— Дядь Роберт, получается, что это мы их убили. — Ростислав, несмотря на все попытки сохранять спокойствие, не смог сдержаться и пустил слезу.

— Физически — да, но морально — нет. Эти твари понимают, как сломать человеку психику и подчинить себе и получить при этом еще море удовольствия. Они одного не понимают, что все их приемы рассчитаны на тупых, на массу, а мы с тобой к ней не относимся. Так ведь?

— Я не понимаю. — Ростик шмыгнул и пригнулся к привязанной к скобе руке, чтобы вытереть нос.

— Законы манипуляции сознанием людей основаны на подмене понятий. Злым называют не того человека, который создал условия для насилия, а только того, кто совершил его. Хотя он являлся заложником этих условий. Например, тот же Карабас среди людей считается умным, справедливым человеком, а мы с тобой аморальные палачи, казнившие своих же товарищей. Понимаешь?

— Вроде.

— Мы в глазах людей последние сволочи, а толпа, приходящая в восторг от вида смерти, невинные агнцы. Но мы знаем, что это не так. Что нами и всеми остальными манипулировали, чтобы и дальше творить зло, оставаясь при этом в глазах обманутой публики святыми людьми. Нельзя дать себя обмануть, иначе нам придется отвечать за чужие грехи.

— А нас тоже казнят? — Ростику сложно было в таком состоянии постигать всю глубину философии Роберта.

— Меня, скорее всего, да. А тебе могут дать шанс.

— Какой?

— Думаю, вначале возьмут тебя мужиком в банду, но если ты проявишь себя как-то в военном деле, то переведут в бойцы. У тебя все предпосылки к этому имеются.

— Дядь Роберт, я не хочу воевать за бандитов. — Ростислав снова зашмыгал носом.

— Это шанс в какой-то момент свалить из банды. Когда они подзабудут кто ты есть, и когда выпадет удачный момент, тихонечко уйдешь и вернешься в Архангельск. А там всё расскажешь, как было и поможешь организовать настоящую оборону, а не этот детский сад, который там сейчас есть. — Роберт повздыхал, представив, как семья узнает о его смерти. — Пока ты жив, шанс вернуться и все изменить будет всегда. Обещай, если меня казнят, ты не станешь строить из себя героя, вернешься домой, расскажешь моим, как есть, чтобы они не тешили себя напрасными надеждами. И даю отцовское благословение, если соберетесь с Эмилией создать семью. Ты ей понравился.

— Спасибо. — Тихо произнес Ростик.

— А теперь давай попробуем уснуть, хочу завтра выглядеть, как можно бодрее, чтобы этот человечек не смог меня опознать. Было бы чудесно, чтобы он меня не узнал. — Роберт облокотился о бревенчатую стену. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дядь Роберт.

В сарае повисла тишина, нарушаемая активностью Найды. Она ходила вдоль привязи, звеня цепью, подходила к воротам сарая и громко принюхивалась. Иногда издавала гортанные звуки, как будто хотела на что-то пожаловаться. Роберту было жалко собаку. Он вспомнил того черного пса, которого они съели, находясь в последней стадии измождения. Собака спасла общину. Сейчас люди приспособились к жизни намного лучше и уже можно было задуматься о разведении домашних животных, которые снова могли исполнять охранную функцию вокруг поселений. Каждую скотинку стоило жалеть, лелеять и размножать, если имелась такая возможность.

Ростислав засопел, а Роберту сон не шел. Вспоминалась карусель с вращающимся на ней Семеном. Как мало действий нужно совершить человеку, чтобы из нормального стать последним негодяем. Одна ошибка и вся жизнь под откос. Семен перед смертью излучал только страх и ненависть в огромных количествах, в таких, что Господь решил окончить его жизненный путь.

Найда резко дернула цепью и предупреждающе зарычала. Роберт прислушался. Решил, что к ним идут гости. Среди ночи никто не мог прийти с хорошими намерениями. Сердце тревожно заколотилось. Нет, никаких шагов он не услышал, но собака явно была встревожена чем-то. Подумалось, что в домике, где жили охрана, начался пьяный гужбан, но никаких звуков празднества не доносилось.

Вдруг в стенку, к которой были прибиты скобы, раздался едва слышный стук. Найда предупреждающе зарычала.

— Найда, тихо, тссс. — Прошипел Роберт. — Ростик, проснись. — Он толкнул его ногой.

— А? Что? — Ростислав ничего не мог понять со сна.

— Тихо. — Попросил Роберт.

Найда перестала рычать, но ее шумное дыхание слышалось прямо из-под щели под воротами. Она заинтересовалась подозрительным шумом, но оповещать о нем своих хозяев не спешила. Под стеной снова раздался стук.

— Как думаешь, если кто-то ночью бродит вокруг сарая, это люди с хорошими намерениями? — Спросил Роберт.

— Не знаю. А кто это может быть?

— И я не знаю. Пес подозрительно молчит, как будто признал людей, но почему они не вошли в дверь? — Роберт попробовал размышлять вслух.

Найда издала гортанный звук, похожий на урчание и принялась копать под воротами.

— Она хочет к нам. — Решил Ростик.

Кроме стука стали доноситься звуки рытья. Земля шуршала совсем рядом. Роберт чего только не передумал, от спасения неизвестными доброжелателями до тихого убийства представителями внутренних конкурирующих за власть группировок. Копали долго, или же казалось, что время остановилось. Однажды к сараю подошел охранник с масляной лампой, решивший проверить обстановку.

— Найда, а ты чего нарыла тут ям? — Удивился он, увидев под воротами отвалы земли. — Надо бы тебе цепь продлить, чтобы ты могла общаться с чертями. К утру чтобы все закопала.

Найда за время разговора не проронила ни звука. Как только охранник вернулся в дом, она снова принялась копать и снова зашумели люди, делающие подкоп. Момент истины неумолимо приближался. И непонятно было, что лучше, звать на помощь или молча дождаться завершения.

Свод земли упал под собственным весом. Из ямы донеслись тихие отплевывания и ругательства.

— Кто здесь? — Тихо спросил Роберт.

— Пап, ты шдещь?

— Даниэль?

— Дэн?

— Чшш, чихо. Да, это я. — Даниэль выбрался из подкопа. — Я, дядь Леша и Емельян. Вы где?

— Тут, сынок. — У Роберта непроизвольно потекли слезы.

Даниэль подобрался и нащупал его, прошелся по рукам и разрезал ножом веревки. Потом освободил Ростислава. Найда начала волноваться и попыталась залаять. Она уже была по эту сторону ворот.

— Найда, тихо. — Попросил Роберт. — Это наша охранница. Кажется, она переживает, что мы уйдем без нее.

— Тогда надо ее отвяжать. — Предложил Даниэль.

— Дэн. — Ростислав полез обниматься к другу. — Как ты нас нашел?

— По шледам. По дороге рашшкажем. Надо быштрее уходить.

Роберт подошел к собаке и потрепал ее по шее. Найда не проявила признаков агрессии. Она наоборот, замерла, словно ждала, чтобы ей сняли ошейник. Роберт так и сделал. Собака, почуяв свободу, сорвалась с места и бросилась лизать ему лицо с подскуливаниями от избытка чувств.

— Да погоди ты целоваться. Надо скорее уходить.

— Пап, щуда, шкорее. — Позвал его сын.

Роберт хорошо знал внутреннее пространство сарая и спокойно прошел до того места, где был подкоп. Полез в него головой вперед, потом его схватили руки и вытащили наружу. Найда сама справилась с задачей. Выпрыгнула молнией и принялась бегать кругами, не веря своей свободе.

— Шеф, ты как? — Раздался в темноте шепот Физрука.

— Леха. — Роберт обнял друга. — Как вы решились на это?

— Ты вообще, Роберт? А как мы могли поступит иначе?

— Мужики, уходим, пока тревогу не подняли. — Раздался голос Емельяна.

— Да, шеф, надо уходить. Банда местная штыков двести, мы с ней не справимся в перестрелку играть. — Поторопил Физрук. — Идите за нами цепочкой, мы дорогу знаем.

Ночь выдалась пасмурной и темной, но силуэты фигур все равно различались. Ошеломленный и немного не в себе Роберт, встал посередине небольшого отряда. Первым шел его сын, за ним Емельян и замыкал Физрук, громыхающий навешанными стволами. Он догнал Роберта и сунул ему автомат.

— Держи, трофей. Ты, как, шеф, в порядке? — Спросил он.

— Вроде. — Роберт взял автомат и повесил на плечо. — Откуда оружие?

— У патруля забрали. Пришлось пустить немного крови, чтобы не поднимать шум. — Пояснил закадычный друг.

— Ясно. Молодцы. Мы с Ростиславом не ожидали, что нас освободят, что хоть кто-нибудь имеет понятие о том, где мы находимся. — Поделился Роберт.

— Давайте, отойдем подальше, а там вы нам всё в подробностях расскажете, что произошло, а мы расскажем про своё. — Физрук боялся, что охрана не обнаружив собаки, кинется объявлять тревогу.

А получилось все иначе. Охранник вышел проверить пленников спустя полчаса после их ухода. Подошел к воротам и увидел, что Найда прорыла подкоп на ту сторону и цепь была затянута в него. Подумал, что собака решила заночевать на той стороне, и даже успокоился, что пленники теперь под еще более строгим надзором и вернулся досыпать. В итоге, беглецы получили полтора часа форы.

— Давайте, вначале вашу историю, а потом мы с Даниэлем и Емельяном расскажем свою. — Предложил Физрук, когда деревня скрылась далеко за горизонтом.

Начал рассказывать Ростислав, пока не дошел до момента засады, устроенной Робертом и Семеном.

— Что? Семен тебя сдал? — Не поверил Физрук. — Вот, скотина. Вот, выродок. Община должна знать своих героев.

— Не надо. Он перед смертью достаточно хлебнул страха за свой проступок. Жена его ни в чем не виновата, пусть верит, что он геройски погиб. Ей же среди нас жить, а то заклюют. — Роберт, после ужасной смерти предателя, больше не держал на него зла.

Помнил, как Семен боялся умирать и чувствовал, какое сильное потрясение тот пережил. Он получил столько, сколько с него причиталось.

— Давайте вашу историю, я уже чувствую, что она гораздо интереснее нашей. — Роберт передал эстафету освободителям.

— Сыну своему скажи спасибо, и Емельяну. Мы пришли с уловом, а тут такие новости, на обоз напали, новый глава и Семен исчезли. На дороге обнаружили кровь и стрелянные гильзы. Мария твоя в шоке, плачет, Эмилия ревет, а этот Рэмбо недоделанный взял дружка в напарники, украл автомат и бросился в погоню. А мне что оставалось делать, я за ними. Нагнал на вторые сутки уже в стороне от тракта. Следы от обозов сохранились хорошо, вот мы по ним и шли. Все надеялись догнать вас, но, видимо, вы тоже не особо-то отдыхали. Зашли на тот поле, которое в гейзерах и трясинах с обильной растительностью и поняли, почему архангельские мужики на восток не ходят. Там без карты не пройдешь. Это же лабиринт, из которого нет выхода.

— А вы поняли, что там стоят камни-метки, по которым ориентировались бандиты? — Спросил Роберт.

— Не сразу. Вначале шли по следам, а потом они исчезли в грязи. У меня почти началась паника, но Даниэль быстро смекнул, что красные бочка на некоторых камнях не просто так. Так мы и вышли из этой ловушки, а там снова ваши следы обнаружили, недалеко от поселка какого-то.

— Тот самый где рыбу на шкуры обменяли. Бандиты, думаю, уже установили дипломатические отношения с оленеводами. Как бы еще и на них не нарваться, а то сдадут назад. — Предположил Роберт. — Хоть бы снялись с того места и переехали на новое.

— Вот как так, Роберт, Первый всю внешнюю политику профукал. Он, конечно, парень деловой, хозяйственный, но границы у него дырявые, войска какие-то потешные. Носятся непонятно за кем, а бандиты спокойно слоняются по дорогам и никого не боятся. — Справедливо возмутился Физрук.

— Согласен, Первый думал, что всё разрешится само собой, но просчитался. Вернемся живыми, надо будет ставить вопрос ребром, иначе община не выживет. Оленеводам, как бы это неоднозначно не звучало, надо открывать глаза. Они должны понимать, что их дружбе с бандитами конец, как только те разобьют нас. — Роберт почувствовал азарт предстоящей интересной работы. — Так, а что было дальше?

— А дальше. — Физрук задумался. — Мы подошли к поселку и наблюдали за ним с холма. Поняли, как работают патрули, как часто меняются. Прошлой ночью подошли ближе к деревне, но нас спугнула ваша собака. И мы еще не знали, где вы есть и живы ли вообще. А потом увидели, как строят какой-то аттракцион и решили, что у людей празднества, типа масленицы. А потом увидели вас и всё, что было после. Честно говоря, у меня до сих пор мурашки от этого зрелища. Какой дикий, первобытный садизм.

— Слышал бы ты, как радовался представлению народ. — Поделился Роберт. — Такое ощущение, что мы и они пошли по разным веткам эволюционного развития.

— Они-то точно идут строем в ад. — Усмехнулся Физрук. — Потом мы увидели, в какой сарай вас завели, дождались темноты, прикончили патруль, потому что он помешал бы нам вернуться, а дальше ты и сам знаешь. Хорошо, что пес ваш не выдал нас.

— Найда. Мне кажется, она поняла, что мы хотим сбежать и решила сбежать вместе с нами. — Роберт понимал, что собака не способна на такие комбинации, но это выглядело именно так.

— Понятно, признала в тебе земляка. — Физрук засмеялся. — У, немчура. — От потрепал подбежавшую к нему собаку.

Найда резко встала на задние лапы и лизнула его в лицо.

— Так, — Роберт огляделся, — кажется у нас есть время на пару сентиментальных минут. Сынок, иди сюда.

Даниэль остановился, поправил автомат на плече и подошел к отцу. Роберт его обнял. По щеке сбежала слеза.

— Был бы я в поселке, сроду бы не разрешил тебе ввязываться в такую афёру. — Он отстранился от сына и посмотрел на него. — Но раз ввязался и всё получилось, очень горжусь, что ты у меня вырос таким. И тобой горжусь, Емельян. — Роберт обнял парня. — И очень горжусь, что у меня такой друг, как ты. — Обнял и Физрука. — Вы совершили невозможное. Эта банда держит всех в страхе. Люди тут подумать бояться против них, не то что действовать.

— Ты же мне очеч. — Даниэль улыбнулся беззубым ртом. — И мама очень, очень рашштроилашь. Я не мог это вычерпечь.

— Семья. — Объяснил Физрук причины смелости сына. — Сын за отца, отец за сына и так далее. А я друг семьи.

— М-да, надо держаться не за работу, а за семью. — Произнес Роберт. — Обещаю, если с кем-нибудь из вас случится беда, я ни секунды не буду думать, помогать или нет. Себя буду презирать, если поставлю перед собой такой выбор.

— Так, ну ладно, шеф, ни с кем из нас такое больше не произойдет. Надо работать над профилактикой подобных ситуаций, а не бегать по стране за обозами. Вернемся в поселок, устроим Первому серьезный разговор, договоримся о том, чтобы он дал нам полномочия создать свою службу и начнем колотить банду со всех сторон.

— А что с карьерой рыбака? — Поинтересовался Роберт.

— Честно? Не моё, вообще. Один раз интересно, второй раз терпимо, а в третий раз уже вызывает отвращение. Ты посмотри на меня, я похож на человека, который живет с ловли рыбы?

— Нет. — Роберт рассмеялся. — Ты живешь с зарплаты вышибалы в ночном клубе.

— Вот, в самую точку. Я вышибала, а не рыбак. Я человек топорной работы, мне нужна простота и адреналин. Вот пока мы с парнями шли за тобой, я был в своей тарелке, поэтому у нас все получилось. А если я буду работать рыбаком, или утону, или у меня инфаркт случится от тоски. От человека не на своем месте ни пользы, ни радости.

— Замечательная философия. Если ей следовать, то и мне нечего делать в рыбацком поселке. Я тоже чувствую себя не на своем месте, хотя и пытался убедить, что дело в привычке. — Роберт оглянулся назад, боялся погони. — Как у вас с едой?

— Извини, собираться не было времени. Взяли совсем немного. А вас не кормили? — Физрук испугался, что у Роберта и Ростислава нет сил идти.

— Кормили, слава богу. Вообще, отнеслись к нам относительно нормально, если не считать показательное участие в казни. — Роберт вздохнул.

— Давай без этих стокгольмских синдромов, шеф. — Физрук решил, что товарищ о чем-то жалеет.

— Да боже избавь чувствовать к кому-то из них сочувствие. У меня сегодня должна была состояться очная ставка с человеком из того рыбацкого поселка, которые дали нам продукты. Бандиты хотели знать, не я ли глава той общины, которая убила их людей на берегу большого озера, а потом покрошила отряд, посланный вдогонку. Если бы он опознал, то меня сегодня или на край завтра ждала бы интересная казнь, возможно пострашнее карусели. — Признался Роберт.

— Они называют ее каруселью? Извращуги. — Физрук передернул плечами.

— Давайте договоримся мужики, что никто из наших не должен знать, что это мы с Ростиславом крутили то самое колесо карусели. — Попросил Роберт.

— Конечно, даже жене не расскажу. Зуб даю. — Физрук поддел зуб ногтем.

— В первую очередь жене нельзя рассказывать, иначе весь поселок через день узнает. Вообще молчок про нашу роль, а про Семена только хорошее. Был ранен в ходе перестрелки и погиб по дороге. Похоронен где-то в тех самых гиблых землях в одном из горячих источников.

— Не переживай, шеф, никто ничего не узнает, правда, пацаны? — Громко спросил Физрук у своих напарников.

— Я пошледними жубами ришковать не штану. — Пошутил Даниэль.

Его шутка рассмешила весь отряд. Роберт воспринимал поступок сына, решившего отправиться спасать отца и друга, как акт невероятного мужества. Он помнил его сверстников в те «мягкие» времена, когда они из любой мелкой проблемы делали вселенскую трагедию. Отсутствие денег на счете телефона могло вызвать у них истерику, суицидальные мысли и предположения, что они никому не нужны. Могли ли они взять в руки автомат и отправиться за сотни километров на верную смерть? Вряд ли. Можно ли было настоящие суровые условия, преобразившие молодежь, считать лучшими, чем те, что существовали до катастрофы? Тоже вряд ли. Но суровая правда жизни учила, мужчина рожден для испытаний, а не для непрерывного комфортабельного времяпрепровождения и только так он раскрывается полностью.

Наступил полдень, а следов погони до сих пор не наблюдалось. Хотелось расслабиться и поверить, что бандиты решили не тратить сил, но Роберт знал, эти ни за что не стерпят такую пощечину. Вопрос в том, как они собирались догонять. Отряд шел бодро без перекуров и не по своим следам. Боялись, что враг устроит засаду, обогнав их на каком-нибудь самодельном багги. Роберт не видел их в поселке, но знал, что бандиты располагают техникой из восстановленных запчастей.

Найда вела себя спокойно. Но она могла и не дать знак, посчитав бандитов за своих. Бедная собака наслаждалась невероятной свободой, проявляя интерес ко всему. Роберту закралась мысль, что она всю жизнь прожила на привязи и понятия не имела о мире. Теперь же она получала массу впечатлений, радуясь всему, как ребенок. На спасителей она смотрела с благоговением, умными глазами передавая все, что не могла сказать словами.

— А мне не нравится, что они до сих пор не появились. — Физрук внимательно вгляделся в горизонт. — Мы же не первые, кто сбежали, у них должна быть система по поимке беглецов. Из-за этого кажется, что мы идем прямо в расставленную ловушку.

— Как они могут знать, какой маршрут мы выберем? — Спросил Роберт. — Даже если их будет тысяча штыков, сотню километров ею не перекроешь.

— А вдруг у нас нет этой сотни километров, и мы зайдем в бутылочное горлышко. Слева аномалия из гиблой земли, справа еще что-нибудь, а тут мы, как на блюдечке. — Предположил Физрук.

— Будь, как будет. — Решил Роберт. — Но живым я им не дамся. Вы уйдете, а я прикрою отход.

— Герой ты наш. Рано умирать собрался, Роберт, еще послужишь отчизне, пока она сама не научится отбиваться от внешних врагов. Надо быть хитрее этих бандитов, петлять как зайцы.

— Уштанем раньше. — Ответил ему Даниэль. — Шмотречь надо во вще глажа и не шовачча, где можно уштроичь жашаду.

— Ну, ты прав, конечно, шовачча не надо, куда собака свой хвост не сует. — Физрук усмехнулся. — Ты у нас тактик и стратег, делегируем эту работу тебе.

— Хорошо. — Легко согласился Даниэль.

— Кутузов. — С добродушной усмешкой произнес Физрук. — Как получилось, что у таких интеллигентов, как ты и Мария, родился такой боевик?

— Просто во время формирования мужчины у него не было телефона. — Пошутил Роберт.

— Ага, я помню, как он любил играть с автоматами. С одной стороны, даже страшно, что ребенку выпало такое жуткое детство, а с другой, я им горжусь, настоящий мужик. Ему бы зубы вставить и тогда все девки были бы его.

— Слушай, а помнишь ты говорил, что работал в паре с каким-то стоматологом? Он сам архангельский был? — Спросил Роберт.

— Ну, да, местный. Но какой он теперь стоматолог без стоматологии.

— Так интересуюсь, на всякий случай. Даниэля серьезно не воспринимают из-за дефекта речи, а он мог бы многого достичь и принести больше пользы, если бы не беззубость.

— Ну, да, согласен, в чужом коллективе попробуй завоюй авторитет, когда ты шепелявишь. Но вставить зубы… по сегодняшним временам звучит слишком нереально. Даже удаление аппендицита кажется ерундой в сравнении в этим. — Физрук вздохнул. — Но ничего, мы будем горой за твоего сына.

— Спасибо. — Роберт дружески похлопал его по плечу. — После всего, что ты сделал, даже не сомневаюсь.

— Захар только будет ругаться, что ему опять на суше валандаться. Ему эта должность главы попрек горла. Он мужик, привыкший работать руками, а не бумажки перебирать и на трубке сидеть.

— В том и беда, что многие у нас по старой привычке занимают не свои места. Не по умению получают их, а по лояльности к руководству. Пагубная практика, когда идет вопрос о выживании.

— Знаешь, надо бы устроить выборы и пробиться тебе на должность главы архангельской общины. Будешь называть себя Вторым. — Физрук рассмеялся.

— Да, нелепо звучит. Чтобы реально руководить общиной, надо показать людям, что ты чего-то стоишь. Помнишь, как раньше было достаточно повесить несколько билбордов в городе с надписью: «Все врут, один я говорю правду» и это прокатывало?

— Конечно, помню. Власть всегда полагалась на самую ограниченную и глупую часть избирателей и потому писала идиотские лозунги, чтобы угодить именно им. Но мне иногда казалось, что дело не только в этом, просто одни идиоты хотели понравится другим идиотам. — Физрук хохотнул. — Да уж, были времена.

Невысокое майское солнце начало клониться к закату. Преследователи так и не дали о себе знать. Слева, как и ожидалось, появились признаки края той самой гиблой земли. В красных закатных лучах солнца западный горизонт окрасился радужной дымкой. Там из недр вырывались горячие источники, содержавшие в себе всю таблицу химических элементов Менделеева. Пар создавал интерференционную картину, издали предупреждающую случайных путников от глупости забраться на опасную территорию.

— Чего-то спать страшно. — Признался Физрук. — Ночи сейчас светлые, предлагаю идти, пока не минуем гиблое место.

— У меня нет больше сил. — Признался Ростислав. — У меня ранение.

— Блин, прости, не знал. — Физруку стало неудобно.

— Да, у Ростика ранение. Пуля прошла под ключицей навылет. Давайте, устроим привал, иначе завтра мы вообще не сможем идти. — Предложил Роберт.

— Ты ранен? — Расстроился Даниэль. — Давайче отдыхачь.

Выбрали наиболее скрытое от глаз место в небольшой ложбинке и разлеглись на голой земле. Первым на часы встал Емельян. Найда решила, что это и ее работа тоже, села подле него, но вскоре ее сморил крепкий сон. Собака не привыкла к тяжелым физическим нагрузкам.

Роберт лег на правый бок, обняв автомат. Приклад сунул между ног. Обычно там была нога Марии, но за неимением ее, сгодилось и оружие. Спал он крепко до тех пор, пока в лицо не ткнули холодным стволом оружия. Вначале он решил, что его так бесцеремонно будят на караул, но услышав чужой мужской голос резко вскочил.

— Тихо, тихо дядя, без резких движений. — Обратился к нему вооруженный мужчина в оленьей шкуре.

— Ты кто? — спросил Роберт, понимая, что у них неприятности.

— Олень в пальто. — Пошутил мужчина.

Вокруг них находились еще несколько парней и мужчин постарше, одетых однообразно в оленьи шкуры и сапоги из них же. В руках они держали видавшие виды гражданские карабины, а на плечах висело всё отобранное оружие.

— Вы оленеводы? — Догадался Роберт.

— Они самые.

— А мы вам чего сделали? — Роберт увидел Емельяна, виновато смотрящего на него.

У парня набух синяк на левой стороне лица. Найда сидела рядом с ним и ее как будто все устраивало. Головокружение от свободы лишило ее элементарных навыков защитника человека.

— Нам ничего, и слава богу. Но вот другим хорошим людям сделали. — Ответил мужчина, ткнувший в него стволом автомата. — Они скоро приедут за вами.

— Вы хотите сдать нас бандитам? — Изумился Физрук.

Оленеводы громко заржали, словно им рассказали смешную шутку.

— А вы тогда кто? — Спросил главный.

— Вы что, идиоты, у вас и мозги, как у оленей стали? — Вспылил Физрук. — Эти твари напали на наш обоз с рыбой, убили людей, остальных взяли в плен и увели в свою деревню, а бандиты мы.

— Конечно, мы так и думали, что вы придумаете душещипательную историю о собственной невиновности. — Произнес главный. — Мы знаем их давно и пока не было повода убедиться в их честности.

Роберт заметил, что говорящий от лица оленеводов не имел типичной ненецкой внешности.

— Слушай, друг, я понимаю, что тебе тяжело в это поверить, но на этой территории плетутся настоящие политические интриги. Те, кого вы считаете нормальным соседями, на самом деле уголовники, выбравшиеся из тюрем после катастрофы. Они бы давно навели навели тут жесткий порядок, но им поперек горла наша община. Чтобы с нами справиться, они хотят окружить нас своими союзниками, типа вас, наивными людьми, которые не замечают тюремных партаков на руках своих соседей. Как только они справятся с нами, возьмутся за вас, за ваших оленей. Будете работать на них задаром, а кто ослушается, тех покатают на карусели. — Роберт замолчал, чтобы понять реакцию собеседника.

Тот взял паузу, осмысливая сказанное.

— Не слушай их, Игорь. Они что хочешь придумают, лишь бы ты им поверил. — Предупредил его товарищ.

— Насколько мы знаем, по ту сторону мертвой земли нет ни одной приличной общины, только небольшие рыбацкие поселки вдоль берега. — Поделился Игорь.

— Кто тебе это сказал? Они? — Усмехнулся Роберт. — На месте Архангельска община насчитывает десять тысяч человек. По современным понятиям это целый мегаполис.

— Врешь. — Игорь рассмеялся. — На месте Архангельска один огромный котлован, оставшийся после извержения вулкана. Я лично видел, как он извергся через полгода после того, как произошла катастрофа. Мы искали дорогу через мертвые земли, а потом произошел жуткий взрыв.

— Я ничего не знаю про взрыв, в те времена жил под Москвой, но Архангельск стоит и отстраивается. А такие твари, как ваши союзники, хотят нас уничтожить. Вот паренек с ранением, который сопровождал обоз с рыбой в город. — Роберт указал на Ростислава. — Которую потом выменяли у вас на шкуры. Отличный бизнес, да? Они устроили засаду, убили половину охраны, остальных взяли в плен. В итоге в живых остался только этот мальчишка. А вы едите рыбу, которую везли жителям города, занятым на разных работах.

— Все же знают, что города больше нет, и никто там не живет. — Продолжил настаивать Игорь. — У тебя есть доказательства, что ты не врешь?

— Какие могут быть доказательства? — Возмутился Физрук. — Мы сами тебе не доказательства? Иди с нами и сам все увидишь своими глазами.

— Как мы можем доказать, кроме своих слов? — спросил Роберт. — Ты сам должен разбираться в людях и понимать, кому доверять, а кому нет.

— Игорь, они врут, изворачиваются. Помнишь, Перец рассказывал, что они вырезают языки людям, которые на них работают. — Подсуетился напарник Игоря.

— Слушай, Перец из тех людей, которые всегда заранее обвиняют других в том, что собираются сделать сами. Это они могут вырезать языки тем, кто на них работает. Даже не удивлюсь. — Роберт представил, как сильно обработали наивных оленеводов. — Мы могли бы устроить с вами нормальный товарообмен, рыбу, сельхозпродукцию на шкуры и мясо.

— Мы пока не жалуемся на имеющийся товарообмен с соседями. — Произнес Игорь.

Его лоб прорезала большая вертикальная складка. Он явно заинтересовался новыми сведениями, но не знал, как убедиться в их правдивости.

— А как сильно пострадал Архангельск во время той волны? — Спросил он.

— Как все города. Зато от пекла пострадал меньше остальных, поэтому выживших было больше, но конкуренция за продукты, наверное, тоже была жестче. — Последнее Роберт предположил, ему никто не рассказывал, как было в первый год в городе, потому что вокруг него почти все были неместными. — Я вам честно говорю, мы нормальные люди, никакие не бандиты, убийцы, насильники. Мы хотим просто работать и строить с соседями долгосрочные взаимовыгодные отношения. Только ваши, так называемые, соседи, хотят другого. Им надо всё и сразу. Как думаете, почему они держали нас в стороне, когда привезли бочки с рыбой? Все же очевидно, вы не должны общаться с теми, кто может рассказать правду. — Роберт очень надеялся, что его аргументы найдут отклик.

— А вы дорогу знаете через мертвые земли? — Спросил Игорь.

— Тебе это зачем? — Поинтересовался его напарник. — Они тебя утопят по дороге в горячем болоте и ничего от тебя не останется.

— Да погоди ты, Ептанга. Без тебя разберусь. Тебе шаман сказал не ходить, ты и не ходишь, а другие ходят и похрен им на твоего шамана. Я ведь тоже мог найти путь, если бы не послушал его. — Игорь разволновался. — Если я вас отпущу, вы проведете меня к своим.

— Конечно, с огромным удовольствием. — Роберт обрадовался. — Только надо будет заранее продумать, что ответить бандитам и как не допустить насилия в отношении вас. — Он не хотел спугнуть удачу и боялся, что оленеводы передумают.

— Игорь, нам не нужна ссора с соседями. — Не успокаивался Ептанга. — Сдадим их и все будет как надо.

— Но недолго. — Произнес Роберт. — Вы — следующая их цель. Не верите мне, понаблюдайте тайком за их поселком, за казнями, которые они устраивают на потеху публике, за тем, как рабски эксплуатируют людей. Вы много нового о них узнаете.

Игорь, судя по его напряженному виду, испытывал муки выбора.

— Короче, Ептанга, ты говоришь, что беглецы надули вас. Меня взяли в заложники и увели с собой. Один пусть бежит в поселок, скажет, чтобы снимались и уводили оленей за реку. Люди Карабаса туда не сунутся, побоятся. Посмотрите на их реакцию и поймете, прав был этот человек или нет. В любом случае будьте готовы дать бой. Не поворачивайтесь к ним спиной, не ведитесь на всякие обещания и не проморгайте момент, когда они соберутся вас пристрелить. — Посоветовал Игорь.

— Капитан, ты что такое говоришь? Когда такое было, чтобы они себя так вели? — спросил Ептанга.

— Ты рожи их видел? Ты сравни лицо этого человека с хлебалом Перца. — Игорь наставил руку на Роберта. — Кому бы из них ты дал денег в долг? — Он посмотрел на товарища. — Ответ же очевиден.

— Ты военный? — поинтересовался Роберт у Игоря.

— Нет. Капитан — это моя должность на рыболовном сейнере. Прилипло, как кличка. Ептанга, скажи Олегу и Михалычу, если община в Архангельске существует, я вернусь за ними.

— Ладно. — Нехотя согласился товарищ. — Но не обижайся, я поговорю с шаманом, узнать, твою судьбу.

— Задрали вы этого старого наркомана слушать. Он вам по ушам ездит, а вы, как дети малые, слушаете его. Он уже лет сто, как из ума выжил. — Не сдержался Игорь.

— Он оленей спас, нас спас, вывел на теплые поля, где мы спаслись. — Возмутился Ептанга.

— Тогда ему бог помог, а сейчас он под постоянным кайфом. У него мозг уже высох от дури. — Игорь нервно потеребил кучерявую бороду. — Так, мы уходим, а вы тут подравняйте следы, чтобы было похоже не на дружескую вечеринку, а на боевое столкновение.

— Хорошо, капитан. Будь осторожен. — Ептанга пожал руку Игорю.

Несмотря на несогласие, авторитета у капитана было столько, что подчиненный был вынужден с ним согласиться.

Оружие вернули, но разряженным. Оленеводам опасно было оставлять у себя автоматы, которые могли опознать. Тогда вся история с заложником показалась бы выдуманной. Сами оленеводы были вооружены старыми «мосинками» и СКСами. Наверняка, они умели ими пользоваться лучше, чем большинство бандитов автоматами. Но на стороне так называемых соседей имелась отточенная тактика и вероломство.

Отряд, дополненный одним человеком, продолжил путь. Вскоре показались едва различимые вдавленные следы колес, оставленные обозом. По ним к утру добрались до ядовито пахнущих территорий, покрытых туманной дымкой. Следы от колес в сырой земле бесследно затянулись.

— Как вы будете искать дорогу? — Поинтересовался Игорь. — Мы с товарищами потратили годы, чтобы найти её, многие из них погибли, но на ту сторону так и не перешли.

— Я не знаю, кому так повезло, да и дело не в везении, а в снимках из космоса. — Ответил Роберт.

— Космоса? — Игорь решил, что это шутка и рассмеялся.

— У Перца с собой точная карта. Он мог добыть ее только у тех, кто умеет фотографировать поверхность уже после катастрофы. Скорее всего, у военных. Мы с такой же картой шли от самой Москвы.

— Честно говоря, я так отвык от цивилизации, что мне любое упоминание спутников, интернета или еще чего-нибудь подобного, кажется фантастическим бредом. — Игорь смущенно улыбнулся. — Но у вас нет карты, как вы собираетесь искать дорогу?

— Не переживай, у кого она была позаботились об этом. Они расставили камни-метки, но они видны только с одной стороны, с западной, а тут нам придется напрячь память, внимание и немного везения. — Произнес Роберт, перевешивая автомат за спину. — Давайте, пацаны, у вас память лучше, куда нам дальше?

— Туда. — Все трое указали в одном направлении.