Семен просыпался от любого шороха. Всё ждал, когда Роберт соберется бежать, чтобы дать сигнал бандитам. Уж после такого они точно расстреляют и его и всех его товарищей. Но Роберт делал вид, что спал, хотя на самом деле бодрствовал. Не мог уснуть от злости и от надежды, что всё как-нибудь устроится, и они смогут сбежать. Но Семен вел себя, как верный пес, бдил изо всех сил.

В итоге Роберт уснул к утру и поспал не больше двух часов. Проснулся расстроенный и злой и даже пнул Семен как будто невзначай.

— Ты чего, охренел? — Спросил Семен со злостью.

— Извини, ноги затекли, не чувствую. — Ответил Роберт.

За завтраком Камо и Ростислав бросали вопросительные взгляды. Судя, по их растрепанному виду, им тоже не спалось.

— Они специально положили Семена рядом со мной, догадались, что мы чего-то задумали. Я бы только начал точить веревку, и он бы сразу меня сдал. — Пояснил Роберт.

— А может сейчас получится. Они спросонья вялые, могут прозевать, когда мы вытащим автоматы. — Предложил Камо.

— Со связанными руками? Это чистой воды самоубийство. Мы не должны поддаваться эмоциям, будет еще реальный шанс, обязательно воспользуемся. — Тихо произнес Роберт, заметив, как Перец смотрит на него.

— А будет ли?

— Я уверен, что будет.

— Подъем, черти. Остался один переход, и мы дома. — Громко возвестил Перец. — Наберитесь терпения, скоро конец вашему путешествию.

— Я же тебе говорил, шансов больше не будет. — Прошептал Камо. — Надо сегодня рвать когти.

— Остынь, пожалуйста. Ты уже вызываешь подозрение. Они сегодня с нас глаз не спустят. — Роберт заметил, как Перец перебросился парой фраз с Василием и тот направился к ним.

— Что вы тут шепчетесь, черти? — Спросил он, поигрывая гибкой хворостиной в руках. — За попытку к бегству у нас предусмотрено четвертование. Подумайте над альтернативами.

— Никуда мы бежать не собираемся. — Попытался успокоить его Роберт.

Вместо ответа Василий хлестнул его прутом по ноге. От острой жгучей боли Роберт запрыгал на месте.

— Рожи у вас хитрые, ясно, что задумали чего-то. Имейте ввиду, я не шучу насчет четвертования. Ладно, ты старый уже, но вот парнишке рано лишаться конечностей. Представь себе его родителей, которые узнают, как он умер. А они узнают, мы постараемся донести до них. — Василий, упиваясь властью, обратился к Ростиславу. — Ты хочешь этого?

— Нет. — Ответил Ростислав.

— Вот, повлияй на своих престарелых друзей, чтобы они выкинули дурь из башки. — Попросил Василий и хлестнул Камо по ноге. — Это тебе, за то, что подначиваешь.

— Ай. — Камо ухватился за ногу. — Никого я не подначиваю. У меня просто от холода мочевой прихватило, спрашивал у друзей, чем вылечить.

— Ты просто не ссы. — Василий громко рассмеялся.

— Ваш бывший друг Семен рассказал, что ты предлагал ему побег. — Василий обратился к Роберту.

— Семену верить — себя не уважать. Он уже не знает, как перед вами выслужиться, чтобы вы приняли его, как своего.

Семен буравил ненавидящим взглядом бывшего начальника. На самом деле он больше ненавидел себя самого за проявленное малодушие, но признаться в этом не мог и переносил ненависть на объект, назначенный виновным.

— Полезный идиот, без таких нельзя. — Произнес Василий. — Он почти заработал уважение. Ему остался один шаг до того, чтобы стать одним из нас.

Обозы двинулись в путь. Шли целый день с небольшим привалом на единственный перекус. Видно, что Перцу этот поход уже надоел, и он хотел скорее вернуться домой. Камо периодически ныл по поводу того, что они не воспользовались ситуацией. Роберт игнорировал его выпады, но Ростислав не выдержал.

— Камо, заткнись, пожалуйста. Не усугубляй наше тяжелое положение. Не было никаких шансов сбежать, а сдохнуть при попытке к бегству мы всегда успеем.

— Нас сейчас приведут в их лагерь и повесят на глазах у жаждущей развлечений публики. Я не хочу такой поганой смерти. — Не унимался Камо.

— Ты точно накаркаешь нам какую-нибудь гадость. — Выпалил Ростислав.

— Заткнулись. — Выкрикнул Василий и для убедительности ударил прутом Камо по спине.

Для темпераментного пленника это стало событием, переполнившим чашу терпения. Камо рванул к обидчику, несмотря на раненую ногу и сбил его на землю. Роберт кинулся оттаскивать его в сторону, но напарник пришел в такую ярость, что уже ничего не соображал. Он ухватил Василия связанными руками за шею и душил. У него бы получилось, если бы один из бандитов не сбил его ударом ноги на землю.

Сопротивляющегося и ругающегося на все лады Камо оттащили в сторону и застрелили из автомата, как бешеную собаку.

— Не умеешь ты наводить порядок в коллективе. — Бросил Перец в сторону Роберта.

Мартенс промолчал, не желая поднимать градус конфликта. Проще простого было попасть сейчас под горячую руку бандитов. Семен не скрывал ехидную ухмылку. Он уже не сомневался, что будущее Роберта и Ростислава предопределено.

Камо даже не стали закапывать. Бросили, как есть, очень спешили скорее вернуться в свою общину. Наверное, эта земля была под их контролем, и бандиты уже не боялись оставлять следы произвола.

К вечеру вдали показался поселок, обозначившийся поднимающимися в небо дымами. За километр от него банду встретил патруль из двух человек с автоматами, экипированные бронежилетами и касками. Перец перекинулся с ними парой фраз, и обоз проследовал дальше. Патрульные высокомерно и с ленивой ехидцей прокомментировали появление пленников.

— Новое мясо или товар на обмен.

Под «мясом» Роберт понял военную службу или тяжелую работу, на которой долго не живут. «Товар на обмен» привлекал его больше, но он был уверен, что его менять не станут. Он слишком ценный свидетель, чтобы оставлять его в живых вне общины.

Поселок, в который их привели, возник на месте разрушенной деревни. Из оставшегося пригодного материала собрали три бревенчатых дома и укрыли их, чем придется. Где старым ржавым железом, где досками и соломой. В основном здесь были такие же чумы, как и в рыбацком поселке. Народ вывалил посмотреть на вернувшийся обоз. По большей части это были мужчины мобилизационного возраста, многие с оружием. Сомнений не оставалось, это был военный лагерь.

Роберт старался на них не смотреть, чувствуя в свою сторону агрессию. Противостояние архангельской общины с соседями коснулось его мало, но наверняка враждующие стороны накопили причины для взаимной ненависти.

На дорогу выбежали с десяток рыжих кур, подгоняемые озабоченным настырным петухом. Роберт впервые увидел домашних птиц после катастрофы.

— Ого, куры. — Не сдержался Ростислав. — А в Архангельске их нет.

— А ты можешь представить, чтобы они бродили там по улицам, как здесь? — Спросил Роберт. — Их бы выловили в первые же минуты.

— Почему так? — Поинтересовался Ростислав.

— Потому что мы либеральничаем. Народ распустился, ничего не боится. Потому и бандиты спокойно чувствуют себя среди них, что люди не хотят заботиться о порядке. Им важнее украсть и не быть наказанными, чем напрягаться ради какой-то общей цели. А тут, похоже, с дисциплиной строго, курочку украл, руки лишился. — Роберт кивнул в сторону пожилого седого мужчины, сидящего у чума.

У него отсутствовала кисть правой руки. Он сидел с открытым беззубым ртом и смотрел на проезжающий обоз.

— Похоже и зубы ему выбили за то, что он ее съел. — Мрачно пошутил Ростислав.

Парень, несмотря на ранение и волнение по поводу скорого решения участи, держался молодцом. Роберт в очередной раз отметил, что он в большей степени продукт своего времени. Ростислав за всю дорогу не жаловался, не скулил, не давал волю нервам. Он был всегда собран и готов действовать при появившемся шансе на удачу. К несчастью она не была на их стороне и довела до возможного эшафота.

— Стоять, приехали. — Перец остановил обоз у бревенчатого дома, крытого ржавым железом.

Дом охраняли несколько вооруженных мужчин своеобразной уголовной внешности. Один из них подошел к обозам.

— Здорово, Перец. Как сходил? — Спросил он, заглядывая под полог каждой телеги и проверяя содержимое.

— Здорово, Рахмет. Нормально сходили, с пользой. Карабас не занят? — Спросил Перец.

— Прикемарил на часок. Вчера у нас тут гости были, выпивку с собой привезли, перегулял наш атаман.

— Что за гости?

— Я их не знаю. Знакомые Карабаса по той жизни. Хотят мутить общие дела, а им коридор нужен по нашей земле.

— Алкашка своя или допотопная?

— Своя.

— Из чего же?

— Я не знаю. Не мое дело. А ты трофеи взял? — Рахмет кивнул на пленных.

— Эти двое трофеи, а тот вон сдал их. — Перец показал автоматом на Семена. — Могли бы нас вдвоем завалить из засады, но он решил, что надежнее сдать товарища.

— О, новый персонаж для карусели. — Рахмет бросил презрительный взгляд на Семена. — А эти откуда?

— Старый зам главы рыбацкого поселка, а молодой — паренек из обоза с рыбой, которую мы обменяли на шкуры.

— Понятно. Зам — это круто. Карабас будет доволен. А мелкого сразу на передовую, искупать вину кровью.

— Короче, Рахмет, устал я с дороги. Забирай обозы, пленных, а я до хаты. Завтра с Карабасом поговорим, чую, сегодня разговора с ним уже не получится.

— Наверное, сегодня уже не дождешься. — Согласился Рахмет. — Иди, мы позаботимся.

— От души. — Поблагодарил Перец. — Ребзя, по домам.

Он распустил свой отряд. Роберта, Ростислава и Семена отвели в дырявый сарай за домом. Между домом и сараем на привязи бегала овчарка, злая на вид, как и ее хозяева. Увидев пленников, она напряглась, зарычала и пару раз гавкнула, давая понять, что они будут под надежной охраной. Пленников привязали к железным скобам, забитым в стену на уровне колен.

— А как в туалет ходить? — спросил Роберт.

— Не моя забота. — Ответил охранник. — Хоть в штаны.

Несмотря на демонстративно пренебрежительное отношение, им принесли воды и каши. Развязали и дали поесть под наблюдением.

— Туалет в яме в углу. Три минуты справить нужду, а потом снова на привязь и уже до утра. — Поторопил их охранник.

Мужчины сходили в туалет, даже если не очень и хотелось. Их закрыли на тяжелую скрипучую дверь, за которой порыкивала собака, профессионально обозленная на пленников. Роберт оказался между Ростиславом и Семеном.

— Ну, что Семен, думал ли ты, что твои действия приведут к такому финалу? — Спросил он у напарника-предателя.

— Все лучше, чем сдохнуть. — Ответил тот.

— А мы могли бы и не сдохнуть, а сдох бы Перец со своей командой. Камо остался бы жив, и другие мужики, а ты был бы героем. А теперь ты ничтожество, и на всю жизнь им останешься.

— Да рожа твоя самодовольная меня бесила. — Честно ответил Семен. — Я решил, что это шанс наказать тебя.

— А наказал себя. — Хмыкнул Роберт. — Не понял еще, что твое положение ниже нашего. Тебя презирают, и вряд ли ты подымешь свой авторитет в их глазах.

— Посмотрим. А ты еще не понял, что Архангельск им уже проиграл. У них дисциплина, оружие, разведка, диверсанты, всё на мази. А у наших всё через жопу. Этот Первый, он же первый идиот на всю общину. По нам раз ударят и вся армия из людей, которые в принципе не хотят погибать, разбегутся в разные стороны.

— Знаешь, почему тебе так видится ситуация? Потому что ты сам такой. Это ты разбежишься в разные стороны, а не все. Никто не знает о себе ничего, пока не попадет в ситуацию предельного выбора. Вот ты попал и выбрал предать, подсознательно, по велению натуры. А у людей семьи в городе и их страшит судьба проигравших, и поэтому внутренне они будут биться. Скажи, Ростик?

— Да, дядь Роберт. Когда у тебя мать за спиной, или девушка, предать тяжелее. Они же на тебя надеются.

— А этот парень знает, что говорит.

— Да болтуны вы оба. Из вас только Камо был смелым по-настоящему, а вы так, языком только. — Семен сплюнул от досады.

— Царствие ему небесное. — Произнес Роберт. — Он был хорошим человеком, но слишком горячим.

— Ничего, ты холодный и будешь болтаться холодным трупом на виселице, а я буду смотреть на тебя и есть горячую кашу с большим аппетитом. — Семен противно засмеялся.

— Из одной миски с собакой. — Не сдержался Роберт.

— Ах ты тварь. — Семен лягнул и попал ему по ноге.

Роберт лягнул в обратную изо всей силы. Семен возопил и начал брыкаться еще активнее. Встревоженная овчарка подняла истошный лай. Через несколько секунд раздались шаги. Открылись ворота, и в них вошел вооруженный охранник с масляной лампой.

— Вы чего тут устроили, придурки? — Он подошел ближе. — Дрались что ли?

— А вы не могли бы перевязать меня подальше от этих двух? — Попросил Семен. — Эти психопаты оскорбляли вашу общину.

— А ты ее защищал? — Охранник усмехнулся.

— Да. Я рад оказаться в ней. Наслышан и давно желал этого. — Подобострастно соврал Семен.

— Ну, тогда, конечно перевяжу. Как так, друг нашей общины, а лежишь в одной куче с врагами. Непорядок. — Охранник нагнулся, чтобы развязать руки. — Дернешься, пристрелю всех. — Предупредил он.

Наверное, он предполагал, что пленники задумали хитрый план и действовал осторожно и осмотрительно. Развязал руки Семену и отвел его в другой угол сарая. Там тоже была скоба, но уже на уровне пояса. Он закрепил его руки к ней.

— Э, а как я буду спать? — Удивленно поинтересовался Семен.

— Стоя, как и положено другу общины. У нас тут не курорт, и не пятизвездочный отель, поэтому условия только такие.

— Могли бы уважительнее относиться к человеку, который сделал столько пользы для вас. — Семен не сдержался.

— Да будет тебе благодарность, не спеши. Вначале разберутся, а потом раздадут каждому по заслугам. У нас всё по справедливости, никто не уйдет обиженным. — Охранник приподнял лампу повыше, чтобы осветить всех разом. — Предупреждаю, если Найда еще раз гавкнет по вашей вине, я больше разговаривать не буду, пропишу сапогом под ребра. Уяснили, черти? — Он подождал ответа. — Не слышу?

— Уяснили. — Ответил за всех Семен.

— Спокойной ночи. — Охранник закрыл дверь.

Пламя лампы пометалось по стенам сарая через дверные щели и исчезло. Зашуршала цепь по земле. Собака подошла к сараю и громко понюхала воздух. Хотела убедиться, что ее подопечные ведут себя тихо. Роберт решил не испытывать судьбу, прислонился к стене, нашел удобную позу и попытался уснуть. В голову лезли разные мысли, мешая расслабиться. Пока они роились, отсидел ягодицы, и надо было поменять позу, что со связанными руками не очень получалось. Найда тут же отреагировал на его попытки пошевелиться рычанием.

— Иди спать, дура. — Прошептал Роберт.

Собака снова порычала, но только для порядка, чтобы не забывались. Через минуту ее цепь зашуршала в сторону дома. Роберт нагреб ногами солому, раскиданную по полу, и уселся на нее сверху. Получилось мягко. Прижался к бревнам боком и уснул.

Проснулся, когда во все щели светило утреннее солнце. Снаружи доносился шум активной жизни, ничем не отличимый от шума в архангельской общине. Снова раздался шум волочащейся цепи и шаги. Ворота открыл другой охранник.

— Живые? — спросил он с порога.

— Живые. — Ответил Роберт и посмотрел на Семена.

Тот спал на коленях, вытянувшись на привязанных руках. Он даже не проснулся. Охранник подошел и взял его за волосы. Семен открыл испуганные глаза, вскочил на ноги, еще не понимая, что происходит.

— А я думал, тебя прибили твои дружки. — Усмехнулся охранник. — Я бы их понял, честно говоря.

— Куда им. — Самодовольно произнес Семен, словно факт, что он еще живой его личная заслуга.

— Короче, сейчас туалет, потом завтрак, а потом с вами будут разговаривать. — Огласил охранник ближайшее расписание. — Никаких фокусов. У нас с такими, как вы, строго. Любое намеренное неподчинение, провинность — расстрел, или того хуже.

Он первым развязал Ростислава.

— А что хуже расстрела? Четвертование? — Роберт вспомнил, чем их пугал Перец.

— Бывает и такое. — Охранник развязал Роберта. — Давайте, по шурику, иначе голодными останетесь.

— Скажи, а ты же никак не связан с уголовниками, которые тут все заправляют? Ты же обычный человек? — Спросил Роберт, целясь в дыру в полу.

— Уголовников больше нет, потому что тюрем тоже нет. Все люди теперь те, кем сами себя считают. Да, я не сидел. Пошел служить к Карабасу два года назад, когда он пришел в нашу деревню с предложением поработать на него. За соглашение дал мешок муки, семян и сахара. Я был бы дураком, если бы отказался. Мы с семьей к тому времени уже всё, что можно доели и варили супы с прелыми опилками, на которых грибы росли. Нет никакой разницы, на кого работаешь ты и на кого я. Это всё лирика, главное заработок.

— Конечно. — Согласился Роберт.

Внутренне он был совершенно не согласен с человеком. Всё, что было в архангельской общине, производилось самостоятельно, либо обменивалось по справедливому курсу, а общины типа Карабасовской не гнушались грабежом, воровством и прочими способами незаконного отъема чужого имущества. По сути, они пытались узаконить право насилия, если можешь отобрать без последствий, то так и поступи. Подобная философия воспринималась простыми людьми абстрактно. Реально они воспринимали только свой заработок. Они воровали собственное будущее ради сытого настоящего. В будущем жизнь рядовых членов в случае, когда их община больше не могла процветать за счет внешних ресурсов, превращалась в рабство, военное или трудовое.

Охранник принес еду Роберту и Ростиславу. Семен удивленно взирал на мужчину, думая, что про него забыли. Тот намеренно не спешил, пообщался с Найдой, и только потом развязал Семена и принес ему еду. Наверное, слухи о предателе уже разнеслись по мужской части общины, и он старательно ставился всеми ниже других пленников.

Кормили пшеничной кашей без всяких изяществ, типа сушеных ягод для сладости или наоборот, мясца для сытости. Лежали в ней какие-то корни, но Роберт так и не смог опознать, какому растению они принадлежали при жизни.

— Старшой, на выход. — Скомандовал охранник, не дожидаясь, когда тот доест.

Роберт быстро закидал остатки завтрака в рот и вышел. Его перепоручили другому охраннику, здоровому, как шкаф. Тот застегнул на запястьях Роберта настоящие наручники и толкнул в спину.

— Вперед иди.

Довели, как он и предполагал, до дома самого Карабаса. Перед входом Роберта проверили на оружие, ничего не нашли и пропустили. В доме главы общины пахло забытым табачным дымом.

— Налево. — Скомандовал охранник. — Стоять.

Он постучал в дверь.

— Заходи. — Крикнули из комнаты.

Охранник открыл дверь и затолкал Роберта внутрь. На деревянном стуле с массивной спинкой сидел невысокий круглоголовый лысый мужчина с крупной бородавкой на левой скуле. Он совершенно не походил на роль главы бандитской общины. При этом на его пальцах имелись наколки, говорящие о бурном прошлом. Охранник пристегнул Роберта к массивной цепи, закрепленной к проушине на полу, и отошел ему за спину.

— Здорово, мил человек. — Поздоровался Карабас.

«Представление начинается» — Подумал Роберт, но вслух произнес. — Здрасти.

— Перец сказал ты важная птица. Почти начальник рыбацкого поселка при Архангельске.

— Правильно сказал. Но проработал я на этой должности несколько дней. Сам глава ушел в море, оставил меня за себя, но…

— Хотел поступить, как герой, но твой дружок тебя сдал. — Карабас рассмеялся. — Хорошие у вас кадры, только жрать из одного котелка готовы вместе, а как проблемы делить, то порознь.

— Да, он меня подвел.

— Ладно, не о пустом болтать я позвал тебя. Слышал, что ты прибился к Архангельским совсем недавно в составе одной блуждающей общины. Так? — Карабас острыми глазками уставился на Роберта, заставляя нервничать.

Этого он и добивался, чтобы по реакции понять, юлит собеседник или нет.

— Это было в октябре. Мы случайно встали на стоянку недалеко от их передового поста и пошли узнать, что за люди. А потом они нас приняли в состав общины. Зиму с семьей проработал на рыбном заводе, а весной нас отправили в рыбацкий поселок. Планировалось, что я буду рыбаком, но глава Захар, решил оставить меня заместителем на время путины.

— Складно пока, но меня интересует другое время, до того, как ты попал в Архангельск. Скажи, это вы расстреляли группу на озере, ожидающую погрузки товара?

Роберт крепился изо всех сил. У него имелся опыт выглядеть нейтрально, жизнь научила, и этот навык сейчас очень пригождался.

— Нет, вы что, не было такого. Перец ваш уже пытался задавать этот вопрос. У нас не было никакого оружия к концу похода, мы были истощены, так что и помыслить не могли о том, чтобы на кого-то напасть. Я едва передвигался, от нагрузок кружилась голова. У нас половина общины умерла от голода и болезней.

— Перец сказал, что ты был важной шишкой в Москве.

— Я был заместителем министра промышленности и торговли. Один из многих, но должность звучит громко.

— Вечный заместитель. — Карабас усмехнулся. — Как получилось, что ты подался в бродяги.

— Убежище, в котором прятались первые лица государства, из-за того, что там собралось слишком много альфа-самцов, не могло жить спокойно. Появились группировки, началась вражда и в итоге понятных действий, проигравшая часть была выгнана из убежища на все четыре стороны. Это произошло спустя три года жизни в нем. Пока люди во внешнем мире выживали и менялись, мы оставались прежними и когда столкнулись с суровой действительностью, очень быстро деградировали. Мы были худшими во всем Подмосковье и потому пришли к идее двигаться на север. Еще по жизни в убежище мы знали, что эта территория менее остальных пострадала от пекла. — Роберт говорил правду, чтобы быть убедительным, но опускал ненужные подробности.

— Осенью, как раз в октябре, одна община тёрлась у рыбацкого поселка. По описанию, это были вы. Местные говорят, что при вас были автоматы, которые вы отказались обменивать на продукты, несмотря на довольно тощий вид. — Карабас постучал пальцами по столу. — Других общин в то время, кроме вашей, не встречали. — В те же дни мы получили от нашего человека сообщение по рации, что они встретили каких-то бродяг и немного их обчистили. Дали нам координаты, где встречать транспорт, но когда он туда прибыл, там все были мертвы, и я полагаю, часть товара, принадлежащая той самой общине, исчезла. А может и больше. В совпадения я не верю, слишком много факторов, указывающих, что это были московские бомжи, то есть твои люди, Роберт. А то, что ты кинулся отбивать обоз, не задумываясь, только подтверждает мои подозрения. Ты не из тех людей, которые попустятся. Ты запросто мог убить наших, чтобы вернуть свои вещи. Мы такие же, не прощаем к себе несправедливого отношения, поэтому послали погоню. Котёл, один из наших лучших бойцов, царствие ему небесное, потерял весь отряд, пытаясь восстановить справедливость. Перед тем, как мы его казнили, он успел рассказать, что бой они выигрывали, пока его отряд не положили из пулемета. Он переоценил себя, поверил, что удача всегда на его стороне, потерял бдительность и проиграл. Я не хочу терять бдительность и проигрывать, поэтому всегда должен знать, что за люди на той стороне. Если ты боишься, что после признания мы казним тебя, то зря. Ты хороший руководитель и я не стану раскидываться такими кадрами. Мы найдем тебе хорошую должность, на которой ты будешь максимально полезен. Как тебе должность руководителя Архангельска?

— Должность замечательная, но вы ошибаетесь, ко всем рассказанным эпизодам, ни я, ни моя бывшая община отношения не имеем. Ищите настоящих убийц в другом месте. Вполне возможно, что кроме нас, там рыскали отряды голодных разбойников, пытающихся свалить убийства на удачно подвернувшуюся несчастную общину. — Роберт был уверен, что Крабас разводит его, чтобы узнать правду.

— Упрямый. — Карабас усмехнулся. — Тут, кстати, пришла новость, к нам везут человечка, который видел в лицо главу той самой общины в рыбацком поселке. Если он тебя опознает, значит, автоматы у вас были, и всё остальное, от чего ты отказываешься, правда. Но в этом случае тебя уже ничего не спасет. Так что знай, что чистосердечное признание откроет тебе дорогу к новой жизни, а нет…

— Я понял, но брать на себя чужие грехи не собираюсь. Будь, как будет. — Роберт понадеялся, что тот человек, видевший его мельком и в слишком изможденном состоянии, сейчас не сможет признать.

— Уводи и давай следующего. — Распорядился Карабас.

Роберта завели обратно в сарай. По дороге он столкнулся с Ростиславом и обнадеживающе ему подмигнул. Найда проводила его спокойным взглядом, как своего, даже не сдвинулась с места. Повела умными глазами, словно хотела сказать, что работа у нее собачья, и она просто обязана ее исполнять.

— Ты первый человек, который не вызывает у нее агрессии. — Признался охранник, открывая дверь.

— Это же немецкая овчарка? — Спросил Роберт.

— Вроде.

— И я немец. Вот мы и поняли друг друга с полуслова.

— Балабол. — Охранник привязал Роберта к скобе. — Давай, вялься до вечера.

— А что вечером будет?

— Карусель. — Охранник бросил взгляд на Семена, вышел и закрыл сарай.

— Что за карусель? — Не понял Роберт.

Он уже слышал упоминание о ней несколько раз. Видимо, для этой общины она являлась каким-то символом, которому они придавали много значения.

— Пытали? — Поинтересовался Семен.

— Нет. Предлагали устроиться к ним на работу, обещал подумать. — Поделился Роберт.

Семен скептически хмыкнул.

— Им верить нельзя. Ментовские приемы, вначале разведут на откровение, а потом добытые факты против тебя же и используют.

— Именно так они и собирались поступить. А ты откуда такие подробности знаешь?

— Не твое дело. — Огрызнулся Семен.

— Не моё, так не моё. — Роберт откинулся на солому и закрыл глаза.

И пролежал так, пока не пришли за Семеном. Его увели, и он остался на некоторое время один, наедине со своими мыслями. Очень надеялся, что никто не узнает, что Ростислав из его общины. До этого они придумали легенду, будто он коренной житель Архангельска. Ростислав знал многих из них и мог правдоподобно соврать.

Парня вскоре привели. На его лице темнел синяк.

— За что тебя? — Спросил Роберт, когда охранник вышел.

— Да, немного не сдержался. Этот Карабас спросил меня, хочу ли я повоевать на их стороне, а я ляпнул, что обязательно повоюю, после того, как они нам проиграют. Ну, охранник сзади мне и врезал.

— А про общину ничего не спрашивал?

— Нет. Только про город, про то место, где я работал, про всех начальников, кто, где живет и тому подобное.

— Ты врал?

— Убедительно. А у вас, что спрашивали?

— Про те случаи, когда мы их людей постреляли. Завтра должны привезти какого-то человека, который меня видел. Если он узнает, то мне конец. — Роберт взял в руки соломинку и пожевал. — А с другой стороны, я пожил уже хорошо, по современным меркам так просто вечность.

— Вы что, дядь Роберт, рано еще. Нам надо думать, как сбежать отсюда. Я не собираюсь ни воевать за бандитов, ни умирать. — Возмутился Ростислав.

— Идеи есть?

— Полно. Задушить ночью Семена, сделать подкоп и уйти. Собака сегодня какая-то вялая, на меня почти не реагировала.

— Странно и на меня тоже.

— Все знаки говорят нам, что надо использовать шанс.

Снаружи раздался шум, открылись ворота и ввели Семена. Лицо его выражало недовольство, хотя никаких следов побоев не наблюдалось. Его привязали на то же место. Охранник осмотрел помещение и удалился. Найда, пока ворота были приоткрыты, смотрела в щель. Развлечений у нее было немного, в основном меняющиеся пленники. В какой-то момент в ее собачьем мозгу могла возникнуть мысль, что она одна из них, такая же привязанная жертва и могла возникнуть эмпатия к людям.

— Что сказали? — спросил Роберт. — Сколько медалей вручат?

— Пошел ты.

До вечера Семен с ними не разговаривал. Примерно с полудня снаружи начал доноситься шум. В поселке что-то происходило. Стучали молотки, жужжали пилы, громко разговаривали люди.

— Виселицу делают. — Предположил Ростислав. — Неужели не успеем?

— Меня до завтра помурыжат.

Внезапно дверь на склад открылась. Волна страха накрыла Роберта. Сердце застучало, и затряслись руки. Охранник вошел и первым отвязал Семена.

— За вами потом придут. — Сообщил он Роберту и Ростиславу.

У Семена ноги подгибались, когда его выводили. Ждал ли он, что придется терпеть такие переживания из-за своего предательства? Наверняка, нет. Вообще ничего не ждал, думая только о том, как сохранить жизнь в конкретный момент. Как и все люди, надеющиеся на случай, он тоже полагался, что в будущем всё образуется. Гнусность свою он оценивал, как ничего не значащий поступок, за который ничего не будет, если немного помочь ситуации.

Стук молотков утих, но голосов прибавилось. В поселке намечалось какое-то событие, отчего Роберту становилось не по себе. Времена наступили сродни мрачному средневековью, а с ними вернулись и все забавы, свойственные тому времени. В щелях ворот замелькали тени и раздались приближающиеся шаги.

— Ростик, если это за нами, то мне очень жаль, что так все получилось. Держись, не падай духом, не показывай себя слабым. Это единственное, что мы можем сделать, чтобы не умереть, как трусы.

— Обещаю. — Ростислав шмыгнул носом. — Эмилия стала красивой. — Он вздохнул.

В момент, когда жалелось о самом важном, он переживал, что у него не сложилось будущего с дочерью Роберта.

Ворота отворились. Вошли двое и молчком развязали пленникам руки. В их молчании и отточенных действиях присутствовала уверенность мясника, работающего на конвейере мясокомбината.

Пленников провели на широкую улицу, в настоящем моменте являющуюся площадью. На ней скопилось человек двести жителей. В основном мужчины, но были женщины и дети. Толпа стояла полукругом в десяти метрах от странной конструкции, похожей на большое колесо, надетое на широкую деревянную ось, воткнутую в землю. Она напоминала масленичную забаву с доставанием по скользкому столбу висящих на колесе подарков. Но в этом случае оно было намного большего диаметра.

— Карусель. — Догадался Роберт.

В стороне от конструкции находился механизм в виде огромного горизонтального штурвала. Возле него уже стояли четверо мужчин в рваных одеждах. Роберта и Ростислава подвели к ним.

— Как дадут команду, начнете вращать колесо по часовой стрелке. Я буду на счет командовать частоту шага. Не запинаться и не падать, пока не прикажут. — Суровым голосом распорядился бородатый мужчина, похожий на пирата.

— Ведут, ведут. — Пронеслось в толпе.

На площадь перед каруселью вывели двух человек. Одним из них был Семен. Он еле держался на ногах. Выглядел напуганным до безумия. Роберт не мог понять, в чем заключался принцип карусели. Предположил, что это похоже на четвертование, только конечности жертве, привязанной к колесу сверху, не рубят топором, а раскручивают и подводят лезвие. Роберт живо представил себя на карусели и передернул плечами.

— Первый раз? — спросил беззубый мужчина в рваной одежде.

— Да. К счастью.

— Да уж. — Прокряхтел беззубый.

— Народ, поздравляю вас с тем, что мы изловили плохих людей, и они понесут заслуженное суровое наказание. Чем меньше их останется, тем быстрее мы сможем спокойно вздохнуть и жить, как в прошлые добрые времена. А может быть и лучше. — Громко произнес Карабас, вышедший перед людьми. — Сегодняшнее веселье предлагаю считать открытым.

Народ громко зааплодировал. Роберт поверить не мог, что находится среди существ одного вида. Подобное развлечение в Архангельске было бы невозможно по моральным причинам. Ему казалось, что люди бы никогда не смогли смириться с властью, считающей смерть людей, даже врагов, весельем.

Чуть живого Семена и второго пленника развели по разные стороны колеса. Через обод перекинули веревку с петлей и накинули им на шею. Подтянули повыше.

— Становись на цыпочки. — Приказал палач Семену.

Тот послушно поднялся. Веревку закрепили так, чтобы если он встал на полную стопу, она бы начала его душить. Второй тоже поставили на цыпочки. До Роберта дошел чудовищный смысл названия «Карусель».

— Смысл испытания следующий, господа. Колесо будет вращаться, а вы, чтобы верёвка не затянулась на вашей шее, должны бежать. Кто сорвется или устанет, тот умрет. Правила простые и понятные. Хотите жить, сделаете все возможное, не захотите, бог вам судья. А за техническую сторону вопроса у нас сегодня отвечают люди, с которыми вы знакомы. — Карабас указал в сторону мужчин, собирающихся вращать другое колесо. — Думаю, у некоторых из вас не должно возникать вопроса, почему именно они вращают «Карусель». — Он посмотрел на Семена.

Роберт понял, как погано его используют. Как переводят свою вину, жажду кровопролития на него и остальных непричастных. Будто бы это желание и их тоже и им просто позволили это сделать.

— Начинайте. — Карабас дал отмашку.

— Раз, два, раз два. — Начал командовать «Пират» скорость шага.

Карусель, соединенная под землей передаточным механизмом, со скрипом начала вращение. Семен потрусил на цыпочках. Некоторое время темп оставался медленным, но потом стал ускоряться. Семен прибавил шаг. Центробежная сила выдавливала его наружу.

— Раз, два, раз, два. — Считал «Пират».

Толпа забавлялась зрелищем. Смотрели во все глаза, предвкушая страшный финал. «Это не люди, это болезнь», пронеслось в голове Роберта. Он не мог представить, чтобы бог дал право им жить. Дьявольское радостное безумие владело толпой.

— Быстрее, еще быстрее. — Требовали люди.

«Пират» слушал не их, а следил за знаками от Карабаса. Нужно было все делать синхронно с толпой, довести ее до исступления и в последний миг подарить то, чего она так страстно желала. Роберт начал уставать от вращения тяжелого колеса. Немощные напарники откровенно халтурили.

— Раз, два, раз, два. — Еще ускорил их «Пират».

Толпа завизжала от восторга. Роберт кинул взгляд в сторону карусели и увидел, что второй пленник сдался. Его ноги больше не доставали до земли, а тело дергалось в судорогах. Семен цеплялся пальцами из последних сил, запнулся, оступился и начал вращаться вокруг своей оси, касаясь земли только случайно.

— Раз, два, раз, два. — Ускорил темп «Пират».

Обе жертвы поднялись ногами над землей на два десятка сантиметров и вращались, как сиденья на цепочках старой карусели «Ромашка». Один из вращающих штурвал мужчина не выдержал нагрузки и упал. Роберт успел перепрыгнуть через него, но другие, кроме Ростислава, споткнулись и тоже попадали. «Карусель» начала останавливаться. К моменту, когда она остановилась окончательно, Семен и его товарищ по несчастью уже были мертвы.

— Хорошо покатались. — Довольно произнес «Пират». — Кто свалился, будут кататься следующими.