Ликование общины, вдохновленной возвращением припасов, да еще и сверх того, что было, длилось долго. Больная супруга Литвинова, Раиса Алексеевна, изможденная непрекращающимся кашлем, скоромно дожидалась, когда сможет подойти к главе и задать вопрос о муже. Роберт не стал ее мучить, отвел в сторону.

— Саша погиб? — Спросила она, едва сдерживая позывы к кашлю.

— Мы не знаем, Рая. Было темно, началась стрельба. Когда закончилась, мы не смогли найти его. — Роберт приврал из лучших побуждений.

Если он погиб, то лучше для жены и детей, чтобы они не считали его трусом.

— Вы не хотите меня травмировать, да Роберт? — Литвинова не поверила. — Он у меня не вояка, мягкий.

— Я бы так не сказал. Я вам не вру. Была абсолютная тьма. Мы договорились о плане, как нам забрать вещи из-под носа бандитов, но всё пошло не так. Началась стрельба, мы все были немножко не в себе от страха. А когда она закончилась, ну вы и сами уже знаете. Если Александр жив, то он нас найдет. — Роберт взял женщину за руку. — Мы принесли бочонок с жиром, давайте я проведу вас к Анатолию и пусть он отмерит порцию побольше, для лечения кашля.

— Жир мне уже вряд ли поможет. Слишком все запущено. — Она показала свои ноги в развалившейся обуви, из которой торчали пальцы. — Надо было ноги беречь, а я их морозила.

— И все равно, Рая, не отказывайтесь от жира, он придаст сил и легким будет полегче дышать.

— Ну, вы глава, вам виднее, Роберт.

Он проводил её к Анатолию, занятому оприходованием продуктов, и попросил отмерить три столовые ложки твердого белого жира. Скорее всего это был вытопленный тюлений жир, судя по запаху. Раиса Алексеевна приняла подарок и ушла к своим детям. Анатолий проводил ее взглядом.

— Что, Завгар погиб? — Спросил он шепотом.

— Нет. По крайней мере, не в той перестрелке. Ночь была глухая, куда он делся, мы с Алексеем упустили. Стреляться в упор, это тебе не из-за стены вслепую шмалять. Тут психика на пределе. Алексей до сих пор думает, что это я всех убил.

— Серьезно? Стрелял в упор и не помнит.

— Да. Психика уходит в перезагрузку, чтобы с катушек не съехать.

— Завгар, похоже, еще не перезагрузился. — Анатолий ухмыльнулся. — Ну, шеф, говори, из чего обед готовить?

— Все равно. Давай из мяса и жира супец наваристый сделаем по-быстрому. У нас времени в обрез на самом деле, пятой точкой чую за нами будет послана карательная экспедиция.

— Полевая кухня нужна, чтобы на ходу готовить. — Размечтался Анатолий.

— Ага, еще полевая артиллерия и конница. Возьми помощников и приступай. — Отдал Роберт распоряжение и пошел к семье.

Мария и Эмилия перешивали старые тряпки в более пригодные вещи.

— О, мои любимые портняжки снова творят высокую моду. — Роберт обнял дочь, потом жену. — Что это будет?

— Блузка Эмилии. — Ответила супруга и показала недоделанную вещь.

— Ого, блузка, а мы, что, уже собираемся кого-то охмурять? — Спросил он со смехом.

— Папа, я девушка и должна выглядеть нарядно. — Произнесла дочь. — Временные трудности не повод убивать в себе женское начало.

— Конечно, не повод. Ты у нас красавица получилась, и не надо прятать красоту под старыми тряпками. — Роберт прижал к себе дочь и поцеловал в волосы. — Придет время и все снова будет примерно так, как было всегда. У детей будет детство, у подростков положенная возрасту вредность и дурь, у юношей и девушек время отношений и выбора пары, а у взрослых обыкновенная работа и свой дом, хоть и плохой, из дерьма и палок, но свой. — Он вздохнул. — Ладно, девчата, продолжайте портняжничать, а мне надо заняться охраной.

Роберт решил, что обыкновенного выставления постов недостаточно. Надо было отрядить часовых на возвышенность, с которой они могли увидеть врага с большого расстояния. Отобрал самых выносливых, выдал им с собой еды и отправил по местам несения службы.

— Если увидите любое количество людей, немедленно сообщайте. Никаких дождаться и рассмотреть подробнее. Вы в зоне риска, любой чужак потенциальный враг. Нам сейчас не воевать надо, а уходить из этих мест и чем дальше, тем лучше. — Проинструктировал он бойцов перед выходом.

Народ, проголодавший двое суток, если не считать травы, от которой многих уже воротило, возбужденно ждал настоящего обеда. Пользуясь свободным временем, Роберт осмотрел местность. Они все еще находились рядом с полем активной вулканической деятельности. Пожалуй, это был самое обширное клокочущее пространство из всех виденных за два года. Воображение рисовало расколотую под ними литосферную плиту, в трещину которой перла магма, выдавливая наружу газы, и разогретый водяной пар. Высокая концентрация минералов убивала все живое в округе, поэтому земля вокруг таких полей казалась черной и мертвой.

Из приятного, рядом с такими местами имелись теплые источники, в которых можно было помыться и даже набраться бодрости. В небольших дозах минерализованная вода благотворно влияла на истощенные организмы, лишенные разнообразного питания. От общины, мягко говоря, пованивало. Пора было сводить ее в общественные купальни. Если бы не страх перед преследованием, Роберт распорядился сегодняшний день сделать банным.

Он дошел до ближайшего водоема. Здесь уже стоял знакомый серный запах, но рецепторы уже настолько привыкли к нему, что начинали игнорировать через секунды вдыхания. Роберт постоял у водоема минут десять, проверить, не выходят ли из него раскаленные или ядовитые газы. За это время вода оставалась спокойной. Разделся и зашел в воду. Приятное тепло коснулась тела. Он окунулся с головой, потер ее руками, смывая налипшую грязь. Попрыгал несколько раз, отталкиваясь ногами от дна. Выбрался и оделся.

Бодрости сразу прибавилось. Почему-то пришла мысль, что общине лучше селиться рядом с такими водоемами, чтобы использовать их с пользой. Отопление стало огромной роскошью, дрова исчезали, а новые деревья могли заместить их только через несколько десятков лет. Надо было думать, как обойтись без дров или сильно уменьшить их потребление.

Вдруг, вся долина разом заклокотала. Земля под ногами задрожала. В небо ударили сотни гейзеров, от которых отделились облака белого пара. Из озера, в котором купался Иван, вышли несколько пузырей и вздулся горбом по центру бьющий со дна источник. Роберта обдало теплом.

— Чёрт. — Выругался он.

От опрометчивости поступка стало не по себе. Он мог глупо погибнуть, сварившись в горячей луже. Роберт вернулся к общине, выстроившейся к кухне.

— Ты что, ходил мыться? — Поинтересовался Физрук, обратив внимание на его мокрые волосы.

— Имел такую неосторожность. Выбрался за минуту до гейзеров. Даже баню принять в наше время нельзя безопасно. — Пожаловался он.

— А помнишь в убежище какие сауны были? — Физрук мечтательно закатил глаза. — А кто-то ведь до сих пор там моется и понятия не имеет, каково нам.

— Через десять лет в убежище будут жить другие люди. — Уверенно заявил Роберт. — Суровая жизнь сделает из таких как мы настоящих воинов, а из жителей убежища мягкотелых трусов.

— Как Литвинов. — Добавил Физрук.

— Тс, я Рае сказал, что мы просто потеряли друг друга в перестрелке. Никому не говори, что он сбежал до начала боя.

— Само собой.

Роберт по эмоции на лице напарника понял, что он недоговаривает.

— Что, уже сболтнул?

— Только жене. — Признался Физрук.

— Считай, что всем рассказал. Жалко Раису, она так кашляет, того и гляди помрет. А тут еще такая новость про мужа.

— А кто ему виноват? Надо постоянно в уме держать, что будет если ты струсишь и подставишь команду. Теперь из-за него умрет жена, а так бы пожила еще, гордясь своим героем.

— Она не виновата, что он такой. А механик он хороший, мог бы пригодится нам, если мы, как зэки, начали бы старые моторы реанимировать, нефть в бензин перегонять и тому подобное.

— Ладно, пойду с женой поговорю, чтобы не болтала. Вдруг Литвинов еще вернется, а мы о нем уже мнение подготовили. Как он с ним дальше сможет жить. — Физрук направился к супруге, стоящей в очереди за похлебкой.

— Правильно, поговори. — Одобрил Роберт.

Он дождался, когда все получат пайку и подошел в числе последних. Потный Анатолий у горячего котла с еще не прогоревшим костром под ним выглядел уставшим.

— Дай сына в помощники? — Попросил он главу с ходу. — Эта работа прям для него. Ему не автомат, а половник в руках держать.

— Что, раз беззубый, значит должен больше любить гражданские профессии? — Роберт знал, что Даниэль никогда не согласится работать поваром.

Его беззубый рот, наоборот, провоцировал на более рисковые должности, чтобы добавить образу мужественности. Он с энтузиазмом ходил в караул, обожал разбирать и чистить оружие. Ножичек, компенсирующий ему недостаток зубов, он научился бросать точно в цель лезвием вперед. Правда, стоило открыть Даниэлю рот, как вся мужественность исчезала в шипящих звуках. Сын очень комплексовал по этому и потому старался разговаривать мало и с минимумом шипящих звуков.

— Так я про гармонию. Повар без зубов, уже звучит надежно, лишнего не съест и опять же, никто не будет от него ждать брутальности. Как от меня. — Анатолий зачерпнул половником со дна. — Тебе и Алексею за то, что вернули продукты самая гущина. Молодцы, мужики, герои. Жаль, Саня не вернулся.

— Может, вернется еще. — Роберт забрал миску. — Спасибо. Пахнет обалденно.

— Приятного аппетита, шеф.

Роберт подошел к семье. Даниэль уже поел и сонно прислонился к семейному рюкзаку. Эмилия сидела в новой блузке напротив матери. Его появление прервало их увлеченную беседу. Ему показалось, что они говорили о том, кто нравится дочери. Роберт сделал вид, что не слышал их разговора.

— Ну, как вам суп? — спросил он, присаживаясь рядом. — Анатолий Иванович плеснул мне погуще за подвиги, попробуйте.

— Ешь сам. — Отмахнулась Мария. — Ты сутки на ногах, тебе надо восстанавливать силы.

— Ты думаешь я святой. Мы же кое-что ели по дороге.

— Знаю я тебя, ели. Наверное, и ребенок таким бы не наелся. — Добродушно упрекнула его супруга.

— Как хотите. — Роберт заработал ложкой. — А, классная блузка, нарядная. — Вспомнил он, что должен сделать комплимент их работе.

— Пап, а мы когда пойдем дальше? — спросила Эмилия.

— Сейчас и пойдем. Нам надо уходить отсюда, пока сюда не нагрянули рыбаки и бандиты.

— А это ты их разозлил? — наивно поинтересовалась дочь.

Даниэль хмыкнул. Он прекрасно понимал, каким образом разозлил их отец и что будет, если разозленные люди соберутся отомстить.

— Да, немножко повздорили из-за того, что они не хотели отдавать наши вещи. — Роберт усмехнулся.

Мария посмотрела на мужа с уважением. Понимала, чего стоило вернуть продукты. И если два года назад, когда их только выгнали на улицу, она бы сказала, что черт с ними, пусть подавятся, гордыня управляла ей и уверенность, что им, таким умным и деловым, всё по плечу, то сегодня она точно знала, не поешь сегодня, другого раза может и не быть. И Роберт это знал и потому не мог отступиться, и эта готовность к жертве придавала его характеру новые черты смирившегося перед действительностью человека. Смелость принять сложный выбор делала его сильным, каким он никогда не был.

— Мы идем туда же? — спросила Мария.

— Да. Пока у нас нет сведений о том, что за Архангельском занято, это наш приоритет.

После обеда Роберт дал общине еще час, чтобы подремать и переварить жирную по нынешним меркам еду. Затем отправил Даниэля собрать часовых и дал команду выдвигаться. Передовой отряд инструктировал особенно дотошно.

— Смотрите по сторонам. Они мастера камуфляжа, но натоптать все равно должны. Не поленитесь перепроверять опасные места. Пусть один идет смотреть, а второй прикрывает. Не ходите по двое, как бараны, иначе вас одной очередью снимут. Меньше болтайте, больше слушайте и нюхайте. Люди сейчас могут дать о себе знать за несколько метров.

Бойцы, как обычно, приняли инструкции. Хотелось верить, что они вняли предупреждениям и второго случая внезапного появления не случится. За открытое сражение Роберт так не переживал. Теперь у них было много автоматов, один пулемет и куча патронов. Он даже взял один автомат себе в качестве личного оружия. Бывший владелец нанес на деревянный приклад искусную резьбу, придав оружию уникальности. Даниэль долго рассматривал его, разобрал, любя натер детали маслом, почистил поршень затворной рамы от нагара.

— Он хочь и штарый, но штреляли иж него мало. — Оценил он состояние оружия. — Отдашь его мне, когда еще добудем оружия?

— Отдам. — Согласился отец. — А я бы себе что-нибудь с оптикой хотел для охоты.

— Ура. — Обрадовался сын.

Даниэль собрал автомат и несколько раз подёргал затвором, словно хотел убедиться, что он хорошо скользит. Щелкнул спусковым крючком, поставил оружие на предохранитель и вставил магазин.

— А мог бы сидеть в телефоне. — Заметила Мария негромко.

— Какие времена, такие и приоритеты. — Ответил Роберт. — Сейчас это намного актуальнее, чем телефон. А когда доберемся до моря, придется набираться навыков рыбака. Тех, кого мы видели, пользовались сетями и острогами. Наверное, и нам придется их делать, чтобы не изобретать велосипед. А еще лодки нужны. Без них ничего не поймаешь.

— Лучше так далеко не загадывать. — Марии будущее казалось слишком темным и непонятным. — Надо еще дойти.

— Дойдем с божьей помощью. Вы же не евреи, чтобы вас сорок лет водить по пустыне.

— Очень рассчитываю, что до зимы мы увидим благословенные берега земли обетованной, не занятые никем. — Мария сложила перед собой ладони.

— Кроме тюленей. — Уточнил муж.

— И зарослей морских водорослей. — Добавила супруга.

Ей очень понравился рыбный холодец, и на вкус, и как форма, удобная для длительного хранения. Мария решила, что это станет для общины одним из стратегических продуктов, который можно будет запасти для неблагоприятных для рыбалки периодов.

Бойцы передового отряда дали знак, разрешая двинуться вперед. Община выстроилась в походную колонну, поместив в центр самых слабых и больных, а так же груз с продуктами и двинулась в путь. Шли по старой едва различимой дороге. Землетрясение разбросало насыпь, а дожди и половодье разнесли ее в стороны. Следов, что по ней ходили недавно, не наблюдалось. Вокруг дороги рваными клочками росла трава. Как повелось после катастрофы, обильное содержание в воде растворенных минералов приводило к бурному росту зеленой массы. Растения, в отличие от людей, жировали на таком питании. А еще в этих краях у теплой воды развелись насекомые, лезущие в глаза, рот, нос и уши.

В хвосте общины шли Физрук и Чижов, присматривающие за тылами. Они сами вызвались на эту работу. Алексею очень хотелось поговорить с кем-то по душам о том, что произошло во время перестрелки без лишних ушей. За весь день ни они, ни бойцы передового отряда не увидели признаков засады или погони. Дорога, проходящая почти все время вдоль вулканических полей, выглядела нехоженой долгое время. Природная аномалия словно специально была создана, чтобы разделить рыбаков и остальной мир друг от друга, давая первым шанс заняться делом, а не войной.

Начало смеркаться и сразу похолодало. Роберт присмотрел удобную возвышенность, расположенную промеж двух теплых озер. Земля там могла подогреваться горячими недрами, а с утра можно было принять ванны, узнав за ночь, насколько пригодны водоемы для этого или нет.

— Занимайте места для ночлега. — Распорядился глава общины. — В воду не лезьте, пока не выясним, пригодна она для этого или нет.

Он сам дождался Физрука и Чижова, чтобы узнать об их наблюдениях.

— Как дела? — спросил он. — Всё спокойно?

— Тишина полная. Может и не будет никакого преследования? — С надеждой спросил Чижов. — Мало ли кто завалил их людей. Сейчас жизнь такая, что народ гибнет пачками, всем не отомстишь.

— Хотелось бы, чтобы так и было, но бдительности терять нельзя. — Посоветовал Роберт.

— Алексей рассказал, как всё было. — Шепотом доложил Чижов. — Да, не ждал такого от Александра, не ждал. Думал, он мужик серьезный, смелый.

— Моя ошибка, не стоило брать на такое дело того, в ком не уверен. Думал их с Алексеем помирить, чтобы они, пройдя через общее испытание, стали лучше относится друг к другу. Не сработало.

— А ты, шеф, берсерк. Алексей Алексеевич такое про тебя рассказал. — Уважительно произнес Чижов.

— А что он мог такого рассказать, если большую часть боя пребывал в измененном состоянии? — Роберт усмехнулся. — Это он половину завалил, а думает, что я.

— Серьезно? — Удивился Физрук.

— Ну, телефона у меня не было под рукой, чтобы доказательства снимать, верьте на слово. Алексей выхватил автомат у подстреленного мною бойца, за что чуть не словил пулю от меня, выругался, а потом начал валить налево и направо.

Физрук стукнул себя ладонью по лбу.

— Чёрт, я начал вспоминать. Блин, это же я того парня с отражателем грохнул. — Произнес он горестно. — Шеф, зачем ты мне вернул память. Ё-моё, а, как я мог. — Он взлохматил пятерней отросшую шевелюру.

— Да ладно тебе. — Роберт успокоил товарища. — Ближний бой испытание не для всех.

— Жалко парнягу. Он ведь ни в чем не виноват.

— Пока ты думал, что это я его убил тебе было легче? — спросил Роберт.

— Конечно.

— Значит, дело в не в смерти человека, а в том, что это сделал ты. Не тяготись виной, это был урок, благодаря которому в следующий раз ты сохранишь хладнокровие в бою. Бог выбрал тебя, как человека, у которого более важное будущее для человечества, чем у того парня.

— Шеф, ты меня просто успокаиваешь. — Отмахнулся Физрук.

— Нет, я на самом деле считаю, что так и есть.

Роберт не врал. Люди стали жить простой жизнью, в плане количества совершаемых ежедневных действий. Раньше было сложнее понять, за что судьба наносит удары, но теперь ответка стала прозрачной и понятной. Это позволило Роберту сформировать некоторые жизненные наблюдения, согласно которым он понимал логику происходящих событий. А так же и то, что человек, все повороты его судьбы, взлеты и падения, участвуют в некоем большом спектакле, где каждому отведена динамическая роль. И за каждым был надежный пригляд режиссера, определяющего, что играть и сколько еще осталось времени участвовать в большом представлении.

— Пойду, перед Савой извинюсь. — Решил Физрук.

— Не надо. Он пока чувствует себя чужим среди нас, а тут еще ты с извинениями. Они и не видел, кто стрелял в его товарища. — Остановил его Роберт.

— Думаешь? — Физрук задумался. — Ладно, потом все равно повинюсь перед ним, иначе камнем будет давить.

— Совестливые все стали. — Заметил Чижов. — А раньше бы сказал секретарше, извинись там за меня и не пускайте его больше в приемную.

— Так, вечер откровений и ностальгии пора заканчивать. — Роберт потер озябшие ладони друг о друга. — Пойду, выставлю посты.

— А я пойду застрелюсь в овражке. — Мрачно пошутил Физрук.

— Я тебе застрелюсь. — Пригрозил Роберт. — Пойдешь в подмастерья к Анатолию Ивановичу, котел мыть и травку мельчить.

— Тогда точно застрелюсь.

Роберт прошелся по периметру расположившейся на ночлег общины. Задавал вопросы, интересовался состоянием здоровья, удобствами и прочими бытовыми вещами. Затем прошелся по всем постам. Даниэль сегодня стоял на южном направлении.

— Не мерзнешь? — Поинтересовался отец заботливо.

— Ешть немного. Надо было куртку взять.

— Да какая это куртка, один воротник остался. На, мою надень. — Роберт снял с себя куртку из плотной ткани, напоминающей брезент.

— Да не надо, па.

— Надевай, я сказал. Заболеешь, какая от тебя польза тогда?

Даниэль надел отцовскую куртку и застегнулся на все пуговицы.

— Короче, сын, мы сейчас в очень сложной ситуации. Наши враги — это бывшие уголовники, у которых собственные представления о чести, доблести и прочем. Они мотивированы мстить, думая, что так показывают, кто здесь главнее. Нам никак нельзя позволить им это сделать, иначе они никого не оставят в живых. Борись со сном и вслушивайся в каждый шорох. Стреляй без раздумий, если услышишь рядом шум или увидишь какое-то движение. Кстати, вот фонарик. — Он отдал сыну тот самый фонарь, который брал на дело. — В случае подозрения, направляй луч в его сторону, но не держи фонарь перед собой, потому что стрелять будут на свет. Потренируйся пока всё тихо.

— Хорошо, пап. — Даниэль взял фонарик и включил его.

— Тренируйся без света, ты же так себя обнаруживаешь. — Роберт понял, насколько Даниэль еще ребенок.

— А, понятно. — Сын отставил фонарь в сторону и попытался удержать автомат в одной руке в положении для стрельбы.

Силенок не хватило. Оружие клюнуло стволом вниз.

— Тяжело. — Признался он.

— Стоя не получится, только лежа. — Посоветовал отец. — Но только когда услышишь подозрительный шум. Не лежи просто так на холодной земле, заболеешь.

— Ладно, понял. Буду лежать только во время тренировки.

— Правильно. Ну, всё, давай, не спи. — Отец обнял сына и вернулся в расположение общины.

Вблизи теплых источников температура держалась градусов напять выше. Если у постов земля слегка посеребрилась инеем, то тут и намеков на это не было. Он забрался под теплое шерстяное одеяло и прижался спиной к дочери. Мария, почувствовав его присутствие, положила на него руку. С закрытыми глазами получалось легко вообразить себя в кровати в спальне своей роскошной квартиры. Мешали только звуки клокочущих источников и движение воздуха, приносящее своеобразные ароматы. Однако Роберт уснул в приятном томлении духа, будто прикоснулся к забытому счастью.

Проспать до общей побудки ему не дали. Его разбудил Подгородько, начальник ночной смены караула.

— Шеф, там Литвинов явился, страшно грязный.

— Да ладно. — Роберт вскочил. — Один? — Он испугался, что его захватили зэки, а потом подослали в качестве троянского коня.

— Один. Даниэль его заприметил на рассвете и даже умудрился опознать в куске грязи.

— Хорошо, хоть не подстрелил. А где он сейчас?

— К семье пошел.

— Ему сказали, что мы вернулись?

— Нет. Даниэль решил проверить его, а я подыграл. Тот сразу в истерику, говорит, убили вас, он прям видел как, еле ноги унес. Но я пока не стал его разубеждать. Но жена точно сейчас проболтается.

— Пойдем, узнаем, где он скитался и что видел.

Литвинов переполошил всех, кто ночевал рядом с его семьей. Он рыдал, размазывал по лицу грязь, обнимал жену, детей и никак не мог успокоиться. Видимо, он пережил сильное потрясение и сейчас оно нашло выход. Роберт присел рядом и дождался, когда Александр успокоится. Тот, наконец, заметил его.

— Шеф? — Удивился он, словно ему еще не успели рассказать правду.

— Он самый. — Роберт улыбнулся. — Ты чего истеришь, людям спать не даешь?

— Так мне сказали…

— Ну, ты же понимаешь, почему тебе так сказали. Хотели послушать твою историю. А она вон какая грустная получилась.

— Я же видел, как вас убили.

— Затылком? — Усмехнулся Роберт. — Или пятками? Это мы разделали их под орех, забрали наши продукты, оружие и вернулись. Куда ты смотрел, непонятно.

— Я видел. — Настаивал Литвинов.

— Тогда, это первый случай чудесного воскрешения в сверхновейшей истории. — Роберт ухмыльнулся. — Ладно, Александр, мы рады, что ты вернулся живой и здоровый. Зла не держим, но на будущее возьмем на заметку. Отдохни, помойся, приготовься к завтраку, а после мы с тобой поговорим, где был и что видел.

— Шеф, он видел, как вас убили. Ему можно верить? — Спросил Подгородько.

— Разберемся.

Роберт оставил Литвинова с семьей. Снова прошелся по постам и вернулся к Анатолию. Тот уже проснулся и раскочегаривал огонь под котлом.

— Что, шеф, народ спать не дает? — Иронично поинтересовался повар.

— Литвинов вернулся. — Ответил Роберт. — Убили, говорит, меня и Алексея в том бою.

— Болтун. Может его не кормить?

— Нет, корми, надо его простить, иначе он возненавидит нас и где-нибудь реально предаст. — Решил Роберт.

— Так сразу? Вообще-то в войну как делали, чтобы человек сам хотел загладить вину. Выносили ему смертный приговор, мариновали некоторое время ожиданием расстрела, а потом подсовывали предложение идти на фронт в штурмовики, в расходный материал, искупать вину кровью. А если мы его сразу простим, то он решит, что вина его совсем маленькая и в следующий раз можно снова дать дёру, за это же ничего не бывает.

— Ты предлагаешь сказать ему, что завтра на рассвете мы его расстреляем?

Анатолий задумался, затем направил в Роберта половник.

— Нет, расстреливать никого не надо, но вот уполовинить ему пайку, чтобы все видели, это реальная тема. Пусть поживет изгоем. На своем желудке, так сказать, ощутит все прелести предательской трусости.

— Я подумаю. — Роберт хотел вынести свое решение только после разговора с Литвиновым по душам.

Человека легко поставить в ситуацию, когда он будет ненавидеть окружение, в котором находится, что приведет к неожиданно неприятным последствиям для общины. Несмотря на то, что он сам стал причиной происходящего с ним, для общего дела правильнее было привести его к искреннему раскаянью и желанию реабилитироваться.

На завтрак была похлебка с мелкими кусочками тюленьего мяса, тюленьим жиром и обильной травой, придающей блюду летней свежести. Каждый раз, когда в общине появлялись продукты в достаточном количестве, людям начинало казаться, что так всегда и будет. Но как только они заканчивались и пару дней приходилось брести с пустыми желудками, возникало противоположное мнение, что поесть в этой жизни больше не получится.

Сегодня был первый вариант. Народ с оптимистическим энтузиазмом стоял в очереди за завтраком. Шутили, шумели, рассказывали сны, обсуждали возвращение Литвинова. История уже успела обрасти небылицами, но подавалась, как истина из последней инстанции. Наверное, в человеке имелся определенный запас тяги к новостям, который требовалось удовлетворить, чтобы успокоиться. Когда-то этим занимался интернет и телевизор, но без них новости приходилось придумывать.

Роберт не участвовал в распространении слухов. Даже истина, переданная дважды, обрастала выдуманными подробностями. А ссылались бы на него. Литвинов стоял в очереди рядом с ним и прятал взгляд. Он еще не помылся, только переоделся в другую одежду. Его волосы свисали грязными сосульками.

— После обеда тридцать минут на помойку. — Напомнил ему Роберт.

— Куда? — Литвинов не сразу разобрался в игре слов.

— Тут теплые озера, моемся всей общиной. — Пояснил глава.

— А, понятно, ладно. Рая рассказала, что вы ей жир дали от кашля. Спасибо. — Поблагодарил Литвинов, не поднимая глаз. — Я это, шеф, сильно испугался, что не смог с собой совладать.

— Потом поговорим на эту тему, на ходу. Сейчас думай о еде, нарабатывай аппетит.

— Я о ней не переставал думать. — Литвинов вздохнул. — Серьезно, шеф, я видел, как вы с Физруком упали.

— Видел и видел. Такого не было, но на наш мозг и не на такие вещи способен. Давай, получай свою долю. — Роберт направил его к котлу.

Анатолий бросил на главу общины короткий взгляд и подмигнул. Взял миску у Литвинова и налил в нее половину нормы.

— Следующий. — Позвал он очередного демонстративно громко.

— Но тут…

— Тут столько, сколько ты заслуживаешь. — Ответил Анатолий. — Радуйся, что не расстрел.

Глаза Литвинова забегали, он не знал, что сказать, разволновался, раскраснелся и так и не придумав аргументов в защиту себя, ушел торопливым шагом.

— Он реально думал, что всё будет так, как было? Поплачет жене в жилетку, попросит у вас прощения и всё, взрослый мужчина, защитник общины, пример для подрастающих сыновей, будет прощен? — Анатолий фыркнул.

— Ладно, не дави на него пока. Я поговорю с ним сегодня и сам решу, как поступить. Пусть немного придет в себя. — Посоветовал Роберт.

— Как знаешь, шеф, как знаешь. — Анатолий налил ему снова со дна погуще.

Роберт позавтракал как обычно, рядом с семьей. Кто поели раньше, отправлялись к теплым озерам без всякой команды. Одно определили для женщин, второе для мужчин. Караул сменился. Те, кто, позавтракали и помылись, поменяли стоявших на часах до сих пор. Вернулся и Даниэль. Отдал отцу куртку.

— Шпашибо, было тепло. — Поблагодарил он.

— Ты молодец, что узнал Литвинова. Глаз у тебя верный.

— Шпашибо. Я каждого в нашей общине походку жнаю. — Поделился сын.

— Полезная вещь оказывается. — Решил Роберт, как глава.

Он поел и пошел к озеру. Автомат положил под грязную одежду. Вода в озере оказалась в наилучшей кондиции, чуть больше тридцати градусов. Она приятно принимала в себя тело, окутывая его убаюкивающей невесомостью. Роберт прилег на берегу и закрыл глаза, проваливаясь в негу. Вдруг с южного поста донесся одиночный выстрел. Затем еще один. В ответ раздались частые выстрелы. Из озера не удавалось увидеть стрелявших, прятавшихся за складками местности. Роберт выскочил из воды, как ужаленный, схватил штаны, автомат и побежал в сторону перестрелки.

— Мария, уводи людей отсюда. Олег, дежурный отряд к месту боя. — Отдал он распоряжения.

Кое-как на ходу натянул брюки, издавшие при натягивании на мокрое тело подозрительный треск, и бросился вперед. Отстреливающийся часовой залег, опасаясь поднять голову. На его спине расползлось пятно крови.

— Шеф, кажется, в меня попали. — Произнес он испуганно.

— Ерунда, по касательной. — Успокоил его Роберт. — Где они и сколько их.

— Десять или около того. Они шли по следам Литвинова.

— Вот гадство. Я думал от него уже все проблемы закончились. — Роберт сплюнул и переполз в сторону.

Выглянул из не пристрелянного места. Ниже него по склону, пытаясь еще и обойти его, поднимались около десятка вооруженных человек.