— Первый, извини за нескромный или даже глупый вопрос. — Он давно вертелся на языке Роберта и ждал удобного момента. — Когда ты передашь власть следующему главе общины, он как будет называться, Вторым, или же Первый это переходящий титул?

— Понимаю твою иронию. — Первый не думал обижаться. — Знаешь, я человек, который ничего не понимает в пиаре, полный ноль. Я сам никогда не ведусь на рекламу, и поэтому не понимаю, как она воздействует на сознание людей. Был у меня помощник, который до катастрофы работал каким-то коучером, людей учил всему, как не болеть, как разбогатеть, как воспитывать детей. Я поначалу серьезно отнесся к его таланту, думал, мне сейчас как раз нужно резко набрать авторитета, чтобы объединить вокруг себя людей и слушал его советы. Это он придумал мне титул Первый. Сказал, что это так символично, как будто я отец-основатель, которого так и запомнят потомки, Первый, исконный прародитель от которого пошла есть земля русская. Ну, понял, да, в какой бред я вписался. Поначалу люди недоумевали, что за Первый, а потом привыкли. А сейчас уже менять не имеет смысла. А кто будет после меня, пусть сам думает, как называться. Это уже не мое дело.

— Да уж, пиар дело тонкое. Многие погорели на советах таких вот коучеров. А где же теперь этот советчик? — Поинтересовался Роберт.

— Советчик-антисоветчик. — Усмехнулся Первый. — Сдристнул в неизвестном направлении, как только в городе запахло жареным.

— Интересно, и где он собирается пересидеть тяжелые времена? — Удивился Роберт.

Насколько он знал обстановку вокруг общины, спокойных мест не существовало. А те, что казались спокойными, в один миг могли превратиться в арену войны. Люди, привыкшие обманывать других, часто занимались и самообманом, создавая вокруг себя придуманную действительность, в которую искренне верили.

— Поедет к Карабасу строить ему новый образ. — Предположил Первый.

— Сомневаюсь, что это получится. Карабас из той породы, который видит таких коучеров насквозь. Это же их среда. — Роберт был уверен, что предводитель бандитского лагеря не нуждается в услугах болтунов.

— Наверное. Это мы, простые люди слишком доверчивые. Все, что нам подают с уверенностью, воспринимает, как истину. — Первый встал у карты и вздохнул. — Когда ты пойдешь на контакт с агентами?

Роберт прижал палец к губам, давая понять, что даже в его кабинете не стоит задавать таких вопросов вслух.

— На днях. — Ответил он расплывчато.

— Ладно, прости, в твою работу больше не лезу, но результаты буду ждать. У меня просто гора с плеч упала, когда ты снял с меня эти обязанности. А все наши начальники вдруг зашевелились и стали работать молчком и с большим энтузиазмом. Не пойму, как это тебе удалось.

— Есть свои методы. В свое время меня им научили мои начальники. Ничего нового, кнут и пряник.

— Ну, я тоже пытался их хвалить и ругать, но получалось не очень.

— Я довел до них, что плохое исполнение обязанностей теперь приравнивается к саботажу, а саботаж — это деятельность в интересах врага, за которое в нынешних условиях придется нести суровую ответственность.

— А на пряник что?

— Как обычно, уникальные предметы, к которым они получат доступ.

— Что за предметы?

— Надо бы создать склад, в котором будет что-то дефицитное, вещи, продукты питания. Люди, стремящиеся к власти, любят такое и ценят, надо использовать любые методы для манипуляции ими в своих интересах.

— Если не секрет, Роберт, твой конечный интерес какой?

— Ха, чую вопрос не праздный. Я не люблю власть ради власти. Можешь верить, можешь не верить, но мне интересен процесс укрепления общины. Для меня это самая интересная игра на свете, мое предназначение строить общество в соответствии со своим взглядом на него. Я хочу, чтобы наша община гремела на всю округу, как справедливая сила, грозная, но светлая. Мы просто обязаны уравновесить собой ту черноту мерзости, которую развели уголовники вокруг нас. На роль следующего руководителя я не мечу, не люблю отсвечивать на публике. Мне по душе быть всегда за кулисами.

— Серый кардинал. — Нашел Первый подходящую аналогию.

— Да, мне эта роль подходит.

— Я начинаю тебя побаиваться, Роберт. А что если я вдруг стану саботажником?

— Прекрати. Мы уже хорошо поняли друг друга. У нас идеальный тандем. Ты — хороший хозяйственник, я — хороший безопасник. Если между нами всегда будет доверие, то и союзу ничего не угрожает. Ты, главное, не слушай тех, кто попытается нас рассорить, а такое очень, очень вероятно. Закулисные интриги — любимое занятие тех, кто стремится к власти. Они всегда расчищают путь для себя через склоки и смуты. Но этот момент как раз и покажет, насколько мы думаем своей головой. Если не думаем, то интриги им удадутся.

— Ладно, Роберт, я понял тебя. Пойду работать. После того, как разошлась молва о нашем сражении, рыбы и леса в город повезли в два раза больше. Надо проверить, как справляются с расширением завода.

— Хорошего дня, Первый.

— И тебе, Роберт.

Глава общины ушел. Его гулкие шаги удалились по коридору. Роберт сел за свой стол, выдвинул ящик и поднял второе дно. Там лежала тетрадь, исписанная карандашом. В ней значились имена агентов, их контактов, подробности на всех влиятельных людей соседних общин, количество и качество вооруженных сил. Удивительно, но за три месяца на этой работе удалось найти и внедрить во вражеские общины около десятка человек и поймать благодаря им примерно столько же диверсантов и шпионов в своей. Первый был удивлен, что некоторые из них оказались в близком окружении.

После переезда из рыбацкого поселка в жизни семьи Мартенсов многое изменилось. Роберт дневал и ночевал на своей работе, выстраивая цепочки связей. Знакомился с людьми, изучал их и если они были готовы, отправлял в разные концы региона под видом торгашей, бродяг или просто желающих наняться к кому угодно, ради пайки еды. Агенты не обязаны были намеренно куда-то проникать и внедряться, важнее было им закрепиться на новом месте и стать своими. Те крохи информации, добытые ими из разных источников анализировались лично Робертом, Игорем Пронсковым и Чижовым, поправившем свое здоровье на хорошей пище и легком труде. Включался в работу и Даниэль, но ему пока не хватало зрелого отношения и опыта. Он больше понимал в оружии и тактике, но не стратегии. Физрук вообще не касался аналитической работы. Его уделом были силовые операции. Он набрал отряд бойцов и тренировал их. В отряд входили Даниэль с Ростиславом. У последнего отношения с Эмилией сложились самым серьезным образом.

Три недели назад Физрук, изображая из себя одичавшего вышибалу, нанялся в отряд торговцев, прибывших в Архангельск с целью разведки. Этот отряд ждали и сразу взяли под наблюдение. Устроенная на публику драка Физрука с группой молодежи вызвала у них интерес к нему и стала легальной причиной внедрения. Алексей ушел с ними, оставив координаты тех, кто остался в городе для организации шпионской деятельности и сообщил, что направляется к Карабасу и далее к общине, откуда управляют всеми боевыми лагерями. На такой подарок судьбы Роберт даже не рассчитывал.

Игорь Пронсков нашел свою Женю в городе. Она была жива и здорова и даже не нашла себе пару. Ждала возвращения мужа и верила в чудо, и оно случилось. Игорь страшно переживал, что прожил пять лет рядом, веря, что Женя погибла. Он был бесконечно благодарен Роберту за то, что тот настоял на своей правоте и по этой же причине был неимоверно зол на бандитов за их вранье. Игорь убедился в том, что правда всегда всплывает наружу, а шоры спадают с глаз, как только перестаешь думать о выгоде. Пока ему было удобно с оленеводами, он ленился анализировать, удовлетворяясь простыми объяснениями. Попав в Архангельск, в существование которого он долго не верил, произошла настоящая переоценка ценностей.

Супруга Игоря работала медиком в общине, но узнав о проблеме Даниэля пообещала помочь ему. Юноша загорелся этой мыслью и ни о чем другом даже думать не хотел. Женя собирала нужное оборудование и компоненты, добытые из развалин стоматологических клиник и объявила, что вскоре займется зубами Даниэля. Для Марии это стало самой важной новостью за последнее время. Она очень переживала, что сын не найдет себе пару, как бы ни старался понравиться.

Мария занялась общественной работой под патронажем Первого. Она искала информацию о беспризорных детях по всем поселкам и общинам и содействовала тому, чтобы их доставляли в город в образованный специально для этого интернат. Общине нужны были кадры, выращенные в духе благодарности за свою судьбу. Хоть это и выглядело немного аморально, но никому не нужные дети, перенесшие страдания, понимали цену нормальной жизни и не задавали вопросы, почему нужно делать так, как просят.

Роберт отметил пункт в списке ближайших дел галочкой. Первую ставил перед ним, вторую после выполнения. Пункт гласил: «Установить дипломатические и торговые отношения с оленеводами». Роберт решил сам заняться этим, взяв с собой Игоря, имеющего влияние на общину. К тому же там остались его друзья с борта рыболовного сейнера, на котором их застала катастрофа. Игорь постоянно думал о них и переживал, что они могут попасть в неприятности из-за недостатка информации и неправильных приоритетов. Роберт убрал в тайник тетрадь и вышел из кабинета.

Даниэль просился с ним. Ему нравились походы, жизнь в палатках и прочие бродячие радости, чего никогда не было у Роберта. Но пришлось отказать сыну. Он был нужнее на месте, через него осуществлялись некоторые связи между агентами, работу нельзя было оставлять на самотек. К тому же, супруга Игоря обещала заняться его зубами со дня на день. А для судьбы Даниэля это было самым важным делом.

Рано утром Роберт, Игорь, Найда, устроившаяся на довольствие в ведомство, и двое бойцов из отряда, вышли в направлении блокпоста у гиблых земель. Взяли с собой одну оленью повозку, груженую вещами, изображая торговцев, желающих разжиться на обмене.

— Как семейная жизнь? — Поинтересовался Роберт у Игоря.

— Хорошо. Мы, конечно, совсем не те люди, которыми расстались, но так даже интереснее. — Поделился Игорь.

— Я рад за вас. А как адаптация к городской среде после жизни в чумах?

— Всё отлично. В первое время я даже поверить не мог, что снова сплю на кровати. Просыпался, трогал одеяло, подушку, жену и думал, что мерещится. Жизнь с оленеводами во мне засела крепко.

— Но ты же был у них в авторитете.

— Был, я же не дурак все-таки. Все учились выживать, и учились одновременно. Кто учился быстрее других, тот и зарабатывал больше авторитета.

— А как вы вообще оказались вместе? — спросил Игорь.

— Они спасли нас от голодной смерти. Мы же четыре месяца жили на судне в море. Сначала на своем, потом перешли на другое и ждали зиму, чтобы стал лед. Потом добрались до берега и вышли на те самые зеленые поля, которые не замерзают зимой. Они расположились вдоль или даже внутри гиблых земель и первые два года на них совсем не держался снег. Земля была теплой на ощупь, как будто ее снизу подогревало. Мы искали путь к Архангельску. Вначале потеряли матроса Муханова, он заживо сварился в горячей жиже. Потом погиб матрос Брагин, объелся с голодухи какой-то травой и помер в страшных муках. А в одно утро, когда мы лежали под накидками еле живые, раздался топот копыт и вокруг нас появились тысячи оленей. Мы думали, что это уже мерещится и мы в каком-то своеобразном потустороннем мире, пока не появились мужики и не поставили нас на ноги. Они нас спасли в последний момент.

— Они там оказались по воле шамана, рассказавшего им про незамерзающие поля?

— Да, я же тебе рассказывал. Старик каким-то чудом смог узнать про это, но потом он чудил, соврал про то, что Архангельска больше нет и так по мелочи у него случались странные видения.

— Как думаешь, Игорь, мы сможем переубедить их переметнуться на нашу сторону? — Поинтересовался Роберт.

— Конечно сможем. Я знаю их ценности и потребности лучше, чем Карабас. Мы легко сделаем их своими союзниками. — Уверенно пообещал Игорь.

— Отлично. — Роберт просиял. — Нам как воздух нужны нормальные соседи, чтобы мы могли развиваться и не слишком тратиться на военные нужды.

— Само собой. Как говорится, хороший сосед дороже родственника.

— Так и есть.

За два дня добрались по блокпоста. На нем, проходя постоянную ротацию, служили десять бойцов. Располагался он на возвышенности, прикрывая единственный известный выход из гиблой земли. Пройти мимо него незамеченным у вероятного противника не получилось бы, а для захвата требовался огромный отряд, готовый понести существенный потери. Бойцы имели на вооружении не только стрелковое оружие, но и гранаты, гранатометы и тот самый АГС, выловленный со дна бухты. Его привели в боевое состояние, а боеприпасы выменяли на различных рынках. На них же Роберт и узнал, что военные, живущие за стенами военной части в Северодвинске, периодически ее покидают и меняют оружие на вещи и ценную для них информацию. В его тетрадке имелся пункт насчет возможности установления с ними отношений. Община крайне нуждалась в повышении обороноспособности.

Сутки ушли, чтобы перебраться через гиблые земли на ту сторону. Все же этот мир горячих источников следовало переименовать. Гиблыми земли казались, когда здесь не было растительности, но спустя шесть лет она буйствовала, наслаждаясь неограниченным запасами минеральных веществ, отличным климатом, отсутствием вредителей и болезней. Роберт прогнозировал, что через десять лет на этом месте разрастутся настоящие джунгли. Мечтал попасть в Москву, в ботанический сад, привезти оттуда саженцы экзотических тропических растений и высадить их внутри природной аномалии. Но этого пункта в его тетради не было.

На выходе опасались засады, поэтому путь вперед доверили Найде. Собака пробежалась по прилегающей территории, обнюхивая землю и воздух и спокойным лаем дала понять, что бояться нечего. Все же с такой помощницей шансы попасть в засаду сильно снижались. Игорь в этих землях ориентировался прекрасно и уверенно повел отряд в сторону стоянки.

— Ты же их просил уйти за реку. — Напомнил Роберт.

— Туда мы и идем. Река, это условное название. На самом деле она уменьшенный аналог гиблой земли, только большая часть ловушек скрыта под водой. Только я знаю безопасный проход. Издали она похожа на широкую реку с притоками, но это множественные мелкие разломы. Пять лет назад здесь было сухо. За несколько лет обильные дожди и талые воды заполнили их, а тропинки мы запомнили. Поначалу ставили вешки, а после ходили на глаз.

— А сейчас этот разломы не активны? — Поинтересовался Роберт.

— Вроде нет. Так, бурлит местами, но на вид лениво.

Найда быстро нашла то, что ее заинтересовало, олений помет. Нюхала его, потом стала закапывать, и наверняка, ругалась про себя по-немецки, укоряя бестолковых оленей за неряшливость.

— Найда, прекрати. Тут этого добра столько, что лапы сотрешь закапывать за каждым. — Крикнул ей Роберт.

Собака подбежала к нему и что-то гортанно произнесла. Звучало это, как жалоба на то, что животные за собой не убрали.

— Не обращай внимания. Они травоядные, у них другой орднунг, чем у нас, хищников. Им позволено гадить и не закапывать.

Найда все поняла и больше за оленями не убирала, но старалась не наступать на их сюрпризы. В этот момент она и люди относились к одному виду живых существ касательно собственной чистоплотности.

К вечеру вдали показалась обширная низина, по центру которой, с севера на юг протянулась широкая полоса реки.

— Она самая? — спросил Роберт.

— Да, это она. — Игорь вгляделся вдаль. — Что-то я дымов не вижу.

— Может, далеко? — Предположил Роберт.

— Нет, у нас там место намоленное, ровное, обычно там ставим чумы.

— А если они чего-то бояться? Вдруг их спугнули бандиты?

— Вот и узнаем. — Игорь быстрым шагом направился к реке.

Роберт рассматривал ее по мере приближения и отметил, как в некоторых местах из нее поднимаются пузыри, иногда это был горячий пар, оставляющий облачка. К месту, через которое можно было пройти, вели натоптанные оленями следы.

— А ты говорил, что это место трудно определить? — Заметил Роберт.

— Главное, не зайти в реку, а пройти ее, где надо. В воде следов не видно. Кто пойдет прямо, тот гарантированно погибнет.

— А что там, жижа, кипяток?

— Опаснее всего большие пузыри пара или бьющий со дна кипяток. Стоит на такую вещь попасть, сразу шок и паника и человек или животное уже не понимает, что делает и лезет туда, где еще опаснее. — Игорь разулся, снял штаны и вошел в воду.

Роберт и бойцы поступили так же. Найда испуганно стояла в десятке шагов от воды, всем видом показывая, что не в восторге от того, что задумали люди. Роберт уже знал, если она чего-то боится, то никакими плюшками ее не заставить перебороть страх. Долгая жизнь на цепи, в течение которой она никак не соприкасалась с многообразием мира, спровоцировали у нее большое количество фобий ко всему неизвестному.

— Найда пошли. — Позвал ее Роберт.

Собака осторожно подошла к воде, вытянулась вперед, чтобы понюхать ее и испуганно отошла назад. Громко залаяла, будто хотела сказать людям, чтобы выходили из воды.

— Что делать с ней? — спросил Игорь. — Не пойдет ведь.

Роберт вздохнул. Его иногда забавлял характер Найды, фобии казались милыми, какими-то человеческими, но сейчас они были совсем не к месту. Он вышел из воды, повернулся к собаке спиной и присел.

— Найда, на спину. — Скомандовал он.

Собака посмотрела на него, подумала немного, с разбега запрыгнула и уселась прямо на рюкзак, положив передние лапы Роберту на плечи. Игорь и бойцы, увидев такую дрессировку, заржали в один голос. Роберт зашел в воду. Верхом на человеке Найде было совсем не страшно. Она сидела выше всех и смотрела свысока на то, как ее величество несут через реку. Где-то в ее собачьей голове родилась мысль, что этот почет ей за страдания, которые она пережила сидя годами на цепи.

— Мне интересно, какой практический смысл был в том, чтобы она научилась этой команде? — Со смехом поинтересовался Игорь.

— У Найды тонкая душевная организация, она много чего боится и как-то само собой получилось, что сидя на моей спине, она преодолевает страх. Я для нее отец, который всегда защитит. Но при этом она верная собака, которая защитит хозяина от тех опасностей, которые ей понятны. Короче, у нас странные взаимоотношения, и они такие с самого начала. — Пояснил Роберт.

— Найда Робертовна. — Пошутил Игорь. — Звучит.

Он пошел вперед, расставив руки в стороны, словно боялся оступиться.

— Мужики, если вдруг наступите на горячее, не идите дальше, сразу шаг назад. Иногда горячие источники пробиваются наружу в новых местах, где до этого было безопасно. — Предупредил Игорь. — Старайтесь копировать мой маршрут полностью.

Команда двинулась за ним зигзагами. Внешне, никаких причин для беспокойства не наблюдалось, пока в десяти метрах выше по течению из-под воды не вышел огромный пузырь с паром, дохнувший на людей зловонием. Найда гортанно заголосила, испугавшись запаха и звука.

— Не бойся, я с тобой. — Роберт взял ее за лапу.

Переход через реку показался очень долгим. На середине русла вода вдруг сделалась значительно теплее и пощипывала кожу химической активностью. И только в этом месте Роберт понял, какое безрассудство решиться на пересечение реки без знания брода. Игорь вывел отряд на двести метров выше течения относительно точки входа. Берег здесь также был истоптан оленями. Найда брезгливо обходила экскременты животных.

— Долго еще? — Поинтересовался Роберт.

— Нет, почти пришли. — Игорь указал направление палкой, которой проверял дно перед собой.

Отряд перевалил через невысокий и длинный гребень и увидел раскинувшуюся за ним зеленую долину, примерно в два километра длиной и километр шириной. Она образовалась в результате недавнего проседания. Наметанный глаз уже умел отличать все недавно появившиеся типы ландшафта. Долина казалась идеальным лагерем для разбития поселка. Защищенная от ветра, от лишних глаз, с обильной зеленью. Но сейчас вместо множества чумов там стояли всего три и паслось десятка три оленей. Игорь встревожился.

— Почему они ушли? — Он сразу подумал про нападение бандитов.

Сунул два пальца в рот и громко свистнул. Из чума показался человек и замахал руками.

— Это Олег. — Сообщил Игорь и побежал ему навстречу.

Роберт огляделся, опасаясь, что их могла ждать умелая ловушка, но ничего опасного не заметил. Вместе с бойцами подошел к чумам. Помимо Игоря их ждали еще трое мужчин в возрасте. Они оживленно разговаривали между собой.

— Привет. — Поздоровался Роберт и пожал каждому руку.

— Короче, ситуация такая. — Начал Игорь. — Оленеводы ушли назад, на свои исконные пастбища. Шаман сказал, что у оленей от теплых зим в шерсти завелись паразиты и надо возвращаться. Что зимы там стали обычными и нужды жить здесь больше нет. Мои друзья, Олег, Михалыч и Саныч не пошли, остались ждать меня. Им оставили двадцать семь оленей, чтобы не умереть с голоду.

— А куда конкретно они ушли? — Спросил Роберт.

Он не сразу поверил в эту историю, и подумал, что оленеводы просто испугались последствий и решили затихариться подальше от арены предстоящих разборок.

— Сказали, что уходят в район Нового Уренгоя, старого Уренгоя, откуда пришли. — Пояснил Олег Кривцов. — Шаман тут всю ночь бесновался у костра с бубном, а потом сказал, что там тихо стало, природа восстановилась и ждет возвращения людей и оленей.

— А посланники от Карабаса не приходили к вам? — Поинтересовался Роберт.

— Месяц назад какие-то люди рыскали по той стороне. Пытались перейти реку, но неудачно, и ушли. Больше никого не было.

— Ясно. Значит, оленеводы решили выбыть из большой игры. — Заключил Роберт.

— Эта игра им точно была не нужна. У них другие цели и задачи. Пусть уходят. — Произнес Олег. — Это мы привыкли мыслить конкуренцией общин, а у них другое отношение, они дети природы и по-другому организуют общество.

— Да я без сожаления и упрека. Ушли, так ушли. Надежды, конечно, на торговлю с ними были немаленькие, но что-нибудь придумаем. — Роберт подумал про пункт в тетради планов. — Будем искать другие источники. А вы что планируете дальше делать? — Поинтересовался он у троицы друзей Игоря.

— Мы планировали, что вы позовете нас с собой. — Ответил Михалыч. — Из нас оленеводы так себе. Бросать аркан я так и не научился.

— Возьмете, или нам потом, через год прибегать? — Кривцов не дождался ответа.

— Конечно, возьмем. — спохватился Роберт. — Всех троих и возьмем.

— Десятерых. — Поправил его Олег. — Мы же женаты.

— Чего? — Удивился Роберт.

— Девчонки. — Позвал Олег.

Из чумов показались женщины, одетые в накидки из шкур, поверх старой выцветшей одежды и дети, полностью одетые в аккуратные оленьи безрукавки.

— Вы тут хорошо устроились. — заметил Роберт. — А жены-то захотят жить в городе?

— Привыкнут. — Отмахнулся Китаев.

— А ты не женился? — Роберт обратился к Игорю.

— Не смог и, наверное, не зря. — Ответил он. — Сейчас это было бы проблемой.

— Ну, да, до многоженства мы пока не доросли, или наоборот, не деградировали. — Роберт посмотрел на женщин, скромно жмущихся к своим жилищам и любопытных детишек, с интересом рассматривающих гостей. — До завтра собраться успеете?

— Конечно. У нас этот вопрос отработан четко, собираю и разбираю чум меньше, чем за полчаса. — Похвалился Кривцов. — С женой, конечно.

— Тогда на сегодня движухи достаточно. Давайте отдохнем, поужинаем, а завтра будем собираться. — Предложил Роберт.

— Тогда давайте отдыхать. — Обрадовался Михалыч. — Кроме меня. Я вас сейчас угощу чем-нибудь вкусненьким.

Вечер прошел отлично, в тихой расслабленной обстановке, в разговорах о прошлом, о настоящем. Дети играли с Найдой и ей, похоже, это искренне нравилось. Бывшие члены рыболовного судна слушали Игоря, внимая разговорам о жизни в городе. Они отвыкли от цивилизации, от мысли, что у них были другие семьи и волновались в ожидании предстоящих изменений. Роберт чувствовал, что они станут скучать по вольнице, которая была у них до ухода оленеводов. Жизнь в общине подразумевала высокую самоотдачу, дисциплинированность и даже самопожертвование. Но у этих людей выбор отсутствовал. Своими семьями они бы не выжили, не хватало критической массы людей и животных, необходимых для создания общины и это еще не затрагивая вопросы обороноспособности. Они и сами понимали это и с огромным нежеланием готовились влиться в новую среду. Роберт придумал им занятие которое могло сгладить переходный период. Они могли организовать ферму, присовокупив к своему стаду всех имеющихся в общине оленей.

Спасть разошлись далеко за полночь. Женщины и дети легли в одном чуме, местные мужчины в другом, а гости в третьем. Найда побаивалась оленей и легла у входа, где ночевал Роберт.

Утром мужчины показали настоящий уровень владения умением разборки жилья. Он не шел ни в какое сравнение с показателями жителей рыбацкого поселка. Не прошло и четверти часа, как все три чума лежали в разобранном виде в санях.

— Зачетно. — Похвалил скорость работы Роберт. — А телег у вас нет?

— Оленеводы привыкли использовать сани и летом. Ничего, груз легкий, олени не напрягаются. — Отмахнулся Олег. — Олени, особенная скотина, если не напрягать, начинают болеть.

— Ну, хорошо, тогда в путь.

Семьи, перед тем, как навсегда оставить привычные места, постояли, повздыхали у кострища. Чем старше, тем тяжелее давались переезды. У Олега было двое детей, две девочки, они обняли отца за ноги и вместе с ним смотрели на угли, оставшиеся от домашнего очага.

— Ладно, девчата, пора отправляться. — Олег посадил младшую в сани, а старшую себе на шею.

Подгоняя перед собой небольшое стадо, люди двинулись к реке. Олени, привычные к запахам жуткой реки, которую Роберт про себя сразу же окрестил Стиксом, спокойно погрузились в нее. Сани всплыли вначале, но постепенно под намокшими вещами, опустились. Местные никак не отреагировали на затопление имущества, словно это было в порядке вещей. Найда, как и в прошлый раз, форсировала реку на спине Роберта, на потеху детям и женщинам. Она быстро сделалась их любимицей.

— А что ваш шаман говорил насчет нас? — Поинтересовался Роберт у Олега, как самого осведомленного в делах руководства общины.

— Да ничего особенного. В последнее время он разболелся и больше говорил о том, что все травы, которые его лечат, растут не здесь. Что это не то место, где они должны жить. В общем, тяготился чужбиной и уговаривал своих соплеменников репатриироваться в родные края, в исконные ненецкие земли. Однажды он сказал, что город за мертвой землей станет большим, как раньше, но это будет нескоро и много чего произойдет прежде, чем это случится, много людей погибнет и родится, но им, оленеводам, до этого нет дела. Их духи выбрали спасти свой образ жизни, а наши духи выбрали нас восстановить свой. Вперед ведут много путей и каждый важен по-своему и другим мешать на их пути не надо. — Рассказал Кривцов. — Старик умело складно рассказывать.

— А говорили, что он сбрендил от мухоморов. — Усмехнулся Роберт.

— Иногда это так и выглядело. — Ответил Михалыч. — Но я допускаю, что наши разговоры он воспринимал тоже, как бред поехавших. Он умел видеть наперед и потому все наши рассказы о том, как надо жить он воспринимал снисходительно, как детские шалости.

— Надо было взять у него уроки. — Роберт хотел уметь видеть наперед, чтобы не мучить себя выбором правильных решений.

В разговорах быстро добрались до гиблых земель. Игорь обошел окрестности, хотел увидеть чужие следы, чтобы не попасть в засаду, которую вполне могли организовать среди камней. Ничего не нашел и дал добро на переход. Ночевать было решено рядом с теплыми источниками, где можно спрятаться самим и спрятать оленей с повозками.

Солнце уже опустилось за горизонт и оставалось еще минут тридцать до наступления темноты. Отряд петлял между горячими озерами и выпирающими из земли скалистыми возвышениями. От близости к теплу камни начали покрываться зелеными лишайниками, скрывающими острые грани.

Вдруг Найда напряглась, замерла на месте, глядя назад.

— Бегом за скалу. — Приказал Роберт.

Снял с плечами автомат, передернул затвор и лег за укрытием. Игорь с товарищами тоже нашли себе позиции для стрельбы. Олег, Михалыч и Саныч были вооружены старыми СКСами с потертыми прикладами и цевьем. Найда зарычала и собралась лаять.

— Чшшш. — Роберт положил ей руку на холку. — Нельзя.

Собака все поняла, но напряженную позу менять не стала. Всем видом показывала, что готова ринуться в атаку при первой же опасности.

В двухстах метрах из-за камней показался мужчина. Шел он неуверенно, спотыкаясь, как будто из последних сил. Роберт хотел пойти навстречу, но не решился, дождался, когда он приблизится. На вид, у мужчины не было оружия и кажется, он был ранен в бок. На одежде с правой стороны в районе талии темнело пятно и по штанине оно простиралось до самого низа.

— Стоять. — Роберт вышел из укрытия, держа мужчину на прицеле.

Тот остановился и долго фокусировал взгляд. От потери крови он выглядел пьяным.

— Вы кто? — спросил он.

— А ты кто?

— Вы из Арх… — он сглотнул, — хангельска? Вода есть?

— Да, мы оттуда. — Ответил Роберт.

Ноги у мужчины подкосились, и он упал на землю. Игорь поднес фляжку с водой. Раненый, почувствовав ее, начал судорожно глотать. Выпил половину и снова откинулся навзничь.

— Ты откуда? — Спросил Роберт.

Мужчина посмотрел на него, на остальных, задержал взгляд на женщинах и детях.

— У меня послание городским властям. — Произнес мужчина. — Важное.

— Говори, мы передадим. — Роберт испугался, что мужчина умрет и не узнает суть послания.

— Вы же оленеводы. Вы же сообщники уголовников. — Едва слышно произнес мужчина. — Вам нельзя.

— Мы не сообщники. Оленеводы ушли отсюда, а мы из города, забрали тех, кто не пошел с ними. Говори, пожалуйста, пока тебе не стало хуже. — Попросил Роберт.

— Не могу. Расскажу только тому, кому просили передать или умру с этим посланием. Так было задумано.

— Кто тебя просил передать? Не здоровый такой мужик из новеньких, похожий на вышибалу? — Роберт почему-то решил, что это Физрук начал работать.

Раненый приподнял голову.

— Как его зовут?

— Кличка Леший. — Роберт назвал придуманную для внедрения кличку, которая очень шла Физруку.

Друг рассказал, что так его дразнили в школе и была она образована от имени.

— Да, это он меня послал.

— Он должен был назвать тебе пароль и отзыв? — Роберт понял, что информация очень важная и просто чудо, что они здесь встретились.

Человек мог не дожить до Архангельска.

— А ты-то кто? — Спросил раненый.

— Я его коллега и в курсе всех дел. Ты должен мне ответить. Если ты погибнешь, то мы окажемся не готовы к чему-то серьезному.

— Да уж, очень серьезному.

— Назови, пожалуйста, пароль. — Попросил Роберт.

— Пыль, двор, сорок шесть, колючка. — Правильно назвал раненый мужчина четыре кодовых символа. — Теперь ты.

— Селезень, крапива, семнадцать, яхтсмен. — Назвал Роберт отзыв.

Это были случайные слова, но они с Физруком вдолбили их себе в память, чтобы помнить даже во сне. Это был одноразовый пароль. Второй раз его уже никто не мог назвать, для следующего варианта имелся свой отзыв и таких было десять штук для разных случаев.

— Верно. — Мужчина поднялся и сел. — Отзыв знает только один человек.

— Я он и есть. Что просили передать, и кто тебя ранил? — Роберт повернулся к Игорю. — Спроси у своих какие-нибудь повязки.

— Хорошо. — Игорь ушел.

— Говори кратко и по существу. — Роберт хотел, чтобы кроме него никто больше не слышал суть послания.

— На вас собираются напасть. Пойдут не через гиблые земли, а перевезут войско плотами по большому озеру и нападут с севера или северо-запада, откуда не ждете.

— Когда примерно ждать их? — У Роберта вспотели ладони от нервного напряжения.

Он представил, что пока доберется до Архангельска, будет поздно.

— Никто не знает, но переброска идет уже дня три. Оружие, люди, снаряга, продукты, всё, что может плавать, задействовано для перевозки.

— А наш человек участвует в этом?

— Нет, он же не боец. Он там в какой-то мутной компании тусит, типа телохранитель у большой шишки, но не местной.

— Как на тебя вышел? — Роберт хотел знать подробности, чтобы исключить подставу.

— На меня наехали одни, не за дело, а так, просто докопались, хотели должником сделать на ровном месте, он меня отбил, узнал, что я ходил через гиблые земли с отрядом Перца, обещал помочь, но не за просто так. Мне там по-любому житья бы больше не дали, я и согласился.

— Ранили тебя где?

— На патруль в темноте нарвался, еле ушел.

— Они за тобой не шли?

— Нет, я много раз проверял. Шел по воде, камнями чтобы следы затерялись.

— Тебя как зовут? — спросил Роберт.

— Степан.

— Очень приятно. — Роберт пожал руку, но представляться сам не стал. — Ребята, перевяжите его, накормите и в сани под шкуры, пусть восстанавливается.

С раненого сняли грязные штаны, сняли обувь, полную запекшейся крови, отмыли ее с ног, рану обработали и перевязали. Судя по всему, ранение не было тяжелым, пуля пробила только мышцы, но не задела кишечник.

— Что она рассказал? — спросил Игорь.

— Беда идет на Архангельск. Не успел ты насладиться спокойной городской жизнью. — Роберт вздохнул.

— Все так серьезно?

— Да. Сообщение от нашего человека, что собирается огромная сила для нападения. Завтра ты поведешь людей, а я рвану вперед. Надо как можно быстрее добраться до блокпоста и передать Первому известие.

— Так может как царь Леонид, устроим им встречу здесь, в узком месте? — Предложил Игорь.

— В том-то и дело, что они решили напасть с другой стороны и перевозят свою армию на плотах. — Роберт интенсивно потер ладонью лоб. — Всё, отбой, надо попробовать выспаться.

Степана уложили в сани и накрыли оленьими шкурами. Он мерз, поднялась высокая температура. Роберт выставил часовых из числа своих бойцов и товарищей Игоря. Сам он ночью почти не спал, впадал в легкое забытье, но внутреннее напряжение все равно возвращало его в бодрое состояние. Едва пробило шесть часов, и стали видны ориентиры, он поднялся, умылся в ближайшем водоеме и предупредив товарищей, быстрым шагом направился к выходу из гиблых земель.