Несчастный сейнер трясло, как в лихорадке. О его стальные бока бились куски земли, льда и все, что засосала в себя мощная воронка смерча. Гул стоял невообразимый. Барабанные перепонки, уставшие от мощный вибраций, вначале зудели, а потом сдались и появилось ощущение, будто уши заложили ватой.

Команда, спрятавшаяся в машинном отделении, ничего не могла поделать в этой ситуации. Каждый молился про себя и прокручивал в памяти свои лучшие моменты из жизни, ради которых и хотелось, чтобы она продолжалась. Игорь вспоминал свое детство, счастливое, обыкновенное и Женю, вернувшую ему утерянный по юности смысл жизни. Они проросли друг в друга, а теперь, когда ее не было рядом, он ощущал страх бессмысленности дальнейшего существования. Игорь был уверен, что Женя ощущала точно такие же чувства.

Смерч отдалился. Вибрации корабля прекратились, но уши все еще были заполнены ватой. Подождали минут десять для верности, убедиться, что ураган не вернется назад. Игорь осмотрел помещение. Белая окантовка изморози смежных с коридором углов, исчезла. На ее месте блестели капли воды. Температура снаружи поднялась. Ураганы и могли быть причиной тому, что слишком холодный и теплый летний воздух вошли в жестокую конфронтацию.

Игорь взялся за ручку двери. Она была холодной, но не обжигающей.

— Я на разведку. — Доложил он. — Проверю Михалыча.

Повар отказался покидать камбуз, сказал, что будет держать руками дверь, чтобы ее не вырвало. Капитан был уверен, что ему это оказалось не по силам и даже боялся идти туда. Дверь открылась со скрипом и во что-то уперлась. Игорь толкнул дверь сильнее. Внутрь потекла темная грязная жижа, нанесенная в коридор ураганом. Он захлопнул дверь.

— Народ, там грязь по колено, что делать? — спросил он.

— А что делать? — Кривцов поднялся с пола. — Брать инструмент и вычищать. Нечего лежать, мужики, давайте, вставайте, пора работать.

— Там ночь, давайте с утра, заодно вся вода лишняя за борт стечет. — Предложил страдающий боцман.

— Да, сейчас в темноте ничего сделать не получится. У кого-нибудь есть фонарь? — Спросил Роберт.

Страший механик поднялся и вынул из небольшого металлического шкафчика фонарик. Включил и передал Игорю.

— Спасибо. Я постараюсь не напустить внутрь слишком много грязи. — Пообещал он.

Толкнул дверь и пролез наружу в узкую щель. Ноги провались в грязь чуть выше щиколоток. Вода, промочившая одежду, была очень холодной, может быть минусовой из-за того, что была соленой. Двери на камбузе не оказалось, она валялась в конце коридора, наполовину утопленная в грязи.

— Михалыч, ты живой? — Игорь заглянул в помещение.

Повар ничего не ответил. Капитан представил себе страшное, как Михалыч, не удержав дверь, попытался спрятаться в машинном отделении, но его убило обломками льда или камнями с морского дна. Игорь прошелся по коридору, но ноги не нащупали ничего похожего на тело человека. Он снова заглянул в камбуз.

В него тоже нанесло грязи, но не таким толстым слоем. Судно стояло набок на левый борт и потому она скопилась только у двери и стены, ставшей нижней. Капитану послышался храп. Вначале Игорь решил, что это галлюцинации утомившегося слуха, но потом он стал отчетливее. На камбузе была установлена огромная посудомойка, предназначенная для мытья ведерных кастрюлей и всей посуды разом. Игорь подошел к устройству. Крышка из нержавеющего металла была приоткрыта на несколько сантиметров. Открыл ее сильнее и увидел Михалыча, спящего в позе эмбриона. Несмотря на творящийся вокруг конец света, повар безмятежно и сладко храпел. Игорь хотел разбудить его громким окриком, но передумал. Человек с такими нервами заслуживал самого уважительного отношения.

Вышел в коридор и направился на выход, все глубже погружаясь в грязь. По ее количеству он определил положение корабля в пространстве. Он присел на корму и левый борт. Поднялся на пару ступеней и понял, что практически вся надстройка из остатков грузовой стрелы, лебедки, снюрревода и капитанской рубки, исчезла. Игорь поднялся выше и посветил за борт. Больше никакого белого льда, покрытого инеем там не было. Все окрасилось в цвет грязи.

Издалека еще доносился вой ветра. Изредка вспышки молний вырывали из ночной темноты вращающуюся воронку и не одну. Кроме них виднелись два источника огня, чье пламя отражалось в низком небе. Представшая взору картина мира пугала библейской визуализацией конца света. Тьма, огонь, грязь и смерчи. Никакой оды жизни, сплошной мрак и стерилизация. Одно радовало, что нет того безумного мороза, превращающего сталь в стекло. Погода хоть и выглядела отвратно, но не грозила скорой смертью.

Игорь вернулся в машинное отделение.

— Михалыч живой? — Первым делом поинтересовался Кривцов.

— Спит. Дверь не удержал и решил отойти на запасной вариант, спрятаться в посудомойке. В ней и уснул. Я еле его нашел. — Рассказал капитан.

— На самом деле? — Не поверил Кривцов.

— Иди, посмотри. Ножки поджал, коленками в подбородок уперся и дрыхнет. Я бы ему медаль учредил «За сохранение боевого духа во время конца света».

Команда рассмеялась. Шутка про Михалыча настроила людей на более позитивный лад. Такие истории могли передаваться через поколения.

— А с погодой что? — Поинтересовался боцман. — Вроде, тихо стало или это я подоглох.

— Да ночь там непроглядная. Смерчи ушли дальше, но не закончились. С палубы все снесло, от рубки одни клочья торчат. Мороза такого нет, и вообще его нет, но вокруг сплошная грязь. Утром посмотрим, как на самом деле, если опять что-нибудь не случится. — Капитан снял с себя грязную обувь и носки.

Пол в машинном отделении оставался еще холодным. Прошел к своему матрасу и лег. Хотелось очень крепко уснуть, чтобы не слышать ничего. Чтобы все несчастья, которые снова обрушатся на многострадальную «Печору», случились с ним во сне. Психика уже надорвалась от переживаний и желала одного, успокоения.

— Если там потеплело надо быстро уходить отсюда, иначе вода вернется и накроет нас. — Произнес Кривцов.

— Угу. — Капитан ответил, чувствуя, как душа отлетает.

Среди ночи он проснулся от дрожи, передающейся по корпусу судна. Снаружи снова выло и гудело. Сон мгновенно прошел. Капитан прислушивался к завываниям непогоды и смиренно ждал, чем они закончатся. Наверное, он уснул, потому что, внезапно обнаружил, что стало тихо, а команда шепотом переговаривалась между собой.

— Отлить надо, но выходить страшно. — Признался матрос Брагин.

— Так там же тихо, чего боишься, иди. — Предложил Боцман. — Заодно Михалыча проверишь в посудомойке.

— Я боюсь того, что увижу. — Ответил Брагин.

— Это эффект барана и новых ворот. — Пошутил Кривцов. — Но ты же у нас не баран.

— Сапоги надень. — Посоветовал Игорь.

— Привет, капитан. — Поздоровался матрос. — Уже надел. По палубе не опасно ходить?

— Вчера было не опасно. Но ты смотри под ноги, на всякий случай, мало ли. Заодно и по сторонам смотри, придешь, расскажешь, что видел.

— Ладно, уговорили. — Брагин подошел к двери и толкнул ее.

Она не сдвинулась с места. Подергал ручкой и поднажал плечом. Дверь не шелохнулась.

— Не открывается. — Произнес он растерянно. — Ее как будто забетонировали снаружи.

Капитан приподнялся и замер, пытаясь определить, на занесло ли грязью с головой. Должны были появиться первые признаки удушья. Нет, голова соображала ясно, одышки никакой. Игорь натянул грязную холодную обувь и подошел к двери. Потолкал ее самостоятельно и понял, что дверь упиралась в препятствие с другой стороны. А еще он заметил, что она снова покрылась инеем. Но не таким, как в прошлый раз, а микроскопическим, сразу таящим под теплом руки. До него дошла причина блокировки двери. Снаружи снова приморозило и дверь прихватило замерзшей грязью.

— На улице мороз. — Произнес Игорь. — Изнутри дверь не открыть, скорее сломаем.

— А что делать? Клапан уже на пределе. — Брагин засучил ногами. — Михалыча звать? Михалыч, подъем! — Громко выкрикнул он, прислонившись к двери. — Михалыч, нас замуровали.

— Не слышит, режим активной мойки включил. — Пошутил боцман. — Придется в уголок гадить, механики потом вынесут.

Игорь постучал кулаком в дверь, потом полез в инструментальный шкафчик и вынул из него ключ и уже им принялся долбить по всем металлическим частям двери и косяка. Такое не услышать было нельзя. Вскоре раздался знакомый тембр голоса повара.

— Чего долбитесь, дятлы? — Произнес он добродушно. — Ого, вот это вас тут затянуло.

— Михалыч, что там? Грязь замерзла? — Спросил Игорь.

— Да, она самая. Тут снова морозит, но уже не так, как вчера. Ломик надо, расковырять.

— Быстрее, пожалуйста, иначе команда загадит машинное отделение. — Взмолился Брагин.

— Сейчас, у меня багор есть. Им попробую.

Через минуту под дверью раздался стук. Повар подергал дверь, не пошло, постучал еще и немного приоткрыл. Брагин, как гуттаперчевый, протиснулся в узкую щель.

— Ничего не выдавило. — Усмехнулся Михалыч ему вдогонку.

Повар, удерживая багор одной здоровой рукой, раздал щель шире и сам забрался в машинное отделение.

— Ну, здорово мужики. Капец, да, чудеса. — Он перездоровался со всеми за руку. — Там снаружи совсем другая картина, чем была вчера, и не такая, как позавчера. Вместо моря, какая-то жижа, которая начинает постепенно замерзать.

— А море не видать, не возвращается? — Спросил Кривцов.

— Ни черта там далеко не видать. Туман редкий, но метров на триста видно, не дальше. Что думаешь капитан, ждать еще чего-то или уходить к берегу? — Спросил Михалыч.

— Думаю, надо уходить. Взять еды по максимуму и валить отсюда. — Высказался Игорь. — Здесь слишком опасно.

— Михалыч, а это правда, что ты спал в посудомойке? — Кривцов ощерился в ожидании ответа.

Повар замешкался.

— Откуда знаете?

— Я был на камбузе, а тебя нет, думал, что унесло смерчем. А потом нашел в посудомойке, но будить не стал. — Признался капитан. — Прям уютное гнездышко.

— Да, проявил чудеса смекалки, а что такого. Там тесновато для меня, конечно, но безопасно и тепло. Выспался хоть как следует. А у вас, я смотрю, вообще с личным пространством проблемы. — Михалыч тронул носком сапога, лежавшего ближе всех к двери старшего механика Китаева. — Смотрите, Саныч сам как коленвал изогнулся.

— Профессия обязывает. — Ответил механик.

— Так и у меня тоже.

— Мужики, давайте, утренний туалет и собираемся обсуждать, что делать дальше. Время терять нельзя, пока еще что-нибудь не случилось. — Распорядился капитан.

Он вышел из машинного отделения и самостоятельно стал разбивать намерзшую корку из грязи, чтобы шире открыть дверь. Мороз, судя по ощущениям, опустился примерно до пятнадцати-двадцати градусов. В сравнении со вчерашним, почти никакой. Брагин вернулся и протянул руки к багру.

— Иди, капитан, с кормы очень удобно. — Поделился он. — Но по сторонам не смотри, а то не по себе. Есть ощущение, что гадишь на поверхность чужой планеты, а иноплнетяне уже готовятся тебе за это отомстить.

— Хорошо, не буду смотреть. — Игорь отдал багор и поднялся на палубу.

Утро выдалось пасмурным, с легким туманом, придающем изменившемуся до неузнаваемости ландшафту инопланетный вид. Поломанная земная поверхность, в разломах и разрывах, с резкими перепадами высот. Темные сосульки, образованные ветром и грязью с морского дня, больше похожие на сталагмиты. На Игоря необычный ландшафт не произвел пугающего впечатления, но взволновал чужеродностью. Он как будто посмотрел передачу о первой высадке землян на чужой планете.

Команда высыпала на палубу в полном составе.

— Блин, мы реально еще на Земле или наша «Печора» умеет летать в космосе? — Кривцова тоже впечатлил инопланетный пейзаж.

— Жуть какая. — Произнес Говоров. — Всё желание идти на берег пропало. — Он перегнулся через край. — А борт-то у нас лопнул.

Игорь перегнулся и увидел трещину в ладонь шириной и высотой от земли и до самого верха. «Печора» больше не являлась судном, лишившись главной функции, способности плавать. Втайне Игорь надеялся, что в случае, если вода начнет возвращаться, они хоть как-то смогут дрейфовать. Теперь же вариант двинуться пешком к берегу являлся единственным.

— Мужики, я думаю, собрание насчет, идти или остаться можно не проводить. Надо уходить и как можно скорее. Давайте сообразим, что взять с собой, чтобы не тяготило и было действительно полезным. — Предложил капитан.

— Еду всю собрать, которую готовить не надо. — Предложил Михалыч, тоже выбравшийся на свежий воздух.

— У тебя много такой?

— Консервы, кисели, вода, хлеб, печенье и прочие сладости. — Доложил повар. — Разносолы я вам готовить не собираюсь.

— Постель надо взять, чтобы спать. Скрутить в скатку и на спину. — Предложил Брагин. — Я предполагаю, что за день мы никуда не дойдем.

— Скорее всего. — Капитан посмотрел на труднопроходимый пейзаж. — За день не управимся.

— Ночевать среди этого ужаса то еще развлечение. А если снова торнадо закрутит? — Кривцов посмотрел на развороченную рубку и полубак. — А с другой стороны, когда еще такой шанс покружиться представится.

— Да пошел ты. — Испугался боцман. — Мне такие карусели вообще не нужны. Реально, мужики, ночью ведь снова смерч рядом прошел. Я не спал, все слышал. Вдруг это теперь норма и они каждый день возникают.

— Если б да кабы, то во рту росли б грибы. — Поддел его старший помощник. — Соблазнительно остаться здесь с кучей еды, с работающими двигателями, электричеством и так далее, но мы не знаем, что будет дальше. Самая большая опасность на мой взгляд, это вода, которую куда-то угнало. Может ее выплеснуло на Америку и Канаду, и она вернется назад постепенно. Я не верю, что она могла промерзнуть вся, это же такая толща, поэтому ее возвращение дело времени. Чем дальше мы будем от опасной зоны, тем лучше.

— Ой, не знаю, ты посмотри за борт. — Предложил боцман. — Как тут ходить вообще, а тем более груженый вещами.

Ломанная поверхность пугала многоступенчатыми препятствиями и разломами.

— Лучше медленно иди к цели, чем быстро пойти ко дну. — Высказался Кривцов. — Моя модель сгона воды литосферным гребнем показывает, что через сотню другую морских миль, а то и раньше, вода уже перетекала через него и там испарения метангидратов происходили не так интенсивно. Поэтому где-то через двести миль вода должна быть в жидком состоянии или едва замерзшем.

— Так когда она растает на морозе? — Удивленно спросил боцман.

— А вот теперь внимание, вишенка на торте. — Кривцов поднял вверх указательный палец. — Гипотетическая вишенка, но другой у меня для вас нет. Волна, через которую нас в итоге перевалило на «Печоре», образовала водоем, выше уровня мирового океана. Даже если он промерзший на некоторую глубину, оставшаяся жидкая вода все равно будет стремиться занять нормальный уровень. Поэтому у нас нет времени ждать.

Старший помощник оказался во многом прав. Тектонических волн, вызвавших катастрофу, одновременно возникло несколько. В северном полушарии они двигались против часовой стрелки, в южном по ней. Воды северных морей и океана по спирали сгонялись к полюсу. По пути, высвобождаемые метангидраты оставляли после себя нарастающий панцирь льда, но когда он достиг определенной толщины, верхний слой воды потек в обратную сторону, но при таком морозе он тоже замерзал. Тектонические волны, достигнув пика в районе полюса, загасились, но там остался огромный резервуар воды, размером с океан, огражденный тысячекилометровым слоем ледяного панциря. Выброшенные в атмосферу огромные объемы метана и углекислого газа провоцировали развитие парникового эффекта и недолгое существование противоестественного природного явления.

— Вообще ничего не понял. — Признался старший механик Китаев.

— Тогда вам остается выбирать, верить мне или думать самостоятельно. — Кривцов развел руками.

— Надо уходить и не только потому что мы верим тебе или нет, а потому что у нас семьи на берегу. Неизвестно, что произошло там, вдруг, они нуждаются в нашей помощи, а мы тут гадаем, идти или остаться. — Капитан поставил точку в споре. — Два часа на сборы, продумать, что брать, а что не обязательно и в путь.

— Игорь, а ты сможешь ориентироваться в таком тумане? — Поинтересовался боцман. — У нах компас хотя бы есть?

— У меня на телефоне есть приложение. Надо проверить, как оно работает. И телефон заодно зарядить.

Команда вернулась в трюм, собирать вещи. Набиралось много. Один матрас с одеялом получался размером с большой рюкзак. Договорились брать один матрас на двоих. Выгребли из камбуза все продукты, которые можно есть без готовки. У запасливого Михалыча имелись даже две термосумки, наподобие тех, что использовали доставщики. На вопрос, для чего они ему, он ответил:

— А ты в шторм подогрей еду на плите? А так, сунул кастрюлю в термосумку, и еда до ужина теплая. Лайфхак, как говорят нынче.

У термосумок имелись крепкие широкие лямки для удобства продолжительного использования, поэтому их прилично наполнили продуктами. Игорь зарядил телефон и проверил приложение с компасом. Стрелка показывала на север без интернета и связи со спутниками, но периодически ее штормило, и она начинала колебаться в небольшой амплитуде. Тому причиной могли быть процессы, вызвавшие катастрофу. Механик взял канистру солярки на всякий случай, молоток и моток веревки.

— Саныч, ты никак по горам собрался лазить? — Поддел его Кривцов.

— Ты подумай, Олег, дорогу мы не знаем, кругом ямы, один сорвется и с концами. А так мы сможем его вытащить. — Пояснил Китаев.

— Или все за ним паровозиком полетим.

— А мы самого легкого вперед поставим?

— Капитана? — Предположил Кривцов.

Игорь из всей команды был самым молодым и щуплым.

— Ну, по добровольному согласию, конечно. Могу и я пойти первым. — Предложил механик.

— Нет уж, ты у нас единственный специалист-инженер в команде. Остальные творческие личности гуманитарного склада ума. Будем тянуть жребий.

— Вы ещё шагу не сделали, а уже планируете, кто из вас героически погибнет. — Поддел их боцман. — Это просто поход, туристическая вылазка по незнакомой местности.

— Ты еще скажи, что главнее всего в нашей ситуации сохранять позитивный настрой, включенность в процесс и осознанность. — Не остался в долгу старший помощник.

— И вовремя обедать. — Добавил Говоров.

В итоге команда собралась за три часа. За это время мороз усилился еще и снова на всех поверхностях лег иней, закрасивший серое грязное уныние пейзажа, окружающего корабль. Мужчины выстроились вдоль борта, собираясь спускаться вниз.

— Мы ведь не только «Печору» бросаем. — Со вздохом произнес Михалыч. — Но и десять тонн рыбы. Нам бы ее хватило…

— Я записал точку с координатами, где мы сейчас находимся на всякий случай. — Сообщил Игорь. — Если появится необходимость в пище, попробуем сюда добраться.

— Умно, но неизвестно, выполнимо это или нет. — Произнес Кривцов. — Ощущаю себя сапёром, которому предложили разминировать минное поле собственными ногами.

— Это уже не сапёр. — Хмыкнул боцман. — Ну, что, с богом. — Он спустился по короткому остатку уреза, оставшемуся от потерянного снюрревода. — Бросайте матрасы. — Попросил он.

Ему побросали вещи, которые не повреждались. Затем вниз спустились все, кроме Пронскова. Игорь, как и положено капитану, решил сохранить традицию, покинуть судно последним. Подал на веревке продукты, солярку, инструменты и спустился сам. Корпус корабля в месте контакта с поверхностью растрескался, а местами даже рассыпался. Игорь постучал по борту ладонью.

— Ладно, прощай бедняга, жалко расставаться.

Боцман вздохнул.

— Мне даже разводиться было легче. На «Печоре» я провел больше времени, чем в браке.

— И вспомнить плохого нечего. — Олег Кривцов тоже громко вздохнул и постучал ладонью в рукавице по борту. — Прощай.

Игорь выбрал южное направление и повел команду. И сразу же пришлось корректировать путь, дорогу преградил разлом, из которого поднимался дурно пахнущий пар. Со дна доносились клокочущие звуки, предупреждающие о том, как близко подошел жар из недр планеты к поверхности.

— Удивительно, что тепло поднялось по трещинам, а стало гораздо холоднее. — Заметил боцман.

— На материке всё могло быть иначе. — Предположил Олег Кривцов. — Там метнгидратов нет.

— И что, там перегрев случился? — Поинтересовался Михалыч.

— Вполне возможно. Пожары, задымление, пирокластические потоки в местах вулканической активности, кипящая вода в океанах.

— Короче, в Архангельске ничего не должно поменяться. — Усмехнулся боцман. — У нас вулканов нет, море с метангидратами, лето, как обычно холодное.

— Хотелось бы сказать, что скоро узнаем, но боюсь сглазить. — Произнес капитан.

Разлом отнял полчаса пути в нужном направлении. Зато по мере того, как вымораживалась влага, туман редел, а видимость улучшалась, и это позволяло удобнее планировать маршрут. Где-то над головой матово светился солнечный диск, подсвечивающий непривычный странный мир.

Первым выпала честь идти старшему помощнику Кривцову. Он сам предложил тянуть спички. Все вытянули длинные, а ему досталась короткая. Инициатива, как обычно, поимела самого инициатора. Он уже дважды поскользнулся и чуть не скатился в яму. В тех местах, где не прошелся смерч, остался слой чистой воды, превратившейся в настоящий каток. Удивительным было то, как резко она замерзла, не успев стечь в низменности. А еще удивительнее выглядели особые образования, напоминающие пористый лед. Он схватился в момент, когда в нем находились газы.

Места с подобным льдом вначале не замечали и даже пугались, когда он внезапно начинал ломаться под ногами. Игорь наступил в один такой замерзший пузырь и провалился по колено. Сообразительный Кравцов решил проверить природу газов и поджег один из пузырей. Содержимое его бахнуло синим пламенем.

— Думаю, это метан. Вода и была заморожена им в момент испарения.

Старшему помощнику поверили, потому что своих версий ни у кого не имелось.

По дороге попалась рыба, вмороженная в лед, водоросли, даже остов очень старого рыболовного судна, на котором не сохранилось никаких надписей. В целом ландшафт после прохождения волны сделался безводным. Она осталась только в низменностях. В основном приходилось идти по твердому замерзшему грунту. Игорь все время сверялся с компасом, чтобы не отклониться от курса и не удлинить путь.

— Сколько до берега? — Поинтересовался боцман, во время очередной сверки.

— До самой ближайшей точки чуть меньше сорока километров.

— А сколько прошли?

— Около семи?

— Всего? — Удивился Говоров. — Мы уже столько времени идем, а прошли семь километров.

— По прямой. — Поправил Игорь. — Мы петляем, как зайцы, чего ты хочешь. Я знал, что так будет.

— Так мы до вечера еще семь пройдем, не больше. Это значит, что останется еще тридцать три километра и это еще на два дня. Такой морозяка, как ночевать будем? Околеем же.

— А что ты предлагаешь, Родион? — Спросил у него Кравцов. — Вернуться на «Печору»?

— Ничего я не предлагаю. Просто расстраиваюсь, что дорога тяжелая и ночевки, похоже, сегодня не будет. Уснешь, потом не проснешься.

— Придумаем что-нибудь. — Пообещал ему капитан. — Главное верить в себя.

— Да-да и позитивно мыслить. — Усмехнулся боцман. — Проходили.

— И это тоже. Жизнеспособность происходит от желания жить. Пока радуешься, значит, настроен жить дальше, а когда приуныл, значит устал от жизни. — Пояснил Игорь.

— А если жизнь такая? — справедливо заметил боцман.

— Жизнь такая, какой ты ее воспринимаешь. Бог наделил тебя умом и дал право самостоятельно им распоряжаться. Хочешь — унывай, хочешь — радуйся, выбор за тобой.

— Что вы за народ такой, новое поколение, а? — Говоров не согласился с капитаном. — Начитаетесь всякой дряни и внушаете всем, будто это какая-то истина. У меня жизненный опыт поболе твоего, и я знаю, что творится и как к этому относиться.

— Твое право, Родион. Не навязываю. Всего лишь дал пищу для размышления. — Капитан не собирался убеждать боцмана.

Он знал, что у старшего поколения имелся пунктик, будто они многое пережили и отрефлексировали по каждому случаю правильно. Любой намек в их сторону на предложение поменять отношение они воспринимали агрессивно, как попытку убедить их в собственной глупости.

Закончится словесным баталиям помог силуэт, напоминающий корабль, лежащий на борту. Команда прибавила шаг. Кривцова к тому времени сменил Брагин, смелее выбирающий дорогу. Игорь уже замерз и честно признаться был рад, что на их пути встретилось судно. Он запланировал забраться на него, погреться и перекусить в любой из кают. Игорь был уверен, что судовая команда уже покинула его. Брагин так спешил, что не заметил, как забрался на замерзший ледяной козырек. Он состоял из грязи и воды, но маскировался под обнаженное морское дно. Раздался треск, и матрос ушел вниз вместе с отвалившейся тонной льда.

Где-то глубоко внизу громыхнуло от удара его о дно. Команду, привязанную к веревке потянуло вниз. Освободившийся Кравцов прыгнул и ухватил капитана за ногу. Из трещины раздался испуганный вопль Брагина.

— Тащите меня! Ай, мама, я разобьюсь, тащите скорее!

Страх полностью сковал его мышцы. Даже когда его подтянули к краю, он никак не помогал себе взобраться, висел студнем и орал, как умалишенный. Игорь чуть пальцы не сломал, чтобы вытянуть его на твердую поверхность. Как оказалось позже, вся команда стояла на тонком ледяном своде. Это выяснилось, когда они обошли стороной опасный участок. Они были на волосок от смерти, принимая довольно тонкий слой грязного льда за морское дно.

Брагин потерял матрас и как будто часть разума. Он смотрел на всех полубезумным взглядом и никак не мог успокоиться.

— Второй шок он точно не переживет. Впечатлительный. — Заключил Говоров, наблюдая за матросом. — Мы как в считалке про десять негритят. Сначала вахтенный помощник не вернулся с купания, теперь этот, чуть не свалился в пропасть. Осталось бы нас шестеро.

— За ним теперь приглядывать надо, а то его куда-нибудь занесет. — Посоветовал капитан. — Я первым встану.

— Давай, я, Игорь. На тебе ответственность за коллектив. — Предложил боцман.

— Без корабля я не капитан. — Игорь примотал к себе свободный конец веревки и проверил затяжку узла. — Готовы?

— Всегда готовы. — Кривцов отдал пионерский салют.

Игорь сбил две грязных сосульки, чтобы отломанными ледышками проверять подозрительные места перед собой. Надеялся, что по звуку определит, есть пустоты подо льдом или нет. Запас ледяных кусочков быстро израсходовался.

— Так мы до завтра до корабля не дойдет. — Предположил Кривцов. — Давай, капитан, шустрее, мы тебя подстрахуем если что.

— Если хочешь быстрее, привязывайся сам и иди первым. — Посоветовал ему Михалыч.

— Я предлагал.

— Ладно, пойду быстрее, но вы будьте настороже. — Игорь прибавил шаг.

По дороге он анализировал всё, что видел и понял, что большая часть разломов ориентирована одинаково с северо-запада на юго-восток. Так показывал компас. По этому факту он предположил, что волна литосферного поднятия двигалась с юго-запада. Вывод никакого практического применения не имел, кроме того, что самый короткий путь по карте удлинялся из-за того, что разломы приходилось обходить, а не идти вдоль них.

Игорю везло, он не провалился, не укатился в яму, хотя поводы были. Несколько раз забрел на ледяные пузыри, но они были такими мелкими, что удерживали людей, лопались только самые верхние.

Уже с расстояния в полкилометра стало ясно, что судно пострадало очень сильно. В отличие от легкой «Печоры», этому досталось как следует. Судя по размерам корпуса это был средний сейнер. Ни одной надстройки у него не осталось, корпус сдавило и смяло, как с кормы, так и с носовой части.

Подойдя ближе заметили, что палуба разбита и оттуда выглядывают конвейерные ленты. Игорь поискал следы присутствия живых людей или хотя бы следы того, что они покинули судно. Ничего не нашел.

— Кажется, это «Дежнёв». У меня друган на нем ходил пять сезонов. — Боцман присмотрелся к судну. — Похож. Судя по всему, шел на разгрузку. Везунчик, в отличие от нас.

— Да как сказать. — Хмыкнул Кривцов. — Не удивлюсь, если они воды хлебнули полный трюм. Даже подыматься на борт страшно.

— Страшно, не страшно, а ночевать снаружи страшнее. — Произнес Игорь. — Я схожу на проверку, а вы ждите.

— Я с тобой. — Вызвался Кривцов.

— Пошли, вместе веселее. — Игорь смотал веревку на руку. — Нам она нужнее.

Они поднялись без особых проблем до остатков капитанской рубки, хватаясь за разломы в борту, а потом и за остатки корпуса. Внутри стало понятно, что корабль начерпал воды. Она была чистой, в отличие от грязи, нанесенной внутрь «Печоры» ураганами.

— Есть смысл начать осмотр с верхних кают. — Предложил Игорь. — Он заглянул внутрь темного помещения с открытой дверью.

Смерзшаяся постель, вещи, часть мебельной обстановки, лежали вокруг дверного проема.

— Покойников нет? — Поинтересовался Олег.

— Вроде, нет, но тут столько всего навалено, что я могу не увидеть.

— Предлагаю скинуть все лишнее на пол, занять эту каюту и переночевать.

— Вряд ли получится. Здесь все смерзлось в одну глыбу. — Игорь подтянулся на руках, но дальше забраться не получилось, мешал мусор.

— Тогда надо в камбуз, там вещей меньше. — Предложил Кривцов.

Игорь пригнулся.

— А где у них камбуз? Я про такие сейнеры ничего не знаю. — Произнес он.

— Эх, капитан, не морской ты еще волк. — Усмехнулся старший помощник. — Через одну дверь.

— И не судьба, похоже, мне им стать. — Игорь направился дальше по коридору. — Теперь надо становиться полярным волком, а тут у нас всех опыта нет.

Дверь в камбуз оказалась закрытой. Из нее вниз через щели сочилась вода, намерзшая по периметру ледяным панцирем и длинными острыми сосульками.

— Открывать страшно, вдруг там полный отсек воды? — Предположил Игорь.

— Вряд ли жидкой воды. — Усомнился Кривцов.

— Тогда, открываю. — Игорь отошел в сторону, чтобы на всякий случай не попасть под то, что могло вывалиться или вылиться в дверной проем.

Подергал ручку, но дверь не открывалась. Мешал лед. Он изловчился, нашел точку опоры и ударил ногой в дверь. Это помогло, часть льда откололась. Ударил еще несколько раз, полностью очистив периметр.

— Ты что, каратист? — Удивленно поинтересовался Кривцов.

— Самбо и каратэ. — Ответил Игорь.

— Понятно. Теперь я буду критиковать тебя осторожнее. — Старший помощник рассмеялся. — Никогда бы не подумал, что ты умеешь драться.

— Это всегда преимущество, когда люди в отношении тебя ошибаются, думая, что ты слабее.

— Само собой. Хотел проучить, а нарвался на учителя.

— Вот-вот, бывало так несколько раз. Правда, не сдержишься и ждешь потом, явится к тебе полиция или нет с жалобой обиженки. — Игорь дернул ручку.

Дверь открылась, обнажив за собой сплошной лед. Игорь вынул фонарь и зажег. Посветил в ледяную толщу.

— Блин. — Он резко отвел свет в сторону.

— Ты чего? — Удивился Кривцов.

— Смотри. — Капитан снова посветил.

Прямо через лед на них смотрел мужчина с открытыми мертвыми глазами. Расплющенные потемневшие кончики пальцев торчали изо льда наружу. Видимо он пытался открыть дверь, но уже ничего не соображал и не нашел ручку. Рядом с его головой краснело пятно крови, но на лице повреждений не наблюдалось, наверное, он ударился затылком.

Кривцов закрыл дверь.

— Ну, нахрен такой аттракцион. Не корабль, а морг какой-то. — Произнес он с чувством.

— Олег, ночевать снаружи вариант еще хуже. Мы замерзнем. Надо найти подходящую каюту или постараться сделать ее подходящей. — Настойчиво предложил Игорь.

Экипажи средних сейнеров в среднем насчитывали полтора-два десятка человек и соответственно кают в них было больше, чем на «Печоре». Игорю на третьей попытке повезло, каюта на двух человек, вероятнее всего, капитанская, оказалась почти не затопленной. Здесь даже имелась деревянная мебель, которую можно было пустить на топливо для разогрева еды. После морозного дня очень хотелось принять горячего внутрь.

— Эй, исследователи, вы живые? — Раздался голос Михалыча. — Мы уже околели вас ждать.

Старший помощник показался из темного проема, ведущего в трюм.

— Поднимайтесь с вещами. — Позвал он и бросил вниз свободный конец веревки.

Уставшая от ожидания команда зашевелилась и стала подниматься на борт «Дежнёва».