Противник одерживал победу по всему фронту. Вклинивался немецкой «свиньей» самых подготовленных подразделений в наиболее слабые участки обороны архангельской общины, сносил оборону и внезапно ударял с тыла. Наступление продвигалось так молниеносно, что горожане не успевали придумать достойную тактику отпора. Каждый день потрепанные бойцы отходили на запасные рубежи. Артиллерийская пальба стала доноситься до окраин Архангельска. Город накрыло тревожным ожиданием.

Как следствие, началась стихийная эвакуация. Люди бросали работу, хватали всё, что можно было унести и бежали из города. Уходили и мужчины, не готовые рисковать жизнями по-настоящему. Всё, что дал им город, питание, безопасность и кров они считали незначительным в сравнении с собственной жизнью. Роберт презирал их, но помнил, что сам был таким когда-то. Но сейчас, сидя с женой у кровати раненого сына, ни секунду ни задумавшегося над ценой своей жизни, понимал, как сильно поменялись его взгляды. Человек становится слабым удовлетворяя только свое эго. Он никогда не рискнет тем, что считает самым ценным, поэтому им правят грехи и слабости, трусость, жадность, эгоизм. Работа на благо общины приносила особый вид удовлетворения, успокаивающий душу, и она не требовала никаких внешних наград. Наоборот, любая публичная благодарность воспринималась как корысть.

Данил пришел в себя на третий день после ранения. Ему перелили кровь от тех, кто точно знал свою группу и резус-фактор. Первым делом он спросил, удалось ли взять подвал. Узнав, что его ранение было не напрасным, воспрянул духом и это подстегнуло его к выздоровлению. Про дела на фронте отец молчал, чтоб не расстраивать сына. Не рассказал он ему и про то, что записался в ополчение. Его отряд, набранный из последних мужчин, еще работающих в городе, должен был занять позиции на самой окраине. Отступать дальше было некуда, позади жилые кварталы.

В его отряд попали Найда, Ростислав, Игорь Пронсков, Кривцов Олег и Василий Харитонович Чижов. Последний сильно постарел из-за болезни, чувствовал себя неважно и решил, что смерть в бою намного лучше медленного и болезненного угасания.

— Я всегда боялся стать беспомощным в старости. — Признался он Роберту. — Много высокомерничал в жизни, поэтому заслужил того, что буду вызывать отвращение и брезгливость в старости у тех, кто станет за мной ухаживать. Я решил, буду искупать грехи кровью. Как только искуплю, пуля найдет меня, и вы будете знать, что Василий Харитонович предстал перед богом с чистой душой.

— Чувствую, мы там в очереди будем стоять с талончиками на руках, чтобы предстать. — Пошутил Игорь, и тут же тяжко вздохнул. — М-да, только вернулся в семью.

— А у меня сын раненый в больнице и если мы сдадим город, его беспомощного, скорее всего, убьют. — Поделился Роберт тем, что его мучило сильнее всего. — Нам надо проявить какую-то нечеловеческую выдержку и смекалку, чтобы сломить этих уродов.

— Надо. — Согласился Кривцов. — Они ведь тоже потрепанные и уставшие. Надо изматывать их любыми способами.

— А где твой друг, как его, Алексей? — Спросил Чижов.

— Алексей во вражеских тылах. Последняя весточка от него была две недели назад. Один перебежчик рассказал, что он сколачивает банду, чтобы грабить продуктовые обозы. — Роберт решил, что сейчас секретность больше не имеет значения и можно открыто об этом рассказать.

— Зачем ему это? — Чижов ничего не знал, про внедрение Физрука.

— Затем, зачем и нам, приближает победу, как умеет. — Ответил Роберт. — Он парень мотивированный, самостоятельный, без дела сидеть не будет.

— Ему бы наколок, и он точно сошел бы за уголовника. — Пошутил Игорь, видевший Физрука всего пару раз.

— На его внешность мы ставку и делали, и не прогадали. Внедрился, как по маслу и там у него не было никаких подозрений. И даже то, что он сколотил банду против своих же, делает его одним из них. Психология уголовника какая, кого можешь ограбить, ограбь.

— А чего он добьется, грабя продуктовые обозы? — Поинтересовался Чижов.

— Голодные бойцы хуже воюют. И еще им придется часть сил бросать на поиски его банды, что так же ослабит наступательный потенциал. Физрук работает в меру своих ресурсов. Надо и нам помочь и сделать так, чтобы банда этого не поняла. В общем, это очень сложный спектакль, цена плохой игры в котором — смерть.

На позиции отряда приехала оленья упряжка. Груз закрывал грязный брезентовый полог. Вместе с упряжкой прибыли четверо бойцов.

— Кто у вас старший? — спросил мужчина в надетой на затылок кепке-афганке.

— Я, рядовой Мартенс. — Роберт протянул руку. — А вы кто?

— Саперы. Капитан Курносов. Нам выдали немного противопехотных мин. Сейчас будем устанавливать. — Мужчина указал рукой примерное направление, в котором они собирались работать.

Роберт посмотрел на позиции перед отрядом в свете того, как может сложиться наступление. Поставил себя на место командира неприятельского отряда.

— Где вы собираетесь ставить мины? — Спросил он.

— Где, где, прямо перед вами в двухстах метрах, чтобы не зацепило. Мы их замаскируем так, что ни одна собака не обнаружит. — Капитан Курносов посмотрел на Найду, внимательно прислушивающуюся к его словам. — Клевая псина.

— Кто? Псина? — Ростислав снял с плеча автомат и щелкнул предохранителем.

— Это шутка. — Предупредил испугавшегося сапера Роберт. — Мы из плена бежали вместе с ней. Найда наш друган, почти человек, а в некоторых вопросах даже больше, чем человек.

— Прости, собака. — Извинился Курносов. — Морда у тебя и правда, выглядит умнее, чем у некоторых моих бойцов. Прости, лицо. — Сапер рассмеялся. — Ладно, шутники, мы пошли делать свою работу.

— Подожди, капитан, у меня есть рацпредложение, где надо ставить мины. — Остановил его Роберт.

Курносов хотел возразить, но наткнулся на тот самый взгляд, который Роберт натренировал на министерской работе. Он умел смотреть как человек, который точно знает, как надо поступить.

— Показывай. — Сдался сапер.

— Смотри, перед нашими позициями есть балки, куда мы точно не попадем из стрелкового оружия. Если у врагов нормальные командиры, а мы точно знаем, что это так, то они поведут своих бойцов в атаку по ним и выберутся вон там, чтобы ударить во фланг. Согласись, это очевидное решение. В лоб они точно не попрут, а если и попрут, то мы их огнем снова загоним в балку и им все равно придет идея двигаться по ней.

Капитан помолчал с минуту, рассматривая будущее поле боя.

— Ладно, сделаю, как ты предлагаешь. Главное, чтобы в тыл не выбрались. Тылы нам запрещают минировать, а то сами подорветесь, когда в спешке будете драпать или начальство наедет, когда отправится инспектировать позиции.

— Драпать некуда. Мы тут насовсем. — Ответил Роберт.

— И собака?

— Это ее выбор. — Роберт погладил Найду промеж ушей.

Она влюбленно посмотрела на него и лизнула в руку.

— Да уж, всем бы такой настрой. — Курносов усмехнулся. — Ладно, пойдем ставить мины.

Небольшой отряд саперов копошился два часа. Роберт, продумывая течение боя, подсказывал им вероятные места маневрирования противника. Курносов молча соглашался и ставил мины там, где ему указывали. Напоследок он сказал:

— Лично вернусь после боя и проверю, насколько ты был прозорлив. Если половина из мин сработает, запишу твои рекомендации в новый устав.

— Оптимистичные ожидания. Всегда рад помочь. — Роберт пожал ему руку на прощание. — Хорошего дня, коллеги.

Курносов усмехнулся.

— Да уж, видно, что вы отряд последней надежды, никакой дисциплины.

— Мы очень мотивированные бойцы и очень творческие личности, поэтому уставщина нам претит. — Ответил ему Кривцов.

— Да уж, четыре творческих личности и собака. — Курносов протянул руку к Найде.

Она навострила уши и предупредительно зарычала, не открывая пасти. Капитан резко отдернул руку.

— Сапер ошибается один раз. — Пошутил Роберт.

— Понял, это мне за псину. — Курносов одернул форму, снял и одел кепку заново. — Ну, всё, удачи нам всем.

Саперы прикрыли пологом оставшиеся мины и ушли в сторону позиций соседнего отряда. Ветер, дующий с утра со стороны моря, стих и сделалось тревожно тихо. Роберт разобрал свой старый знакомый карабин с оптическим прицелом, отвоеванный у бандитов и снова почистил его, хотя в этом не было никакой необходимости. Хотелось убедиться, что оружие не подведет. Оружие ему удалось вернуть себе после того, как его забрали с позиций разбитого отряда. Враг там понес значительные потери и не смог захватить высоту, но и наших сильно выбили. Подкрепление собрало оружие, убитых и оставило высоту, чтобы бойцы не оказались в окружении. Кто-то из архангельской общины, оказавшийся в том отряде, опознал карабин и вернул его владельцу. Роберт посчитал возвращение личного трофея хорошим знаком. СКС оказался отлично пристрелянным и к нему имелось много боеприпасов родного калибра, реже используемых на фронте.

Роберт оборудовал себе несколько позиций, чтобы менять их, не давая врагу сконцентрировать на нем огонь. Каждую хорошо замаскировал, укрепил, рассчитывая пожить подольше и продать свою жизнь подороже. Представил себя в одной очереди к апостолу Петру, рядом с которой стояла другая очередь, из тех, кого он лично отправил на божий суд. Он бы и там не дал им спокойно пройти собеседование, подшучивая над ними.

В полдень едва слышно донеслись отголоски очередного сражения. Линия боевого соприкосновения находилась на расстоянии пяти-шести километров. Это был предпоследний оборудованный рубеж обороны. Их последний, а дальше только бои в городской застройке. Отряду Роберта был отдан приказ, если он потеряет половину состава или более, и если будет возможность отступить, уходить в город. Первый, как и сам Роберт, считали, что у противника нет опыта городских боев и там их шансы на победу будут примерно одинаковыми.

За месяц до начала столкновения, в городе началось рытье подземных ходов между домами. Наверняка врагу стало известно о них, потому что утаить такие работы не представлялось возможным. Большая часть траншей копалась открытым способом, а потом накрывалась плитами и засыпалась землей. Первый в те времена надеялся, что до городских боев не дойдет, но на сегодняшний день думал о том, как бы не проиграть городское сражение, казавшееся неизбежным.

— Дядь Роберт, Эмилия с мамой уйдут из города? — Спросил Ростислав, мучившийся тем, что может погибнуть, не попрощавшись с любимой девушкой.

— Нет. Они отказались. — Роберт вздохнул. — Сказали, что не оставят Даньку и меня. И тебя тоже. — Он отечески похлопал парня по плечу. — У нас у всех есть стимул не пропустить врага и не умереть.

— Очень хочется победить, но они ведь опытнее нас.

— Согласен. Остается надеяться, что мы умнее и смекалистее. Положительный опыт тоже учит мало, заставляет переоценивать себя. Будем надеяться, что они подумают о нас хуже, чем мы есть.

— Как тогда? — Спросил Ростислав.

— Да, когда вы с Данилом притащили пулемет и дали им прикурить. Он ведь надолго запомнили этот бой и даже пытались найти виноватых и почти нашли.

— Но мы сбежали. — Ростислав рассмеялся. — Неуловимые бродяги.

— Да, мы их здорово тогда дезориентировали своим неблагополучным видом. Совет бывалого воина, никогда не оценивай противника по внешности. — Наставительно произнес Роберт.

— И по запаху. — Добавил Ростислав.

К ним подошел Игорь, до этого ходивший перед позициями.

— У меня идея, протоптать тропинку, начинающуюся от мин к нашим окопам. — Предложил он.

— Зачем? — Не понял Роберт.

— Враг, уже подорвавшийся на минах, увидит, что тут натоптано и решит, что это мы ходили и это безопасный маршрут. — Пояснил Игорь.

— Ну, один раз проканает, но оно того стоит. Давайте натопчем, чего сидеть. — Предложил Роберт. — Только аккуратнее, сами на наступите на мину.

Отряд выбрался из окопов и стал протаптывать дорожки, ведущие из балки вверх к позициям отряда. Работе помешали появившиеся неподалеку оленьи упряжки, вывозившие из боя тяжело раненых и убитых. Сопровождали из легкораненые, способные идти на своих ногах. Все бросились к ним, узнать, как идет бой.

— Да продуваем мы в одну калитку. У них минометы, крупнокалиберные пулеметы, гранатометы. Высунуться не дают. Подползают в упор и забрасывают гранатами. Стреляем вслепую с поднятой руки перед собой. А голову подымешь в момент отстрелят. — Поделился раненый в плечо боец.

— А вам мины ставили? — спросил Роберт.

— Ставили, а что толку. Они в лоб-то не лезут, пытаются с флангов поджать, а все мины перед нами. — Возмутился раненый.

— Ясно. — Роберт понял, что он был прав, не позволив саперам поставить мины перед своими позициями. — А много ваших осталось?

— Нет, не много. Человек двадцать, остальные убитые или раненые.

— Двадцать? — Роберт не поверил ему.

— А ты думал, сотня? Нас столько и не было изначально. Полсотни едва набиралось. Так что мужики, мне вас заранее жаль. Враг слишком умело и напористо лезет, а мы как дети, ничего не можем ему противопоставить. Готовьтесь к худшему. — Пессимистично предложил раненый.

— Но будем надеяться на лучшее. — Ответил Роберт.

Мимо них прошли десятка два раненых. Один из них с перевязанной ногой выше колена, бледный от обескровливания, сдался, упал и остался лежать на земле.

— Не могу больше, сил нет. — Произнес он товарищам, попытавшимся поднять его.

Бойцы Роберта положили его в сани с двумя убитыми. Оленья двойка с трудом тянула тяжелый груз. Бойцы так впечатлились отступлением, что не могли скрыть плохой боевой настрой. Роберт понял, что с этим надо что-то делать.

— Бойцы, сейчас вообще не время терять присутствие духа. Наш противник — это такие же люди, как и мы. Да, слава победителей расчищает перед ними дорогу. Кажется, что против них нет приема и исход любого боя предопределен. Но это не так. За свою жизнь я часто бывал в ситуациях, когда мне говорили, куда ты суешься, там знаешь какие люди. Они тебя наденут на вертел и провернут, но в итоге, проявив смелость и смекалку, я сам их вертел. Они слишком полагались на пиар, созданный вокруг них и слабый боевой дух оппонентов. А когда им встречались такие, как я и не сдавались с первой попытки, оппоненты терялись. Ведь их приемы всегда срабатывали, а тут нет, и что делать они не знали. Подумайте, разве вам не хочется развеять миф об их непобедимости? Плюнуть в их самодовольные рожи, заставить бояться и говорить о вас шепотом. За нами семьи, родные, друзья, которые сейчас молятся, чтобы мы выстояли. Им страшнее, чем нам. Представьте, что мы проиграем, что станется с ними? Не дай бог увидеть, что с ними сотворят эти ублюдки. И не берите пример с проигравших. Им хочется оправдать себя в наших и своих глазах. Берите пример с победителей. Короче, панику и упаднические разговоры отставить. Воюем, как тренировались. Я отстреливаю тех, кто не дает поднять голову, вы фигачите по секторам. Берегите патроны и гранаты до последнего. Если они подберутся близко, вот тогда нам пригодится интенсивная стрельба. — Роберт замолчал, думая, что еще сказать. — Ну, по-моему, я все сказал.

Раненые продолжали проходить и проезжать мимо. Одна из упряжек завернула к позициям отряда. Роберт выбрался из окопа узнать в чем дело. Раненый боец, сопровождающий ее, откинул полог. На дне саней лежал мертвый боец, четыре цинка с патронами на «пять сорок пять», один на «семь шестьдесят два», и с десяток РГД, запачканных в крови убитого.

— Прихватил с позиции. Вам сейчас нужнее. — Доложил боец.

— Спасибо, берем. — Роберт схватил два цинка. — Как дела у наших?

— Да, никак. Я отошел на километр, и стрельба прекратилась. Взяли наши позиции. Наверное, за мной больше никого не будет.

— Понятно. Ну, тогда спасибо за подарки.

— Держитесь. — Боец дождался, когда заберут все боеприпасы и двинулся в город.

Роберт открыл цинк и разнес патроны по всем своим замаскированным позициям, дополнив имеющиеся припасы. Набил полный подсумок, чтобы при себе имелось и повесил одну РГД на ремень за скобу.

— Сегодня пойдут в наступление или дождутся завтра? — Поинтересовался Игорь.

— Сегодня точно не полезут, они же не терминаторы. — Ответил Чижов. — Их любимая тактика начинать атаку рано утром, когда мы сонные и вялые.

— Да, сегодня вряд ли стоит ждать атаку. — Согласился Роберт с товарищем. — Но совсем расслабляться тоже не стоит. Командование противника не имеет снисхождения не только к своим врагам, но и к своим солдатам. Могут и послать на штурм, особенно если сегодняшний им дался легко. Победы кружат голову генералам.

Бойцы разошлись по позициям. Роберт выбрал максимально высокую точку в траншеях и наблюдал через оптику за будущим полем боя. Когда позади раздались внезапные шаги, он чуть не поседел от страха. Решил, что пока они внимательно смотрели вперед, враг обошел и напал с тыла. К счастью это был городской «скороход», посыльный, доставляющий приказы Первого на передовую.

— Как пройти к позициям Левченко? — Спросил он, отдышавшись.

— Их уже нет, скорее всего. Оттуда вывезли раненых и убитых, и стрельба закончилась. — Пояснил Роберт. — Зачем тебе туда?

— Да, первый просил продержаться до завтрашнего утра. — Ответил посыльный.

— М-м, хорошая просьба, жалко поздно. А что ожидается завтра утром? — Просьба Первого заинтриговала Роберта.

— А этого я не знаю. Вдруг схватят в плен, чтобы я не проболтался, лучше ничего не знать.

— Правильно. Скажи Первому, что передал просьбу Мартенсу, потому что наша позиция теперь самая передовая. Мы обещаем ему продержаться до утра, чтобы не испортить сюрприз. А с тебя лично магарыч за то, что сэкономили пять километров туда и пять обратно. — Роберт улыбнулся.

— А ты точно знаешь, что Левченко сдал позиции? — Посыльный боялся не исполнить просьбу начальства как положено.

— А вот сейчас мы и спросим. — Роберт кивнул в сторону трех потрепанных бойцов в грязной и окровавленной форме.

Он выбрался из окопа и направился к отступающей троице. Городской «скороход» поспешил за ним.

— Вы с позиций Левченко? — Поинтересовался посыльный.

— Ну, да. — Ответил боец с синей скулой и рваным ухом.

— Там еще ведется оборона?

— Нет, мы последние, кто выбрался живым. Командир погиб.

— Понятно. Тогда, Мартенс, я передаю приказ первого тебе. Держитесь до утра во что бы то ни стало.

Отступающие бойцы громко усмехнулись.

— Первый вообще понимает, что просит? Это тебе не на одной ноге на спор выстоять, тут убивают и ты никак этому сопротивляться не можешь, как не тренируй свою волю.

— Мое дело передать приказ, а ваше исполнять. — Ответил посыльный.

— Подкрепление и боеприпасы ожидаются? — Поинтересовался Роберт.

— Не знаю. Не в моей компетенции.

— Ладно, иди и скажи, что Роберт обещает выполнить приказ и будет рад любой своевременной помощи.

— Хорошо, скажу. Удачи вам, мужики. — Посыльный подтянул ремень и убежал.

— Водой не богаты? — Поинтересовался один из отступающих.

Ростислав бегом принес им деревянный ковш с водой. Бойцы попили по очереди.

— Спасибо. Мы пойдем.

— Куда? Зачем? — Удивился Игорь. — Вы же не раненые. Оставайтесь с нами, будем вместе драться.

— Не, мы пойдем. У нас приказ, если позиции займут, возвращаться в город.

— Да вы просто сбегаете. — Разгорячился Игорь. — Вы что, трусы, дезертиры?

Бойцы схватились за автоматы. Роберт встал перед ними.

— Идите, никто вас не держит. Справимся без вас. Счастливого пути.

Бойцы, сидевшие в это время в окопах, наставили оружие на троицу, защищая своих. Те испугались и попятились, потом развернулись и торопливо ушли.

— Зачем ты их отпустил? — Удивился Игорь.

— Нахрен нам в отряде такая плесень не нужна. Заразят всех. Я потом с ними разберусь, когда войну выиграем. Тогда они у меня запоют, полюбят родину изо всех сил. — Пообещал Игорь. — А сегодня важный день и нам нужно быть предельно собранными. Давайте, по позициям.

Отряд рассредоточился по своим местам.

Вечерело. Солнце замерло над горизонтом, слепя глаза. Чижов, мнущийся с ноги на ногу, громко произнес:

— Не на той стороне поля мы играем, солнце в глаза.

— Согласен, тактически мы в худшей позиции. Утром оно будет слепить атакующих, так что всякое возможно. — Предположил Роберт.

Едва он это сказал, как в воздухе свистнула пикирующая мина. Взрыв раздался с перелётом в сотню метров.

— К бою! — Выкрикнул Роберт. — Не высовываться пока я не выстрелю.

Вторая мина упала гораздо ближе. На бойцов посыпались комья вывороченной земли. Роберт шарил в прицел пространство перед собой, пытаясь обнаружить приближение вражеской пехоты. Найда забежала за ним следом и упала в ноги, поскуливая от страх. Вдруг прямо в бруствер прилетела пуля, выбившая землю ему в лицо. Роберт сразу залег.

— Снайпер. — Объяснил он Чижову, удивленно наблюдающему за ним.

— А как же первый выстрел? — Спросил товарищ.

— Прицел бликует на солнце. Меня хорошо заметно. — Роберт испугался, что не сумеет придумать противодействие приемам врага.

Третья мина прилетела точнехонько в окоп, выбросив вверх землю и вещи бойцов. Роберт бросился к месту взрыва узнать, кому требуется помощь. К счастью, все его подчиненные успели выкопать углубления в сторону фронта для своих огневых точек. Осколки пронеслись вдоль окопа, никого не задев. Близкий взрыв произвел на тех, оказался ближе всех к нему неизгладимое впечатление. На лицах бойцов читался страх и растерянность.

— Головы из окопа не поднимаем, там снайпер. — Предупредил Роберт. — Походу он и огонь минометов корректирует.

— Командир, а как его убрать? — спросил Игорь, резко дернувшись от близкого разрыва.

На головы посыпалась земля.

— Не знаю еще, не придумал. Солнце мешает разглядеть. — Ответил Роберт.

— Я знаю как. — Громко произнес Ростислав. — Мы с Дэном думали, как вычислить позицию снайпера. Нужна тонкостенная, жестко установленная коробка. Пуля пробьет в ней две дыры, проделав баллистический канал. Если бы у нас была лазерная указка, то посветив через оба отверстия, пятно указало бы точно на позицию стрелка. Но у нас больше нет указок, поэтому можно установить целик и мушку из любой травинки в каждое пробитое пулей отверстие. Совместив их, мы увидим примерное расположение снайпера.

Роберт в уме представил устройство для вычисления стрелка. Теоретически, оно казалось безукоризненным, главное, не дать ему дернуться от попадания, иначе всё насмарку.

— Давай, гондоби свою коробочку, а я пока попытаюсь вычислить стрелка другими методами. — Отдал он приказание Ростиславу.

Мина снова упала поблизости, обдав бойцов землей. Роберт пробрался к своей следующей замаскированной позиции. В нее можно было попасть только лежа, потому что она была вырыта под землей. В ней имелась узкая бойница, прикрытая куском грязной тряпки. Роберт протиснулся внутрь и осторожно вытащил ствол наружу. Солнце давало сильный отсвет в оптику, не позволяя открыть глаз. Пришлось плюнуть на это занятие и ждать, когда бойцы соорудят прибор, вычисляющий снайперов.

Очередная мина попала в окоп. Роберт выполз из укрытия и отправился проверить личный состав. Одного ранило в ногу, которую он неосторожно вытянул вперед. Боец с медицинским образованием сразу занялся его раной.

— Ну, как, получается. — Спросил Роберт у Ростика и Игоря, копошившихся с коробкой.

— Почти готово. — Ответил Игорь. — Осталось придумать, как ее закрепить.

— Ничего сложного. Внутрь насыплем сырой земли и поставим на ровный участок, чтобы не качалась. — Предложил Роберт.

— А как крепить мушку в первое отверстие? — Ростислав покрутил коробку, понимая, что для этого надо выбраться из окопа.

— Никак. У нас будет только одна мушка, во второй дырке. Даже так мы сможем определить позицию снайпера, примерно, как в диоптрическом прицеле.

Игорь и Ростислав доделали «ловушку» для снайпера, засыпали в нее сырой земли и осторожно выставили на приготовленный участок. Пуля прилетела в нее спустя несколько секунд.

— На ловца и зверь бежит. — Роберт сорвал сухую ровную былинку и высморкался в руку. — Слабонервных прошу не смотреть. — Предупредил он.

Обмазал ее содержимым носа и приставил к плотной ткани, натянутой как барабан, чтобы кончик былинки оказался в центре круга, проделанного пулей.

— У кого пуленепробиваемая голова? Кто рискнет смотреть в дырку нашей камеры-обскуры? — Спросил Роберт.

Желающих не нашлось.

— Ладно, сам. — Он усмехнулся. — Мужики, открывайте беспорядочный одиночный огонь примерно в сторону врага, чтобы отвлечь снайпера, а я пока поищу его.

Бойцы открыли хаотичную стрельбу. Роберт перекрестился, протер вспотевший лоб и поднялся. Совместил кончик былинки с центром первого отверстия и увидел примерное расположение позиции снайпера. В том месте, куда он смотрел, сверкнула вспышка выстрела. Роберт инстинктивно пригнулся. Если бы он этого не сделал, то вторая пуля, пробившая коробку, была бы его. А так она пробила только кепку, сбив ее с головы.

Роберт ошарашенно поднял ее с земли и посмотрел на дырку от пули.

— Дядь Роберт, ты ранен? — Испугался Ростик, заметивший его странное состояние.

— Нет, я в порядке. Еще немного и у вас мог появиться второй прибор для определения снайперов. — Нашел он силы пошутить.

Роберт натянул на голову прострелянную кепку.

— Командир, ты его увидел? — Спросил Игорь, пригнувшийся после очередного близкого разрыва.

— Кажется. Пойду, проверю.

Он вернулся на огневую позицию с узкой бойницей. Бедная Найда лежала в том месте, где он ее оставил и мелко тряслась. Роберт потрепал ее по холке.

— Держись подруга, выберемся как-нибудь. — Приободрил он собаку.

Пролез внутрь оборудованной лежки и выставил карабин наружу. Позицию снайпера, зная куда смотреть, он обнаружил почти сразу. Тот не особо таясь, вертел винтовкой во все стороны, постреливая в сторону окопов. Роберт выдохнул, замер и навел перекрестие на темный силуэт маскировки, сливающейся с окружением. Взял поправку на ветер и выстрелил. Куда попала пуля он не увидел, но снайпер сразу понял, что обнаружен. Попятился назад, чтобы скорее скрыться за складкой местности. Роберт дважды выстрелил вдогонку. Скорее всего не попал.

Миномет после этого еще трижды пытался накрыть позиции отряда, но каждая следующая мина падала все дальше. Теперь сомнений не оставалось, снайпер работал еще и корректировщиком огня. Наступило временное затишье. Роберт выбрался из тесной лежки и отправился узнать, как перенес отряд первый этап начинающегося сражения.

Раненых не прибавилось. Бойцы поняли, что им удалось сломать начальную задумку противника и бодрились.

— Ты в него попал? — спросил Чижов, стряхивая землю из-под одежды.

— Нет, только спугнул. Сейчас перегруппируются и попробуют начать заново.

— Солнце садится, у них осталось совсем мало времени. Глядишь, отложат до утра, а там и обещанная подмога придет. — Поразмыслил Чижов.

— Подмогу не обещали, Василий Харитонович, приказ был продержаться до утра, а там кто его знает, по какой причине. Может, они хотели эвакуировать город и посчитали, что до утра уложатся. — Предположил Роберт.

Он так не считал, но знать наверняка не мог. На Чижова его предположение произвело резко негативный эффект.

— Так может и нам валить, если город будут сдавать.

— Пусть жена твоя уйдет подальше, тогда и вали. — Не сдержался Роберт. — Прости, адреналин хреначит. — Извинился он. — Утром будет ясно.

Игорь и Ростислав снова что-то конструировали, пользуясь передышкой.

— У вас что, пик мозговой активности связан с пулями над головой? — спросил Роберт.

— Это чучелко для отвлечения снайпера. У него есть палка, изображающая винтовку и кусок стекла, отражающий свет, как линза прицела. — Пояснил Ростик.

— Короче, это моя копия, которую не жалко. — Роберт рассмеялся. — Ладно, любая идея сейчас хороша. Молодцы.

— Служим КОБЕ. — Ответили хором Игорь и Ростик.

— Тут мы не КОБА.

— Но мы все равно ей служим. — Ответил Игорь.

Роберт гордился тем, что в его организации существовало настоящее духовное сплочение, помогающее работе. Даже новички, поварившиеся внутри коллектива, быстро меняли свое отношение к службе.

Там, где мины развалили окопы, бойцы старались выкидать обвалившуюся землю наружу. Некоторые заново готовили огневые точки и чистили оружие. В воздухе снова раздался свист нескольких падающих мин. Сразу три одновременных взрыва накрыли позиции. Роберт бросился к своей лежке, уверенный, что снайпер снова взялся за работу. Игорь и Ростик как раз выставили куклу из окопа.

— Есть попадание! — Выкрикнул ему вслед Игорь.

Роберт протиснулся на огневую точку и выставил карабин. Пошарил по местности и вскоре обнаружил стрелявшего. Солнце коснулось горизонта, и позиция снайпера оказалась в тени, поэтому вспышка выстрела стала намного заметнее. Роберт не спеша навел прицел на темный бугорок, который мог оказаться маскировкой стрелка и выстрелил. Он не ожидал, что его пуля окажется трассирующей. Стремительный светящийся шарик вонзился в цель. Часто трассеры отскакивали от земли и взлетали вверх, но не в этот раз. Бугорок зашевелился. Из-под него на колени поднялся человек. Он ухватился рукой за бок и посмотрел на нее. Видимо, вид крови его сильно удивил. Роберт прицелился и выстрелил снова. Вторая пуля окончательно снесла стрелка.

Почему-то ему стало жалко этого человека. Вид удивления, вызванного ранением, превратил его из машины смерти в обыкновенного человека, которому хочется жить. Роберт повел прицелом по сторонам и обомлел, не меньше полусотни вражеских бойцов бегом приближались к их позициям. Видимо, ставка делалась на то, что снайпер не даст высунуться бойцам Роберта, точечно отстреливая их в голову.

— К бою! Атака! Дальность шестьсот метров! — Выкрикнул Роберт. — Огонь по моему сигналу!

Пехоту врага надо было прижать, чтобы она точно решила не наступать в лоб, а пошла по балке по заготовленным сюрпризам. Роберт выбрал бойца с пулеметом в руках, дождался, когда он станет под перекрестие и выстрелил. Пулеметчик споткнулся и упал. Обороняющиеся сразу открыли прицельный огонь. Вражеская пехота залегла.

Мины при этом продолжали утюжить позиции отряда Роберта. Появились первые тяжелораненые. Их перетащили за двести метров от окопов в тыл и уложили на нарты. Один из легкораненых бойцов отправился с ними в город.

Вражеские штурмовики перегруппировались и стали занимать балку перед позициями Роберта. Точность минометного огня ухудшилась на время, но потом мины снова стали попадать прямо в цель. Роберт проверил поле боя, но корректировщика не увидел. Если он заодно не вел стрелковый огонь, то обнаружить его вряд ли бы удалось.

Раздался первый взрыв противопехотной мины. Из балки вверх поднялось облако дыма. Потом раздался второй взрыв.

— Сюрприииз. — Мстительно произнес Роберт.

Хотел бы он сейчас увидеть удивление командира отряда штурмовиков, собиравшегося за один день взять две линии обороны. Наверняка он обещал начальству, что не далее, как к закату будет сидеть на краю города и пить компот из морошки и голубики. Но не получилось, не срослось.

Прямо позади Роберта упала мина, ударив больно по ушам и наполнив его тесную позицию едким дымом. Найда громко завизжала и протиснулась между ним и земляной стенкой, застопорив его внутри небольшого пространства.

— Найда, ты ранена? — Роберт попятился назад и кое-как выбрался.

Собака тряслась и вертелась волчком у него в ногах. Он осмотрел ее, но раны не обнаружил. Видимо, она сильно испугалась близкого взрыва.

— Тихо, тихо, Найда, всё хорошо, ты не ранена, я не ранен, продолжаем радоваться. Полезай сюда, я заткну проход вещами.

Роберт подтолкнул собаку внутрь своей довольно безопасной позиции и закидал ее рюкзаками и сумками, уже посеченными осколками. Он сам собирался перейти на следующую огневую точку, предполагая, что вражеские штурмовики двинуться по балке, чтобы зайти им с флангов. Там их тоже ждал сюрприз, предусмотренный заранее.

Пока он туда направлялся, его догнал Ростик.

— Дядь Роберт, все как вы и говорили. Я с вами, встретим их с правого фланга. — Озвучил он причину своего появления.

— Давай встретим. — Роберт даже загордился им, как своим зятем.

Враги снова наткнулись на мины, поставленные на выходе из балки. Наверное, теперь до них дошло, что их ведут по тому сценарию боя, который задумали защитники, а не они, как это обычно бывало. Изменение первоначального плана и большие потери привели к нерешительности. Солнце село, а штурмовики так и не решились пойти на штурм, подразумевая, что мины — это не последний сюрприз.

С наступлением темноты перестали работать минометы. В воздухе повисла тревожная, давящая на нервы тишина. Роберт отрядил часовых на удалении от отряда во избежание ночной атаки. Он мало в нее верил, это слишком самоубийственный акт. Можно в суматохе перестрелять друг друга, так и не добравшись до вражеских позиций.

— Мужики, ложитесь спать. Если что начнется, то успеет раскачаться. — Предложил Роберт своим бойцам.

— Не, шеф, я не усну. Сердце колотится, как у загнанного зайца от этой тишины. — Признался Чижов. — Так и кажется, что в темноте кто-то дышит.

— Да, уснуть вряд ли удастся. — Согласился с ним Игорь. — Ничего, одну ночь переживем без сна. Представляю, каково там нашим врагам в балке. Сколько у них раненых, которые воют от боли и машут своими обрубками. Бр-р-р. — Он передернул плечами. — Интересно, был у них бой неудачнее этого или нет?

— Не было. — Уверенно ответил Роберт. — Иначе не пёрли бы так нагло.

— Может рассчитывали на психическую атаку, как каппелевцы? — Предположил эрудированный Чижов.

— Вполне. Мы для них последние люди на планете, которые только и делают, что терпят. Таких боятся не стоит, им сразу надо показывать, кто есть, кто. — Роберт усмехнулся. — Ничего в мире не меняется. Идиоты каждый раз принимают терпеливость за слабость и получают, в конце концов, по мусалам.

В небо взвились две осветительные ракеты. Достигли апогея и стали медленно снижаться, освещая всю линию окопов. Роберту это очень не понравилось.

— По позициям! — Скомандовал он.

Со стороны балки застрочили автоматы. Часовые упали на землю и поползли к окопам. Вдруг в темноте, примерно там, откуда появился противник, сверкнули две вспышки и в тот же миг перед окопами раздались два взрыва, намного мощнее минометных. Бойцы попадали на дно окопов, прикрывая головы от тяжелых кусков земли.

У Роберта зазвенело в ушах и возникла легкая дезориентация, продлившаяся секунды. Он постучал себя по щекам, чтобы скорее прийти в себя. Схватил карабин и пополз с ним на четвереньках в сторону огневой точки, на которой оставил Найду. Собака сразу же начала лизать ему руки. Ей здесь тоже было страшно в одиночестве. Роберт пробрался на лежку, но карабин наружу выставлять не стал, решил стрелять изнутри, чтобы тяжелее было заметить вспышку.

Ночь в оптическом прицеле была светлее, чем глазами. Он увидел выбирающихся из балки штурмовиков, пригибающихся к земле. Когда в небо взлетели следующие две осветительные ракеты, они снова залегли.

— Мужики, к бою. Пехота ползет к нашим позициям. Я буду их отстреливать, но вы ждите, пока я не прикажу открыть огонь голосом.

Его приказ потонул в новых взрывах. Снаряды легли прямо в брустверы, разворотив приличные участки траншей. Раздались крики раненых. Роберт снова залег и взял в прицел первого попавшегося бойца. Он поднял голову, разглядывая позиции оборонявшихся. Роберт подстрелил его. Затем второго, тоже попытавшегося подняться. Остальные слились с землей и ждали, когда потухнут ракеты.

По окопам прилетело еще раз, до того, как стало темно. Роберт предположил, что это артиллерия, бьющая прямой наводкой. Разрушения от попаданий были значительными. Взрывы перемешивали с землей всех, кто находился в радиусе трех метров. Этому приему нечего было противопоставить. Оставалось только ждать, когда очередной снаряд станет твоим или надеяться, что у врага осталось мало боеприпасов.

Как только стало темно и глаза Роберта немного привыкли, он различил приближающихся к позиции штурмовиков. Они шли цепью, держа наготове гранаты. Роберт выбрался в окоп и пробежался вдоль него, приказывая всем приготовиться.

— Они приготовили гранаты, и вы тоже держите наготове, когда крикну, бросайте их, а потом открывайте огонь.

Он занял позицию в свежей воронке. Еще теплой и хранящей запах пороха. Прицелился, сделал три беглых выстрела и поменял позицию. Враг не ответил, посчитав стрельбу слепой. Сделал еще два прицельных выстрела. Одного штурмовика он точно подстрелил. Он упал и выронил гранату. Через несколько секунд раздался взрыв. Оборонявшиеся на нервах решили, что это командир бросил гранату и сделали по броску. Около двух десятков взрывов раздались одновременно. Они немного не долетели до цели, но эффект одновременности произвел на противника ошеломляющий эффект. Штурмовики попадали на землю и замерли. Со стороны окопов раздалась частая стрельба. Трассеры летали над землей, ударялись о нее и взлетали вверх. Роберт, пользуясь прицелом, стрелял в тех, кто подставлялся. Противник, естественно тоже не молчал, бросил гранаты, которые взорвались с сильным недолетом и открыл стрелковый огонь. Попадать из карабина стало немного проще. Вспышки выстрелов выдавали стрелков.

Неожиданно стрельба разом замолкла. Бойцы с обеих сторон поняли, что тратят драгоценные патроны впустую. И вдруг вдалеке со стороны неприятеля раздались автоматные очереди и быстро стихли. Потом раздалась вспышка выстрела и взрыв за сотню метров до окопов. Что это значило Роберт не понимал. Походило на действия диверсионной группы, воюющей на их стороне, но про такие он не слышал. Решил, что это и была та самая подмога, о которой напоминал посыльный.

В небо взлетела осветительная ракета, открывшая четкий обзор на разлегшихся штурмовиков. Бойцы сразу же открыли по ним огонь. Поняв, что бой окончательно идет не по задуманному, командир неприятельского отряда скомандовал идти в атаку. Буквально сразу, как он поднял бойцов, промеж них раздался взрыв. Многие упали, сраженные осколками. Штурмовики не выдержали такого испытания и залегли вопреки приказам командира.

— Сдавайтесь! — Выкрикнул Роберт, совершенно не желая добивать почти поверженного врага. — Мы не враги вам, а вы нам. Бросайте оружие и поднимайте руки вверх.

— Не бывать такому! — Выкрикнули с неприятельской стороны.

Через секунду раздался выстрел.

— Сдаемся! Не стреляйте.

Роберт следил за штурмовиками в прицел, чтобы они не совершили глупость. Его бойцы разожгли костер, вокруг которого собирали пленных, чтобы были на виду. Вскоре стало светать и необходимость в костре отпала. Роберт, пока был в суматохе, организовывая процесс и собирая трофеи, не заметил отсутствие Ростислава и Игоря. Со страхом предположил, что их где-то завалило землей. Начал искать рядом с их огневыми точками, раскапывая землю, пока Чижов не поинтересовался:

— Шеф, а ты чего ищешь?

— Ростик пропал. У него рядом позиция была.

— Вон они идут. — Чижов показал рукой.

Ростислав и Игорь, увешанные оружием, вели четырех пленных. Подойдя, они направили их в кружок к своим.

— Ну вот, а вы не верили, что мы победили. — Довольным тоном произнес Игорь.

— Вы откуда? — Спросил удивленно Роберт. — Это вы захватили их орудия?

— Мы. Прости, шеф, но времени не было доложить тебе о нашем решении. Мы подумали, что справимся и… справились.

— Прощаю. — Роберт обнял Игоря, потом Ростислава. — Ну, кто тут еще сомневался, что можно побеждать этих самых непобедимых?

Когда окончательно рассвело, две гаубицы были зацеплены к неприятельским оленьим упряжкам и перетащены на свои позиции вместе с оставшимися снарядами. В восемь утра снова явился посыльный, осторожно приближающийся к позициям. Никак не мог разобрать принадлежность бойцов на них.

— Свои мы, свои. — Выкрикнул ему Кривов. — Подходи не бойся.

— Где подмога? — Поинтересовался Чижов. — Или ты хотел сказать что-то другое?

— Это вы их? — Посыльный проигнорировал вопрос, глядя на пленных, а затем на большое количество выложенных в рядок трупов перед окопами.

— Не, сами сдались. — Пошутил Роберт.

— Ничего себе. А мы слышали грохот, и думали, что… короче, военные из Северодвинска обещали быть к утру, но задержались. Их техника где-то завязла. Будут к вечеру. — Доложил он.

— Это правда? — Роберт не поверил своим ушам. — Они, наконец, решились принять чью-то сторону.

— Да, говорят, какой-то начальник службы КОБА повлиял на их решение. Выделили пятьсот бойцов и кучу оружия, включая бронетехнику. Мы теперь их точно победим.

— Теперь точно победим. — Роберт ухмыльнулся. — Скажи Первому, пусть шлет сюда медиков за ранеными и конвой за пленными, а мы попробуем продержаться до вечера.

Отряд за время ночного сражения уменьшился в два раза. Погибло больше десяти человек.

— Понял. Это всё? — спросил посыльный.

— На, это тебе для безопасности. — Чижов повесил ему через шею автомат. — А то бегаешь, как марафонец в одних трусах.

Солнце поднялось в зенит над израненной землей. Где-то в двадцати километрах от Архангельска важные чины ждали победных докладов от командиров отрядов, собираясь вступить в захваченный город. Ждали до вечера, пока в пригороде гремели бои, потом до следующего утра. Свежие, хорошо вооруженные силы военных, помогли отбить все атаки. Количество пленных исчислялось сотнями. Неожиданно и успешное сопротивление быстро сломало моральный дух агрессоров. Их руководство, получив сведения от беглецов, снялось и отступило на дальние рубежи, собираясь провести разведку и организовать новое наступление. Но уголовное начальство ждал сюрприз. Какая-то банда отморозков под предводительством некоего Лешего, решив, что обоз является продовольственным, напала на него, перестреляла всех, кто в нём находился и забрала знатный улов. Поговаривают, что после этого банда разбежалась, поняв, кого ограбили и опасаясь мести. Физрук вернулся в Архангельск на пяти обозах и сдал имущество в городскую казну. Не всё, конечно. Говорят, что на оставшееся устроил праздник, какого город не видел давно. Во время его проведения Ростислав женился на Эмилии, Данил Мартенс на медсестре, Емельян на рыбачке.

С тех пор Архангельская община только множилась и крепла, прирастая территориями, не забывая строить справедливую внешнюю политику и крепкую внутреннюю. Моря богатели рыбой, поля культурными растениями, фермы скотом и всё шло так, как должно было идти после сильного потрясения.