Маша почти сразу отправилась спать. На автомате допила чай, поднялась и, устало попрощавшись, пошла к своему модулю. Дверь с легким шипением закрылась за ней, и в кухонном блоке остались только мы с Михаилом. Он неспешно поднялся, собрал грязную посуду, сложил все в автоматическую мойку и, налив себе еще чаю, вновь уселся напротив.

Какое-то время мы просто молчали. А потом началось:

— Леха…

— М? — По моему слуху резануло то, как он меня назвал. Обычно все — Алекс или Карамазов, а тут вдруг совсем просто и по-дружески: Леха. Мне, признаться, понравился такой подход.

— Поговорим?

Я повернулся и скользнул по нему внимательным взглядом. Михаил со вполне прозаическим и спокойным лицом держал кружку с чаем, но я чувствовал, что внутри его что-то серьезно гложет.

— Хм, давай, — немного удивленно ответил я. Мне казалось, что все острые углы мы давно уже сгладили.

— Я насчет доверия. — Он кашлянул и отпил немного чая. — Не в претензию, конечно. Просто хочу расставить все точки над «е».

— Валяй, раз хочешь.

— В Молчаливом лесу я тебе один раз все уже высказал. Ты наверное помнишь.

— Было дело.

— Так вот. Я с тех пор много над этим всем думал. — Он покрутил кружку. — И понял, что все-таки в чем-то был не прав. В общем, как бы меня это не коробило, но командир у нас ты. И я по себе знаю, что у командира есть вещи, которые он один на себе тащит. Но иногда меня так и подмывает что-нибудь такое выкинуть… подорвать твой авторитет что ли. Просто я привык, что командир — это тот, кому я докладываю снизу вверх, а не молодой пацан, с которым я бок о бок в говне по колено стою. Та что, не серчай, если что. Я реально пытаюсь перестроится.

— Ну и как успехи? — Я спросил искренне без всякого там сарказма.

— Так себе. — Он пожал плечами и усмехнулся. — Это знаешь-ли процесс небыстрый. Не просто так щелкнул пальцами и готово.

Я кивнул. По крайней мере это было честно с его стороны. И самое главное это было то, что я ну никак не ожидал от него сейчас услышать.

— Раз уж пошла такая пьянка, то у меня тоже есть, что сказать, — ответил я. — Насчет осколков ядра Утилизатора. Это наша общая добыча, но я молчу про них, как партизан. Вы даже не знаете, у меня ли они еще. И, по-моему, это неправильно. Так вот, я до сих пор их в Фолде держу, и по-прежнему считаю, что пока их рано сбывать. И впредь, если я что-то общее и тащу на себе, буду стараться держать вас в курсе. Но мне тоже придется перестроиться, так что не серчай, если что.

— Вот! — Он дружески ткнул мне в плечо кулаком. — Вот это я и хотел услышать. Мне не нужно, чтоб ты мне отчет писал по каждой фигне, но все-таки считаю, что внутри команды не должно быть недомолвок.

— Понял тебя.

— Вот и отлично, — улыбнулся он и, немного помолчав, вновь взглянул на меня. — И еще кое-что.

Я вопросительно поднял бровь.

— Речь о Маше.

Ну началось! Я тут же ощутимо напрягся и он, конечно же, это сразу заметил.

— Спокойно, Лех. Я не собираюсь тебе нотации читать. — Он откинулся на спинку стула. — Но ты пойми, я же не слепой и не тупой. Я вижу, как она на тебя смотрит, и как ты на нее.

— Миша…

— Погодь! Дай договорить.

Я нахмурился и глубоко вздохнул.

— Я ее знаю с тех пор, когда она еще под стол пешком ходила. Я ее, совсем еще кроху, на руках качал, понимаешь? Она мне, как дочь. И когда ее отца с братом… — он не договорил, только крепко сжал зубы. — Короче. Я, получается, ей теперь вместо семьи. И мне за нее перед Степаном на том свете отвечать, понимаешь?

— Понимаю, — устало кивнул я.

— А я вот что-то не уверен, что понимаешь. — Он пристально посмотрел на меня. — Леха, парень ты хороший. Я это говорю не чтобы подмазаться, я в принципе мало кому такое говорю. Ты вытащил ее с того света, сделал той, кто она есть. Она тебе очень многим обязана. И вот тут есть один очень тонкий момент.

— И какой же?

— Когда девчонка тебе многим обязана, это, Лех, не любовь. Это благодарность с кудыкиной горки. И их легко перепутать. Особенно в ее возрасте, а уж тем более после того, что она пережила. И тут рядом такой крутой супергерой, от которого поджилки трясутся и дыхание перехватывает.

Я молчал. В чем-то он был, конечно, прав. Я и сам об этом не один раз думал.

— Я это вот к чему. — Михаил поставил кружку. — Я больше не буду лезть между вами. Захотите, будет у вас что-то, пофиг, теперь это не мое дело. Но если ты ее обидишь… — он сделал паузу, и в этой паузе сквозила железная решимость, — то имей в виду, Леха… Я тебя, конечно, не одолею. Ты, выходит, все-таки Сципион, у тебя броня, тесак и, прости Господи, ладонь, из которой плазмой шарашит. Я трезво оцениваю свои шансы.

Он сделал паузу и прищурившись посмотрел на меня

— Но челюсть сломать я тебе все-таки успею, можешь не сомневаться. А потом я тебя буду всю жизнь доставать. — Он прищурился. — Я тебе соль в чай сыпать буду, шнурки, мать твою, на ботинках свяжу, Кастору велю, чтоб тебе будильник каждый день на четыре утра ставил. Понял меня?

В этот момент я не сдержался и прыснул от смеха.

— Понял, Миша. Понял.

— Ну вот и ладушки. — Он тоже улыбнулся, на этот раз уже от души. — Договорились, значит?

— Договорились.

Михаил встал и плеснул себе еще чаю, да и мне тоже обновил кружку.

— Слушай, я вот что еще спросить хотел, — обратился он ко мне уже вполне себе деловым тоном. — Ну, лады, сидим мы в этом бункере, а дальше-то что?

— А дальше много чего, Миша. — Я отхлебнул чаю и поудобнее устроился на стуле. — Давай по порядку. Самое главное сейчас это обустройство базы. Начнем с проверки оружейной, склада и медотсека.

— Угу.

— Но первым делом еще раз заглянем в кузницу. Прикинем еще раз, с какой стороны можно к ней подступиться и можно ли вообще. Честно скажу, меня терзают серьезные сомнения насчет ее применения.

— В смысле?

— В смысле, что ни ты, ни я с Машей даже близко не кузнецы. Я, скажем, движок от легковушки могу перебрать, ты автомат разберешь с закрытыми глазами. Но кузнец, Миша, это совсем другое дело. Особенно когда речь идет о работе с энергосталью. Это тебе не молотком по железяке лупендить. Здесь технологию нужно знать, всякие там рунные узоры, температурные режимы и прочую лабуду. Короче говоря, здесь нужен спец.

— И где же мы его возьмем?

— Не знаю пока. — Я пожал плечами. — Надо думать. Возможно что-то получится накопать через Сойку или же через Велеса. И сдается мне, что это вопрос недель, если не месяцев. А до этого главное ничего там не трогать своими медвежьими лапами, чтоб не запороть оборудование и дорогущие материалы.

— Хм, звучит разумно, — кивнул Михаил.

— Дальше нам надо что-то делать с этим чертовым замурованным блоком Омикрон. Тут пока тупик. Второй ключ искать надо. Значит, пока оставляем его, как стратегическую загадку, и после первоначального обустройства переходим к другим делам.

— Каким еще?

— Ты же помнишь про координаты базы Кровавого Дозора, которые слила нам Сойка? Эта хрень слишком близко от нашего логова. Надо с этим разобраться. Для начала подрежем им логистику. Не все же они по воздуху доставляют, это слишком накладно. А если каким-то чудом получится у них базу отжать и закрепиться там, то это будет вообще чудо. Ну и месть за Матвеича и за беспредел этих выродков тоже никто не отменял.

Михаил нахмурился и поиграл желваками.

— Дело говоришь, — хмуро пробормотал он.

— И вот еще что. Мне все Санька покоя не дает. — Я посмотрел на экран с имитацией вида из окна. — Он ведь сейчас дома. Полностью свободный носитель Теоса. Возможно, вообще первый в нашем мире. Это значит, что рано или поздно он начнет развиваться, станет выделяться среди остальных. И сдается мне, ему потребуется серьезная помощь. Контакты я ему, конечно, дал. Но стопроцентной уверенности в их эффективности у меня нет. А парня я бросать не хочу.

— Хочешь наладить связь между мирами? — Михаил удивленно поднял брови.

— Мы же знаем, что портал один раз уже сработал. Значит, это в принципе возможно. Есть шанс вернуться в наш мир, помочь Саньке, а заодно и разобраться, кто там мочит дремлющих Сципионов.

Михаил долго задумчиво молчал, а потом усмехнулся.

— Ты, командир, как елка новогодняя. Планами на будущее так и сверкаешь.

— А ты как хотел…

— Да я не жалуюсь. Я к тому, что нам бы людей побольше. Втроем все это ну никак не потащим.

— Согласен, — кивнул я. — И это еще одна зарубка на будущее. Расширение, аккуратное, продуманное расширение численного состава нашей группы. Каждого кандидата пропускаем через жесткое сито. Никаких массовых наборов и панибратства. Берем только тех, в ком полностью уверенны.

— Кузнеца ищем в первую очередь, я правильно понимаю?

— В точку.

Мы допили чай, Михаил поднялся и потянулся, похрустев костяшками.

— Все, Леха. Я спать. Завтра в шесть начну греметь у тебя под дверью. Авансом, за Машу.

— Миша, мать твою ети…

— В шесть и точка!

— Иди уже.

Он довольно хохотнул и направился в свой модуль. Я посидел еще минуту в тишине, задумчиво разглядывая пейзаж на экране, потом тоже отправился к себе.

* * *

Михаил разбудил меня, конечно, не в шесть. Милосердие было ему не чуждо, лишние полчаса на сон он мне все-таки дал. А ровно в половину седьмого я нервно открыл глаза и по привычке метнулся рукой под подушку. Вот только револьвер был не там, а торчал из кобуры на стуле и до него нужно было еще добраться. Реакция моя была вполне обоснованной. Михаил прекрасно знал, чем меня пронять. Он не стал топать по коридору или ломиться в дверь. Этот изверг начал осторожно ковыряться чем-то железным в дверном замке. А на бывалого разведоса такой звук действует гораздо сильнее, чем отдаленные прилеты или автоматные очереди. Вот я и вскочил ни свет ни заря, а когда наконец осознал, что происходит, мне было уже не до сна.

— Да что б тебя, паскудник! — громко выругался я и метнул сапог в дверь.

Снаружи донеслось довольное покашливание и неторопливо удаляющиеся шаги.

К началу восьмого мы все собрались на кухне. Маша выглядела заметно бодрее и с удовольствием потягивала очередную порцию своего укрепляющего чудо-отвара. Михаил же молотил за обе щеки кашу из армейского пайка. И делал это с таким видом, будто перед ним была курица под сливочным соусом. Я тоже не стал от него отставать и жадно накинулся на тарелку с горячей едой, которую поставила передо мной Маша.

— Кастор, — продолжая усиленно работать челюстями, позвал я искина. — Что там по внешнему периметру?

— Все спокойно, — отозвался искин. — Гримлоки в полном составе дежурят в окрестностях комплекса. Все на ногах, даже раненные. Пара особо больших ночью несколько раз подходили к внешней двери.

— Хотели внутрь? — улыбнулся я, поняв, что речь о Снеге и Тени.

— Не думаю. Они, скорее, просто принюхивались.

Я кивнул. Ка бы там ни было, но наши с Мари питомцы в любой ситуации беспокоились о своих хозяевах.

— Маш, как они?

Она на несколько секунд прикрыла глаза, прислушиваясь к Тени, а потом посмотрела на меня.

— Нормально. — Она искренне улыбнулась. — Тень спрашивает, все ли у нас хорошо. Говорит, что Снег сутки напролет ворчит, как старый дед, что наша каменная нора пахнет неприятностями. Внутрь соваться не хотят, говорят им здесь не по себе.

— Оно и понятно. Это ж все-таки волки. Они привыкли жить в лесу, а не бегать по бетонным бункерам.

Маша кивнула, соглашаясь.

— Ну, раз снаружи все спокойно, то план на ближайшее время такой, — подытожил я, — для начала идем в Кузницу и еще раз все там проверяем, а потом уж разбираемся с другими помещениями.

Мы прошли по уже знакомому коридору. Но на этот раз он выглядел каким-то обновленным. Стены, которые еще вчера казались мрачными и серыми, сегодня выглядели совершенно иначе, светлее что ли. Освещение работало без перебоев, а пол был идеально чистым.

Дверь Кузницы с легким шипением открылась и мы вошли внутрь.

При полном свете зал смотрелся еще внушительнее, чем вчера. Глыба наковальни из темного металла поражала своей монументальностью. Вырезанные на ее поверхности тонкие светящиеся каналы сходились к общей жиле, протянувшейся к печи и далее к стене, где, как я понял, располагался питающий элемент. Похоже вся Кузница была единым механизмом, каждая часть которого работала синхронно с другими.

Маша медленно прошла вдоль стены, разглядывая стойку с молотами. Их было, наверное, штук пятнадцать, разного веса и формы, а в довершение ко всему у каждого на рукояти были выгравированы свои собственные руны.

— Это непростые молоты, — тихо произнесла она. — Похоже, каждый из них под свой тип ковки и под свой металл. От них исходит разная энергетика.

— Кастор? — коротко обратился я к искину за разъяснениями.

— Все верно, Сципион. Инструментарий Кузницы насчитывает двести четырнадцать единиц специализированного назначения. Каждый инструмент откалиброван под определенную разновидность ковки и тип сплава. Также имеется двенадцать рунических гравировальных насадок, шесть наборов штампов и полный комплект для энергоинтеграции различных усилений.

Михаил подошел к печи, осторожно положил ладонь на ее бок и тут же отдернул.

— Вот дерьмо! — Ругнулся он. — Холоднющая, да еще и током бьет. Что за хрень? — И он возмущенно поглядел на вспыхнувшие фиолетовым светом каналы.

— Печь работает на зет-энергии, — пояснил Кастор. — Когда кузнец ее активирует, она начинает подпитываться от специального резервуара и формировать нужную температуру. До трех тысяч градусов в управляемом режиме.

— Мать вашу! — Михаил отошел подальше. — Я же не кузнец и нечего активировать не собирался. Меня то за что?

Тем временем я подошел к ящикам со слитками и открыл ближайший ко мне. Вытащив один из брусков, я взвесил его в руках. Тяжелый, собака. Но по ощущениям все-таки легче обычной стали раза в полтора, как минимум, гораздо ближе к титану.

— Кастор, ты сказал, что здесь около четырех с половиной тонн. А поточнее можно?

— Четыре тонны шестьсот пятнадцать килограммов, — без промедления отрапортовал искин. — Дополнительно на складе хранится еще около полутора тонн вторичного сырья и обрезков, пригодных для переплавки.

Михаил удивленно присвистнул.

— Алекс…

— Что?

— Ты вообще представляешь себе, сколько это в деньгах?

— Представляю. — Я закрыл ящик. — Но это неважно. Мы не будем это продавать. Это ресурс под наш легион, будущее оружие нашей армии.

— Армии? — усмехнулся Михаил. — Ты сам-то веришь тому, что говоришь?

— Верю. — Твердым голосом ответил я. — Пока нас всего трое, не считая стаи. Но вот посмотрим, что будет через год.