остается и защищается, как умеет. Я верю в Ивана. Ему бы немного отойти от переживаний, и он обязательно родить какое-нибудь интересное решение.

— Как сейчас не хватает шамана, который сказал бы нам, что делать. — Вздохнула Валентина.

Она тяготилась тем, что ее сын и сноха заварили эту кашу, поставившую поселок перед тяжелым выбором.

— У тебя был мужик, который с ним консультировался и что? — спросила Лида.

— Так то был бы наш шаман, а не их.

— А сама-то за какой вариант? — Поинтересовалась Софья Марковна у Валентины.

— Я буду рядом с сыном, какое бы решение он не принял.

— Я знаю, как надо поступить. — В вагончик, в котором проходило собрание, резко вошел Иван.

Все замерли в ожидании.

— Я пойду к ним сам и скажу, что убил их людей. Вся вина лежит только на мне и ни на ком более. На вас останется только забота о моей Полине и детях. Никто никуда не должен уходить, это почти так же опасно, как и остаться. Вряд ли вы найдете себе достойное место для зимовки и следующая зима станет для большинства последней. Проблему создал я, мне ее и решать. — Выпалил Иван. — Обсуждать ничего не надо, я все решил.

Он вышел и хлопнул за собой дверью. Валентина выскочила за ним. С улицы донесся ее плачущий голос, к которому добавились всхлипывания Полины. Видимо, она узнала первой о решении Ивана.

— Ну, вот, Иван всё решил. — Произнес Борис. — Хотя, я думал, он придумает что-то другое.

— Гнусно как-то на душе. — Признался Марсель. — И не факт, что его решение сдаться поможет нам.

— Ну это хотя бы какое-то предложение, которое выглядит намного лучше, чем бегство или война. — Руфина разозлилась на мужа.

— Конечно, Иван всегда был человеком готовым пожертвовать собой. Он и автомат в руки взял потому что по-другому не мог. Испугался, что начнется кровавая баня без разбора, кто прав, кто виноват. — Борис вздохнул. — Может, мне пойти, сказать, что это я всех убил. Это же самый дешевый размен. Мне тут осталось еще года три небо коптить.

— Борис, ты слепой, как крот. Дойдешь до первого разлома или топи и все твои планы накроются медным тазом. — Произнесла Софья Марковна. — Ой, непростая задача. Ваньку жалко. Мы ведь живы до сих пор благодаря ему. Он нашел это место, таскался с нами колченогими стариками, берёг непонятно для чего, терпел наше брюзжание. А тут, когда он решил пойти под пули, мы вдруг подумали, что это нормальное решение. Не знаю, бабы, я не поддерживаю такой вариант. Подло это и в будущем мы за него ответим.

Марсель выскочил из вагончика.

— Иван, никуда ты нахрен не пойдешь. Ты все правильно сделал и не перед кем отвечать не должен. — Перекричал он вопли матери и Полины. — Придумаем что-нибудь.

Что ответил Иван внутри вагончика не расслышали. Валера и Алексей вышли на улицу. Им тоже не по душе была жертва Ивана. На ее фоне они ощущали себя никчемными людьми, которым в будущем будет уготована такая же никчемная судьба.

— Как вам такой вариант. Уводим женщин и детей в надежное место, а сами остаемся и ждем гостей? — Предложил Алексей, муж Алены.

— Ну, убьют вас, а дальше что? — Спросила его мать. — Нам, как поступить? Сидеть где-то до морковного заговенья?

— Почему сразу убьют нас, а не их?

— Да потому что их будет целый отряд, а вас пять человек, которые в жизни оружия не держали. — Парировала Светлана, мать Алексея.

— Значится так, дорогие женщины, время демократических выборов закончилось. Мы услышали ваше мнение, оно никому не интересно, будем поступать так, как решим мы, мужчины. Это зона нашей ответственности. Ваше дело обеспечить выполнение принятого нами варианта. — Марсель смотрел на супругу, говоря по большей части, именно ей. — Мы сейчас удалимся для окончательного обсуждения и сообщим вам результаты по готовности.

В сторону отошли он, Валера и Алексей. Виктор замешкался, но супруга дернула его за одежду, когда он попытался последовать за остальными. Чтобы пойти на решение с риском для жизни требовалось пройти определенный этап осознания. Не каждый мужчина был готов к нему на фундаменте произошедших событий. Многим требовалась более явная угроза, когда действительно не оставалось выбора. Но тогда могло быть слишком поздно.

Иван сидел на сосновом полене, отстраненно внимая Полине и матери. Они просили его образумиться, не идти на риск. Все понимали, что живым он не вернется и не могли смириться с этим.

— Да нет у нас другого выбора. — Иван вскочил, не выдержав давления. — Нет. Погибнут все или я один.

— Вань, но это же я виновата. Ты умрешь, но вина останется на мне. Бог все равно накажет меня. Я не смогу так жить, наши дети пропадут, и никого не останется. Ты этого хочешь? — Причитала Полина.

— Она права. — Марсель подошел ближе к семейной драме. — Не надо тебе идти. Ты все сделал правильно, а за правильные поступки отвечать жизнью не надо. Мы с мужиками подумали, что девчат и детей надо увести в безопасное место, а самим встретить врагов во всеоружии. Как будет, так будет, но бы постараемся победить. Эти люди, провозгласившие себя властью, должны понимать, бесконечно расширяться не получится, где-то должен быть предел. Вот тут у них он и случится.

— Подумай Иван, что будет, если они на тебе не успокоятся? — спросил у него Валера. — Тогда твоя жертва напрасна. Я уверен, что так и будет. У нас слишком жирное место из-за озера с рыбой, и желание прихапать его все равно приведет их к идее избавится от нас. А кто боится противника, который сам прибегает к тебе на расстрел? Самбургские их тоже недолюбливают и, глядя на нас, сами захотят взяться за оружие. А это уже заявка на новую силу в регионе. Очертим свои владения, как волчья стая и всех, кто на них зайдет, будем отстреливать.

— Спасибо за поддержку, но я должен подумать. — Растерянно ответил Иван.

— Вот, уже лучше. Меньше суицида в глазах. — Усмехнулся Марсель. — Я пойду на южный вал, встану на часы. А вы тут решайте, кто сменит меня через три часа.

— Хорошая идея. Я приду. — Пообещал Валера.

Марсель взял автомат, два магазина и ушел. Немного успокоившиеся женщины ждали, когда Иван лично им пообещает отказаться от своей глупой затеи. А ему было очень сложно это сделать. Иван хорошо все обдумал, взвесил и прожил с ней некоторое время, свыкшись до полного принятия.

— Ну, и как вы собираетесь отбиться от большого отряда? — Поинтересовался он.

— Ночью. — Ответил Валера. — Лешка сгоняет в Самбург, попросит своего знакомого прибежать к нам, как только в поселке появятся вооруженные люди. Если они заночуют по дороге к нам, то это просто подарок, которым нельзя не воспользоваться.

— Много всяких если. — Оценил предложение Иван. — Если появятся в Самбурге. А если нет, пройдут стороной? Если заночуют в пути. А если в Самбурге? Там мы напасть не сможем, подставим местных. А если у них часовые, и мы спалимся раньше времени?

— Тогда пакуем вещи и уходим отсюда. Как бы нам тут не нравилось, но смерть слишком высокая цена за комфорт. — Предложил Валера. — Ты самый крутой следопыт в округе. Я уверен, что ты и нас сможешь увести в безопасное место и врагов запутать и загнать в топи, как Сусанин.

— Вань, ну правда ведь. — Полина обняла мужа. — Ты лучше всех знаешь местность. Мы придумаем, как обмануть тех, кто пойдет за нами, чтобы они сгинули в болотах или разломах.

— А Софья Марковна? А Борис? — Спросил Иван.

— На оленях поедут. — С готовностью ответила мать.

— Когда думаете выступать? — Уже мягче поинтересовался Иван.

— Думаем. — Поправил его Валера. — Давай, выходи из состояния жертвы, начинай планировать.

— Что-то есть захотелось. — Иван сморщился и похлопал себя по животу.

— Это жизнь в тебя вернулась и организм очухался. — Обрадовалась Полина. — Я сейчас. — Она убежала в свой дом.

Вернулась с миской ухи и деревянной плошкой, полной холодных жареных грибов. Иван хорошо поел, сосредоточенно думая. Народ, привыкший надеяться на его смекалку, терпеливо ждал окончания трапезы. Взгляды так и отвлекались на южный вал, тревожно ожидая появления вооруженных людей. Психика, накануне решения проблемы, всегда находилась во взвинченном состоянии.

Иван отложил посуду в сторону и утерся рукавом.

— Собирайте вещи, которые сможете на себе нести самостоятельно. Оленей загрузим продуктами. Софья Марковна и дядя Борис поедут, когда уже идти не смогут. Ну, и дети так же. — Распорядился он.

— А куда пойдем? — Спросил Валера.

— На север.

— Не в Тазовский? — Спросила мать.

— Нет, попробуем затеряться, чтобы нас никто не видел какое-то время и как вы и просили, постараемся запутать преследователей, чтобы они зашли на опасные участки.

— Ну, слава богу. — Лида перекрестилась. — С тобой не так страшно бродить по тундре.

В поселке началась суета. Ленивая Изольда удивленно смотрела на людей, предчувствуя скорые изменения. Поднялась, подошла к Ивану и заглянула в глаза.

— Идем с нами. — Он потрепал ее по холке. — Но там рыбой никто тебя кормить не будет. Придется самой искать мышей.

Изольда вернулась на свое любимое место, легла и закрыла глаза. Кажется, она не собиралась уходить. Старая стала, чтобы ловить мышей.

В самый разгар сборов, оставив свой пост, прибежал Марсель с выпученными глазами и подросток, который жил в Тихом, но после расстрела, вернулся с родителями в Самбург. Ему очень нравилась Вероника, дочь Виктора и Светланы и он посчитал своим долгом предупредить их, что в поселок к ним пришли вооруженные люди, не меньше тридцати человек. При них были три оленьи упряжки с тяжелым вооружением, типа гранатометов и пулеметов. Гости сразу же начали собирать мужчин и устраивать допросы с запугиваниями.

— Твоих родителей допрашивали? — Спросил Иван у мальчишки.

— Да.

— Понятно. Значит, они уже в курсе всего. — Решил Иван. — У нас есть полдня от силы или того меньше. Нужно выходить, как можно скорее. Марсель, веди людей к левой стороне южного вала, а я с упряжками пойду по центру. Вы обойдете нашу землю слева и направитесь в сторону того скалистого выступа, на котором в прошлом году мы нашли птичье гнездо. Я с оленями рысью обойду справа, чтобы отвлечь их, пройду топями и сниму следом все вешки. Встретимся у той скалы.

— Оружие возьми. — Марсель протянул свой автомат.

— Не надо. Налегке пойду.

— Я с тобой. — Полина испугалась, что Иван снова задумал что-то жертвенное.

— Ты с детьми, я сам справлюсь. Не переживай, я передумал сдаваться. Побегаем еще.

Иван ушел раньше на полчаса. Он надеялся, что преследователи клюнут скорее на следы от полозьев нарт, чем на пешие следы. Дождей накануне не было, земля подсохла и так сразу их различить без опыта не у всякого получилось бы. Марсель повел людей вначале по натоптанной дорожке к озеру. От него к разлому и далее по краю. Софья Марковна начала жаловаться почти сразу. Валентина и Полина подхватили ее под руки, только ради того, чтобы не испортить план, придуманный Иваном. Младшую дочь Анну несла на руках Лида, а Никиту взял на руки Валера. Лиза героически шла сама, неся в руках ту самую куклу, с любовью выточенную Борисом. Как он ни старался, но лицо у подарка вышло жутковатым, застывший в крике рот-дырка и пустые глазницы. Полина обещала вставить в них глаза, но пока было не до того. А Лизе кукла нравилась, особенно волосы из стружки и подвижные конечности.

За шесть лет южный вал сделался более пологим, но Бориса с Софьей Марковной пришлось потолкать в гору.

— Оставьте меня здесь. — Взмолилась Марковна. — Дайте мне автомат, покажите, как стрелять, я их встречу. Скажу им, что это я всех их товарищей перестреляла. Мне эти гонки хуже смерти.

— Ползи давай, каряга старая. — Борис шлепнул ее под зад. — Тоже мне, спецназовец из преисподней. Никого не убьешь, еще и автомат профукаешь. Всего-то один подъем вытерпеть, а дальше как по маслу.

— Ага, знаю я это ваше по маслу. То вверх, то вниз, то кругами на одном месте. — Она встала на середине склона, дыша с огромным трудом. — Надо было сразу на оленях уходить.

— Да нельзя сразу, Софа. Ваньке надо налегке уйти как можно дальше. — В который раз объяснила ей Валентина.

— Помогайте мне лучше. — Раскапризничалась Софья Марковна.

Валера и Виктор сменили Полину с Валентиной и шутя затащили старушку на самый верх.

— Давно меня так мужики на руках не носили. Аж дух захватило. — Нашла она в себе силы пошутить.

Отряд отдышался после подъема и двинулся дальше. Марсель дорогу знал. Он единственный, кто проявлял к изучению прилегающий территории такой же интерес, как и Иван. Они обошли с ним всё в радиусе двадцати километров и отлично знали безопасные маршруты. Помимо разломов и горячих топей, таяла мерзлота и появлялись болотистые трясины, почти такие же опасные. Их облюбовала мошкара и обычным летним днем их можно было различить издалека по серому облачку, висящему низко над землей.

Борис держался, но тоже спустя несколько часов взмолился об отдыхе. Марсель объявил привал. Люди достали продукты и перекусили. Детям было даже весело. Они не переживали, как взрослые, чувствуя себя с ними в безопасности. Тут же нашли поляну с морошкой и голубикой и забыли обо всем, пока не набили животы. Из-за потепления климата ягода спела раньше на пару недель и вырастала крупнее, но вкус, как считали старожилы, испортился, стал водянистее. То же самое они говорили и про грибы, будто бы они стали напоминать мыло. Но при этом они ели их охотно и не жаловались.

Привал растянулся на час. Марсель торопил людей, но они собирались слишком нерасторопно.

— За нами погоня! — Выкрикнул он, указывая за спины рукой.

— Где? — Народ завертел головами.

— Хочется ответить рифмой, но я не стану. Давайте быстрее, никакой дисциплины. — Ответил Марсель.

— Ты поаккуратнее со страшилками, а то получится, как с мальчиком и волками, когда действительно появится погоня, никто не поверит. — Поучил его Борис. — Софья, ты как, готова к очередному спринту?

— Не готова, и что это меняет? — Раздражительно поинтересовалась она.

— Ты всегда не готова. Даже если за тобой придет старуха с косой, ты и к этому не будешь готова.

— А чего к ней готовится? Кружку на поминки дать или полотенце? Где помру, там и закопаете, но мелко, чтобы зверье могло раскопать и полакомиться старыми косточками. — Пошутила Софья Марковна.

— Фуу. — Елизавета, услышавшая ее шутку, скривилась.

— Не порти детям аппетит. — Посоветовал Борис.

Отряд двинулся дальше и очень быстро растянулся на сотню метров. Марсель начал подгонять отстающих стариков. Их снова пришлось взять на прицеп, чтобы придать нормального ускорения.

К вечеру на горизонте показалась одинокая скала, вывернутая наружу из толщи породы. Отвесной стороной она смотрела на юг, а пологой, с остатками почвы, на север. На вершине едва заметно различалась одинокая фигура человека. Полина облегченно выдохнула. Она до сих пор держала в уме вероятность, что Иван задумал какую-то хитрость и решил наперекор всем принести себя в жертву.

Когда до скалы осталось метров сто, Елизавета признала отца и со всех ног бросилась ему навстречу, несмотря на усталость от пройденных километров. Иван побежал ей навстречу и поймал на руки. В этот момент переключатель у него в голове окончательно встал в положение сохранения собственной жизни ради детей. Он понял, что она больше не принадлежит ему так же, как принадлежала до их рождения.

— Папка, мы морошки наелись. — Похвалилась Лиза.

— Я вижу, мордаха чумазая. — Отец вытер ей грязные щеки. — А куклу кормила?

— Да. — Лиза показала измазанный в ягоде потемневший рот игрушки.

— Кстати, ни у кого во рту привкуса морошки не возникло? — Поинтересовался Борис. — Никак не пойму, чья это кукла вуду.

— Да Софья Марковна, чего тут думать. — Решила Алена. — Лицо один в один.

— Ох шутники. Лягу вам тут и несите меня завтра от рассвета и до заката. — Пригрозила старушка.

— До заката губы. — Поддел ее Борис.

— Как дорога? — Поинтересовался Марсель по существу у Ивана.

— Хорошая. Проскочил топи ходом, вешки убрал. Кто пойдет за мной по следам, непременно завязнут. — Поделился Иван. — Вы как?

— Весело. — Ответил Марсель скупо.

По его интонации стало понятно, что веселого было мало, но Иван так и предполагал, что разношерстная публика без учений не сможет показать хороший результат. Полина, с дочерью на руках, отстранила всех остальных от мужа.

— Я так рада, что ты передумал. — Произнесла она тихо.

— Прости, что заставил тебя поволноваться. Честно говоря, как наваждение было. Сейчас даже смешно, что я искренне верил, будто моя смерть спасет всех остальных. Масштаб моей персоны явно не библейский.

— Но сходство есть. Ты тоже всех кормил рыбой.

— Папа у меня не плотник, а человек, который всю жизнь ищет себя. — Иван улыбнулся. — Я тут собрал костер на той стороне скалы, идемте, приготовим горячую уху.

Несмотря на усталость, упаднического духа среди людей не наблюдалось. Наоборот, они как-то взбодрились. Страх перед общей бедой сильнее объединил их, даже сроднил. Валентина, как повар во всех случаях, когда требовалось готовить на общину, затеяла ужин на костре, уху с грибами. Совместный прием пищи из общего котла так же способствовал единению.

— Валь, как так, ингредиенты те же, а вкус бесподобный? — Удивилась Лида. — У меня что, руки не из того места растут?

— Это потому что яблоки с соседского дерева всегда слаще. — Пошутил Борис. — В детстве я обожал ходить по гостям, потому что у них пирожки лучше домашних.

— У меня есть своя теория. — Валентина немного смутилась комплименту. — Чужое кажется вкусным, чтобы стимулировать общение между людьми. Наверное, нормальное общество похоже на то, как мы выглядим сейчас. Вечно в движении, и всегда одной большой бандой.

— Не дай бог. — Софья Марковна перекрестилась. — Кто сказал, что движение — это жизнь? Движение — это смерть. Чем больше ходишь, тем скорее дойдешь до могилы. — Она со скрипом разогнула колени и застонала. — Предложение оставить меня в засаде с автоматом еще в силе.

— Завтра поедете на нартах. — Пообещал Иван.

— Спасибо, Ванечка.

— Ванечка. — Елизавете стало смешно, что ее взрослого отца так назвали.

Отужинав, община разлеглась на своих вещах. Иван и Марсель забрались на самый верх скалы, чтобы с нее контролировать окрестности. Ночь выдалась светлой, любое подозрительное движение можно было разглядеть сильно загодя.

— Как думаешь, поселок сожгут? — Спросил Марсель.

— Нет. Заселятся сами. Привезут своих людей, чтобы рыбачили, перегоняли нефть. — Предположил Иван. — А вот если найдутся силы, которые их оттуда погонят, то сожгут.

— В принципе, они могут посчитать, что мы оставили им поселок в размен за убитых.

— Могут. — Согласился Иван. — Но я не согласен на него.

— Само собой. До зимы мы с жильем ничего решить не успеем. — Марсель вздохнул. — Придется идти в Тазовский с поклоном.

— Да, третьего Тихого мы уже не осилим. — Иван вздохнул. — Может и неправильно было, что мы так спокойно жили, пока вокруг люди страдали в жуткой нужде. Без страданий не сможешь приспособиться к суровому новому миру.

— Тебя чего-то в последние дни так и тянет то самоубиться, то пострадать. Заканчивай, прежний жизнерадостный Иван мне нравился больше.

— Виноваты мы с Полиной перед людьми, вот и гложет вина. Прокручиваю постоянно в голове варианты, как надо было поступить, но выхода не вижу. — Иван взялся нервно ковырять крошащийся угол скальной породы.

Отломившиеся камни швырял вниз и следил за их полетом.

— Обвинить человека легко, иногда даже приятно. На фоне него сам себе кажешься лучше. Мы с Руфиной много размышляли насчет твоего поступка. Не каждый мужик осмелится поступить как ты. Ты же не за себя думал в тот момент, за всех. Был бы трусом, взял Полину с детьми в охапку, одну оленью упряжку и свалили бы, пока гости спали, а нас оставили наедине с ними. Ведь так могло быть. Скажу честно, некоторые из наших поступили бы именно так. Ситуация все равно когда-нибудь успокоится. Главное, не отчебучить ничего глупого, дождаться, когда выйдет пар. — Марсель встал во весь рост и посмотрел в сторону западного горизонта. — Иван, мне мерещится, или я что-то вижу?

Иван вскочил и посмотрел, куда указывал Марсель. Там действительно было движение.

— Блин, не сработало. Придется уходить. — Расстроился он.

— Только мы поговорили про то, что ситуация успокоится, как она сразу накалилась. — Мрачно пошутил Марсель. — Народ, подъем! Тревога!

Новость о преследовании всполошила общину. Дети уже собирались укладываться спать, а кто и спал, устав от тяжелого перехода. Иван посадил Лизу на шею, а спящего Никиту взял на руки. Полина несла Анну.

— Живее, народ. — Поторопил Иван медленно раскачивающуюся публику. — Через двадцать минут они будут здесь.

— Да мы все равно не успеем оторваться от них. — Предположил Борис. — Мы медленнее идем, чем они. Старики тормозят вас. Оставьте нас и уходите. — Он скинул с плеч свою сумку и сел на камень.

— Дядь Борь, давай без концертов. — Иван подошел к нему и потянул Бориса вверх свободной рукой. — Будем жить, пока живется.

Марсель поднял сумку старика.

— Я понесу ее.

— Не поможет. — Отмахнулся Борис. — Не сумку надо поднимать, а годы лишние, что я копчу эту землю непонятно зачем.

— Дядь Борь, ты еще не всем нашим детям игрушек после себя на память оставил. — Полина положила руку ему на плечо. — Мы не бросим тебя.

— Борис взбодрись. — Требовательно произнесла Софья Марковна. — Иначе я тоже лягу и не встану.

Борис осмотрел общину. Они не уходили без него, хотя каждая секунда промедления грозила смертью.

— Черт с вами, дураками. — Он выдернул свою сумку из рук Марселя. — Давайте тогда, поспешим.

Народ быстрым шагом двинулся в сторону темного горизонта. Маршрут далее был малоизученным и возникал риск попасть в неприятности. К счастью, ночь выдалась светлой. Идущий впереди всех Иван был уверен, что не просмотрит стерегущие их опасности.

Через некоторое время Софью Марковну посадили на нарты, а потом и Бориса. Скорость немного уменьшилась. Замыкающий общину Марсель с тревогой оборачивался назад, глядя на четко отпечатанные в земле следы полозьев. С такой маскировкой их нашел бы и ребенок. Хотелось верить, что случится чудо и община сможет улизнуть от преследователей благодаря аномалии, которую они не заметят. Только судя по тому, как они не поддались на уловки Ивана и другие хитрости их могли не остановить.

Стемнело до видимости в сотню метров, да еще и дорога пошла в подъем. Преследователи зажгли свет, чтобы не потерять след. Судя по расстоянию до огней, дистанция составляла чуть больше одного километра. У старого Одиссея пошла ртом пена. Он упал на передние колени, всем видом показывая, что его загнали.

Разомлевшую Софью Марковну вытащили из саней, взяли под руки и потащили вперед. Вещи и продукты, оставшиеся в упряжке, бросили с тяжелым сердцем. Марсель догнал Ивана и отвел в сторону.

— Нам ничего не остается, кроме как задержать их. — Произнес он негромко. — Ты веди общину вперед, а мы устроим засаду.

— Из-за меня погибнут другие? — Ивану предложение не понравилось. — Дорогу дальше не знаю ни я, никто другой. Вести может и Алексей. Я останусь.

— Никто, кроме тебя не сможет вытянуть общину. — Марсель был твердо уверен в этом. — Это не обсуждается.

— Нет, обсуждается. — Иван подошел к жене, догадавшейся, о чем шла речь между мужчинами. — Полин, Леха поведет вас, а мы останемся, чтобы задержать преследователей.

— Угу. — Полина с трудом сдержалась, чтобы не разреветься и не напугать маленькую Анну.

Она хоть и была против, понимала, что другого выхода нет. Смерть шла по пятам и это кардинально меняло восприятие угрозы. Алексей не сразу согласился остаться за главного, но другого варианта просто не было. Он был смышленым следопытом и единственный, кто мог воспитать племянников, как своих детей. Его отец поступил так в свое время, а и Ивану это грело душу, что их с Полиной дети не останутся без мужского внимания. В пятерку помимо Ивана вошли Марсель, Валера, Виктор и Серега, примкнувший к общине с семьей пару лет назад.

Люди ушли дальше, а они расположились в удобном месте, готовые встретить огнем настырного неприятеля.

— Мстительные какие. — Хмыкнул Марсель, глядя через мушку на колеблющиеся огни. — Ни с чем не считаются, твари, ни с усталостью, ни с будущими потерями.

— Если что, мужики, простите меня за всё. — Произнес Иван. — Не хотел я, чтобы так получилось.

— Мы и не считали тебя виноватым. Бывают в жизни обстоятельства непреодолимой силы. — Ответил Валера. — Когда-нибудь любому мужику выпадает шанс доказать, что он им является. Это тебе не перед телеком пиво сосать.

— Ну, да, можно прогнуться под тварей и сдохнуть, а можно не прогнуться и погибнуть достойно. — Добавил Виктор. — Надеюсь, их сегодня сдохнет намного больше нашего.

Огни приближались. Раннее утреннее солнце высветило несколько оленьих упряжек, запряженных по двое. Иван присмотрелся внимательнее.

— Мужики, тут чего-то не сходится. Пацан говорил о трех упряжках, а тут пять. — Он показал стволом в сторону хорошо различимых деталей.

— Подмогу вызвали, или же у них было несколько отрядов. — Предположил Валера.

Он потер ладонями уставшие глаза и незаметно перекрестился.

Перед вражеским обозом на удалении сотни метров, шли три человека. Одеты они были совсем не так, как погибшие мужчины. Те носили камуфляж, армейский или охотничий, а эти щеголяли меховыми безрукавками.

— Похоже, пытаются под местных косить. — Предположил Виктор. — Они что, не знают, что оленеводы ушли давным давно?

— Теперь серийно пошить можно только форму из имеющегося материала. Это самая современная армия, одетая по последнему писку моду. — Пошутил Серега.

— Разведку пропустим, или с нее начнем? — Поинтересовался Виктор.

— Пропустим. — Решил Иван.

Смерть трех дозорных ничего не решала. Требовалось остановить отряд.

— Залегли. — Приказал Иван.

Дозорные прошли мимо них, ничего не заметив. Иван посмотрел им в спину. Те шли спокойно, расслабленно с винтовками на плечах. Он удивился, увидев, что те вооружены старыми «мосинками». В душу закралось подозрение, что эти люди и те, от кого они бежали, не одни и те же. Развернулся к основному отряду, подошедшему уже на дистанцию выстрела и узнал среди мужчин, идущих впереди, Ептангу, приходившего с отцом за оленями.

Иван вскочил на ноги.

— Мужики, не стреляем! — Выкрикнул он. — Это другие люди.

Отряд остановился.

— Ты чего, Иван? А если они их наняли нас поймать? — Испугался Марсель.

— Они же ушли. Откуда они тут взялись? — Произнес он удивленно.

Ептанга отделился от своих и пошел навстречу, показывая руки без оружия. Иван двинулся ему навстречу.

— Мы тебя ищем. — Выкрикнул Ептанга издалека.

Иван остановился, испугавшись, что Марсель прав.

— Зачем?

— Отец твой просил. — Ответил Ептанга.

— Зачем ему, и где он? — Иван подумал, что это какая-то хитрость для отвлечения внимания.

— Умер в пути. Просил найти тебя и извиниться за то, что был плохим отцом. И перед матерью твоей. — Ептанга подошел и протянул руку. — Вот, исполняю его последнюю волю. Тебя нашел, осталось догнать Валентину.

— Ничего не понимаю. — Иван потер виски. — Вы же куда-то на запад уходили. Вас никто пять лет не видел.

— Не принял нас запад. Олени стали болеть и люди там злые. Впрочем, и здесь стали злее. Мы вначале пришли в ваш поселок, а там какие-то уроды с оружием. Мы сразу поняли, что они вам жизни не давали и… короче, они вам больше не помешают. Мы берем территорию от Самбурга и на север под свой контроль. Больше туда никто не сунется.

— Серьезно? — Иван не верил тому, что говорил друг отца.

— Да куда уж серьезнее. Тут родина, тут надо порядок наводить. Это там мы были чужими и все нас пытались обмануть. Николай сильно переживал, что тогда поступил некрасиво, хотел лично извиниться за оленей, но не успел. Мы вам вернем тридцать штук, такая последняя просьба твоего отца.

Ноги Ивана подкосились. Он сел на землю и долго смотрел в никуда, пытаясь понять сказанное. Его напарники не выдержали и подошли, убрав оружие за спины.

— Что происходит? — спросил Марсель. — Иван, что они тебе сказали?

— Все хорошо, мужики. Отец умер, а они торопились передать его извинения мне и матери. — Ответил Иван. — Говорят, что выгнали из Тихого тех людей, которые пришли на разборки.

— Не выгнали. Мы пытались, но они не хотели по-хорошему. — Ответил Ептанга. — Надо догнать остальных и возвращаться. Вам больше ничего не угрожает.

Иван поднялся, скинул с плеча автомат и бросился вдогонку за общиной налегке. Бежал часа три и догнал. Все ожидали услышать страшную новость о гибели остальных мужчин, оставшихся прикрывать отход, но то, что он рассказал, вызвало полное смятение. Люди не верили, что им больше ничего не угрожает.

— Как вы вообще могли подумать, что я брошу мужиков и сбегу? — Обиделся Иван.

Впрочем, обида была недолгой. Община в изнеможении рухнула на землю и ждала, когда оленеводы доберутся до них. Обратно дети и старики ехали на оленях, остальные шли не спеша с частыми привалами, с хорошими перекусами оленьим мясом. В поселок вернулись через сутки. Тихий выглядел почти таким же, каким его оставили. Враги ничего разорить не успели, кроме одной мерзости, говорившей об их ненавистной натуре. Изольду нашли убитой на своем любимом месте. Ей выстрелили в голову. Судя по ее позе она не пыталась нападать. Возможно, выразила недовольство гостями рычанием, за что и поплатилась.

Её похоронили всей общиной, почти как человека.

— Это второй случай, за который я благодарна Николаю. — Произнесла Валентина вечером того же дня. — Пусть знает, что за этот поступок я простила ему все прегрешения. Наверное, в его жизни нужно было родить тебя и спасти жителей Тихого в самый последний момент. Так что, носи отчество с достоинством. Папка у тебя ушел на тот свет хорошим человеком.

Ептанга сдержал свое слово и самбургские подтвердили это, так называемая новая власть больше не совалась в эти края. Оленеводы не беспокоили частыми визитами. Изредка приезжали за рыбой, меняя ее на одежды из шкур и оленину. Рассказывали интересные истории из жизни на западе, повторение которых не хотелось бы в этих краях. Мир и спокойствие на многие годы пришли на полярные земли.