Экипаж «Печоры» собрался в теплом машинном отделении, так как остальная часть помещений небольшого сейнера начала быстро промерзать. Никто не знал ответа на невероятный природный феномен. Возникло подозрение, что мороз крепчал и уже достиг невероятных значений. Судну приходилось плавать в морозы, но такого, чтобы оно начало промерзать изнутри, покрываясь инеем, никогда не случалось.

Каюта, в которой находился Игорь, надеясь, что расходящаяся по стенам замерзшая влага вот-вот остановится, не оправдались. С каждой минутой становилось все холоднее и холоднее, как будто несчастную «Печору» выбросило в космос, и она обреченно охлаждалась до абсолютного нуля. Капитан забрал одежду, постель и перешел в машинное отделение. Команда, за исключением повара, уже в полном составе находилась там, так же, как и он, с теплой одеждой и постелью.

— Михалыч сказал, что пока обед не приготовит, камбуз не покинет. — Поделился Боцман про повара. — Ему там от плиты тепло.

— С одной рукой? — Спросил Игорь.

— Сказал, что он профессионал и справится. — Боцман усмехнулся. — Пусть поработает, ему полезно.

— Игорь, а ты понимаешь, что вообще происходит? — Олег Кривцов выглядел хмурым и подавленным.

— Нет, не понимаю.

— Интересно, а на берегу было что-то похожее? — Старшего помощника волновали мысли о семье.

— Надеюсь, нет. По крайней мере, водой там ничего не смыло. Волна надвигалась с юга или юго-запада и море угнало на север, в открытый океан. — Предположил Игорь.

— Раз угнало, значит, оно скоро вернется обратно. — Произнес боцман.

— Логично. — Игорь задумался, представляя, как это могло выглядеть.

Массы воды, поднимаемые непонятно как образовавшейся тектонической волной, угонялись ею в сторону северного полюса и если она не затухала, то далее на север американского континента. Оттуда вода расходилась в Атлантику и Тихий океан и возвращалась назад в Северный Ледовитый и далее в прибрежные моря. У этого сценария имелся один необъяснимый фактор, невероятный мороз, сковывающий воду, который всё менял. Замерзшие массы воды могли остаться на том месте надолго. Впору было поверить в чудеса или пришельцев, спасающих землян криогенным чудо-оружием.

— А если вода замерзла, то не вернется. — Поделился Игорь итогами размышлений.

— Вся-то не замерзнет. — Скептически произнес боцман.

— Судя по тому, как быстро промерзает наш кораблик, морозяка на улице сильный, я бы даже сказал, аномально сильный. Мы можем, как мамонты, замерзнуть в один миг с пищей в желудке, не успевшей перевариться. — Мрачным тоном пророчествовал Кривцов. — Эта бодяга может затянуться на тысячелетия. Наступила новая ледниковая эра. Земля покроется ледяным панцирем, который будет отражать солнечный свет. Планета сбросила напряжение, все вулканы успокоились и пока не начнется очередной период вулканической активности, накрывающий лед темным пеплом, Земля останется ледяным шариком.

— Откуда знаешь? — Поинтересовался боцман Говоров.

— Из области общих знаний. — Ответил Кривцов.

— Где же их такие дают? — Родион не поверил старшему помощнику. — Объясни, откуда взялся мороз?

— У меня только одна идея, испарения метангидратов. — Кривцов вздохнул, словно не желал развивать тему.

— Что за зверь? — Не унимался боцман.

— Ты чего пристал к человеку? — не сдержался Брагин. — Не картинки с бабами надо было листать, а учиться.

— Кто бы говорил. — Хмыкнул Говоров. — Это когда у меня только появился интернет, я пытался самообразовываться, но тяга к знаниям как-то быстро сошла на нет и остались бабы, машины, оружие и бухлишко. Полный гусарский набор. Ну, не Ломоносов я, и не Менделеев. Мне лучше спросить умного человека, чем держать в памяти то, что не интересно.

— Это метан растворенный в воде в виде кристаллов. Метангидраты образуются на дне морей и океанов в условиях низкой температуры и высокого давления. Без этих факторов кристаллы активно тают, поглощая тепло. — Кривцов в который раз вынул телефон проверить, появилась связь или нет.

Разочарованно убрал назад.

— А когда все кристаллы растают, станет тепло? — Спросил Игорь.

— Да бог его знает, капитан. — Старшему помощнику явно не хотелось общаться.

Он откинулся на свернутый в рулон матрас и закрыл глаза. Игорь разогрел воду в помятом электрическом чайнике и заварил чай в пакете. В машинном отделении было тепло, но стены уже начали покрываться каплями влаги. Капитан собирался согреться чаем, одеться потеплее и выглянуть наружу, узнать, что происходит. Иногда по корпусу проходили вибрации не похожие на тряску от работы двигателя. Вдруг, вернулась вода или судно потянуло по ледяному склону.

— Ты куда? — Удивился боцман, увидев, как Игорь одевается. — Ты же еще в себя не пришел.

— Проверю, как там Михалыч и заодно разведаю обстановку. — Отчитался капитан.

— Три минуты, а потом мы идем тебя искать. — Предупредил Говоров.

— Игорь, если я прав, то воздух насыщен метаном. Ты можешь задохнуться и потерять сознание.

— А он разве не легче воздуха? — Спросил Игорь.

Помнил еще кое-что из школьного курса по химии.

— Легче, но вдруг при таком морозе он не такой летучий.

— Мы бы уже задохнулись тут. — Привел Игорь убедительный аргумент.

Он поднял горло вязанного свитера до глаз и приспустил шапку. Надел непромокаемую оранжевую штормовку, перчатки и дернул за ручку. Дверь с той стороны примерзла к косяку. Ударил плечом и открыл. В помещение ввалились клубы густого тумана. Игорь поспешно закрыл за собой дверь, скорбно заскрипевшую от усилий. Первый же вдох застрял на полпути к легким колючими иголками. Игорь закашлялся до головокружения и почувствовал в горле привкус крови. Усилием воли смог остановить кашель и замер, осторожно вдыхая через нос. Пока стоял, подошвы примерзли к полу.

Снаружи было гораздо тише и вдруг в это тишине раздался громкий выстрел, отдавшийся вибрацией под ногами. Игорь не сомневался, что так лопается промерзший корпус корабля. Вероятно, в некоторые помещения попала вода, ломающая хрупкий на морозе металл. Надо было идти в камбуз, проверить Михалыча. Игорь с трудом оторвал ноги. Тело коснулось холодной одежды, обжегшей кожу. Шаги звонко расходились по короткому коридору.

Игорь постучал в дверь камбуза.

— Кто? — Раздался изнутри голос повара.

— Капи… — Игорь снова закашлялся.

В дверь толкнули. Она не открылась. Михалыч стал бить в нее плечом и кое-как вместе им удалось приоткрыть ее, несмотря на сопротивление. Игорь заскочил внутрь в клубах холодного пара и затянул сопротивляющуюся дверь на место.

— Нихрена себе. — Повар вытаращился. — Там такой мороз?

— По ощущениям градусов сто. — Игорь опустил свитер на место. — Хотя я не знаю, как ощущаются сто градусов мороза. Пришел проверить, живой ты или нет.

— А что мне будет? Тут тепло, пока движок пашет. Вот, готовлю кашу с тушенкой на неделю вперед. А у вас там как, не замерзли? — Повар помешал здоровой рукой содержимое большой кастрюли.

— Нет, но тоже, пока работает вспомогательный двигатель. — Игорь скинул перчатки и поднес руки к горячей плите. — Корпус корабля лопается. Думаю, в трюме вода, она расширяется и ломает металл.

— А я думаю, что за стрельба. У нас вроде никакого оружия на борту не имелось.

— К сожалению, это не стрельба. «Печора» больше никуда не поплывет, даже если вернется вода.

— Печально. А солярки у нас на какой срок?

— Боюсь, что на таком морозе в основном баке она превратилась в желе. А во внутреннем хватит на неделю, не больше.

— Тогда нечего переживать, за неделю все поменяется. — Михалыч повеселел.

— Кривцов так не считает. Боится, что наступил новый ледниковый период. — Капитан открыл холодильник, оценить припасы. — На многие тясячелетия.

— Олег тот еще ипохондрик. У него, что ни день, то знаки о скором конце света. Погода немного взбудоражилась от того, что произошло, но быстро придет в норму. — Повар неловко попытался придержать елозившую по плите кастрюлю больной рукой.

Игорь закрыл холодильник и придержал ее сам.

— Болит рука? — спросил он участливо.

— Ноет.

— Аптечки остались в моей каюте. Я схожу сейчас, принесу. Тебе надо шину наложить и выпить обезболивающее. — Игорь снова натянул перчатки и раскатал ворот свитера.

— Спасибо, капитан. Буду признателен. — Михалыч не стал отказываться.

— Ты пока не тренируй больную руку, а то мы останемся голодными по твоей милости. — Предупредил капитан.

— Хорошо. — Пообещал Михалыч.

Дверь снова прихватило в проеме. Игорь выбил ее плечом и вышел в коридор. Его каюта находилась в трех шагах налево, напротив. Прежде, чем зайти в нее, он решил посмотреть, что творится снаружи. С улицы в дверной проем падал яркий свет. Обувь снова примерзла к полу, но Игорь было готов к этому. Шаги задубевшей подошвы звенели по железному покрытию. Казалось, если наступить жестче, то металл под ногами рассыплется как закаленное стекло на мелкие осколки.

Поднялся по короткой лестнице на палубу. От яркого света слепило глаза. Игорь вжал шею и натянул свитер выше, чтобы смотреть через относительно прозрачную вязанную ткань. Когда его тащили вниз полуживого, он ничего не рассмотрел толком. Мир вокруг вообще не был похож на прежний. Бесконечная ледяная, нет не равнина, просто поверхность. Она была совершенно не ровной. Где-то вздымалась, где-то обрывалась, бугрилась. При этом виднелись столбы пара, поднимающиеся из разломов. На всем лежала крупная изморозь, дающая то самое яркое отражение солнца. Вымерзшая из воздуха влага придавала картине разрушения нарядный вид.

У Игоря над головой что-то стрельнуло. Он инстинктивно отступил назад в коридор. Сверху на палубу упала грузовая стрела, проделав в ней дыру. Сама стрела при этом еще раз переломилась пополам, вместе с тросом. Игорь еще немного постоял, рассматривая удивительный, но чужой мир, понял, что перестает чувствовать руки и ноги, и вернулся в свою каюту. Так как в ней уже было холодно, то дверь открылась относительно легко. Правда, Игорь чуть сильнее крутнул рукоятку, и она сломалась, оставшись в руке, но дверь успела открыться.

Игорь взял аптечку и вышел из каюты, оставив ее открытой. В конце коридора виднелась свежая дыра наружу и торчавшая из нее грузовая стрела. К счастью она не зацепила ни камбуз, ни машинное отделение, не повезло только грузовому трюму, в котором хранился охлажденный улов. Игорь постучал в дверь камбуза, боясь снова отломить ручку. Михалычу пришлось снова поднапрячься, чтобы открыть дверь. Игорь забежал внутрь, отдал аптечку и подошел к плите, протянув к ней замерзшие руки.

— А я за три минуты чуть не окочурился. Там просто невероятный холод. При мне грузовая стрела сломалась без всякой причины под собственным весом.

— Так это она так грохнулась? — Удивился повар.

— Да, и палубу пробила. Железо, как стекло стало, очень хрупкое. Я ручку в своей каюте сломал, просто повернув ее.

— Ого, а что нам делать, если морозы продолжатся? — Михалыч помрачнел.

— Я не знаю, но выходить наружу надолго не получится. Мы не выживем на таком холоде. Хорошо, что у нас есть продукты, особенно рыба, и солярки море, но надо придумать, как ее добывать из большого бака. Автономности нам хватит надолго, главное, чтобы условия не стали еще хуже.

— Куда уж хуже. — Михалыч хлопнул крышкой, прикрыв свое варево.

— К примеру, если потеплеет, и вода вернется, то мы гарантированно утонем. Наше судно точно уже никуда не поплывет. Хорошо, чтобы оно вообще не развалилось на куски от мороза.

— А если потеплеет, то льды же мгновенно не потекут, мы успеем добраться до берега. — Высказал свой вариант Михалыч.

— Наверное, но грязь помесить придется. И еще непонятно, как далеко нас унесло от берега. Волна шла с юга, значит нас унесло на север и скорее всего дальше двадцатимильной зоны. И еще, я видел разломы, из которых поднимался пар, вернее, выходил с напором. Думаю, прогулка не будет простой. Учитывая, что на поверхности лед, можно провалиться под землю, если не заметить под ним дыру в земле.

— Капитан, хватит пугать. Помоги мне наложить шину. — Повар оголил больную руку.

У него сломалось предплечье, возможно обе кости сразу. Рука сильно опухла. Отек затронул кисть, превратив ее в подушку с пальцами сардельками. Игорь выставил нужную длину пластиковой шины по руке повара. Тот придержал ее, пока капитан обматывал. Осмотрел, как получилось.

— М-да, на первый раз сойдет. — Игорь критически оценил свои умения.

— Дай бог, это последний. Вообще не кстати этот перелом. — Михалыч поводил забинтованной рукой. — С меня магарыч.

— Обойдусь. — Отказался Игорь. — Я вообще редко пью алкоголь. Мне вот только боцман насильно залил и то, чтобы разморозить.

— Хворый, або подлюка? — Шутливо поинтересовался Михалыч и сам рассмеялся. — Прости, это фольклор.

— Да я в курсе. Народ с подозрением относится, когда я говорю, что не употребляю. Организм не принимает, кишки болят и вообще, состояние не нравится. Я всем говорю, что у меня аллергия.

— Значит, хворый. Да-а, беда.

— На самом деле, нет, я даже рад, что у меня есть почти честная отмазка. Никогда не испытывал потребности быть пьяным. — Признался Игорь.

— Оно и понятно, если удовольствия никакого. Я вот раньше рыбу не любил, а теперь ем с удовольствием. Среда, так сказать, научила любить. Но у меня никакой аллергии на рыбу нет, поэтому, не призываю тебя что-то менять. Вот, кашей расплачусь. Проголодался, капитан? — Михалыч вынул железную миску с надписью «Печора».

— Да, есть маленько. Калории истратились на согревание.

— О, у меня тут полно калорий. Кашу, как говорится, маслом не испортишь, а так же жиром. — Он наложил полную миску масляно блестевшей рисовой каши. — Приятного.

В корпусе корабля снова что-то лопнуло. По судну разошлась ощутимая вибрация. «Печора» «клюнула» носом. От толчка запрыгала посуда и кастрюля чуть не свалилась с плиты. Игорь успел ухватить ее за горячую ручку.

— Черт. — Он ожег ладонь и приложил ее к металлической боковине плиты. — Сегодня не мой день.

— И не мой, и вообще ничей. Если только у тронутого умом дурака. Есть же такие персонажи, которые к концу света готовились. Вот им сегодня подфартило. Теперь можно смело спускаться в погреб, рубать тушенку и заряжать рубленными гвоздями поджиг.

— При условии, что на суше случилось то же самое. — Заметил капитан.

— Тут же недалеко. Наверняка и там тряхнуло как следует. Хотя, я бы хотел, чтобы там ничего не произошло. Мои далеко от моря живут, но сердце все равно томиться от страха. А твои где?

— У меня только жена. Она живет в пригороде Архангельска. Дом частный, надеюсь, что он не развалился, как могла бы многоэтажка. — У Игоря затомилось на душе от мыслей о жене.

Из-за того, что у них не было детей, супруга иногда сама вела себя как ребенок и очень нуждалась в заботе. Любила внимание к себе и никогда не тяготилась им. Игорь непроизвольно вздохнул, представив, как тяжело Жене из-за неопределенности с ним.

— Как каша-то? — Поинтересовался Михалыч, заметив, что аппетит капитана угас.

— А? Вкусная, очень. У тебе гастрономический талант. — Игорь вспомнил про еду и начал есть.

— Это не талант, а опыт. Как поешь, зови команду. — Попросил повар. — Температура падает на камбузе, несмотря ни на что. — Он указал на угол, где пол сходился со стенами.

Там белел пушок свежего инея.

— Пожалуй, потом доем. — Игорь поднялся и стал собираться. — Честно говоря, аппетита пропал. На стрессе что ли еще. — Он раскатал воротник до глаз.

— Ну, хорошо, потом, так потом. — Согласился повар.

Игорь выбил дверь и вышел в коридор. Он так разомлел в теплом камбузе, что забыл, как надо дышать га сильном морозе. Плотный ледяной воздух расцарапал глотку и без того уже раздраженную. Невольный спазм привел к тому, что капитан никак не мог остановиться и начал задыхаться. Михалыч услышал его, выбил дверь и затащил на камбуз за воротник. При этом он и сам от усилий начал кашлять и чуть не потерял сознание, от того, что не получалось нормально вдохнуть.

— Вот жопа. — Михалыч кое-как закрыл дверь и упал рядом с капитаном на пол. — А я понять не мог, чего ты кашляешь.

Игорь с огромным трудом успокоился и сплюнул на пол кровавую слюну. В горле невыносимо першило.

— Нельзя резко вдыхать. — Сипло произнес он.

— Капец там мороз. — Повар показал покрасневшие ладони. — Ожег холодом. Схватился за ручку.

— Прости, что пришлось. — Игорь сел. — Михалыч, я, наверное, уже не смогу позвать команду. Дышать больно.

— Ладно, я схожу, но только у меня такого свитера нет, чтобы лицо закрывал.

— Забирай мой. — Игорь начал раздеваться. — И всех предупреди, чтобы прикрывали лица, иначе свалитесь в коридоре от кашля.

— Конечно, капитан. Оказывается, какая страшная вещь мороз. Один раз кашлянул и остановиться невозможно, пока не помрешь.

Михалыч натянул свитер, закрыл им лицо, надел комбинезон, вязанную шапку, перчатки и подошел к двери.

— Если не вернусь, мой посуду сам. — Пошутил он.

— Вернись, кухня это не моё. — Игорь попытался рассмеяться, но закашлялся.

Михалыч дождался, когда он успокоится, а потом ударил в дверь плечом. Он немного перестарался. Промерзшие петли не выдержали нагрузки и лопнули. Дверь вылетела и громко ударилась о противоположную стену. Камбуз мгновенно наполнился холодным паром. Игорь не был одет как следует и не решился выскакивать в коридор, чтобы помочь. Повар шумел в непроглядном тумане, видимо пытался поставить дверь на место. Капитан подошел к проему, чувствуя, как ледяной воздух обжигает ноги.

Михалыч прислонил дверь и толкнул ее снаружи, чтобы она плотнее встала на свое место. Игорь облегченно выдохнул, подошел к плите и навис над ней, чтобы скорее согреться. Раздался стук в дверь. Игорь решил, что Михалыч что-то забыл и стучится назад, чтобы ему открыли. Подошел, но понял, что стук идет немного дальше, просто из-за мороза уплотнившийся воздух и промерзшее железо передавали его почти без потерь. Открылась дверь в машинное отделение и раздались голоса.

— Михалыч, ты?

— Я. Собирайтесь обедать. — Дверь закрылась и голоса пропали.

Холодный туман растворился в теплом воздухе камбуза, но не бесследно. Промерзшие углы очертило белыми окантовками инея. Игорь согрел руки и осмотрел их. Кожа на тыльной стороне ладони высохла, побелела и начала отслаиваться. По ощущениям точно такой же процесс происходил и на лице.

В коридоре раздался шум открывающейся двери, мужские голоса и непременный кашель от того, что слишком глубоко вдохнули ледяной воздух.

— Ноги приклеились. — Раздался вопль боцмана и следом кашель.

Не стоило напрягать дыхание в такой холодной атмосфере.

Игорь подошел к двери и дождался стука.

— Ловите ее. — Предупредил он и толкнул корпусом.

Дверь легко выскочила. Команда успела поймать её, несмотря на то, что все они были слегка не в себе от погодных условий. Мужики шумно ввалились на камбуз, напустив в него холода. Дверь снаружи придавить было некому и потому пришлось повозиться с ней, выпуская драгоценное тепло в атмосферу. Оборудование и мебель начали подозрительно щелкать от резкого перепада температур. Дверь поставить на место не удалось. Оставшиеся внизу щели прикрыли тряпками.

— Камбуз терять никак нельзя. — Произнес Кривцов. — Здесь хотя бы плита работает. В машинном отделении температура падает. Только бы соляра не загустела, иначе нам конец.

Ледяной воздух, просачивающийся через ткань, стекал к полу вокруг двери, образуя разрастающееся белое пятно. Природа давала понять, что в конце концов победа будет на ее стороне и спрятавшиеся во временном убежище людишки все равно не смогут сохранить тепло и обретут температуру окружающей среды.

— Короче, я вам не прислуга, тем более с одной рукой. Вот посуда, вот кастрюля, сами накладывайте и не забывайте благодарить. — Распорядился Михалыч. — И приятного аппетита.

У Игоря, как у плохого поросенка, аппетит проснулся в компании. Он доел свою кашу, думая над тем, что делать, если вспомогательный дизель остановится из-за загустевшего топлива.

— Мужики, если дизель встанет, как поступим, будем ютиться тут или пойдем на берег? — Игорь решил узнать мнение команды.

— Тут надо оставаться. — Сразу ответил боцман. — Дизель крякнет, станем жечь мебель. У нас тут еды полно, на огне приготовим как-нибудь. А иди в такой мороз вообще нереально. Я там даже вдохнуть не могу, что говорить о том, чтобы пройти тридцать-сорок километров. Сдохнем еще на первом.

— Боцман прав. — Поддержал его старший помощник Кривцов. — Идти по такому морозу нереально. А если такой холод и на берегу, то какой в этом вообще смысл?

— Мы не знаем ничего, поэтому любое решение лишено логики. Сколько продлится этот холод, как далеко он распространился. Остается рассчитывать только на везение. Наверное, безопаснее всего пожить внутри корабля, рассчитывая на то, что погода все-таки изменится. Не могу я представить, чтобы такой мороз продержался слишком долго. Эти чертовы метангидраты, наверное, уже испарились и дальше дело должно пойти к потеплению. — Высказался капитан.

— Михалыч, у тебя книг с собой, случайно, нет? — Поинтересовался Кривцов. — Три дня тусить в такой тесной компании с ума сойти можно.

— Есть три поваренных книги. — Ответил повар.

— Скучный ты человек. — Вдохнул старший помощник. — Ладно, сгодится.

— Читать будешь вслух. — Предложил ему боцман. — Чтобы дремалось слаще.

«Печору» тряхнуло, от чего она вся затрещала, потом пришла ударная волна и дверь вывалилась в коридор. Разомлевшая после обеда команда оказалась застигнутой врасплох. Ледяной воздух ворвался в помещение, заставил людей закашляться и сумбурно действовать в плотном тумане, мешая друг другу. Боцман попытался ухватиться за дверь голыми руками, отчего они намертво прилипли к металлу. Он попытался их оторвать, но не резко и понял, что это больно.

— Руки прилипли к двери, дайте горячей воды. — Попросил он и громко закашлялся.

Пока Михалыч нес чайник Родион почти потерял сознание. Он мешал приставить дверь на место, задыхался и закатывал глаза под лоб. Повар не церемонясь облил его руки горячей водой. Они сразу же отстали от металла. Ничего не соображающего боцмана отволокли внутрь, а дверь поставили на место.

— Что это было? — Испуганно поинтересовался Брагин. — Что могло взорваться в море?

— Может, рядом с нами такой же сейнер? Отогревали солярку, да не рассчитали. — Предположил Михалыч. — Выйти бы, глянуть.

— Ого, чтобы солярка так рванула надо постараться. — Игорь был уверен, что сила взрыва, способная сотрясти землю, имела природное происхождение.

Он помнил струи пара, бьющие в небо. Они поднимались из разломов в земле.

— Помните, каких размеров была воронка, в которую утекала вода? — Напомнил Игорь команде. — Она ведь утекла под землю, а потом случилась та самая волна, закрывшая воронку, как чайник крышкой. Недра планеты горячие, вода там должна кипеть, а пар искать выход наружу. Вот и жахнуло. Обратите внимание, что вначале тряхнуло землю, а ударная волна пришла потом. Это значит, что источник взрыва довольно далеко от нас, и он очень мощный.

— Не было печали. — Михалыч похлопал крышкой чайника, представляя себе процесс, о котором рассказал капитан. — Надо пойти посмотреть.

— Не надо. — Раздался слабый осипший голос боцмана. — Опять с этой дверью придется возиться.

— А вдруг на нас волна подземного кипятка фигачит? — Предположил Кривцов.

— Когда снаружи есть человек, закрыть дверь не проблема. — Ответил Михалыч.

— Я схожу. — Вызвался Игорь, почувствовав себя намного лучше. — У меня уже опыт имеется.

Михалыч вернул ему свитер. Игорь экипировался, так, чтобы не осталось ни малейшей щели и вытолкнул дверь. Поставил ее на место и, дождавшись, когда подошвы сравняются с температурой пола, оторвал их и пошел на выход. Сразу отметил, что стало намного темнее, чем в прошлый раз.

Вышел на палубу и увидел на западе огромное темное облако, растянувшееся на север длинным хвостом. Небо с южной стороны потемнело, как перед грозой. Игорю даже показалось, что температура немного поднялась. Дышалось намного легче, чем в прошлый выход. Чтобы не радоваться раньше времени, он решил списать это на адаптационные способности организма.

Под темным небом картина катастрофы выглядела намного апокалиптичнее. Мир изменился до неузнаваемости. То, что вчера было морем, превратилось в корявую замерзшую сушу. Казалось, что она замерзла в процессе стремительного движения. Мороз не дал ей улечься на свое место и оставил всклокоченной.

Игорь набрался смелости и прошелся вдоль борта. Пол под ногами издавал пугающие звуки, как тонкий лед, трескающийся под нагрузкой. Рядом с «Печорой», в сотне метров из земли поднимался пар. Вокруг источника чернело пятно открытого дна без всякой изморози. Наверняка рядом с ним было тепло, и он мог стать запасным вариантом, когда двигатель корабля остановится. Капитан перешел на другой борт. С него открывался вид на юг. И небо там было особенно темным, почти черным. Иногда эту черноту едва различимо подсвечивали далекие вспышки молний. Игорю хотелось верить, что это молнии, а не извержения лавы из разломов земной коры. Он постоянно думал о жене и очень хотел, чтобы она была в безопасности.

В себе он был уверен. Пройдет несколько дней, и он придумает как вернуться на сушу. А вот Женя, привыкшая к его заботе, могла впасть в уныние или хуже того, в панику и натворить глупостей. Постояв с десяток минут Игорь уже точно понял, что температура стала подниматься. Южный ветер нес тепло. Температура, хоть и оставалась низкой, все же поднялась до разумных значений, при которой можно дышать и не замерзнуть в течение нескольких минут.

Игорь вернулся к двери камбуза и постучал. Ему сразу же открыли, словно ждали под дверью.

— Как там дела, капитан? — Спросил Кривцов.

— Теплеет. Небо в южной стороне очень темное и очень похоже, что там идет гроза.

— Гроза? — Удивился Михалыч. — При таком морозе?

— Я же говорю, теплеет. Если история с метангидратами верна, то на суше должно быть тепло, а холодно только на море. — Пояснил Игорь.

— Значит, скоро потеплеет и мы сможем спокойно уйти отсюда? — Предположил Михалыч.

— Насчет спокойно не знаю. Там как-то слишком все поменялось. Боюсь, если начнет таять очень быстро, то мы не успеем добежать до берега.

— Почему?

— Потому что лед превратится в воду, а земля в жидкое дно. Сейчас трудно понять, где вода, где суша. — Капитан заметил напряженные взгляды экипажа. Они ждали от него других слов. — Ладно, не буду вас пугать раньше времени. Это я слишком далеко зашел в прогнозировании. Пока еще там слишком холодно, чтобы вообще куда-то выходить надолго. Сидим, ждем, куда кривая выведет.

— Дождя бы не хотелось. — Признался Михалыч. — Легко сбиться с дороги.

— А что с тем взрывом? — Подал слабый голом боцман.

— Ах, да, самое главное забыл сказать. Рвануло, как я и предполагал, под землей. Столб дыма до самого неба. — Игорь скинул с рук рукавицы. — Чая горячего случайно не догадались вскипятить?

— Сейчас сделаю. — Повар набрал воды в чайник и включил.

— Выходит, что земная кора поломалась во многих местах и теперь магма подошла через трещины близко к поверхности. — Сделал вывод старший помощник.

— Хорош пугать, а. — Буркнул Брагин. — Начитаетесь всякой ерунды и начинаете фантазировать что попало.

— А ты предлагаешь вообще не думать о том, что произошло? — Поинтересовался у него Кривцов. — Типа, если я этого не понимаю, значит ничего страшного произойти не может?

— Ну, ты ведь не знаешь, что произошло на самом деле. Пугаешь себя, меня выдумками. Как отпустит мороз, хотя бы до минус пятнадцати, соберемся и пойдем на берег. Я тебя уверяю, что там ничего страшного не произошло. Нас встретят, как папанинцев, грамоты дадут и попросят рассказать, как руководство фирмы пыталось нас спасти. — Предположил матрос.

— Нет, такого точно не будет. — Уверенно произнес Игорь. — Им сейчас точно не до нас. Не знаю, что там произошло в плане разрушений, но их тоже задело. Иначе мы сейчас увидели бы вертолет спасательной службы.

Брагин ничего не ответил на аргументы капитана, но по виду был с ними не согласен. Игорь не собирался никого убеждать в своей правоте, потому что сам в нее не верил. Умнее всего было наблюдать за тем, как будет меняться погода.

Когда он вышел наружу в следующий раз, температура воздуха поднялась еще выше. В воздухе чувствовался запах влажной сырости и сероводорода. Игорь связал их не с приближающейся грозой, а с бьющим рядом с «Печорой» горячим источником. А темный грозовой фронт приближался, но очень неспешно. Вечерело, и он слился с ночным небом и только вспышки молний, тонущие в плотных тучах, освещали горизонт. В моменты вспышек силуэты окружающей местности казались еще более нереальными, чем днем. Игорь провел рукавицей по перилам. Иней ссыпался вниз со стеклянным звоном.

— Вот такое хреновое лето. — Произнес капитан.

Он вернулся на камбуз. Старший помощник и механики решили заночевать в машинном отделении, чтобы держать дизель под наблюдением. Остальные разложились в очень тесном пространстве как смогли, подложив под себя матрасы. В темноте красное пятно включенной плиты зловеще светилось.

— Какие тенденции, капитан? — Спросил боцман.

— Тенденция на потепление. Гроза бродит где-то рядом, но как будто замерла на месте. Мороз не пускает ее сюда. Слишком плотный и тяжелый воздух стоит стеной.

— Тебе бы в гидрометцентре работать. — Пошутил боцман. — Надеюсь, до завтра картина станет яснее.

— Ага. — Игорь лег на свой матрас, подогнув ноги и накрылся одеялом с головой.

По полу гуляли сквозняки. Уснул относительно быстро, но проснулся среди ночи от сильного гула, дребезга входной двери и раскачивающегося судна. Ветер снаружи неистовствовал и казался намного страшнее сильного мороза. Дверь подозрительно стучала в проеме и в момент сильного порыва ее выдернуло наружу. Она с грохотом упала на пол. Камбуз наполнился ветром в котором кружилось всё, что он сорвал с места.

Игорь кинулся в коридор, чтобы поставить дверь на место и понял, что там уже совсем не морозно. Выскочил, посмотреть, что происходит и скорее чутьем, а не глазами, увидел рядом вращающуюся воронку гигантского смерча.