Для маленькой общины, затерянной в полярной тундре, посреди разломов, смердящих вулканических полей и заболачиваемой местности, это лето стало шестым. Населения в ней прибавилось и не только пополнением извне, но и естественным образом. У Ивана с Полиной родилось трое. Сначала они произвели на свет дочь и назвали ее Елизаветой, потом сына по имени Никита, и недавно родился третий ребенок, дочурка Анна.

Лешка, ставший крепким мужчиной Алексеем, тоже не остался в стороне от процесса воспроизводства населения. У них с Аленой родилось двое сыновей, Михаил и Дмитрий. Чтобы не докучать престарелому населению отдыхать, община вынуждена была строить семейным дома. Этот процесс мог затянуться не на один теплый сезон, но Иван нашел выход, понимая, что строитель из него не очень и дом может получиться слишком корявым. Это было начало третьего лета, у них с Полиной только родилась Лиза и потребность в отдельном жилье находилась в очень острой фазе.

Иван отправился в Самбург. Он все для себя решил и потому консультироваться с общиной не стал. Это был первый контакт с другими людьми, Иван очень волновался, как он пройдет. Еще издалека он разглядел, что Самбург выглядит лучше, чем в последний раз. Многие разрушенные дома отстроились. Дымились печи, по улицам ходили люди. Так же он заметил, что леса вокруг почти не стало. Деревня израсходовала его на строительство и отопление.

Появлению нового человека очень удивились, многие даже восприняли его враждебно, особенно когда он начала задавать вопросы о том, чем живет община. Иван хотел узнать, в чем она нуждается, чтобы предложить своё, но люди сразу начинали смотреть на него с подозрением и умолкали. У Ивана возникло подозрение, что на то имелись свои причины.

Известие о его появлении быстро разлетелось по поселку. Тут же явились ответственные за безопасность люди. Случилось так, что среди них был один из лесорубов, с которыми Иван общался в первое лето после катастрофы.

— А я тебя помню, мужик. — Обрадовался тот. — Ты же из Тихого?

— Да, но мы там больше не живем. Нашли себе другое место, где приземлиться. — Ответил Иван.

— Чего хотел? — Спросил другой. — Сразу скажу, к себе без хорошего калыма не возьмем.

— Нет, я не собираюсь к вам переезжать. У меня другая цель. Я… в общем, мы готовы сотрудничать с вами на взаимовыгодной основе. Вы умеете строить дома, а мы как раз в них нуждаемся. — Иван считал себя плохим переговорщиком и очень волновался. — Хотелось бы узнать, могли бы мы нанять вас для строительства двух небольших домиков.

Мужики переглянулись. Гость их явно позабавил.

— С такими предложениями к нам еще никто не приходил. — Усмехнулись они. — Тут бы себе за лето успеть все сделать, куда уж другим.

— А чем можете расплатиться? — Поинтересовался мужчина, признавший Ивана.

— У нас рыбы много, есть олененок годовалый, грибы, ягоды, нефть.

— Нефть? — Удивился местный. — И никто на нее лапу еще не наложил?

— Вроде, нет. Был там пару недель назад, никого не было. — Иван растерялся, решив, что зря сболтнул про нефть.

— Так, это уже интереснее. У нас тут каждую лужу охраняют вооруженные автоматчики.

— Откуда они? — Не понял Иван.

— Отовсюду. Перерабатывают на бензин, на масла, на битум, стратегический продукт. Никого к ней не подпускают. А вы прям свободно пользуетесь?

— Свободнее некуда. Но раз такое дело, вы же будет молчать? — Спросил Иван.

— Если ты не соврал, то будем. А рыбы у вас сколько? Десять килограмм за сезон вылавливаете?

— Десять? — Удивился Иван. — Мы за раз вылавливаем больше.

Мужики рассмеялись, как будто не поверили ему.

— Похоже, ты у нас сочинитель.

— Нет, не сочинитель. — Иван покраснел от возмущения. — Идемте со мной, покажу.

После короткого обсуждения местные выделили двух человек, обязанных подтвердить сказанное Иваном. Они взяли с собой оружие, опасаясь подвоха и вообще проявляли всю дорогу подозрительность. Как выяснилось, самбургские были уверены, что севернее вообще нет никаких поселений, и природа там вымерзла во время сильных морозов и еще не восстановилась. Каково же было их изумление, когда они увидели аккуратный поселок из трех вагончиков, рядом с которым разрастался настоящий парк. Идеальный порядок, ухоженность и достаток, выражавшийся в развешанной во много рядов вялившейся рыбы, высоких заполненных дровами поленницах и стиранном белье.

Все вопросы относительно оплаты рыбой отпали. На обратном пути Иван показал озеро с нефтью, возле которого никогда не было никаких автоматчиков. В то лето и были построены два дома. Это были небольшие домики, размером с городскую спальню, но с учетом тесноты в вагончиках, они казались хоромами. Самбургские возвели жилье за месяц используя окрестные леса, расположенные вне заповедной территории общины. Пенелопа и Одиссей помогали очень хорошо. А их подрастающие погодки, Геракл и Афина пошли в зачет уплаты за дома. Часть материалов использовали из развалин самбургских домов, кровлю для крыши, двери, полы. В каждом домике было по маленькому окну и те были сконфигурированы по размеру сохранившегося чудом автомобильного стекла. Это был неприкосновенный запас жителей Самбурга, но они не пожалели его, посчитав, что оплата за них очень щедрая.

Рядом с их поселком имелось всего одно озеро, сильно обмелевшее во время катастрофы, в котором осталась рыба и той было так мало, что она просто не успевала размножаться. Община из бывшего Тихого поделилась с самбургскими не только готовой продукцией, но и мальками на разведение в их водоеме.

На четвертое лето две семьи из Самбурга решили переселиться в Тихий. Община получила старое название, так и не придумав себе новое. Основной причиной переезда был страх перед теми силами, которые контролировали земли поблизости от их поселка. Пока еще вооруженных конфликтов не случалось, но в результате контактов им давали ясно понять, что в Самбурге может скоро появиться новая власть. Часть населения поселка задумывалась о сопротивлении, часть считала, что любая власть — это защита. Кто колебался, задумывался о переезде. Учитывая все сложности переезда, таких было очень мало.

К шестому лету к трем вагончикам приросли еще двенадцать домиков. Про Тихий пока никто не знал за пределами двух общин. Для самбургских это был стратегический тыл в случае негативного развития событий и поэтому они старались, чтобы о нем тоже никто не знал. В Тихий протоптали ложную дорожку, заводящую в топи, в надежде, что пришлые следопыты в них и останутся. Но пока активности со стороны тех, кто пытался взять под контроль здешние земли не наблюдалась.

Ставший совсем слепым Борис, сидел на пеньке и наощупь строгал чурку. Елизавета заказала ему куклу, которую можно наряжать, и он пытался занять себя хотя бы таким делом. Он пообещал внучке, так он называл её, сделать кукле подвижные руки и ноги и теперь пытался исполнить свое обещание, придумывая как это решить.

— Получается? — Поинтересовался Иван, проходя мимо.

— Не Буратино, конечно, кукла вуду какая-то. — Борис показал наполовину сделанный проект.

Имелось только тело с подвижными ногами, похожее на лягушку.

— Ничего, с головой будет гораздо красивее. — Поддержал Иван Бориса, благодарный ему за заботу о дочери.

— Как думаешь, из чего волосы сделать, стесать стружку с дерева, типа блондинку или из мха, типа с химией?

— Зелёной? Думаю, стружку, так будет наряднее.

— Согласен, мох он в другом месте удачнее бы смотрелся, но такую куклу я Софье Марковне подарю. — Борис рассмеялся.

— Пошляк ты, дядь Борь. — Хмыкнул Иван.

— А что остается в моем возрасте, только шутить. — Борис снова увлекся работой.

— Иван! Иваан! — Громко позвала Полина из дома. — Принеси пеленку с вешалки.

Иван шел по другим делам, и нехотя переключился на просьбу жены.

— Держи. — Он вручил сухую выцветшую пеленку.

Полина передала Ивану сырую, свернутую в комок.

— Можешь быстренько состирнуть и повесить, зашиваюсь. — Полина умоляюще посмотрела мужа.

На пеленальном столике, непрерывно размахивая ногами и руками, лежала Анна, агукая и пытаясь укусить себя беззубыми деснами за розовенький кулачок. Никита ползал под ногами, мешая матери заниматься делами. Увидел отца, сощурился и улыбнулся.

— Он меня дразнит узкоглазым. — Иван взял сына на руки.

Никита унаследовал от него и матери всего пополам. Глаза были темными, как у отца, но большими, как у матери. Нос отцовский, скулы и подбородок Полины, черные волосы от Ивана, рот и улыбка от матери.

— А ты когда отработаешь сегодня? — Поинтересовалась супруга.

— А что?

— Помнишь, ты обещал, что мы семьей выберемся на природу, на пикник. Я уже собакой начинаю себя чувствовать, которая живет в будке на привязи.

— Раз обещал, давайте сходим. Запечем рыбу на костре, грибы, поедим ягод. — Иван начал про себя думать, от какой работы придется отказаться, чтобы выгулять семью.

— Класс. — Полина поцеловала Ивана, потом сына. — Значит, буду ждать.

Иван опустил Никиту на пол, собираясь уйти, но сын захныкал и потянул к нему руки.

— Не могу, Никитос, работы через край. Тут еще мамка твоя пеленку с сюрпризом подсунула. Вечером повеселимся, обещаю. — Несмотря на протесты сына, он покинул дом.

Быстро сполоснул пеленку и повесил на веревку. Рядом, под козлами в тени лежала Изольда. Она стала старой, ленивой, к тому же ее кормили и необходимость охотиться у нее отпала. Песец окончательно превратилась в домашнее животное, смотревшее на мир с философской отстраненностью. Ей все в этом мире было понятно. Держись человека и в старости не придется бегать за мышами. Ее собственное потомство, умноженное за годы после катастрофы многократно, рассеялось по тундре, нарезав себе охотничьи угодья. За время, когда популяция хищников сильно сократилась, грызуны расплодились в великом множестве и проблем с питанием не возникало.

Иван, как и раньше, большую часть времени занимался заготовкой рыбы. Он в этом уже стал профессионалом и считал, что это его ниша в общинном труде. Самбургские ребята два года назад совершили длинный вояж до Тазовской губы, разведать обстановку. Людей не встретили, даже следов никаких, и воды в губе осталось совсем не много. Прошли по островкам вброд километров на десять вглубь, встретили морских птиц и поняли, что в здешних соленых озерах рыба сохранилась, иначе птицы просто бы не выжили. Но самым ценным было не это. В местах вулканической активности они наткнулись на белые глыбы, похожие на лед. Им оказалась обычная пищевая соль, выпаренная на поверхность горячими источниками. Стихийно образовались экспедиции чумаков, занимающиеся добычей ценного минерала.

На озере рыбачил Виктор с сыном и еще двое самбургских молодых ребят, Лев и Аркадий. Иван следил за балансом, не позволял рыбачить всем желающим. Озеро не производило бесконечно много рыбы и требовало контроля.

— Как клёв? — Иван заглянул в деревянное корыто, в котором трепыхалась еще живая рыба. На вид, килограмм пятнадцать. — Заканчивайте, на сегодня хватит. Давайте разделывать.

Мужчины достали ножи и принялись уверенно разделывать рыбу. Хвосты, головы и плавники шли на бульоны, остальное на вяление или копчение. Разросшаяся община потребляла много рыбы, и вся обрезь уходила в тот же день. По правде говоря, Иван ее наелся досыта и мечтал о нормальном мясе. Многие посматривали на старых оленей с аппетитом, но заменить их было некем. Они являлись серьезной рабочей силой в общине, таская огромные емкости с нефтью, перевозя лес, соль и прочие вещи, которые много на себе не унесешь.

— Я сегодня вечером поработать не смогу. — Предупредил Иван товарищей. — Посолите без меня?

— Конечно. Ты же нас спокойно отпускаешь. — Разрешил Виктор.

В общине не было официально избранного главы. Неофициально им считался Иван, как самый умелый и смелый до всяких идей, но он сам тяготился этим званием и не хотел его признавать. Ему казалось, что каждый член общины должен просто исполнять свою работу ответственно и тогда не надо его контролировать. А решения можно было принимать коллективно, на общем собрании.

— Что задумал? — Поинтересовался Алексей.

— Да обещал Полине выгулять ее на природу с семейством, а она мне сегодня напомнила. Говорит, что устала сидеть в четырех стенах, хочет впечатлений.

— Знакомая вещь. — Алексей усмехнулся. — Тогда мы после вас сходим, а то твоя Аленка тоже страдает от недостатка впечатлений.

— Родите третьего. — Предложил ему отец. — Сразу забудет о своих страданиях.

— Да ну тебя, сами рожайте. — Отмахнулся Алексей.

— Почему бы и нет. По сусекам поскребем, по амбарам пометем и слепим колобка, Колобка Викторовича. — Виктор рассмеялся. — Ладно, не напрягайся сын. Шучу, но в каждой шутке есть доля правды. Денег сейчас нет, копить на старость нечего, поэтому откладывайте детьми. Неизвестно сколько из них вырастут нормальными, желающими нянчится с вами на старости лет, поэтому, чем больше детей, тем надежнее старость.

— Я с этими не знаю, что делать. — Развел руками Алексей.

— Поменьше думай об этом, скажи Иван?

— Наверное. У меня основная забота о детях на жене лежит, скажет надо еще рожать, пусть рожает, это ее зона ответственности. — Ответил Иван.

— Вот, Леха, так и надо. Разделите зоны ответственности, чтобы чересчур не напрягаться.

Работу по разделке закончили. Кишки Иван сбросил в озеро, на радость тем рыбам, которых еще не выловили. Обрезь собрали в ведро, а тушки в тачку и пошли к поселку. Народ уже ждал, когда привезут продукцию, чтобы начать готовить уху. Ведро с ней разлетелось мгновенно. Иван отправился разводить огонь в коптильне, а Виктор с сыном приготовились солить рыбу.

— Иван, как тебе? — Борис показал заготовку куклы уже с руками и ногами.

— Пока еще сходство с лягушкой сохраняется. Нужна голова, чтобы понятнее было.

— Значит, это царевна-лягушка. — Борис скептически осмотрел свое творение. — Моего зрения нормальную голову сделать не хватит. По-любому жаба получится.

— Моя Лизка все равно настоящих кукол не видела, скажем, что такие они и должны быть. — Успокоил Иван Бориса.

— Действительно, откуда им знать, какие бывают куклы. — Обрадовался Борис.

Иван развесил в дымоходе слабосоленую рыбу из вчерашнего посола и раскочегарил коптильню. Удостоверился, что опилки не разгораются, а только тлеют и перепоручил свою работу Алексею. Тот с удовольствием взялся за нее. Следить за процессом копчения было намного интереснее, чем пилить лес или колоть дрова.

Иван сходил в душ, помылся и переоделся, чтобы не пахнуть рыбой на семейном празднике. Когда вернулся домой, готовая к пикнику Лиза уже сидела на пороге дома, мотая ногами.

— Мы идем? — спросила она.

— Идем.

— Ура. — Она похлопала в ладоши.

— Держи. — Полина показалась из дверей и протянула ему кулек с Анной. — Я Никитку одену.

Иван взял в руки дочь и откинул в сторону уголок теплой пеленки, вырезанной из старого покрывала. Анна посмотрела на него, улыбнулась и стала пускать ртом пузыри.

— Вся в меня, тоже любит ходить на природу. — Произнес он и поцеловал дочь в носик.

Полина, с корзинкой в одной руке и сыном в другой, спустилась по крыльцу.

— Мы готовы. — Произнесла она.

Событие, вроде пикника за пятьсот метров от дома, в прошлом приравнивалось бы как минимум к поездке на море. Полина выглядела как человек, который оставляет родной дом на две недели и просчитывает в уме, все ли он сделала так, чтобы случайно не вспомнить про не выключенный утюг и не испортить себе отдых.

— Ладно, идемте. — Решилась она.

Семья отправилась в лесок, недалеко от озера. Шесть лет назад он был совсем молодым, а теперь разросся. Валентина и некоторые новые жители Тихого вручную рассаживали молодую сосновую и еловую поросль, чтобы образовался настоящий лес. Иван взял дров в собой. Во всех ближайших лесах хворост собрали до малейшей веточки.

— Как быстро летит время. Помнишь, как мы сбегали сюда от чужих глаз, а сейчас у нас уже трое детей. — Полина поцеловала сына, довольная тем, что время бежит не зря.

— Мы с тобой снова будем сюда сбегать, когда они подрастут. — Пошутил Иван.

— Но только на пикник. Трех спиногрызов нам достаточно.

— Кого? — Переспросила Лиза.

— Детишек. — Полине стало неудобно перед дочерью за «спиногрызов».

— А дед Боря сказал, что каждая женщина должна родить десять детей. — Поделилась Лиза.

— Вот пусть дед Боря и баба Софа рожают, а мы и без них знаем сколько нам надо. — Ответил Иван.

— Они же старые, они не могут.

— А мы тоже не инкубатор, чтобы конвейер по клепанию детей открывать. Будет у нас с папой много детей, мы и забудем, кого из вас как зовут, будем путать, кто Лизка, кто Танька, а кто Матвей. Кто поел, а кто покакал. Хочешь такое? — Спросила Полина у дочери.

— Нет. Я обижусь, если ты забудешь мое имя.

— Поэтому остановимся на трех.

Семья вошла в лес, тихо шумевший на ветру. Спустились в небольшую низинку, где было тихо, расстелили одеяло и спустили на него Анну и Никиту. Иван занялся разведением костра. В поселке нашли самый удачный способ, высекание искр из кремня зубастым напильником на смоченный и затем высушенный в нефти мох. Кремень находился в изобилии по берегам Пура.

Костер разгорелся. Приятный запах дыма разошелся по лесу. Иван начал готовить, а Полина просто любовалась окружающим пейзажем и изредка обращала внимание на детей. Лизе уже разрешалось отходить недалеко, чтобы сформировать нормальное отношение к природе без подсознательного страха. В уме всегда держали историю с волками, но за шесть лет они в окрестностях Тихого не появлялись ни разу. Возможно, схватка из которой они вышли проигравшими, являлась по волчьим законам доказанным людьми правом на свои охотничьи угодья.

Никита ползал ко краю одеяла, рвал траву и мох, и тащил в рот.

— Кака, Никит. — Мать устала очищать его кулачки. — Иван, ну скажи ему.

— Дай один раз съесть и у него пропадет все желание тащить в рот всякую гадость. — Ответил занятый делом Иван.

— А вдруг в мхе зараза какая-нибудь? — Изумилась супруга легкомысленности мужа.

— Мох дезинфицирующий по своей природе, так что не переживай. — Ответил Иван.

— Не буду отпускать сына с тобой на природу, он точно пока все поганки не перепробует, не успокоится. Кака, Никит, брось. — Полина потянулась снова очистить ему кулачок с зажатым в нем мхом и прочей лесной подстилкой, но сын опередил ее и успел часть затолкать в рот. — Ой, он грязи наелся. У него живот заболит. Вань, что делать?

— Ты что, землю никогда не ела? — Спокойно поинтересовался муж.

— Нет, конечно. Я всегда была нормальной. К тому же в Питере лучше её не есть с такой плотностью населения и туристов. Никита, сплюнь.

Но сын начал жевать мох. Выражение его лица постепенно менялось, озорство сменилось разочарованием, он стал плеваться и заревел.

— Никита, сейчас я тебе водички дам. — Полина полезла за фляжкой.

— Ну, всё, урок усвоен. Теперь ему будет неинтересно. — Произнес Иван спокойным тоном.

— Мы пришли сюда развлекаться, а не уроки твои усваивать. Животик заболит, что делать будешь? — Полина попыталась напоить сына.

Тот трясущимися губёшками, проливая воду по груди, все же попил и сразу же успокоился.

— Если у меня заболит животик, я схожу в туалет. — Ехидно ответил Иван.

— Шутник. Папа-клоун. — Полина несерьезно рассердилась.

Никита, после того, как эмпирическим путем установил, что не стоит есть горький мох, просто рвал растения, смотрел на них и выбрасывал. Запах готовящейся рыбы и грибов, растекался по лесу будоражащими воображение ароматами. Лиза крутилась вокруг отца, сгорая от нетерпения скорее попробовать готовящуюся на огне еду.

Иван снял рыбу и передал Полине.

— Сейчас мама очистит рыбку от костей и вас накормит. — Предупредил он старшую дочь, пытающуюся схватится за горячую еду.

— Садись дочь рядом. — Полина взяла пруток с рыбой и положила его на широкое прямоугольное блюдо из сохранившегося имущества семьи Щербаковых.

Она очищала белое мясо от костей, дула и скармливала по очереди Лизе и Никите. Детей забавлял такой способ еды.

— Как у птичек, да мам? В клювик. — Явила дочь осведомленность.

С птицами до сих пор была беда, никого кроме чаек в небе не видели, но образованием дочери занимались все подряд, а ребенок, как губка, впитывал все знания.

— Да, мама взрослая птичка, и пап тоже, а вы птенцы. — Согласилась Полина.

По лесу раздался топот приближающихся ног. Иван привстал, чтобы разглядеть, кто так торопится. Это был Алексей, муж Алены. Он подбежал к костру. Его взгляд выражал тревогу. Алексей переводил дыхание и никак не мог озвучить причину своего появления.

— Да говори ты быстрее? — Не выдержал Иван.

— Там… к нам… идут вооруженные люди. — Выдавил из себя Алексей.

— Не самбургские? — Иван встревожился не на шутку.

— Нет. В форме все.

Полина испуганно прижала Анну к себе. Народ в поселке знал, что когда-нибудь спокойное время закончится и появятся люди, у которых будет желание, силы и средства контролировать территории. Объявить все природные богатства своей собственностью, установить запрет на использование без их ведома, торговать ими и жить припеваючи, как в старые добрые времена. Но сегодняшний день, особенно настоящий момент казался совершенно несвоевременным для появления таких людей.

Иван снял грибы с огня и положил на блюдо с рыбой.

— Оставайся здесь, в поселок не ходи, особенно если там начнется буча. — Предупредил он жену.

— А что мне делать? — Полина испугалась.

Привычный мир, к которому она привыкла и полюбила, готов был рухнуть.

— Ничего пока, просто ешьте и отдыхайте. — Иван хлопнул шурина по плечу. — Идем.

К вагончикам они подошли одновременно с группой вооруженных автоматами мужчин, одетых в старый камуфляж. Держались уверенно и нагло, но не могли скрыть, что сильно удивлены увиденным.

— Доброго дня, господа поселенцы. — Произнес один из них, сразу обозначив себя главным. — Вот уж не ожидали, что мифы про ваш поселок окажутся правдой.

— Доброго. — Поздоровался Иван и вышел вперед. — Чем обязаны?

— Ты чтоль глава? — Небрежно поинтересовался гость.

— Пусть буду я. — Согласился Иван.

— Что это значит? Нам нужен старший, чтобы один раз пообщаться и закрыть вопрос.

— Мы не выбирали главу, не было никакой необходимости. Все занимаются своим делом, и никого понукать не надо. — Ответил Иван спокойно.

Он старался сдерживать себя, хотя внутри закипало, боялся допустить насиле. Судя по виду гостей, они вполне могли на него пойти. Сомнений в том, что они будут выставлять ультиматумы не было никаких.

— Странное местечко. Мы с такими еще не встречались, чтобы община была, а главы не было. Ты готов отвечать за всех? — Прямо поинтересовался главный у Ивана.

— Да. — Ответил он без промедления.

— Ну, вот, выборы состоялись. Давай отойдем в сторонку, поговорим. — Предложил главный.

Иван отошел с ним к козлам, с развешанным на них мокрым бельем. Народ сгрудившись, смотрел на нежданных гостей с тревогой.

— Скажи им, пусть идут работать. — Приказным тоном попросил главный.

— Они сами знают, что им делать. Говори, что хотел. — Иван с трудом сдерживал раздражение.

Главный цыкнул, но настаивать не стал.

— Тебя как зовут? — спросил он.

— Иван.

— Меня Саней. Короче, Иван, мы представляем организацию, которая устанавливает порядок на всех одичавших землях. Мы пришли установить сотрудничество, но чтобы вы не заблуждались, оно будет установлено независимо от вашего желания. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

— Примерно.

— В общем, после нас сюда придет комиссия, которая посчитает все ваши ресурсы и установит примерный размер налога, который вы обязаны платить за безопасность, за возможность торговать внутри зоны нашего влияния, за использование природных богатств.

Главный озвучил примерно всё то, чего ждал Иван. Катастрофа не сильно поменяла людей. Алчность как была доминирующей силой, создающей территориальные объединения, так ей и осталась.

— Да мы как-то не нуждаемся в безопасности. У нас за все время не было ни одного инцидента, связанного с насилием.

— Будут, непременно будут. Мы узнали про вас, узнают и те, кто захотят ограбить, не сомневайтесь. Ваше счастье, что ваш поселок занесло в жопу мира и не многие о вас слышали. Сейчас на дорогах небезопасно, полно всяких тварей, живущих от грабежа до грабежа. Мы уже устали вешать их вдоль дорог, чтобы отпугивать других. У нас уже своя Аппиева дорога появилась, по которой ночью лучше не ходить, если боишься мертвецов.

— А что будет, если мы откажемся от вашего предложения? — Поинтересовался Иван.

— Не советую. Тебе людей не жаль?

— Что, нас тоже вдоль той дороги развесят?

— Всех зачем, тебя повесят, еще парочку самых авторитетных. Ты женат?

— Нет.

— Жаль. Женатые сговорчивее, когда их семья у нас. — Саня осмотрелся. — Ого, вот это рыбы у вас? Откуда столько? — Удивился он. — Вот это вы жируете.

Саня подошел к развешанной вялящейся рыбе, обнюхал одну, затем сорвал. Стянул шкуру и попробовал на вкус полупрозрачное мясо.

— Ты смотри, как вы тут здорово устроились, а. А я сразу заметил, что морды у вас откормленные и довольные. — Саня попробовал еще и отдал остатки напарнику. — Вкусно, чем-то напоминает рыбу, которую я пробовал до катастрофы. Да, начальство будет довольно. А у вас тут еще и нефть поблизости. Можно ставить базу рядом с вами, а чего рядом, прямо тут и ставить, чтобы вы не вздумали чудить. Короче, Ваня, дела такие, мы с парнями останемся у вас до завтрашнего утра. С вас питание и досуг.

— Какой досуг? — не понял Иван.

— Ну, какой есть. Девочки, сауна, водка. — Шутка самому Сане показалась смешной.

— Питание будет, насчет досуга, сами себя развлекайте.

— А ты не дерзи, Ваня, мы тут закон, и сами себе судьи. Вольница закончилась, наступает время порядка. — Саня неприятно улыбнулся.

От него исходила очень явная угроза. Иван глубоко вдохнул и медленно выдохнул, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Он чувствовал, как сильно поменяется жизнь поселка, как исчезнет безмятежность и спокойная радость существования, а им на смену придет давление в виде постоянного принуждения к выполнению различных требований со стороны так называемого закона. Счастливые и светлые времена нового Тихого закончились.

— Ладно, располагайтесь пока здесь, я что-нибудь придумаю. — Иван оставил гостей и отправился к жителям.

— Что им надо? — Поинтересовался Марсель.

— Как мы и думали, им надо, чтобы мы вошли в их зону влияния, платили налоги и не рыпались. — Кратко пояснил Иван. — На сегодня их надо накормить и разместить на ночевку. Я соврал им, что не женат, поэтому мой дом на сегодня свободен. Перенесем в него пару кроватей, пусть там ночуют. Обещали завтра уйти.

— Рожи у них неприятные. — Марсель посмотрел в их сторону. — И ведь ничего не сделаешь.

— Да, надо принимать действительность, чтобы самим себе меньше навредить. — Согласился Иван. — Жили же раньше как-то.

— Ты не сравнивай, как было раньше, и как сейчас. — Подал голос Борис. — Тогда не заходили в дом с автоматом и не говорили, сколько ты им должен.

— Ну, да, сейчас намного жестче. Ладно, мам, организуй им поесть, а мы с мужиками перенесем кровати из вагончиков в наш дом. — Распорядился Иван.

Сам он вынес из дома все свидетельства проживающей в нем большой семьи. Выждал, когда гости отвлекутся и сбежал в лес. Полина ждала его с тревогой, а дети в рядок уснули на одеяле.

— И кто это? — спросила она первым делом.

Иван рассказал ей все подробности.

— Я испугался, что они надавят на меня через вас и сказал, что у меня нет семьи. — Признался он.

— Это даже хорошо, иначе увели бы нас с собой, чтобы ты не передумал. — Предположила Полина.

— Они уйдут завтра утром, а ночевать будут в нашем доме. Как стемнеет, пойдете ночевать к Алёнке с Лехой.

— Ладно. Детям нравится в лесу, смотри как спят, а дома не заставишь.

— Все в меня. — Иван улыбнулся, глядя на своих чад.

Он так же незаметно вернулся в поселок. Гостей разместили, накормили, а в качестве досуга предложили рыбалку с сетью. Иван и Виктор отвели их на самое плохое место и дали там позабредать. Рыбы поймали мало, чтобы создать у гостей не такое радужное впечатление. Часть рыбы приготовили для них на берегу озера.

— Баб и водки не хватает. — Произнес Саня. — Может, ты подумаешь насчет нормальной девахи с низкой социальной ответственностью.

— У нас таких нет. — Отрезал Иван.

— Это пока нет, пока спрос не появился. А как появится, так и девчонки найдутся, желающие заработать.

Ивану хотелось помыть уши. Из уст Сани лилась такая мерзость, от которой Иван совершенно отвык. Ему казалось, что слушая его, он невольно мажется в моральной грязи и начинает смердеть. Он представил, если подпоить эту компанию, то им вообще никакого останова не будет. Пришлось находиться с ними до самого отбоя, чтобы контролировать все их желания.

Вечером, продрогшую семью Иван провел в дом к сестре, а сам лег на полу в вагончике. Марсель, Виктор и Валера остались сторожить гостей, чтобы они в темноте ничего не натворили.

Полина встала рано утром. Еще все спали, а ей жуть, как захотелось в туалет. Она на всякий случай взяла кухонный нож. Рано утром любой житель, которому приспичило по нужде, вооружался на всякий случай, помня о волках. А сегодня Полине было страшно и по причине опасных гостей. Она осторожно, чтобы невзначай не разбудить своих и чужих детишек, вышла на двор. Солнце еще не взошло, но было уже достаточно светло. В поселке по земле висел зябкий утренний туман. Полина с голыми ногами сошла по крыльцу и побежала в туалет, стоявший на околице. Их было несколько штук на весь поселок.

Быстренько сделала свои дела и открыла дверь. Прямо в ее сторону шел мужчина с автоматом. Полина прикрыла дверь, надеясь, что он выберет другой туалет, но тот шел прямиком к ней.

— Занято. — Произнесла она, как тот подошел вплотную.

— Надолго? — Спросил мужчина.

Голос его показался Полине знакомым.

— На полчаса. — Ответила она.

— Охренела. — Мужчина рванул дверь на себя и замер. — Оба-на, ты? — Он рассмеялся. — Вот так встреча.

У Полины перекрыло дыхание. Прошлое, о котором она уже забыла, настигло ее в самый неподходящий момент. Мужчина с автоматом был ей хорошо знаком в самом нехорошем смысле. Как-то в ДК в Уренгое на дискотеке ей с подругой предложили продолжить веселье два парня. Была бы она трезвой, никогда бы не согласилась, видя насколько они неприятные, но ей в тот день хотелось куража. Парни были не местными и передвигались на арендованном кемпере. Видимо, мобильность вскружила им голову, дав поверить во вседозволенность. Веселье быстро переросло в угрозу изнасилования, и девчонкам пришлось быстро решать проблему. Полина вызвала по телефону знакомых боксеров, друзей владельца кафе, в котором она работала. Потенциальных насильников хорошенько отмутузили и припугнули тюрьмой, а трейлер сожгли.

Полина сразу поняла расклад. Этот человек дожил до времени, когда можно отомстить не опасаясь расплаты.

— А бог есть на свете. — Произнес мужчина, противно улыбаясь. — И я теперь ему должен за этот подгон.

Он дернул Полину на себя. Дальше она не помнила, что произошло, страх лишил ее памяти, погрузив в состояние аффекта. Когда она пришла в себя, мужчина лежал на земле с ножом в шее, задыхался собственной кровью и сучил ногами. Полина, поняв, что произошло, что-то страшное, побежала будить Ивана. Она не знала, что делать, в голове ее застыл образ умирающего человека.

Борис сидел на крыльце и пытался выстрогать голову кукле.

— Дядь Борь, Ванька здесь спит?

— Да. А что случилось? Ты чего такая заполо́шенная?

Полина ничего не стала объяснять. Открыла дверь и заскочила в вагончик. Иван спал у входа на тонком одеяле.

— Вань, Ванечка, проснись, проснись скорее. — Попросила она со слезами в голосе.

— Поль, что случилось? — Валентина проснулась раньше.

— Мам, разбуди Ваню, там… — Она не смогла объяснить из-за спазма в горле.

Иван открыл глаза и резко сел.

— Ты чего? — Он сразу понял, произошло что-то плохое и сразу подумал про детей. — С Никиткой?

— Нет. Идем покажу. — Полина захлебывалась слезами.

Иван вскочил и пошел за женой. Издалека увидел лежащего гостя с окровавленной шеей.

— Что случилось, Полин? Это ты его? — Спросил он, не веря своим глазам.

— Да. Он из моего плохого прошлого. Узнал меня и… — она начала всхлипывать, — в общем, он мне никогда бы не простил. Я даже не помню, как убила его. Что-делать-то, Вань? — Полину начали бить конвульсии от рыданий.

Иван уставился на свежий труп. Выход из ситуации вырисовывался только один. Он снял с покойного автомат и молчком направился в свой дом, где ночевали гости. Зашел туда и короткими очередями убил всех спящих напарников.

Поселок мгновенно всполошился от выстрелов. Люди выскочили на улицу и спросонья не могли понять, кто и куда стрелял.

— Народ, легенда такая, к нам никто не приходил, мы никого не видели. — Громко выкрикнул Иван.

— Бесполезно, Вануйто. — Произнес Борис упавшим голосом. — Их начальство знало, куда они идут, все равно придут, и кто-нибудь проболтается. Зачем ты их?

— Долго объяснять, но другого выхода не было. Просто поверьте.

— Добро пожаловать в реальный мир. — Выкрикнул Марсель.