Чехарда резких колебаний температуры никуда не пропала с появлением сугробов. Очевидно, что на материке сделалось намного теплее, и температура еще продолжала поддерживаться на высоком уровне через выброс в атмосферу горячего пара. Теплые фронты активно атаковали северный полюс, принуждая его сдаться. Но он пока держался и бил в ответ короткими тридцатиградусными морозами. Влажность воздуха в этих краях держалась на непривычно высоком уровне и, каждый раз, когда примораживало, все поверхности вагончиков, деревьев и даже сугробов покрывались крупной ледяной чешуей изморози на радость детям.

Спустя месяц после того случая с нападением волков, сугробы стали достигать высоты окон бытовок. Бедные олени, Одиссей и Пенелопа голодали, как и предсказывал шаман. Раскопать им достаточную для кормления площадь не представлялось возможным, это были десятки кубических метров снега. Из-за постоянных прыжков температуры он становился плотнее и тяжелее. Однажды разрыв перед вагончиками площадку, Иван, Марсель, Валера, Виктор и Лешка упали без сил. Снежные отвалы по периметру достигали трех человеческих ростов. А в ночь случилась очередная метель, все их труды оказались насмарку, сугробы снова выросли на ту же высоту. Заново кидать снег, тратя на его все силы и здоровье, было глупой затеей.

— Резать их надо. — Решил Борис. — И прямо сейчас, иначе скотина отощает и вообще ничего с неё не поимеем.

— Жалко, дядь Борь. — Вступилась Полина. — Мы им имена дали, дети с ними играют, ждут, когда они Деда Мороза повезут на санях, подарки раздавать.

— А вот не надо было к ним привязываться. Нет других вариантов, придется резать.

— Есть вариант, но такой, непростой. — Заявил Иван. — У нас же полно таких мест, где бьют горячие источники. Помните, где мы елок накопали? Я уверен, что там до сих пор открытая земля или снег лежит тонким слоем. Давайте отведем их туда и пусть они сами там выживают.

— Они же бестолковые, вернуться. — Предположил Виктор.

— Вернуться, отгоним снова, пока не поймут, что там им лучше. — Иван был уверен, что его предложение вполне рабочее.

— Тут кроется две опасности. — Валера показал средний и указательный палец. — Первая — волки. Они могут снова прийти к нам по следам. Вторая — люди. Это же относительно близко от Самбурга. Я уверен, что местные не сидят дома и не ждут милости от природы.

— А чего им по сугробам гонять? — Удивился Борис. — Какой практический смысл?

— Ну, за дровами.

— У них вдоль Пура столько леса растет, что скакать по тундре в поисках одинокой елки глупейшая затея. — Борис не принял опасения Валеры. — Вот, волки — это да. — Он потрогал внезапно занывшую голень с оттиском волчьих зубов. — Хуже всего, если тебя застанет стая прямо во время перегонки оленей. Не убежишь.

— Пойдем втроем с копьями. Если нападут, то пожалеют об этом. — Иван был уверен, что волки не осмелятся нападать на трех вооруженных человек. — Нужно только подгадать солнечный день. В метель отбиваться труднее.

— В метель можно домой вообще не попасть, гулять по снежной равнине без всяких ориентиров, пока в дыру не свалишься. — Скептически произнес Борис. — Дались вам эти олени. Давайте отведем их подальше и перережем шею, девчонкам скажем, что уехали катать Деда Мороза. Так ведь всем будет лучше, честное слово.

Мужчины переглянулись. Никто не мог сказать уверенно, какой вариант его устраивает больше. Оба казались сложными и малоприятными. Убивать животное, не виноватое в том, что ему нечего есть, при том, что варианты имелись, слишком жестоко. Получалось убийство из лени. А второй вариант при таких температурных качелях, сопряженных с непременными метелями, выглядел самоубийственным. Попробуй разгляди опасность при плохой погоде. Даже в хорошую снег умело маскировал различные аномалии. К счастью, внутри территории проживания общины разломов не имелось, кроме тех, что определяли ее размеры.

— Шаман нужен, чтобы прогноз погоды сделал. — Заявил Валера. — Невозможно предугадать погоду в течение дня. Утром ясно, вечером вьюга воет или наоборот. Хотя бы на пару дней, чтобы с запасом.

— Я предлагаю поступить по старой рабочей схеме, отогнать оленей, обвязавшись веревкой. — Предложил Иван. — Риска минимум и душа будет спокойна, что не убили животное из лени. Кто знает, как они нам летом пригодятся.

Борис ожидаемо невольно хмыкнул.

— Любишь ты, Иван, найти себе заботу на ровном месте. — Довольно мягко прокомментировал он его предложение.

— Прав он, Борис. Мы, здоровые мужики уже месяц дальше трех метров от вагончиков не отходим. Это нормально? Нет. Надо сходить, развеяться, кровь разогнать. — Марсель поддержал Ивана. — Я с тобой.

— И я. — Охотно вызвался Лешка.

Мужики с ухмылками переглянулись между собой. Алена так взяла в оборот парня, что он начал тяготиться ее вниманием.

— Правильно сынок, пока молодой нечего дома сидеть. На пенсии насидишься. — Отец похлопал его по плечу.

— Тогда завтра, если погода с утра будет нормальной, выйдем. — Обрадовался Иван. — Я пойду веревку приготовлю, копья и поесть чего-нибудь в дорогу.

Известие о завтрашнем походе расстроило всех его родных, и жену, и мать, и сестру. Им казалось, что ничего глупее придумать нельзя, как заботиться о бесполезных животных, рискуя собственной жизнью.

— Ну, какой риск? Иди себе, да иди. Олени будут впереди, если что, то это они рискуют. И вообще, хватит командовать. Ваше дело заботиться о доме, о еде, а не указывать, как поступать мужчинам. Развели тут матриархат. — Натурально возмутился Иван.

— А Алексей идет? — Поинтересовалась Алена.

Она специально называла его на людях полным именем, чтобы придать взрослости.

— Да. Из парня надо мужика растить, а то засидится под твоей юбкой и вместо мужа, подружкой станет.

— Вы сдурели? Он же ребенок? — Алена вытаращилась на брата.

— Совесть имей такое говорить. — Иван рассмеялся. — Определись уже, кто он на самом деле, а то неловко получается. Где-то он мужик в самом соку, а где-то ребенок.

— Тогда так поставлю вопрос, вы рискуете не только жизнью Алексея, но и моей. Если с ним что-то случится, то я наложу на себя руки, утоплюсь или спрыгну с обрыва.

— Алён, давай без этих дешевых концертов. — Попросила Валентина. — Слушать противно. Иван, Алешку не надо брать с собой, он еще бестолковый, пусть подрастет.

— Мам, он сам хочет, его родной отец тоже считает, что из пацана надо растить мужика, а вы тут против. Ну реально, какое ваше право указывать, как ему поступить? Мы поставили вас в известность, что завтра пойдем гнать оленей, ваше дело нам помочь.

— Разошелся, оленевод. Папины гены наружу полезли. — Полина встала между Иваном и матерью. — Больше любви в голосе.

— И ты с ними, Брут? — Укорил жену Иван.

— Нет, я между. Мне тоже жалко Пенелопу с Одиссеем, но я боюсь, что по округе рыщут голодные волки.

— Давно не рыщут, потому что тут нечего есть. Они давно уже ушли за оленеводами. — Предположил Иван.

Он был уверен, что голодные животные от отчаяния непременно подойдут к человеческому жилью и каждый раз искал их следы на свежем снегу, но ни разу не видел. Волки не могли так долго обходиться без еды и наверняка ушли вслед за стадами оленей. Если шаман был прав, то где-то зима была совсем другой, без снега и животные могли там выжить. В целом, Иван был уверен, что мероприятие окажется безопасной прогулкой. Его натура, не привыкшая сидеть взаперти в четырех стенах, рвалась на просторы.

Наутро почти все жители выбрались наружу. День, несмотря на полярную ночь, выдался светлым и ясным. На небе не было ни облачка. Белоснежные просторы отражали скупой солнечный свет, добавляя миру яркости. Ветер дул с севера, захватывая по дороге испарения с разломов. Вымораживающаяся из них влага искрилась в воздухе. Пенелопа и Одиссей невозмутимо жевали жвачку, глядя на людей большими влажными глазами.

Даша и Вероника побежали к ним сообщить новость, что их сейчас поведут знакомиться с Дедом Морозом, которого они будут возить с подарками. Животные молча внимали им, пуская ноздрями обильный пар.

— А к нам они заедут с подарками? — Спросила Даша.

— Конечно, но только ночью, когда вы будете спать. — Пообещала мать Светлана.

— Почему ночью? — Поинтересовалась Вероника.

— Потому что дети не должны видеть чудеса. А если вы его увидите, то это уже не чудо. — Пояснила Светлана.

— М-м, жалко. — Вероника надула губы.

Иван взял мешок, наполненный на четверть смесью из древесной коры и мха, добытого под снегом. Это была приманка и подкормка для оленей, если они закапризничают по дороге.

— Ну, девчата, скажите им пока, нам пора идти. — Иван потрепал Одиссея по холке.

— Пока Пенелопа, пока Одиссей. — Попрощалась Даша. — Деду Морозу привет и пусть он не забудет про нас.

— Я хочу куклу с белыми волосами и тремя платьишками. — Добавила Вероника.

— Жаль, олени не говорят, но Дед Мороз и так знает, что вам нужно. — Светлана стала лихорадочно соображать, как можно выкрутиться из положения, чтобы угодить детям.

— Вань, пожалуйста, будь осторожнее. — Попросила Полина. — Ты теперь отвечаешь за трех женщин.

— За Алену отвечает Леха. — Ответил Иван.

Сестра, милующаяся напоследок с Алексеем, услышала его и показала брату кулак.

— А вдруг я говорю не про Алену. — Полина хитро посмотрела на мужа. — Что мы с тобой, зря задницы морозим в доме свиданий.

Иван напрягся.

— Что, есть подозрения? Я же…

— Ты же. — Полина улыбнулась. — Подождем чудес от Деда Мороза. — Она обняла Ивана и прошептала на ухо. — Только попробуй не радоваться.

— Мы с тобой уже говорили на эту тему. — Попытался напомнить ей Иван.

— А мне пофиг, что ты там думаешь. Годы идут, детородные функции угасают, а за нами в старости кто-то должен заботиться. Чужих стариков волкам бросят, тебе хочется такой финал на излете жизни? — спросила Полина тихо.

— Нет, конечно.

— Тогда проси дедушку Мороза, чтобы он дал нам ребеночка.

— Ладно, когда буду передавать оленей, непременно передам твое пожелание.

— Наше. — Уточнила Полина.

Иван вздохнул, оставил Полину и подошел к оленям. Толкнул Одиссея в круп.

— Давай, друган, на выход.

Олень нехотя повиновался. Подниматься приходилось по ступенчатому подъему. Каждая верхняя часть ступени соответствовала периоду потепления. Тогда верхний слой снега подтаивал, а с наступлением морозов замерзал, превращаясь в слой ледяного наста. Вес человека ступени держали без особых проблем, но на оленях их еще не проверяли. Оставалось надеяться, что широкие копыта и изрядно снизившийся вес помогут им одолеть подъем без разрушительных последствий.

Марсель забрался наверх и призывал оттуда Одиссея, который не сразу понял, чего от него хотят.

— Эй, ты же у нас известный исследователь, поднимайся, тут целый океан снега. — Пошутил Марсель.

Пришлось изрядно потолкать глупое животное на ступени, прежде, чем оно сделало шаг. Зато потом, почуяв свободу, олень взлетел по ним на самый верх. Пенелопу упрашивать уже не пришлось. Она самостоятельно, элегантно и грациозно поднялась следом. Ступени немного покрошились под их весом. Иван поднялся наверх после всех. По снежной целине дул холодный северный ветер. В углублении расчищенного пространства вокруг вагончиков он почти не ощущался.

— Пока всем. — Иван помахал на прощание.

— Когда вернетесь? — спросила Валентина.

— Вечером или ночью. — Пообещал Иван. — Не успеете соскучиться.

Руфина, жена Марселя, помахала мужу снятым платком. Валентина перекрестила всю компанию и прошептала молитву. Полина показала мужу кулак. Он послал ей в ответ воздушный поцелуй. С того момента, когда они официально стали считать себя мужем и женой, отношения претерпели некоторые изменения. Полина перестала считать себя нахлебницей, Иван перестал стесняться проявлять чувства открыто. Это привнесло в молодую семью больше гармонии, определенности и душевного спокойствия.

Марсель оглядел горизонт. Снег выровнял неровный ландшафт, превратив его в подобие дна высохшего соленого озера на котором ставили рекорды скорости. Ветер нес по жесткой поверхности звонкую снежную пыль, ложившуюся извилистыми подвижными хвостами.

— Очень рассчитываю на твои навыки следопыта. — Произнес Марсель. — Глазу зацепиться не за что.

— Если погода не поменяется, то обратную дорогу найдем без проблем. — Пообещал Иван.

— А знаете, ребята, я бы поставил парус на сноуборд и покатался. — Заявил Леха. — Видел такое в интернете.

— Прикольно. — Согласился Марсель. — Это меня заинтересовало. Вернемся, подумаем, как сделать. Мы могли бы заняться хоть чем-то, кроме колки дров и отупляющего сидения на своей кровати. Как думаешь, Иван?

— Здорово. — Ответил он без особых эмоций. — А из чего парус делать?

— Не знаю, придумаем что-нибудь. — Марсель не хотел отказываться от занимательной идеи.

Она подарила ему цель, добавляющую жизни красок. Твердый снег, почти лед, идеально подходил для скольжения по нему. Вся территория от разломов до южного вала являлась безопасным катком. Человек не мог жить одной работой и мыслями о ней. Так можно было впасть в тоску от осознания, что впереди нет ничего, кроме бесконечной борьбы за выживание.

Одиссей и Пенелопа громко топали по твердому насту и периодически оборачивались. В их взгляде читалась неуверенность по поводу причин их беспокойства. Рядом с людьми они чувствовали себя в относительной сытости и безопасности.

— Вы еще не знаете, в какие райские кущи мы вас ведем. — Со смехом произнес Марсель, поняв причины неуверенности животных. — А если нет никаких кущей? — Спросил он у Ивана.

— Не знаю. — Иван пожал плечами. — Не хочется их убивать перед детьми. У них и без этого детство не задалось, а тут мы еще со своей прагматичностью.

— Вон оно что. — Удивился Марсель. — А ты был бы мировым папашкой.

— Сговорились? — Иван решил, что вся община в курсе желания Полины скорее забеременеть.

— Не понял. — Удивился Марсель. — А, извини, наступил на больной мозоль. Я вообще говорил, без всякой привязки к настоящей ситуации, чисто гипотетически. Характер у тебя педагогический, правильный и заботливый.

— Всё-таки сговорились. — Иван рассмеялся. — Полина умеет плести интриги, даже не поймете, как она вас настроит на то, что ей нужно.

— Не вижу в этом ничего плохого. Она не дура, а желание растить детей естественная потребность. Мы с Руфиной собирались взять ребенка из детского дома в свое время, но не решились. А теперь жалеем, что время и возможности ушли. Вот реально, через двадцать лет мы с женой будем ничьими стариками. Придется вашим детям отвозить нас за околицу, на съедение волкам.

— Где-то эти разговоры я уже слышал. — Иван усмехнулся. — Не переживай, дожить до старости не многим из нас удастся.

— А что помешает? Голод? Нападения врагов? Новые катаклизмы?

— А ты представь, что у тебя случился аппендицит, или серьезная аллергия на что-нибудь. — Спросил Иван.

— Ну, да, лучше не болеть. Даже глистов нечем вывести, а они в нашей действительности очень вероятны. — Марсель повздыхал.

Отряд уперся в южный вал, ставший из-за наметенного на него снега намного ниже и более пологим. Олени полезли вверх, но стали скользить копытами по склону. Пришлось поупираться, толкая их сзади. Пенелопа, более грациозная, выскочила первой и замерла на краю, глядя вдаль. Порыв ветра закружил ее в снежном вихре, на мгновение превратив в призрачного оленя. Иван в очередной раз подумал, что природа дает им какие-то знаки через Изольду и чудом выживших оленей. Какие, он еще не понял. Видимо шестое чувство, атрофировавшееся в цивилизованной жизни, еще не развилось до понятной интерпретации знаков, на которых разговаривает природа.

Иван шлепнул Одиссея по ляжке, чтобы он собрался наконец и полез вверх по склону. Тот сразу все понял и прыжками взобрался на вершину.

— Как у людей, пока пинка не дашь, будет изображать дурака. — Пошутил Марсель.

Перед ними раскинулся очередной уровень снежной пустыни. Где-то далеко дымило остатками несгоревшей нефти то само злосчастное озеро. Благодаря Виктору рядом нашли еще одно такое, на котором пополнили запасы топлива. Дым являлся отличным ориентиром на десяток километров. А вот деревья, покрытые изморозью, слились с сугробами, превратившись в однообразную белую поверхность без всяких деталей.

Лешка застыл с открытым ртом, рассматривая бесконечный белый мир, искрящийся отраженным солнечным светом.

— Красиво. — Произнес он впечатленно.

— По мне, так немного жутковато. — Признался Марсель. — Голова кружится от того, что взгляду не за что зацепиться. Начинает подташнивать.

— И это говорит человек, собирающийся кататься на сноуборде с парусом. Тебе нужен хороший вестибулярный аппарат. — Заметил Иван.

— Это другое. Дело не в вестибулярном аппарате, а в том, как мозг обманывает сам себя. Он привык цепляться за ориентиры, а здесь их нет. Небо вверху и небо под ногами, вот мозг и дурит. Я буду смотреть на оленей, чтобы он откалибровался.

Они обвязались веревкой. Иван знал дорогу до того самого оазиса, поэтому встал первым и смело повел команду в нужном направлении. Северный ветер подгонял их в спину, обещая холодную, но ясную погоду. Тишину безмолвной пустыни нарушал топот оленьих копыт и шуршание ледяной изморози под ногами. А накрывало этот противоестественный шум ощущение глобального одиночества. Не было больше такой ассоциации, что Земля — это человечество и наоборот. Самодовольству людей пришел конец. Они снова стали незначительными, а пространства огромными.

Одиссей замер, понюхал воздух и замычал, словно хотел предупредить.

— Стоять. — Громко выкрикнул Иван. — Будьте наготове.

Он выставил перед собой копье и ударяя им по снегу, как сапер, ищущий мину, двинулся вперед мелкими шажками. Ничего приметного он не заметил, но зверь просто так не стал бы подавать знаки опасности. И только когда очередной порыв ветра смел с поверхности нанесенную снежно-ледяную пыль, он различил потемневший участок, больше похожий на однородный лед, чем на плотный наст. Скорее всего под ним скрывался небольшой разлом, в котором законсервировался теплый воздух, или подогреваемый снизу теплым источником, недостаточным, чтобы окончательно растопить снежную шубу над собой. Он медленно грел снег изнутри, а снаружи мороз не давал доделать эту работу и образовался ледяной купол над разломом. Очень опасный из-за отличной маскировки.

Иван лег на живот и подполз к краю. Лед опасно затрещал. Он предусмотрительно отполз назад и ударил копьем в потемневший участок. Несколько квадратных метров поверхности с хрустом обломились и упали внутрь. Из образовавшейся дыры поднялся пар и раздался глухой удар от упавшего на дно льда.

— Ни хрена себе. — Марсель сел на снег и подтянул веревку. — А мы ведь могли наступить.

— Это проблема. — Иван ползком сдал назад. — Не каждый раз получится заметить такие ловушки. Придется проверять перед собой копьем, как в первые дни, когда мы понятия не имели куда можно наступать.

— Да, снег снова замаскировал ловушки и надо учиться распознавать их заново. — Марсель поднялся на ноги. — Идемте, надо успеть до темноты вернуться.

Лешка подполз к краю и заглянул в проем. Отломил кусок льда и бросил вниз. Звук удара пришел через две секунды.

— Тут не очень глубоко. — Решил он.

— Это не принципиально, сто метров глубины или двадцать, вылезти все равно не получится и смерь в такой яме будет страшной. Или засосет в жижу, или сваришься живьем, или умрешь от голода. — Живописал Марсель.

Лешка плюнул в разлом и отполз назад.

— А может, столкнем оленей туда и домой пойдем? — Предложил он.

Марсель закатил глаза под лоб.

— Ты сейчас предлагаешь это руководителю общества защиты животных. — Он кивнул в сторону Ивана. — У тебя прав меньше, чем у этих оленей. Он Одиссей, а ты Лешка-моркошка.

— Отгоним до оазиса, как и собирались. — Произнес Иван. — Заодно подучим матчасть по зимним перемещениям.

Он шлепнул Пенелопу под тощему боку. Олени медленно двинулись вперед. Иван шел позади них, считая, что ловушка сработает и под оленем, и потому нужды проверять дорогу копьем пока нет.

— А ведь в скрытых разломах кроется большая польза для нас. — Заявил Марсель. — Кому в здравом уме, это я без иронии, придет на ум ходить по минному полю. Вот реально какая причина может возникнуть у самбургских тащиться куда-то?

— Возможно, они потащутся за дровами или за нефтью. — Предположил Иван. — У них возникнет соблазн привезти много того или другого на санях. Согласись, по насту катить намного приятнее, чем тащить на себе по летней тундре.

— Блин, об этом я не подумал. — Марсель почесал голову под шапкой. — Тогда надо быть внимательнее. Если они знают про тот самый оазис, то вполне могут повстречаться нам.

— Будем надеяться, что не повстречаются. Зачем им там быть регулярно? — Спросил Иван.

— Может, они там лук взялись выращивать или еще что-нибудь. — Предположил товарищ.

— В полярную ночь? — Иван задумался. — Вообще это очень интересная тема. Надо у мамки спросить, вырастет он в таких условиях или нет.

— И что, ходить за двадцать верст за зеленым лучком на завтрак? — Усмехнулся Марсель.

— Не за лучком, а за витаминами. — Пояснил Иван. — К весне у нас начнется гарантированный авитаминоз, и лучок будет очень кстати.

— Переживем, главное, чтобы не дистрофия. — Марсель рассмеялся.

Идти по ровному насту было намного проще, чем петлять по сырой тундре, обходя водные препятствия и топкие места. Уже к середине дня впереди показался столб пара, поднимающийся к небу. Это было клокочущее поле гейзеров и грязевых вулканов, по краю которого образовался зеленый оазис.

Пар на морозе выглядел, как облако взрыва, поднимающееся к небу. Ветер уносил его на юг, в сторону Самбурга и Тихого. С очередной возвышенности открылся вид на черное пятно поля, уходящее к горизонту и зеленую заплатку сбоку.

— Фух, я боялся, что зелень погибла. — Облегченно выдохнул Иван. — Радуйтесь олени, сегодня у вас будет сочный корм.

— Сожрут все елки. — Расстроился Марсель.

— Ничего, отрастут весной. — Ивану оленей было жальче, чем растения.

Между возвышенностью и оазисом в низине курилось паром отверстие в снегу. Компания обошла это место стороной, предполагая, что там находится разлом. Природа словно решила над ними пошутить, и даже напугать. Из отверстия неожиданно бабахнуло так, что лёд и снег разлетелись во все стороны на десятки метров. В небо поднялось огромное облако белого пара. Одновременно с взрывом в небо ударили несколько гейзеров рядом с оазисом. Олени с перепугу бросились бежать.

— Да твою мать. — С досадой выругался Иван. — В тот момент, когда мы уже почти дошли.

Пришлось идти за ними. Одиссей и Пенелопа остановились за два километра от места старта и то по причине нового страха. Там был еще один разлом и ветер гнал испарения от него, прямо на животных. Сбитые с толку, они не знали какая из опасностей смертельнее и ждали людей, чтобы они решили проблему за них.

Их вернули на старый курс и догнали до оазиса. Олени долго принюхивались и боялись щипать траву. Все миазмы клокочущих испарений ветер гнал в их сторону. Иван высыпал на границе снега всю подкормку прямо под носом Одиссея. Тот учуял ее запах и уже нюхая корм, успокоился и начал есть. Пенелопа последовала его примеру и присоединилась.

— Ну, всё, олени пристроены, надо возвращаться. — Произнес Марсель. — Большое дело сделали.

— Погоди, давайте поищем следы, бывают тут самбургские или нет. — Предложил Иван. — А еще посмотрим, что из съедобного тут растет.

— Слушай, тут так воняет, что у меня может начаться одышка. — Марселю хотелось скорее вернуться домой.

Он боялся, что у удачи, которая им сопутствовала, заканчивается лимит времени.

— Жди нас на той вершине. — Иван показал рукой на возвышенность, с которой они смотрели на оазис перед тем, как сбежали олени.

— Ладно, но вы аккуратнее, а то некому будет подстраховать. — Марсель отвязал от себя верёвку.

— И ты тоже. Не забывай проверять перед собой дорогу. — Посоветовал Иван.

— Само собой. Но вы недолго, ребята. — Марсель взял копье поудобнее и стал им проверять крепость наста перед собой.

— Мы быстро. — Пообещал Иван.

Ему очень хотелось узнать, добираются до этих мест другие люди или им нет никакого дела до удивительного оазиса, посреди снежной пустыни. Лешка пошел первым, чтобы в случае чего его легче было поднять наверх. Олени вначале пошли за ними, но Иван прикрикнул на них и те отстали. До них еще не дошло, что огромная зеленая поляна, это дом до самой весны. Одиссей растерянно смотрел в спины людям и не осмеливался зайти в сам оазис, как будто ждал разрешения.

— Иди уже. — Прикрикнул на него Иван.

Олень, конечно, его не понял и остался на своем месте.

Иван тщательно осматривал наст и землю, чтобы найти хотя бы намеки, типа примятой травы, сломанных веточек или чего-то подобного, указывающего на то, что здесь бывают люди. Снежная поверхность была девственно нетронутой, а кустарники и траву никто не топтал, не ломал и лук в грядки не высаживал.

— Кажется, наши олени смогут дожить здесь до весны. — Заключил Иван. — Оставляю их с легким сердцем.

Чтобы животные поняли, чего от них хотят, пришлось загнать их на зеленую поляну. Одиссей и Пенелопа, сбитые с толку сильными запахами из разлома, видимо не чувствовали аромат зелени, пока не коснулись ее носами. Но как только они поняли, что трава настоящая, то накинулись на нее с жадностью.

— Надо скорее уходить, пока они заняты, а то пойдут за нами. — Решил Иван.

— Не пойдут. Я бы не пошел. — Лешка рассмеялся, глядя как олени самозабвенно набивают брюхо.

Они пошли по следам, оставленным Марселем. Частые углубления, набитые копьем, указывали отчетливый путь. В низине северный ветер почти не ощущался, вернее, он не казался северным и холодным. Иван бросил взгляд в сторону парящего разлома и понял, что причина не в низине, а в том, что ветер радикально сменил направление.

— А что он так машет? — Лешка указал на Марселя, ожесточенно жестикулирующего руками.

Напарник показывал руками на запад, потом начинал махать, призывая торопиться.

— Кажется, погода начинает меняться. — Произнес Иван. — Или же Марсель увидел людей. Даже не знаю, чего я боюсь больше.

Они перешли на бег и по мере того, как поднимались над низиной, всё отчетливее становилась причина беспокойства Марселя. Западный горизонт окрасился в темные краски. Надвигалась метель, идущая перед наступлением теплого фронта. Непогода могла испортить все планы вернуться домой к назначенному времени. Иван не рискнул бы идти в ней, обязательно бы заблудился. Хорошо, что они предусмотрительно взяли с собой палатку, зная, что ситуация всегда идет не по плану.

— У меня руки чуть не отвалились вам махать. — С укором произнес Марсель. — Я только поднялся, смотрю, а горизонт-то чернеет. Что будем делать, Вануйто?

— Идти, пока будет видно, а потом поставим палатку и переждем в ней метель.

— А если она на три дня?

— Ну, что теперь, убиться в разломе? — Иван был уверен, что с началом метели Полина поймет, что они задержатся. — И я не умею ориентироваться без ориентиров.

— Ладно, хотя бы километров десять пройдем, уже хорошо. — Решил Марсель.

Первым снова поставили Лешку и пошли по собственным следам, еще виднеющимся на снегу. Шли быстро, но метель оказалась намного быстрее. Температура резко поднялась, а ветер бил в спину порывами. Полетели редкие крупные снежинки. Стало быстро темнеть от надвигающихся черных туч. Яркий искрящийся мир погас и наполнился завываниями ветра.

Наверное, десять километров перед тем как ударила настоящая метель троица пройти успела. Иван резко остановился и дернул за веревку, чтобы затормозить Лешку. Сбросил с плеча палатку.

— Всё, тут становимся. — Перекрикивая шум ветра, произнес Иван.

Он умело растянул ее по насту. Марсель и Иван держали, чтобы палатку не унесло ветром. Снег бил в лицо, не позволяя открыть глаза. Иван вбивал в твердый наст колышки для растяжек. В какой-то момент его сумку с едой покатило по скользкой поверхности ветром. Он побежал за ней, наст под ногами разверзся, и Иван полетел вниз. Произошло это так внезапно, что он даже не успел ничего понять и крикнуть. Ударился боком о земляной выступ, и покатился вниз по сырой поверхности в полнейшей темноте и с ходу влетел в воду.

В этот же момент в нем проснулся инстинкт самосохранения. Иван начал выгребать на поверхность. Где-то в подсознании засел страх, что он упал не в воду, а в грязь и всплыть не получится. Страх вынуждал его вдохнуть, но Иван боролся с этим желанием и всплыл. Сделал судорожный вдох, как только понял это. Над головой светился круг, в который он провалился. Подгреб к земле и попытался выбраться на нее. Не получилось, она была слишком крутой и скользкой. Психику давило необоримое желание поддаться фобии, вызванной темным глубоким пространством.

Напарники медлили. Хорошо, что разлом оказался мелким, без всяких горячих источников, иначе бы Иван сварился или задохнулся от ядовитых газов. Здесь пахло сыростью и прелым.

— Иван! Вануйто! — Раздался долгожданный голос Марселя. — Ты здесь? Ты живой?

— Здесь, здесь. Давайте веревку.

— Фу, слава богу. Держи конец.

В световом пятне появился силуэт падающей веревки. Вниз посыпались обломанные куски наста. Иван ухватил край и понял, что длины веревки хватило едва-едва и обмотаться ею уже не получится. Боялся, что она измажется грязью, и он не сможет удерживать ее в руках.

Отмыл руки от грязи и взялся повыше.

— Тяните. — Крикнул Иван.

Веревка натянулась. Упора для ног на насте не было никакого, подъем мог затянуться. Иван помогал напарникам как мог. Он сам перебирал руками, упирался во все выступы ногами, даже замирал на какой-нибудь едва заметной площадке, чтобы товарищи передохнули. А снаружи завывало. Снег и снежная чешуя, оставшаяся от полировки наста ветром, летели вниз, не давая открыть глаза.

Последние метры оказались самыми сложными. Иван уже обессилел. Руки онемели, горло саднило, а голова кружилась. Он сделал замок из ног, зажав между ними веревку и оперся на них.

— Дайте отдохнуть немного. — Попросил он.

— Отдыхай. — Разрешил Марсель. — Как отдохнешь, кричи.

— Ага. — Иван закрыл глаза и прислонился к сырой верёвке.

В висках громко стучала кровь. Сердце трепыхалось, как у загнанного зайца. Иван подставил лицо под снег и замер. Снег таял на коже и охлаждал кровь.

— Я готов. — Крикнул он.

— Погнали.

Веревка дернулась вверх. Иван распрямился, перехватился выше, подтянулся, снова перехватился и оказался у самого края дыры. Подтянул ноги, сделал замок и поднялся выше уровня снега. Марсель, держа верёвку левой рукой, ухватил правой его за воротник и вытащил на наст. Все трое упали без сил и не могли пошевелиться несколько минут, игнорируя метель, образующую рядом с ними сугроб.

— Спасибо. — Произнес Иван.

— Пожалуйста, но больше так внезапно не пропадай. — Попросил Марсель. — Как бы мы дорогу домой нашли без тебя?

— Обещаю.

— А ты зачем туда пошел?

— Сумку ветром понесло, хотел догнать.

— Догнал?

— Нет.

— Капец, как сумку жалко. — Марсель громко рассмеялся.