Я подошел к стойке с молотами, взял один из них, покрутил в руке, примерился и, покачав головой, опустил обратно.

— Итак, — я повернулся к своим, — Как я уже вчера тебе говорил, Миша, никто из нас работать здесь не будет.

— В смысле не будет? — Маша вскинула брови и удивленно глянула на меня.

— В прямом. Кузнечные работы, особенно с энергосталью, это вам не в бирюльки играть. Такому не научишься за выходные по видосикам. Это ремесло, в которое люди втыкают годами. Поэтому Кузницу мы не трогаем. Никаких «попробую разок» или «а вдруг получится», — категорично добавил я, увидев разочарование на лице Мари. — Фиолетовая энергосталь — слишком ценный ресурс, чтобы переводить его любительскими экспериментами.

— Тогда зачем все это? — Маша обвела зал ладонью. — Все эти бесполезные ящики, инструменты и печь?

— И ничего не бесполезные. Просто нам нужен кузнец. — Я остановился у наковальни и провел по ней ладонью. — Профессионал, который умеет работать с энергосталью. Их в этом мире, я подозреваю, по пальцам пересчитать, но они все-таки где-то да есть.

Маша хоть и расстроилась, но спорить не стала.

— Что ж, больше нам здесь делать нечего. — сказал я. — Дальше на очереди оружейная. Кастор, веди.

Оружейная находилась недалеко от жилого блока. На бронированной двери висела табличка: «Доступ ограничен. Сектор боевого снаряжения.» Сбоку располагалась панель сканера доступа. Я приложил к ней ладонь, замок щелкнул и дверь поползла в сторону.

Увидев, что внутри, мы все трое ошалело замерли на пороге.

Перед нами был длинный зал с трехъярусными стеллажами и оружейными стойками, расположившимися вдоль стен. В центре стоял длинный осмотровый стол со встроенными диагностическими разъемами. А в дальнем конце виднелась отдельная зона за стеклянной перегородкой, освещенная мягким голубоватым светом.

Пыли вокруг почти не было. Похоже Кастор ночью задействовал какую-то хитрую систему очистки расконсервированных помещений. Оружейная встретила нас абсолютно прибранным помещением и относительно чистым воздухом, в котором витал лишь слабый запах оружейной смазки.

— Мать честная, — ошарашенно выдохнул Михаил.

Он подошел к правому ряду стоек и медленно двинулся вдоль него. Шел он, точно посетитель музея, заложив руки за спину и стараясь ничего не трогать. Я направился к левым стеллажам, Маша же осталась у входа, продолжая удивленно разглядывать зал.

Первая секция содержала стрелковое огнестрельное оружие. Здесь было то, что Михаил, похоже, любил больше всего: штурмовые винтовки старой армейской серии в идеальном состоянии. Я насчитал двенадцать единиц одной модели. Они были длинные, с интегрированными прицельными системами и усиленными бронебойными патронами. Рядом лежали ящики с боеприпасами.

— Алекс. — Михаил замер у одной из ячеек. — Иди-ка сюда.

Когда я подошел, он неотрывно смотрел на одну из винтовок. Буквально слюни по ней пускал. Она была длиннее обычной снайперской, с непривычно толстым стволом и дополнительным разгонным контуром вокруг него.

— Что это? — спросил я, с интересом разглядывая аппарат.

— Что… это⁈ Ты серьезно? Это же, мать твою, «Гриф»! — с придыханием проговорил Михаил.

— Дальнобойная гаусс-винтовка эпохи до Искажений, — подхватил Кастор по громкой связи. — Принцип действия состоит в комбинации порохового и электромагнитного разгона сердечника. Эффективная дальность: две тысячи восемьсот метров. Пробивает семьдесят миллиметров брони на дистанции до тысячи метров. В наличии три единицы. Боезапас: полторы тысячи сердечников.

Михаил взирал на это чудо оружейной мысли округлившимися от восхищения глазами. Сейчас он напоминал мне ребенка, который в первый раз увидел новогоднюю елку, обложенную подарками.

— Командир, ущипни меня… — пробормотал он, а потом, потянувшись к винтовке, добавил: — Можно мне ее?

Я так и не понял, у кого он спрашивал: у меня или у Кастора, но на всякий случай ответил:

— Бери, не стесняйся.

— Алекс, я тебя обожаю, — выдал он, даже не взглянув в мою сторону.

— Вот давай только без этого, пожалуйста, — театрально поморщился я.

Михаил осторожно вынул винтовку из ячейки, повертел, приложил к плечу, заглянул в прицел.

— Идеальный баланс. Она чертовски легкая для своих размеров. Здесь явно какой-то композит.

— Сплав на основе титана и редкоземельных металлов, — подтвердил Кастор. — Технология производства была засекречена и в итоге утрачена во время эпохи Искажений.

Михаил отошел к столу и любовно положил винтовку на его поверхность. Мы же с Мари двинулись дальше.

В следующей секции находилось энергетическое оружие. И вот здесь у меня у самого глаза загорелись.

Передо мной на полке лежали в индивидуальных контейнерах четыре компактных плазменных карабина с опоясывающими их энергоблоками.

— Импульсные плазмометы ближнего и среднего боя, — прокомментировал Кастор. — Эффективная дальность стрельбы до ста метров. Работают в режимах одиночных выстрелов и коротких очередей. Съемные энергоблоки, заряжаемые от любого источника зэн.

На следующей полке лежало нечто весьма странное. Я внимательно осмотрел длинные тубусы, похожие на укороченные базуки, с прозрачными окнами по бокам, через которые можно было разглядеть спираль из темного металла.

— Импульсные однозарядные пушки «Молния», — отрапортовал Кастор. — Производят направленный электромагнитный импульс, выводящий из строя электронику и некоторые зэн-системы в радиусе сорока метров от места попадания. Перезарядка: две минуты. В наличии две единицы, и шесть сменных конденсаторов.

— Это против техники, — добавила Майя. — типа бронетранспортеров и дронов. Выбьет напрочь всю электронику минут на пять. И, теоретически, может вывести из строя Броненосца на короткое время. Так что с ней нужно быть осторожнее.

— Прохор говорит, что эта штукенция сработает против кибров противника, например, тех что были у Жнецов, — добавила Маша.

— Все верно, — тут же подтвердила Майя.

Чуть дальше в этой секции располагались шесть энергопистолетов. По словам Кастора у них была вполне солидная убойная сила: они прожигали восьмимиллиметровую броню с двадцати метров. Причем размеры у них были довольно компактные, а отдача, как заверил нас искин базы, практически отсутствовала.

— Маша, возьми себе один. Будет хорошим дополнением к твоему револьверу. Для подстраховки, если истратишь все силы или не успеешь с заклинанием.

— Никогда из таких не стреляла, Алекс, — нерешительно произнесла она.

— Думаю, здесь нет ничего сложного. Прохор поможет тебе разобраться. Вещь-то хорошая. Считай, огненный шар, который всегда под рукой и без всяких там затрат зэн.

— Хорошо. — Мари осторожно вынула один из пистолетов. — Такой легкий. — Она удивленно повертела его в руке. — Он точно стреляет?

— Здесь лучше не проверять, — я осторожно опустил ее руку со стволом. — Выйдем из бункера, тогда и пали, сколько влезет.

Мы двинулись дальше. В следующей секции было холодное оружие.

Вот тут, признаться, я слегка охренел от увиденного. После привычных стоек и полок с винтовками, карабинами и пистолетами, я словно в музей холодного оружия попал. Каждый образец располагался на отдельной подставке в индивидуальной нише и был подсвечен с боков.

Среди всей этой необычной инсталляции выделялся один меч. Длиной он был около ста двадцати сантиметров, с прямым клинком и темной рукоятью, обмотанной серой кожей. Но больше всего притягивал взгляд его клинок. Он светился темно-фиолетовым, будто внутри металла дремал затаившийся огонь.

— «Сумрачный гость», — деловито и не без гордости в голосе произнес Кастор. — Полуторный меч работы мастера Гордия эпохи до Искажений. Клинок выкован из фиолетовой энергостали наивысшей пробы, на лезвие нанесены руны рассечения и истинного удара. При использовании носителем Теоса меч способен резонировать с энергополем владельца, значительно увеличивая поражающую силу и пробивную способность. Эффективен даже против мощных энергощитов.

Я осторожно протянул руку к Сумрачному гостю. Внезапно внутреннее сияние клинка стало чуть ярче, словно он отреагировал на мое приближение. А потом произошла и вовсе невероятная вещь: меч неожиданно поднялся на пару сантиметров над ложементом и завис в воздухе.

Я помедлил еще пару секунд, а потом решительно взялся за рукоять. Она легла в ладонь, как влитая. Баланс был идеальным, словно оружие выковали именно для меня. У меня создалось впечатление, что меч весит гораздо меньше, чем должен.

Я отошел на свободное пространство и резко взмахнул клинком. Тонко свистнул рассекаемый лезвием воздух.

— Алекс, — Маша озадаченно смотрела на меч, — я чувствую что-то странное. Будто он… живой что ли. И словно он ждал здесь именно тебя.

— Не выдумывай. Это просто меч, — сказал я, любуясь клинком. — Просто очень хороший меч.

Однако, признаться, я и сам чувствовал нечто непонятное. От рукояти по руке шла слабая теплая волна энергии, концентрирующаяся где-то в районе середины груди.

Я не стал зацикливаться на этом ощущении и опустил клинок. Затем взял лежащие рядом с подставкой скромные невзрачные ножны, убрал в них меч и повесил его на спину рядом с тесаком Матвеича. Впереди было еще много работы. С мечом разберусь позже.

В соседних нишах лежало другое оружие. По его внешнему виду сразу было ясно, что оно не такого же уровня, как Сумрачный гость, хоть при этом и выковано из энергостали. Тут было пять мечей, два кинжала, одно копье с длинным граненым наконечником и огромная алебарда, рассчитанная явно на какого-то гиганта. Что ж, неплохой стартовый набор для новых членов будущего легиона.

В следующей секции хранилась броня.

Здесь стояло четыре манекена, облаченных в комплекты кибернетических доспехов. Я прошел вдоль ряда и внимательно их осмотрел.

Первый был легким и гибким, с мимикрирующим под окружающую среду покрытием. Явно разведывательный. Второй — средний композитный комплект пехотинца. Бронепластины этого доспеха лежали поверх прочной серебристой энергокольчуги. Третий выглядел, как тяжелая штурмовая броня с интегрированным экзоскелетом. Четвертый был чем-то промежуточным между вторым и третьим вариантом, с видимым акцентом на подвижность.

А потом я увидел еще два…

Они стояли отдельно, за той самой подсвеченной стеклянной перегородкой, которую мы увидели только войдя в зал. Я подошел ближе, почти вплотную к стеклу и принялся внимательно их рассматривать. Ко мне присоединились Михаил с Машей.

Правый доспех был сравнительно больше своего соседа. Его черный металл отдавал легким фиолетовым свечением. Многочисленные сегменты брони искусно повторяли линии человеческого тела. Места суставов покрывали тонкие и с виду довольно подвижные пластины. При этом по всей поверхности доспеха пролегали светящиеся каналы, сходящиеся к грудному сегменту.

Именно там, в месте схождения, и находилось образное сердце этого доспеха. В нагрудник была вмонтирована трапециевидная бронеплита с вырезанным в ней шестиугольным гнездом. Внутри, под прозрачной крышкой, светился крупный зэн-кристалл. От него по броне расходились легкие фиолетовые переливы.

Шлем доспеха был гладким с узкой Т-образной смотровой щелью. На уровне глаз виднелась тонкая линия фиолетового свечения, разделенная вертикальной перемычкой. В районе ушей располагались две овальные вставки сенсорных модулей.

На предплечьях я заметил крепежные планки под модульные блоки. Бедра закрывали обтекаемые щитки, а голени были защищены монолитными плитами со встроенными стабилизаторами.

Левый доспех выглядел как-то попроще что ли. Его броня была темно-серого цвета с фиолетовыми прожилками, уходящими в глубину металла. Формы уже не такие агрессивные, скорее даже плавные. А вместо монументальной грудной плиты виднелась сложная мозаика сегментов, сходящихся к круговому гнезду реактора. Там под стеклом поблескивал другой кристалл, более чистый и светлый, голубовато-фиолетового цвета, с гораздо большим количеством граней.

Шлем этого кибра имел лицевую панель, разделенную на сектора. В зоне глаз проходила широкая горизонтальная полоса визора, а над ней были выгравированы две узкие светящиеся прорези бровей. Со стороны это выглядело так, будто доспех был чем-то очень сильно недоволен.

На плечах выступали бронированные накладки с нанесенными на них миниатюрными защитными рунами. На спине выделялся крупный модуль, явно отвечающий за полет: две боковые гондолы с поворотными соплами и раскрывающиеся управляющие жалюзи.

— Кастор, — тихо позвал я, не отрывая удивленного взгляда от содержимого витрины. — Что это, на хрен, такое?