Иван и Полина разволновались от встречи с людьми. Видно, что поселок сильно пострадал. Смерчи утюжили местность не меньше, чем в Тихом. Ельники вычесали под гребенку, лишив деревья веток и устилающей почву хвойного опада. В лесу работали несколько человек, стучали топорами и вжикали пилами. Изольда со щенками сразу же куда-то испарилась. Иван смело направился к лесорубам.
— Может, знакомые кто есть. — Понадеялся он.
Мужчины заметили их приближение в последний момент и от неожиданности даже испугались.
— Привет. — Дружелюбно поздоровался Иван, всматриваясь в каждого. Никого из местных жителей он не узнал. — Мы из Тихого. — Представился он.
— Здорово. — Поздоровался мужчина лет пятидесяти с топором в руках. — Мужики, у нас гости. — Громко обратился он к землякам. — И как у вас?
— Да так же, как и у вас. Но припекло сильнее. Мы видели лед в лужах. У нас такого нет. Наоборот, вода до сих пор теплая.
— Серьезно? — Удивился тот же мужчина. — И что мороза сильного не было?
— Был. Минус шестьдесят пять на градуснике. Лично фиксировал. Держался целый день, а потом поперло пекло под сотку, а то и больше.
Мужчины между собой переглянулись, как будто не поверили рассказам Ивана.
— А сюда чего пришли? — спросил мужчина с топором.
— Причины две. Хотим понять, какие последствия катастрофы в округе и по результатам определиться, где зимовать. — Кратко и понятно разъяснил Иван.
Мужики посмеялись, словно он сморозил глупость.
— У нас тут жить точно негде, все разметало. Ютимся по подвалам, разбираем завалы, придумываем конуры какие-то, чтобы от холода спастись.
— От холода? — Иван подумал, что ослышался.
— Ну да. Ветерок как с севера подует так сразу страшно делается, что снова мороз вернется.
— А у вас-то сколько показывало в самый холод? — Поинтересовался Иван.
— А кто его знает? У нас таких градусников не было. Но точно ниже семидесяти. Металл лопался, как стекло. Народа вымерзло больше половины. Все, кого не успели достать из-под завалов, там и замерзли. А потом еще и смерчи добили. — Мужчина с топором сменился в лице.
По нему пробежалась страдальческая тень.
— Ясно. А я был в Уренгое, там ниже минус тридцати пяти не опускалась. Значит холод имел локальный характер и из-за пекла воздух быстро нагревался. Тогда понятно, почему у вас лужи до сих пор со льдом. Еще севернее, наверняка было морознее, только непонятно почему. — Иван ничего не знал про метангидраты.
— Наверняка. — Согласился мужчина с топором. — А что с вашим поселком?
— Пустое место, как не бывало. Дома сдуло, из пригодного жилья только старый склад, но в нем холодно и сыро. А у нас одни пенсионеры с болячками.
— А с Уренгоем что?
— Вначале было относительно неплохо. Там не было мороза и таких смерчей. Народа выжило много и люди сумели организоваться для спасательной операции. Но поселок после сейсмической волны приподняло вверх. А потом, когда мы ушли, там сильно взорвалось. Боюсь, что дела у них сейчас намного хуже наших с вами.
— Печально. Но выходит, чем южнее, тем меньше разрушений. — Сделал выводы мужчина с топором.
— Не совсем. У вас, наверное, сложилось мнение, что больше всего беды принес сильный мороз и смерчи? — Иван догадался, что в информационном вакууме у местных жителей сложилась своеобразная картина происходящего.
— Ну, а что еще?
— На самом деле мир выжгло пеклом. Из-за того, что мы живем на севере, это нас и спасло.
— Откуда знаешь?
— В Уренгое общались с мужиком, который слушал переговоры по рации. Там люди рассказывали, что южнее нас всё выжгло. Судя по тому, что я уже видел, можно предположить, что на юг температура росла, а на север падала. Почему так случилось, не знаю, но тенденция есть, и она подтверждает слова того человека.
— Хочешь сказать, что страна сейчас не управляется, и помощи ждать не стоит? — Спросил дровосек с пилой.
— Не стоит. — Ответил Иван. — Иначе бы мы не стали искать себе новое прибежище.
— Прибежище. — Хмыкнул дровосек. — У нас тут братская могила, а не прибежище.
— И что, двадцать с небольшим человек вы не примете?
Мужики снова переглянулись.
— А что жрать-то собираетесь? — Спросил мужчина с топором. — Мы вас на баланс брать не станем, сами не знаем, как перезимуем. Ты сказал, что помощи ждать не стоит, значит, выживаем по-своему, как умеем.
— Продукты у нас есть и до середины зимы должно хватить, а дальше что-нибудь придумаем. — Иван сам не знал, смогут ли они придумать или нет.
— Ага, я даже знаю что. — Усмехнулся мужчина с топором. — Будем играть в третий лишний и проигравшего съедать.
— Зачем так радикально? — Не выдержала Полина, поняв, что им отказывают. — У вас тут озера с рыбой остались?
— Не остались. Их выплеснуло волной, а потом все замерзло до самого дна. Ничего съедобного у нас нет. — Настойчивым тоном произнес мужчина с топором. — Хотите, идите дальше, но в нашем селе для вас места не будет.
— Мужики, я у вас тут шесть лет в интернате прожил, нормальные же люди были. Что с вами стало? Неужели вы думаете, что мы будем для вас нахлебниками? Нам ничего от вас не надо, только угол найти, в котором зиму пережить. Мы сами добудем еду и топливо.
— Кто добудет? У вас там одни пенсионеры?
— Я добуду. — Заявил Иван. — Пока вы тут сидите, я уже все окрестности исходил и знаю намного больше вашего. Если придумаю, где найти еду, то я для всех буду стараться, а не только своих.
— Справимся и без тебя. Тоже мне, Макар-следопыт. — Отмахнулся мужчина с топором. — Мы не собираемся вечно жить в подвалах. Будем разбирать развалины и ставить дома. А ваше пенсионерское войско будет нам в помощь? Нет, не будет. Нам что, и для них строить дом престарелых? Им бы сейчас только пенсионный фонд мог помочь, но ты сказал, что он сгорел.
— М-да, не думал я, что люди так быстро оскотинятся. — Произнес Иван.
— Чего? — Мужчина перехватил топор удобнее. — Поговори мне, салага. Быстро тушу на суповой набор разделаю.
Иван посмотрел на Полину. Та пожала плечами, выражая мысль: «а ты что хотел, теперь каждый сам за себя».
— Скажите хоть, как далеко на север ходили, и где лучше ваше село обойти? — Иван смирился с тем, что Самбург их не примет.
— Я ходил километров на двадцать вдоль реки. Там то же самое, что и у нас, ничего нового и ничего живого. — Ответил мужчина в грязной бейсболке. — Лучше обойти правее. Слева будут хлюпающие топи, но их легко заметить. Кстати, вокруг топей много зелени осталось, даже морошка есть.
— Да не болтай ты. — Прикрикнул на него мужчина с топором.
Он, видимо, был в бригаде главным.
— Спасибо и на этом. — Поблагодарил Иван. — Пойдем дальше, вдруг нам удача улыбнется.
— Трещина в земле вам улыбнется. — Поддел его главный. — Свалитесь в конце концов, других вариантов нет. У нас уже двое так погибли, самые неугомонные.
— Спасибо за беспокойство, но мы постараемся быть осторожнее. — Намеренно доброжелательно ответил Иван. — Хорошего дня.
— Ага, и вам того же. — Хмыкнул главный. — Если помрете, ваше старичьё сюда не припрется? — спросил он уже в спину.
— Могут и прийти. Они же теперь не знают куда мы пошли.
— Будет лучше для них, если вы вернетесь и предупредите, что им тут не рады. — Предупредил главный, красноречиво помахивая топором.
— Хорошо, постараемся вернуться. — Успокоил его Иван.
Они отошли от лесорубов метров на двести, когда Полина решилась заговорить.
— Это что было? — Спросила она возмущенно. — Когда люди успели так измениться?
— Да всегда такими были, только обстоятельства не позволяли быть собой. — Иван считал, что истинная человеческая натура раскрывается от власти, денег и в критических обстоятельствах.
Все остальные состояния человека могут быть неосознанной потребностью соответствовать представлениям общества о нормальности.
— Он ведь реально мог порубить нас на куски, если бы мы стали настаивать. — Полина испуганно посмотрела назад. — Они теперь будут знать, что мы рядом.
— И что?
— Как что? Голод прижмет, припрутся и порубят нас на ливерную колбасу.
— Мы не останемся в Тихом это уже точно. Обойдем их десятой дорогой, чтобы они не знали, что мы снялись с места. Пусть приходят, ищут. А если не найдут, пускай едят друг друга.
— Какой ужас, Иван. Я как будто перешла на новый уровень, на котором моя мачеха больше не босс, а так, расходный статист.
— Поздравляю, ты прокачалась и теперь сама босс. — Пошутил Иван.
— Вот, дурак. — Полина рассмеялась.
Самбург обошли стороной, но все же рассмотрели последствия перенесенных им катастроф. Интернат, самое большое здание в селе, разрушилось до основания. Хорошо, что в это время в нем не было учеников. Многоэтажки в большинстве, тоже разрушились, но те, что пережили смерчи, выглядели более-менее. На некоторых чернели след пожаров. Некоторые частные дома с большого расстояния выглядели неплохо, а от других остались только печные трубы или вообще ничего. В село врезалась небольшая трещина, уже наполовину завалившаяся и залитая водой. В отличие от разлома в районе Тихого, она не представляла никакой опасности. На улицах заметили несколько человек. Почти все они растаскивали стройматериал с разрушенных зданий. От села на север по ходу движения ураганов протянулись полосы из мусора, выделявшиеся на общем темном фоне более светлым оттенком.
— А вот реально, что с нашими стариками делать? — Спросила Полина. — Они ведь работать не годятся, а кормить их надо.
— Не переживай, еще годятся и не меньше нашего. Дядя Борис в силе, моя мать тоже. Лида, Валера, Марсель, Руфина, они же еще молодые. Справимся. А сюда реально соваться не надо. Во-первых, к нам будут относиться предвзято, а во-вторых, мы не сможем реализовать свои инициативы, как если останемся сами себе хозяева. — Поделился Иван видением ситуации.
До встречи с жителями Самбурга он иначе представлял себе совместную жизнь, но после общения понял, как был наивен и далек от настоящего положения дел. Местные поступили хоть и жестоко, но прагматично. Старость, к которой готовились жители Тихого, откладывая в течение всей жизни накопления, не состоялась. Все заслуги перед страной обнулились в результате её исчезновения. Вместо пенсионного фонда у пожилых остались только те люди, которых они сами вырастили. Замечательное время проверить, научили они молодежь заботиться о своих стариках или нет.
— Большое село. — Удивилась Полина размерам Самбурга. — А ваш поселок был всего в три дома.
— В пять. Так исторически сложилось. В советское время все считали, что Тихий будет расти каждый год, развиваться, но вышло иначе. Наш поселок зачах, а Самбург пошел в рост.
— А как далеко ты собираешься идти? — Поинтересовалась Полина.
— Не знаю. — Иван вздохнул. — Продуктов на три дня взяли. По-хорошему надо дойти до побережья губы или Тазовского, что почти одно и тоже. Самый верняк понять, что произошло в их краях. Но я почти уверен, что там последствия холода еще хуже, чем здесь. И что воды в губе мы не увидим. Во время землетрясения её тоже смыло на север, а потом она могла и не вернуться из-за сильных морозов. Но это мои догадки, и пока я их не проверю, меня будут терзать сомнения.
— А сколько идти до этой самой губы?
— Дня полтора-два, если всё нормально.
— Давай лучше до губы, мне сегодняшнего общения с лесорубами надолго хватило. Не думаю, что в Тазовском нас встретят как-то иначе. Я уже поняла, что пенсионеры плохой актив, с которым не сунешься к людям.
— Я рад, что ты готова идти дальше. Боялся, что захочешь повернуть назад. — Признался Иван.
— А смысл? Надо хоть какой-то результат принести, а то, как дети, прогулялись немного и вернулись ни с чем. — Рассудила Полина. — А какие инструкции ты оставил, если мы не вернемся в течение недели?
— Я сказал Марселю и дядь Боре, если мы не вернемся в течение десяти дней, чтобы они уходили на юг вдоль Пура.
— Почему на юг? — Не поняла Полина.
— Раз мы исчезли на севере, значит там небезопасно.
— Логично. — Согласилась Полина. — Ну, тогда пошли, следопыт.
Иван выбрал дорогу по следам прошедших смерчей. Они обнажили землю, открыв взору ловушки и посеяли по пути всё, что «украли» у людей.
— Газовая плита, чайник, дверца от машины, ой, а это чья-то рука. — Полина, опознающая в изувеченных предметах имущество жителей Самбурга, в страхе отпрыгнула. — Какой кошмар.
— Я знал, что ты наткнешься на останки. — Иван усмехнулся. — Не всматривайся в них.
— А ты что хотел найти здесь?
— Да что угодно, пригодное в хозяйстве. Любой инструмент, только не электрический, пилы, молотки, отвертки, топоры, лопаты.
— Поняла, буду высматривать инструмент. — Полина с опаской, боясь увидеть человеческие останки снова, принялась рассматривать захламленные окрестности.
По дороге попалась огромная искореженная металлическая емкость с сильным запахом бензина или солярки. Пока ее несло ураганом, мусор как наждаком, счистил с нее всю краску. Металл бочки обильно зацвел ржавчиной. Иван постоял рядом с ней, размышляя над увиденным. Ему пришла мысль, что природа неспроста так активно уничтожает всё, что создал человек. У неё словно была цель обнулить прошлый опыт, потому что он вел не туда и дать шанс человечеству пойти в нужном направлении.
— Ты чего приуныл? — Полина неправильно поняла задумчивость Ивана.
— Задумался. — Он встряхнулся и потер ладонями уши.
— О чём?
— Обо всём. — Иван улыбнулся. — Задержались мы тут, надо наверстывать график.
Ничего нужного найти не удалось. Местные, видимо, уже не раз прошлись по этим местам и подобрали все пригодные вещи. Иван с Полиной наломали хвороста, пока была хорошая возможность и спешным шагом двинулись дальше.
Вскоре дорогу им преградило жидкое клокочущее поле, плюющееся густой грязью, исторгающее сотни паровых фонтанов. Шум здесь стоял такой, будто одновременно кипели сотни огромных кастрюль. В воздухе висел тяжелый смрадный пар, разъедающий нос и глаза.
— Вот тебе и вечная мерзлота. — Усмехнулась Полина, прикрывая нос ладонью. — Теперь будет вечная булькота.
— Да, думаю эти штуки появились тут надолго, на тысячелетия, пока все трещины в земной коре не запломбируются. — Иван огляделся, выбирая удобный маршрут и увидел, зеленую полянку с елями и травой. — Смотри, оазис. — Он указал рукой.
— Ого, это то, о чем говорили злые дровосеки.
— Да, это такое же место. — Иван направился к нему. — Горячие источники появились чуть раньше, чем пришел мороз и смогли согреть частичку живой природы.
Вблизи оказалось, что оазис не такой уж и маленький. Метров двести в длину, идущий вдоль поля горячих источников, и в самом широком месте он достигал тридцати метров. Растущая непосредственно у источников трава и ели пожелтели от высокой температуры и высокой концентрации солей.
Иван присел над травой и любя провел по ней ладонью, получая несказанное удовольствие от кусочка сохранившейся природы.
— Морошка. — Обрадованно сообщила Полина и сорвала ягоду.
— Старайся не топтать. — Попросил ее Иван. — Это же инкубатор для будущего мира.
— У, леший. — Полина показала ему язык. — Будешь витаминку? — Она съела половину ягоды, протянув остатки в ладони.
— Ешь сама. — Отказался Иван.
Полина спорить не стала, съела с причмокиваниями, наслаждаясь вкусом. Иван прошелся по краю оазиса, что-то высматривая. Потом нагнулся над молодой сосенкой и выкопал её руками с большим количеством земли. Вынул из рюкзака кусок ткани и завернул в нее корни. Деревце убрал в рюкзак, оставив верхушку выглядывать наружу.
— Посажу там, где мы найдем место, пригодное для жизни. — Объяснил он Полине свои действия.
— Пометишь, так сказать, свою территорию как настоящий леший. — Пошутила Полина.
— Можно сказать и так. Вдруг там все вымерзло?
— Ты прав. У меня даже мысли такой не возникло, чтобы перенести растение. Всё, на что я способна, это посмотреть, что тут можно сожрать. — Полина рассмеялась. — Мы с тобой, капец, какие разные. А это может быть причиной взаимной тяги?
— В физике, да. — Иван посмотрел на Полину с ироничной улыбкой. — Ты ассоциируешь себя с магнитом?
— Для денег? — Полина рассмеялась. — Был у меня такой талисман, но не работал. Ладно, если серьезно, то я чувствую в тебе то, чего нет во мне. И что мы станем полноценнее, если впитаем взгляды друг друга на жизнь.
— Определенно. — Согласился Иван.
— Определенно. — Хмыкнула Полина. — Я ему душу открываю, а он, определенно. Ты из той категории мужчин, которые после первой брачной ночи на вопрос молодой жены, как тебе было, отвечают, норм.
— Прости, Полин, не было опыта. На природе не надо разговаривать, надо наблюдать. Слова придумали, чтобы обманывать друг друга, за людей говорят их поступки. — Ответил Иван добродушно.
— Бл… блин, ты кто, адвокат дьявола? Тебя не переспоришь. — Полина уставилась на Ивана.
— А мы спорили? — Удивился Иван. — Так, хватит терять время на болтовню, идем дальше. Надо успеть до темноты найти подходящее место для ночлега. Ветер меняется, боюсь, что ночь будет очень холодной.
— Как ты определил? — Полина посмотрела на туман, который, как и полчаса назад, тянуло ветром в ту же сторону.
— По облакам. Видишь сплошная линия по небосводу образовалась?
— Вижу.
— Это значит, что к нам приближается обширный атмосферный фронт. А движется он с севера. Пока еще не дошел, но это дело ближайшего времени. Через полчаса мы точно почувствуем его.
— Метеостанция, а не человек. Мистер прогноз погоды. — Полина хихикнула и шлепнула Ивана под рюкзак.
Крюк, чтобы обойти аномальное клокочущее поле составил пару километров. Как только его тепло прекратило обогревать путников, сразу стало понятно, как был прав Иван. С севера тянуло промозглым ледяным ветром. Полина вместо платка повязала на голову полотенце, боясь простудиться. Иван натянул капюшон. Всякие мысли одолевали его. Боялся, что смысла нет идти на север, если там так холодно. Готов был дойти до конца сегодняшнего дневного маршрута и повернуть назад, посчитав выбранное направление неперспективным. Но тут, откуда ни возьмись, снова появилась Изольда. Она догнала их молча и бежала позади Полины, пока та случайно не обернулась и не вскрикнула от неожиданности.
— Твою мать, Изольда. — Громко укорила она животное. — Вот реально, песец подкрался незаметно. Я чуть в штаны не наделала из-за тебя.
Иван обрадовался появлению животного. Оно стало неким талисманом новой жизни, помогая делать выбор в сложные моменты. Изольда появилась как раз в тот миг, когда он думал о будущем, и не мог сделать выбор. Песец убедил его продолжить движение на север.
— Она предупредила нас о разломе, убежала, когда мы подошли к Самбургу. К Изольде надо прислушиваться. — Иван подмигнул многодетной мамаше.
— Спелись вы, как два следопыта. — Пошутила Полина. — А я у вас для красоты, и чтобы жизнь мёдом не казалась.
— Ты как, не замерзла? — Поинтересовался Иван.
— Мёрзла, пока Изольду не увидела. Теперь мне жарко.
Иван рассмеялся.
— Через час встанем на привал, пообедаем и согреемся у костра. — Пообещал он.
Ветер с севера дул не сильный, но временами его дыхание приносило отчетливые зимние ощущения. Казалось, что он охлаждается, двигаясь по бескрайним ледяным полям замерзших морей. Как ни пытался Иван придумать причину возникновения мороза, так и не смог. Она казалась ему противоестественной, даже с учетом катастрофы, у которой тоже не было никаких причин.
К назначенному времени они вышли к большой долине, состоящей из огромного количества больших и маленьких водоемов. Для здешней местности картина обыкновенная, если не думать о том, что сейсмическая волна выплеснула воду из каждого озера, реки и лужи. Но, с другой стороны, она где-то все равно собиралась. Волна не могла все время набирать воду под своим основанием, иначе перед ней образовалось бы целое море. К тому же Иван не знал, по планете прошла одна волна или это были сотни локальных волн, так или иначе затухающих через определенное расстояние. Если верным было второе предположение, то некоторые территории могли остаться в неизменном виде.
Здесь не было нормального укрытия от ветра. Редкий лысый ельник почти не останавливал его. Иван сложил костер и разжег. Наломал веток потолще и подбросил. Взял котелок и направился к ближайшему водоему. Вода в нем имела легкий неприятный привкус, поэтому он набрал ее совсем немного, но наломал чистого льда на треть объема. Вернулся и повесил котелок на треногу. Полина ждала его, чтобы начать готовить уху.
— Слушай, если мы собираемся идти дальше, то щенков кормить не стоит. — Решила она.
— Да, пусть сами ищут пропитание. Изольде голову и хвост от рыбы будем отдавать, а о потомстве она пусть сам заботится. Я уверен, что тут есть чем поживиться. Даже в сравнении с Тихим, природа здесь выглядит более нетронутой.
— Слава богу, я думала ты будешь против.
— Я люблю природу, но не сильнее себя.
— А в озере рыбы не осталось? — Спросила Полина.
— Да вроде… а я и не смотрел. Даже подумать не мог. — Иван задумался. — А ведь рыба могла с водой из одного озера в другое выплеснуться. Ты давай кашеварь, а я пойду, понаблюдаю. — Он снова отправился к озеру, из которого набирал воду.
Изольда с семейством пошла за ним следом.
— Если что, я за тобой наблюдаю. — Пригрозила ей Полина.
Вода у берега просвечивалась на метр и более. Иван замер, вглядываясь в нее. Само озеро было невелико, метров пятнадцать в диаметре. На земле остались следы потоков, следовательно, сюда воду принесло совсем недавно, но она успела отстояться и очиститься. Рыбы в нем ждать не стоило. Даже если там и оказались нечаянно несколько штук, лучше было оставить их в покое, чтобы они размножились. Иван вернулся к костру. Лед в котелке растаял. Полина подкинула еще немного дров под него, а в котелок опустила рыбу и горсть риса.
— Ничего не нарыбачил? — Заметила она.
— Нет. Вода сюда натекла позже, дождями или я просто не понимаю откуда. В общем, это озеро новодел.
— Ну, что ж, никто и не думал, что нам так сразу повезет. — Полина помешала варево.
— Да. — Иван вздохнул. — Мы еще слишком близко от Самбурга. Жители могут посчитать, что это место еще их территория. Да и где тут жить? Скоро зима, куда мы спрячемся от нее. Землянки копать? Это ведь нереально. Я даже не знаю, что мы ищем. По-хорошему надо идти в Тазовский, надеясь, что разрушений в нем меньше, еды больше, а жители гостеприимнее.
— Пойдем, если надо. — Решительно заявила Полина. — Пока ты ходил я два гриба нашла. Смотри, они съедобные?
Она показала Ивану гриб с темной шляпкой и толстой белой ножкой.
— Это же белый гриб. — Удивился Иван. — Ты где его нашла?
— В ямке. Пошла по малой нужде и нашла. Там много мха было, и они из него выглядывали, прикрывшись, как одеялом.
— Здорово. Значит, грибница сохранилась. Может и не стоило рвать, но раз уж сорвала, то чего поделаешь. — Иван убрал их в рюкзак. — На ужин приготовлю. — Пообещал он. — Грибной суп будет.
— Я молодец?
— Да. Еще не следопыт, но в грибники уже можно записывать. — Пошутил Иван.
Обед приготовился, распространив по округе чудесный аромат. Они перекусили, остатки все же отдали щенкам, умявшим его за считанные секунды. После принятия пищи стало намного теплее. Иван проложил мысленную траекторию по наблюдаемому с их места ландшафту и взял быстрый старт. Полина едва успевала за ним, но не жаловалась.
Иван внимательно смотрел по сторонам, к собственному удивлению, отмечая, что природа с каждым километром преподносит новые сюрпризы. Пекло сюда не добралось совершенно. Зелени прибавлялось. Но это бы не живая зелень, а высохшая после вымерзания. Когда Иван и Полина остановились на ужин и разожгли дрова для костра, то они горели с сильным потрескиванием, как сырые и обильно дымили. Из-за этого грибной суп получился с дымком, придавшем ему природную пикантность.
Иван с Полиной долго сидели перед костром, подкидывая в него дрова. Говорили, вспоминали истории из прошлой жизни. Ночь и огонь способствовали откровениям. Полина рассказала про мачеху, про то, как она придиралась к ней по каждому поводу, унижала и выставляла перед отцом в негативном свете. В итоге он поверил ей, а не дочери и это стало последней каплей терпения. Полина ушла из дома в шестнадцать лет и с того дня ее жизнь превратилась в череду меняющихся декораций. Ничего искреннего и надежного, за что можно зацепиться, в ней не было. Она полюбила деньги, дающие исполнение желаний, но часто ненавидела тех, от кого они доставались.
Ивану рассказывать особо было нечего. Он ни о чем не жалел, ни на кого не держал зла, разве, что на отца, за то, что он так обошелся с матерью. Рассказал о своих комплексах, что всегда считал себе неинтересным для девушек, смущался и краснел, пытаясь общаться с ними и только сильнее усугублял свой комплекс.
— Ну, ты зря так про себя думал. — Полина не считала его неинтересным. — А кто тебя так настроил? Алена поди?
— Она тоже, но больше я сам. Я что, в зеркало на себя не смотрел. Глазки маленькие, скулы широкие, волосы во все стороны торчат.
Полина рассмеялась.
— А ты прям хотел посмотреть на себя глазами женщины? Нормальная у тебя внешность, и глаза, и скулы. Ты же перемешался со всеми, а это всегда на пользу внешности.
— Правда? — Иван не поверил.
— Могу поклясться на собственной груди. — Полина приложила руку. — Ты симпатичный парень, но с придурью, но с милой. — Она рассмеялась.
— Вообще-то ты тоже.
— Я знаю. В каждой женщине должна быть какая-то загадка. — Полина поежилась под порывом ветра. — Слушай, надо бы уже собирать палатку.
— Сейчас.
Иван сдвинул костер в сторону и поставил на нагревшейся земле палатку.
— Ого, я смотрю у тебя куча туристических лайфхаков в рукаве. Я бы не сообразила поставить палатку на месте костра. — Полина удивилась сообразительности Ивана.
— Это каждый турист знает.
Они забрались внутрь и укрылись общим спальным мешком. Полина прижалась к Ивану спиной.
— Обними меня. — Попросила она.
Иван положил на неё руку. Полина взяла ее и прижала к своей груди.
— Так мне не страшно спать. — Произнесла она. — Спокойной ночи.
— Спокойной. Вообще мы под надежной охраной Изольды.
— Ох уж эта Изольда. Мне никогда не сравнится с ней, разве что грудью.
Ивану в кровь выбросились гормоны, поэтому он уснул не так быстро и не так спокойно, как планировал. Утром, после быстрого завтрака остатками вчерашнего грибного супа, снова двинулись в путь. К счастью, ветер сменился и стало намного теплее. Можно было даже сказать, что наступило лето. Иван снял с себя куртку и затянул ее рукавами на пояснице.
В середине дня, когда он посчитал, что находится где-то на равном удалении от как от Самбурга, так и от Тазовского, впереди показалась новая аномалия, еще не встречаемая раньше. Прямо по пути им попалась протяженная трещина, от горизонта и до горизонта. Вернее, это была не совсем трещина, а разлом, который после проседания грунта наложился краями друг на друга. Как такового разрыва в нем не было, просто одна часть, на которой находились Иван и Полина, нависала над другой. Края трещины обваливались вниз крупными частями и размывались у основания дождями. Препятствие на первый взгляд выглядело проходимым, но рисковать не хотелось. Иван уже решил пройтись по краю, чтобы найти более удачный спуск, но тут Полина увидела впереди яркие объекты, явно не природного назначения. Иван посмотрел в указанную сторону и увидел синие прямоугольники, очень похожие на бытовки нефтегазоразведки. В голове тут же выстроился новый план, оправдывающий риск.
— Полин, я спускаюсь первым, ты дождись, пока я не доберусь до самого низа. Если тут трясина и я утону, ищи удобный спуск, по которому потом можно будет подняться обратно, и доберись до тех вагончиков. Кажется, я теперь знаю, где мы сможем перезимовать.