Предположения насчет того, что часть территории с вагончиками пострадала меньше остальных, подтвердились после полноценных исследований. Во время прохождения тектонической волны небольшой пятачок земли, примерно пяти километров в самом широком месте, удачно сыграл на амплитудах, компенсировав колебания смятием южной стороны. Это позволило ему сохранить горизонтальное положение во время катастрофы со всеми приятными бонусами.

Форма пятачка напоминала форму ногтевой пластины. С юга ровная полоса из взгромоздившегося вала земли и примыкающая к ней дуга из расширяющегося к северу разлома. В самой дальней точке он достигал двухсотметровой ширины. К счастью, разлом не был глубоким и проявлял минимальную активность. Там иногда что-то происходило, но никакими сотрясениями земли эти процессы не сопровождались. Иногда поднимался пар. Видимо, там били теплые источники, с трудом пробивающиеся к поверхности.

С восточной стороны примыкающий к южному бугру разлом изобиловал множеством мелких разветвлений, которые начали рассыпаться. Зыбкая почва напитывалась водой и становилась непроходимой. Кроме этого, там выходили наружу газовые пузыри, не позволяющие почве слеживаться. Место это сразу окрестили гиблым и старались туда не ходить.

Но в целом мирок на фоне остальных выглядел подарком судьбы. Вагончики-бытовки, полностью приготовленные для проживания, удовлетворяли общину из Тихого с большим запасом. Ничего лучше, даже в самых смелых мечтах и представить было невозможно. Беспокоило только одно, как бы сюда не добрались жители из других поселений. Пенсионеры вряд ли бы сумели отстоять свое право жить в них.

Озеро с рыбой являлось второй причиной смотреть в будущее с оптимизмом. Горячая наваристая уха каждый день радовала новых обитателей. Они все меньше жаловались на здоровье, окрепли, избавились от простуд, заработанных на холодном складе, и активнее участвовали в жизни общины. Заготовка чистой воды и дров на зиму целиком лежала на них. Молодые Иван, Марсель и поправившийся Валера либо ловили рыбу, либо ходили за нефтью к ближайшему источнику за десять километров от нового дома. Надо было успеть до зимы собрать приличные запасы жидкого топлива.

Первый снег не заставил себя долго ждать. В тот день Иван с Марселем вышли за нефтью. Простудившийся накануне Валера остался рыбачить. Неизвестно какой могла быть рыбалка зимой на озере, поэтому решили подстраховаться и наловить впрок. Полина просилась прогуляться, но Иван не взял ее. Она в последнее время часто жаловалась на насморк, и ей нежелательно было морозить ноги.

Едва успели отойти от поселка, подул северный ветер. Тучи уже с утра намекали, что будут осадки. Подуло таким холодом, что сомнений, какого вида осадки намечаются, не осталось. Примерно на полпути их догнала снежная метель. Колючий ветер шумно бил в спину. Видимость быстро упала до нескольких шагов.

— Может, остановимся? — Предложил Марсель. — Промахнемся ведь.

Иван хотел отказаться, думая, что старые ориентиры помогут ему выдержать нужное направление, но, не увидев их в ожидаемом месте, согласился поставить палатку. Кажется, они уже немного заблудились. Внутри палатки разожгли самодельный обогреватель, сделанный из корпуса аэрозольного баллончика. Он дымил, коптил внутри палатку, но это был самый доступный способ обогреться.

Метель неистовствовала до самого вечера. Палатку рвало ветром. Сухой снег громко барабанил в натянутую ткань. Иван выглядывал наружу. С каждым часом ландшафт менялся все сильнее. От тачки, на которой возили емкости с нефтью, из сугроба торчали только ручки. В ночь метель стала затихать и окончательно успокоилась. Мужики выбрались из палатки посмотреть, как изменился ландшафт.

Теперь это была снежная пустыня с темнеющими сухими стволами высохших сосен.

— Похоже, отъездились. — Решил Марсель. — Наша тачка по таким сугробам не пройдет.

— Да, надо возвращаться. — Согласился Иван. Затея катать тачку по сугробам показалась ему слишком бесполезной. — Но придется заночевать здесь.

— В постели с женой, конечно, приятнее, но куда деваться. — Марсель уже привык ночевать вне дома.

Иван сходил до ближайших деревьев, нарубил веток, пока напарник готовил место для костра. Ужинали разогретой ухой. Небо очистилось от туч, выглянули звезды, и установился приличный для этого времени года мороз, не меньше пятнадцати градусов. Костра хватило ненадолго. Ветки быстро прогорели. Есть пришлось в полной тьме, грея ноги у тлеющих углей.

— Несмотря ни на что, уха вкусная и настроение прекрасное. — Признался Марсель. — Нет ощущения, что если мы сейчас чего-то не сделаем, то скоро умрем.

— Да, на душе спокойнее, чем раньше. Для человека важно место, в котором не страшно бросить якорь. — Иван подул в ложку и задумчиво посмотрел вдаль. — Если не заглядывать слишком далеко, в те времена, когда наша одежда износится, или у кого-нибудь случится приступ аппендицита, то и желать-то лучшего не хочется.

— Это да, болеть при наших раскладах опасно. А с одеждой придумаем что-нибудь. Может, песцы размножатся, а может, олени появятся. Ты как думаешь, олени выжили?

— Думаю, да. По теории вероятности кто-то из них должен был остаться.

— Выходит, оленеводы на коне. Для них ведь ничего не поменялось. Одни себе и одежду пошьют и обувь и всегда с мясом. — Рассудил Марсель.

— Вот ты и наметил нашу дальнейшую цель. Надо будет развести стадо оленей. — Предложил Иван.

Он не особо представлял, где его взять и как разводить, но надеялся, что судьба непременно предоставит им такой шанс. Олени могли бы сильно разнообразить питание и повысить жизнеспособность общины. Тогда можно было бы приглашать к себе людей со стороны, без страха остаться голодными.

— А ты, вообще, когда-нибудь обращался с ними? Я же не местный, но слышал, что твой отец ненец.

— Да, но кем он только не был, и оленеводом, и в город подавался на заработки. И я его не помню, и с оленями обращался пару раз, катался на санях. Это всё. Генетически такие вещи не передаются.

— Ничего страшного. Сами разберемся. Я в детстве в деревне у дедушки с бабушкой овец пас. А они очень тупые животные, это тебе не коровы. И с оленями справимся, были бы только. — Марсель усмехнулся. — Вообще, я не понимаю, почему нам так повезло.

— Ты про что?

— Про то, что мы банда пенсионеров, которым жить осталось не так уж и долго. Почему мы нашли эту землю, а не другие, более перспективные люди? В чем вселенский замысел?

— Будущее покажет. — Ивана иногда тоже одолевали мысли о справедливости подобного подарка судьбы.

— Будущее. — Марсель потянул слово. — Знать бы его.

— Было бы здорово. — Иван вдруг напрягся и привстал.

Потом резко бросился в сугроб и начал задвигать снег на шипящие угли.

— Ты чего? — Испугался Марсель.

— Там люди. — Тихо произнес Иван и показал пальцем.

В темноте едва заметно на фоне белого снега, двигались темные фигурки. Они были так далеко, что постоянно исчезали из поля зрения, растворяясь во тьме. Казались призраками, порождениями собственной фантазии. Марсель помог засыпать костер. Иван на этом не остановился. Сложил палатку, чтобы она не темнела на фоне снега и лег.

— Ложись. — Приказало он Марселю.

— А чего они ночью гоняют? — Поинтересовался напарник, прикладываясь рядом.

— Я думаю, что они тоже попали в метель, но ночевать им негде, вот и пытаются идти, чтобы не мерзнуть.

— Что будем врать, если они на нас наткнуться? — Спросил Марсель, выглядывая через снежный бруствер. — Надо бы сразу общую легенду придумать.

— Давай, скажем, что мы из Тихого, бродим, ищем новое пристанище и попали в метель. — Предложил Иван.

— А если они видели, что Тихого уже нет, и спросят, где остальные?

— А нам что, обязательно перед ними отчитываться? Мы не какие-то беглые, которых ловят. Вообще можем ничего не говорить. Нам главное не наследить в сторону дома, чтобы не привести их за собой. — Ивану показалось, что Марсель заранее чувствует себя человеком в позиции жертвы.

Фигуры остановились и стали копошиться. Они были далеко, чтобы слышать их разговоры. Света звезд едва хватало, чтобы различить, что они делали. Кажется, они решили встать на ночлег.

— Другого места не нашли что ли? Кругом столько места, а им именно здесь надо. — Возмутился Марсель. — Утром встанут и увидят нас точно. А если мы уйдем ночью, то увидят следы, поймут, что их видели и пойдут полюбопытствовать за нами.

— Если у нас нет хорошего выбора незаметно улизнуть, сами пойдем к ним и пообщаемся. — Предложил Иван.

— Ты с ума сошел? — Искренне удивился напарник.

— А что ты предлагаешь? Так мы сможем увести их отсюда, напугать, чтобы они больше носа не казали. Придумаем страшилку, расскажем, что потеряли людей в какой-нибудь жуткой аномалии, а теперь возвращаемся домой, не солоно хлебавши и с плохими вестями. — Предложил Иван. — Мне кажется, это намного лучше, чем удирать. Жертвы сами провоцируют погоню, когда показывают свой страх.

— Нестандартно мыслишь, это, наверное, хорошо. — Согласился Марсель. — Ладно, но говоришь только ты, чтобы я не испортил спектакль. Буду изображать потрясенного гибелью родственника человека.

— Хорошая идея. — Оценил его роль Иван.

Компания людей разожгла костер. В его свете четче просматривались фигуры. Иван насчитал шесть человек. Он был уверен, что это самбургские или тазовские мужики, бродящие с исследовательскими целями. Практической пользы уходить так далеко от своих поселений он не понимал.

— Надо спать ложиться. Выспимся, а утром пойдем знакомиться. — Решил Иван.

Он поставил палатку на место костра, привалил с боков снегом, чтобы тепло лучше сохранялось, и полез внутрь.

— Может, дежурить будем? — Предложил Марсель. — Вдруг, наведаются?

— Не наведаются. — Уверенно заявил Иван. — Лучше выспаться хорошо, чем ждать неприятности.

— Мне бы такие нервы. — Напарник еще некоторое время наблюдал за компанией незнакомцев, потом тоже залез в палатку.

Иван уже похрапывал в стенку.

Утром он проснулся до рассвета. Выбрался наружу. Ветер за ночь поменялся. Мороз ослаб, а воздух сделался более влажным. Первому снегу оставалось лежать недолго. Над белой поверхностью едва просматривались три конуса не очень похожих на палатки. Иван достал холодную уху и попытался позавтракать ею. Она не замерзла, но была уже на грани. Он холодного завтрака стало еще холоднее. Он присел двадцать раз, сорок раз отжался, чтобы согреться.

В лагере незнакомцев появился человек. Отошел в сторону справить нужду прямо лицом в их сторону. Он разглядел Ивана и замер, не зная, как поступить. Хоть с момента катастрофы и прошло всего несколько месяцев, но люди уже с сильной опаской относились друг к другу. Голод и отсутствие правопорядка заставляли их видеть в каждом незнакомце потенциального разбойника.

Иван приветливо помахал рукой. Человек, выдержав паузу, помахал в ответ. Первый контакт состоялся. Теперь надо было готовиться к основному представлению. В лагере напротив началось движение.

— Марсель, подъем, кажется, у нас сейчас будут гости. — Предупредил Иван товарища.

В палатке началась активная возня.

— Уже идут? — Взволнованно поинтересовался Марсель.

— Нет, тоже, как и ты, суетятся. Увидели меня и зашевелились.

Марсель показался наружу в криво натянутой вязаной шапке. Встал рядом и посмотрел на лагерь незнакомцев.

— Их много, чего они так зашевелись. — Удивился он.

— Хороший знак. Люди с дурными намерениями старались бы выглядеть спокойнее. — Решил Иван.

— Не придумал никакой новой брехни, чтобы я был в курсе? — Поинтересовался Марсель, понемногу приходя в себя.

— Нет, все по-старому. Мы из Тихого, бродим в поиске удачного места для жилья. Потеряли чуть севернее двух человек, провалившихся под землю, потом попали в метель и теперь спешим назад. — Вкратце описал легенду Иван.

— Хорошо.

Незнакомцы собирались еще как минимум полчаса. Ожидаемо от их группы отделились трое, и пошли в сторону Ивана и Марселя. В руках одного из них было ружье.

— Так я думал, что они вооружены. — Произнес Марсель расстроенно.

— Это еще ничего не значит. Им самим страшно. — Попытался успокоить его Иван и заодно успокоиться самому.

Высота снега на ровном месте достигала высоты до половины голени. Мужики ступали, высоко поднимая колени. Остановились за пару шагов.

— Не вооружены. — Поинтересовался тот, что держал в руках ружье.

— Только нож. — Ответил Иван. — Мы вам не собираемся причинять вред.

— Да мы тоже. А вы чего шлындаете по тундре, если не секрет? Откуда вы есть-то? — Спросил вооруженный мужчина.

— Мы из Тихого. У нас там проблема, жилья не осталось, сдуло смерчем. Ищем, куда реально можно переехать. А вы откуда, самбургские? — Спросил Иван, пытливо разглядывая каждого.

— Нет, мы из Уренгоя. — Ответил мужчина, стоявший позади вооруженного товарища. — Уже недели две в пути. Снег этот совсем не ждали.

— А чего вам в Уренгое не живется? Я был там уже после катастрофы, поучаствовал в разборе завалов. У вас точно лучше, чем здесь. — Иван хотел услышать ответ.

— А ты же в курсе, что нас задрало, как нарвавший прыщ после землетрясения? А потом в центре поселка, как раз под администрацией началось извержение?

— Я как раз те завалы и разбирал, но потом ушел. Да, при мне там что-то полыхнуло, но я был уже не рядом.

— Полыхнуло. — Хмыкнул вооруженный. — Половина поселка разлетелась в стороны, остальная часть обрушилась в образовавшуюся воронку. Всех поголовно контузило, кто выжил.

— Значит, кто-то выжил? — Спросил Марсель.

— Выжили, конечно, но половина поселка в той дыре. Многие здания, пережившие пекло и землетрясение, разрушило взрывом. А в воронке сейчас клокочет и бурлит и вонь такая, что жить рядом нельзя. Если ветер дует от нее, сразу задыхаешься, и горло саднит. — Доложил вооруженный.

— А вы тоже ищете, куда перебраться? — Догадался Иван.

— Ну, да. Были в Самбурге, не приняли. Идем теперь в Тазовский, вдруг там народ добрее. А вы откуда идете? — Спросил мужчина, стоявший позади вооруженного.

— Да мы тоже с самбургскими не нашли общего языка. Хотели, как и вы дойти до Тазовского, но не смогли. Нарвались на провалы, двоих товарищей потеряли. Пытались обойти, но два дня потеряли даром, везде дыры в земле. Сейчас возвращаемся назад, в Тихий. Начался снег, поставили палатку и решили переждать. — Иван посмотрел в небо. — Снег сойдет, грязно будет, вообще не подходящие для прогулок условия.

— Это точно. А вы чего, с тачкой гуляете? — Мужчина с оружием увидел торчавшие из снега рукоятки.

— Да, мы надеялись вернуться назад с какими-нибудь припасами.

— Понятно. Значит, до Тазовского дороги нет?

— Мы не нашли. — Иван развел руками. — Теперь еще и грустные вести принесем родственникам.

— А под снегом вообще ни одной ловушки не увидишь. — Вставил свою фразу Марсель.

— Как же нам быть? — Мужчина с оружием оперся на двухстволку. — Землянки рыть или иглу изо льда ставить? Вы как собираетесь зимовать?

— У нас есть зимний склад. — Почти соврал Иван, поняв, что судьба Тихого людям неизвестна. — Там перекантуемся.

— У нас одна группа в Нур пошла, другая на юг, надеюсь, им повезет больше нашего. — Вооруженный мужчина обернулся в сторону своего лагеря. — Нам, наверное, будет по пути, идемте вместе.

— Да, мы не спешим вроде. Тут где-то видели озеро с нефтью, надо найти, набрать, чтобы хоть что-то полезное привезти назад. — Подсуетился Марсель.

— Да мы таких озер по дороге штуки три точно видели. — Мужчина повесил ружье на плечо. — Ну, давайте хоть позавтракаем вместе по-человечески, да разойдемся. — Предложил он.

Отказываться от приглашения было подозрительно.

— Давайте. — Ивану пришлось принять его.

Троица оставила их. Напарники гостей за это время успели собрать дров и развести огонь. Марсель посмотрел в сторону чужого лагеря.

— Вроде получилось. Теперь надо молчать, чтобы не проколоться. — Он очень волновался, что им не поверят.

— Постараемся не отклоняться от нашей легенды.

Они собрали вещи, откопали тачку и сложили в нее. Колеса ее проваливались в снег полностью, поэтому она превратилась в корыто, упиравшееся движению. Соседи сидели в кружок у костра. В котелке на треноге варился завтрак. С первого взгляда не удалось понять, что за блюдо там готовилось. Что-то мутно-серое, похожее на воду после мытья посуды.

— Всем привет. — Поздоровался Иван, окинув тех, кого еще не видел внимательным взглядом.

Один из мужчин странно на него посмотрел, потом уставился на тачку.

— Ё-моё, так это же моя тачка. — Он поднялся и осмотрел ее. — Точно моя.

— Как твоя? — Строго поинтересовался мужчина с ружьем.

Иван присмотрелся к бородачу, опознавшему свою тачку, и узнал его. Это был тот самый мужик, сменявший ее на продукты. Тогда он был безбородым и совсем не похож на себя настоящего.

— Да я ее сменял на мешок риса у этого парня. Как раз через неделю после всего. Узнал меня? — Спросил он у Ивана. — Как тесен мир, а? Даже приятно, что ты живой и тачка моя до сих пор в деле. — Он полез обниматься.

— Узнал. — Иван похлопал его по плечу. — А семья как твоя?

— Да нормально. Мы же на окраине жили. Как только начало трясти, спустились в подвал. А у меня там уже две подпорки стояли под потолок. Они и помогли пережить. Тряхнуло сильно, нас засыпало штукатуркой, обломками, но подпорки и стены выдержали. Выбрались наружу, мама родная, а вместо поселка кратер. И дома нашего почти не осталось. — Мужчина похлопал Ивана по плечу. — Это нормальный парень. Сменял гору продуктов на тачку, которую и есть-то нельзя. — Он усмехнулся. — Он точно из Тихого. Мы с ним общались на эту тему. Ты, рыбак, кажется, да?

Видимо, разговоры о правдоподобности легенды шли среди них. Мужики сомневались в словах Ивана и Марселя.

— Да, я вашему предпринимателю рыбу соленую возил. — Иван обрадовался, что его узнали.

— А ты меня тогда из-за девчонок пожалел? — Спросил знакомый.

— Из-за этого тоже. Ты ведь соседского ребенка приютил, меня это тронуло. — Признался, Иван.

— Видите, наш человек. — Знакомый так обрадовался, что встретил Ивана, что снова постучал его по плечу.

— Отлично. Очень рады, что встретили хороших людей. — Произнес мужчина с ружьем. — Присаживайтесь, будем завтракать, чем бог послал.

Иван с Марселем присели у костра. Они не собирались так долго ходить за нефтью и еды взяли совсем немного. В котелке осталась подмерзшая уха, а в рюкзаке совсем немного сушеной рыбы. Ее Иван и достал.

— Моя фирменная. — Протянул главному.

— Ого, шикарно живете. — Тот взял ее, поднес к носу и глубоко вдохнул запах. — М-а, аромат прошлой жизни. Пивка бы полторашечку. — Размечтался он. — А вы себе-то оставили чего пожрать?

— У нас есть еще немного ухи в котелке, но она замерзла. — Ответил Иван.

— А у нас мучной суп. Прожаренная мука, горсть перловки, горсть крахмала и собачья кость для навара. Не побрезгуете? — С ехидцей поинтересовался главный.

— Нет, отчего же. Сейчас не те времена, когда приходится выбирать. Все гастрономические оргазмы остались в прошлом. — Произнес Марсель.

На самом деле варево не вызывало у него аппетита, а после упоминания собачьей кости, так и вообще отбило. Но надо было показать себя таким же голодным, как и остальные, чтобы не злить. Суп приготовился быстро. Немного покипел и стали разливать по мискам. У всех были железные, видавшие виды. У кого откровенно из ассортимента собачьей посуды. Но никто этого уже не стеснялся. У Ивана с Марселем тоже были железные миски из оставленной в бытовках посуды.

Повар разлил всем по половнику. Ивану попался лавровый лист.

— Ого, лаврушка. — Удивился он.

— Ну, мы же не собаки без лаврушки хлебать. — Пошутил повар. — Приятного аппетита.

Блюдо оказалось странным на вкус. Хорошо, что было соленым, иначе есть его было бы вообще невозможно. Иван хлебал с аппетитом, не подавал вида, что ест бурдомагу из одного уважения. Отвлечься от супа ему помогали размышления. Он почувствовал себя виноватым. Наврав людям, что дорог до Тазовского нет, он, возможно, обрек их на голодную смерть. Вспомнил детей мужчины с тачкой, и стало еще хуже. Чувство вины застило все прочие благодетели, которыми он руководствовался, чтобы соврать.

— Класс. — Марсель допил остатки супа через край. — Интересное блюдо. Жаль у нас ни перловки, ни крахмала нет. Да и собачьих костей тоже.

— Если хочешь, отсыплю. — Повар полез в свою сумку.

— Да, ладно, неудобно. — Отмахнулся Марсель. — Вам еще столько топать. Силы нужны.

Он даже покраснел. Ему стало жутко неловко перед людьми, что они всерьез посчитали, будто их суп может понравиться.

Иван ловил взгляд мужчины с тачкой. Он, как назло, смотрел в свою тарелку. Наконец, их взгляды пересеклись. Иван повел глазами в сторону, намекая на то, что хочет переговорить в стороне ото всех. Мужчина не сразу понял, но потом моргнул.

— Отлить надо. — Иван хлопнул себя по коленям и поднялся.

Он снова посмотрел на мужчину, у которого сменял тачку, понять, понял ли он. Тот ковырялся в своем рюкзаке. Иван отошел на несколько шагов, думая, как иначе вытянуть его на разговор.

— Эй, извини, не знаю, как тебя? — Окликнул мужчина. — Я кое-что хотел спросить.

— Иван.

Мужчина догнал его. Они молча отошли еще на десять шагов.

— Ты чего хотел? — Спросил мужчина заинтригованно.

— Короче, то, что я тебе скажу, только для тебя и ни для кого больше. Обещай молчать.

— Ладно. — Неуверенно пообещал мужчина.

— В пяти километрах отсюда на север стоят три вагончика бытовки. Места в них там уже все заняты, но для твоей семьи мы найдем свободные. Но ни для кого больше. Если приведешь других, начнется война. От Уренгоя вдоль Пура дойдешь до Тихого, обойди справа, там бешеный вулкан. Потом снова вдоль Пура до самого Самбурга. Его тоже обойди стороной справа. Говорят, слева топи. А потом идите на северо-восток, пока не упретесь в высокий длинный вал. Спускайтесь по нему вниз. В километре будут вагончики. У нас есть еда кое-какая, поэтому берите только в дорогу. Если выдержите хороший темп, то за неделю придете. Заметные ориентиры после Самбурга, это оазис рядом с теплыми источниками, потом озеро из нефти. От него строго на север. Если встретишь песца, не пугайся, это наша Изольда. Она вас проводит куда надо.

— Песца? — Удивился мужчина.

— Да. Пережила с нами катастрофу на складе, теперь мы одна семья. Если не пойдете, не говори про нас никому, пожалуйста. Я предложил именно тебе, из-за того, что ты хороший человек и детей твоих жалко. И на обратном пути уведи своих подальше от Тихого, чтобы не увидели, что мы там не живем.

— Хорошо. Спасибо, Иван. Честно говоря, неожиданное предложение.

— Да и вы тут появились внезапно. А тебя, как зовут?

— Виктор.

— Будем ждать, Виктор.

Мужчины сделали свои дела и, как ни в чем не бывало, вернулись к костру.

— Ну, что расписались желтым по белому? — Поддел их мужчина с ружьем. — Нет нигде природе от вас покоя.

— А нам от нее вообще одно беспокойство. — Виктор сел на свое место.

— Ну, посидели и хватит. Надо собираться. — Мужчина с ружьем поднялся. — Вы как, не надумали с нами возвращаться?

— Не, а что голяком-то идти. Надо как-то загладить плохие новости. — Иван тоже поднялся и осмотрелся. — Блин, из-за снега совсем ориентиры сбились. Марсель, вроде там было это озеро.

Марсель тоже изобразил активную умственную деятельность, рассматривая окрестности.

— Нет, мне кажется, в той стороне. — Предположил он.

— Ладно, найдем. Такие места надо точнее запоминать. Хоть карту с ориентирами рисуй, как у пиратов. — Пошутил Иван.

— Еще бы уметь их рисовать. — Посетовал главный. — Ладно, рады были встрече. Если что, приходите к нам в Уренгой, вдруг мы нашли хорошее местечко, где всем будут рады.

— Непременно. — Ивану стало неудобно перед ними. — А что слышно насчет того, что южнее пекло грело сильнее?

— Да ничего не слышно. К нам вообще никто не приходил. Поэтому мы и решили, что-либо людей там не осталось, либо им так хорошо, что никуда идти не хочется.

— Ясно. — Иван вздохнул. — Без связи одни догадки.

— Это да. Приходится жить своим умом, а он не подает признаков жизни. — Главный рассмеялся. — Всё, давайте, до встречи.

— До встречи.

Мужчины пожали по очереди друг другу руки и разошлись. Напоследок Виктор незаметно кивнул Ивану, словно принял его предложение. Шестерка ушла в южном направлении. Если они собирались его придерживаться, то развалины Тихого должны были остаться сильно в стороне от их маршрута.

— О чем ты с ним говорил? — Поинтересовался Марсель.

— Я знаю этого Виктора. Он взял соседскую девчонку в семью, у которой погибли родители. Я обменял мешок риса у него на эту тачку. Мне совести не хватило не предложить ему прийти к нам.

— Не проболтается? — Засомневался Марсель.

— Я сказал ему, если приведет других, то будет война. Надеюсь, он сообразительный.

— Странно будет выглядеть, если они исчезнут из поселка молчком. Дураку хватит ума связать вместе ваш разговор и их исчезновение.

— Очень надеюсь, что их разведчики придут с юга с добрыми вестями, и они забудут о нас. Тогда и исчезновение могут не заметить на радостях. — Иван развел руками. — Ну, не мог я поступить иначе. Представить себе не могу, что я жирую, а дети умирают с голода по моей вине.

— Ты прав, оскотиниться ради собственного комфорта легко. — Марсель взял в руки тачку. — А ты реально знаешь, куда нам идти?

— Да, вон туда. — Иван указал рукой в нужном направлении.

— Не пойму, как это тебе удается? — Удивился Марсель. — По мне так обыкновенная снежная равнина во все стороны.

— Да нет же, там холм приметный, а там деревья, мимо которых мы уже ходили.

— Приметные без особых примет. — Хмыкнул Марсель. — Ладно, Сусанин, веди.

— Ну, пошли.

Незаметно юго-восточный ветер принес положительную температуру и снег начал таять и оседать. Тачка больше не елозила на брюхе, а катилась, немного проваливаясь по уплотнившемуся снегу. След за ними оставался чёткий.

— Хорошо, что он растает до завтра. — Решил Иван. — Эти следопыты уже не смогут нас найти по нему, если мы поторопимся.

Пятно нефтяного озера темнело на фоне белого снега. Подойдя ближе, Марсель имел неосторожность провалиться в черную жижу. Снег у берега скрыл реальное начало нефтяной лужи.

— Черт, еще один вид ловушки. — Он поднял ногу из снега со стекающей густой жидкостью.

Скинул сапог и вылил то, что успело залиться внутрь. Снял штаны, стянул носок и отжал. Иван раскидал снег в стороны и окунул двухведерную алюминиевую кастрюлю в образовавшуюся полынью. Марсель прискакал босой, чтобы помочь. Одному Ивану не с руки было поднять и поставить такую тяжесть в тачку.

— Давай, разожжем небольшой костерок, я хоть просушу вещи. Не смогу идти с ощущением жирной грязи на себе. — Предложил Марсель. — Всего на полчаса.

— Сушить вещи, пропитанные нефтью? — Иван усомнился, что это хорошая затея. — Ну, давай попробуем.

Участок земли очистили от снега, выдолбили в нем лунку и налили в нее литра три черного золота. Вначале разожгли факел из мха, пропитанного горючей жидкостью. Он сильно плевался и трещал из-за большого содержания воды, а лужа никак не хотела разгораться. Потом все же разгорелась и тоже стреляла во все стороны горячими брызгами.

— Не знаю, высохнет так что-нибудь или наоборот, еще сильнее испачкается. — Предположил Иван.

Марсель был полон решимости довести дело до конца и стал сушить носок. Не доглядел и тот сгорел у него за несколько секунд, обильно коптя черным дымом. Штанину он сушил с более безопасного расстояния и ее удалось высушить. Жирное пятно осталось, но не было ощущения сырости.

— М-да, в сыром носке было бы приятнее, чем совсем без него. — Марсель сделал пробные шаги в сапогах. — На портянки надо переходить. У нас там целая стопка казенных вафельных полотенец.

— Бабы не дадут. — Предположил Иван.

— У баб судьба не давать, когда плохо просят. Нет портянок, не будет ничего, ни рыбы, ни топлива. — Смело погрозил прекрасной половине общины Марсель.

Пока они собирались и были отвлечены, случился инцидент, которому нет прощения. Оттаявшие края ямки осели, и горящая нефть устремилась под свод снега, образовавшийся от тепла огня. До нефтяного озера от костра было всего несколько метров. Вспыхнувший на берегу огонь, вначале удивил мужчин. Они замерли в ступоре, не видя связь между чадящим догорающим огнем в маленькой луже и разгорающейся поверхностью озера. Только когда обвалился снежный свод, образовавший дорожку между ними, до них дошла эта связь. Иван бросился тушить огонь снегом, но это было бесполезно. Он распространялся все дальше, не реагируя на его усилия.

Пламя жарко разгоралось. В небо поднялся черный столб густого дыма, видимый на десятки километров вокруг.

— Сходили за топливом. — Марсель в сердцах сплюнул.

— Надо искать новое озеро. — Иван про себя выругался на напарника, понимая, что зимой за нефтью не находишься.

— И дался мне этот носок. — Марсель вздохнул. — Пошли домой.

— Пошли.