Едва миновали разлом, имевший тенденцию увеличиваться за счет новых встрясок и обвала краев, как снова появилась Изольда со щенками. Приплод заметно подрос. Мамаше все труднее становилось прокармливать их. Одним молоком уже не отделаться.

— Наверное, соленую еду ей нежелательно. — Иван хотел угостить песца рыбой, но подумал, что ей это вредно.

— Давай на обед сварим кашу, поедим, а что останется, отдадим им. — Предложила Полина.

— Хм, хорошая идея. Сразу видно, кто в кафе работал. — Иван улыбнулся. — Эй, Изольда, потерпишь до обеда?

Песец замерла в десяти шагах от него, выражая взглядом непонимание.

— Да ну тебя. — Иван отмахнулся. — Просто иди рядом.

— А тебе не показалось странным, что она подошла только когда мы отошли от разлома? — Спросила Полина. — Ты чувствовал, как рядом с ним тряслась земля под ногами. Мне кажется, эта вибрация и приводит к появлению новых провалов, а дикое животное это чувствует.

— Да, слушай, Изольда ведь совсем не подходила к нам после того, как мы вернулись, хотя доверия у нее должно было только прибавиться. — Иван задумался. — Только бы ничего не случилось пока мы ходим.

— Как не вовремя появился этот Валера. — Полина посчитала, что, если бы не он, в поход пошли бы все жители поселка.

— Нет, правильно, что мы пошли вдвоем. Неизвестно, что нас ждет, вдруг там еще хуже. Водить пенсионеров туда-сюда плохая затея. Мы с тобой по-быстрому прошвырнемся и поведем их проторенной дорожкой, к разведанным местам.

— Тебе виднее, ты у нас следопыт.

— Вот именно. — Иван улыбнулся.

— А ты бывал с этом Самбурге?

— Конечно. Я и Алена учились там в интернате до девятого класса. Этот поселок совсем не Тихий, гораздо больше.

— Наверное, там и народа осталось много.

— Должно быть. — Иван предполагал, что пекло севернее должно быть слабее, но насчет мороза и смерчей сомневался.

Он помнил, как темнел северный горизонт от бушующих гроз и ураганов сразу после того, как ослаб жар и прошли грозы над Тихим. За два часа они одолели не меньше семи километров на север вдоль русла Пура, и пока не заметили каких-либо отличий в природном ландшафте. За исключением реки, в которой набралась вода, шириной с хороший ручей.

Часто попадались низины, многие из которых проявляли активность в виде выходящего пара. Иван обходил их стороной, даже самые безобидные, опасаясь, что это места будущих провалов. Изольда словно доверяла ему, шла по человеческим следам, временами принюхиваясь к воздуху.

Вскоре Иван и сам почувствовал запах гари и разглядел на горизонте поднимающийся в небо черный хвост дыма.

— Это что, лес горит? — Предположила Полина.

— На лес не похоже, дым был бы белый. Валера рассказывал, что видел лужи из нефти, возможно, это одна из них.

— Блин, народное добро просто так сгорает. А ведь могли бы отапливаться всю жизнь. — Полина повздыхала.

— Я думаю, мы еще встретим такие лужи и не раз. — Иван подумал, что было бы здорово поселиться рядом с озером из нефти, чтобы не зависеть от дров в зимнее время.

Через час пути под столбом дыма показалось яркое пятно огня. Изольда отстала, напуганная неприятным запахом горящей нефти. При этом пожар на фоне высохшей одноцветной природы выглядел очень естественно, как неотъемлемый элемент постапокалиптической картинки. Иван принял левее, чтобы ветер уносил дым от них в сторону. Песец оценила его поступок и догнала.

— Бедняга, ждет не дождется, когда уже обед. — Полина засмеялась, обернувшись в сторону многодетной мамаши.

— Отойдем подальше от огня, чтобы не нервировать ее и сделаем привал. — Пообещал Иван.

Часть пути прошли по оголившейся речной гальке. Дожди смыли с нее ил и идти по ней оказалось намного легче, чем по земле. Не скользили ноги, не липла к подошве грязь. Только громкий звук от ходьбы раздавался по округе. Вдруг, Изольда сорвалась с места в сторону высохших береговых зарослей. Прижавшись брюхом к земле, она подобралась к ним и резким броском ворвалась. Раздался истошный писк. Изольда забила лапами. По речной гальке врассыпную побежали десятки мелких мышей. В щенках проснулся охотничий инстинкт, и они бросились ловить их. Сценка продлилась пару минут. Изольда съела несколько мышей, остальными, придушенными в пасти, поделилась с детьми. Часть из них, самая проворная, смогли поймать по одному грызуну.

— Слушай, а они не пропадут без нас. — Полина с одобрением оценила умения песца охотится.

— Не пропадут, но с нами им будет сытнее, и нам безопаснее.

— В смысле?

— В том смысле, что скоро полевок и прочих грызунов без хищников тут разведется тьма-тьмущая и любые наши продукты будут под угрозой. Изольда нам придется весьма кстати.

— А ей надо будет с нами жить, если еды вокруг полно? — задала Полина закономерный вопрос.

— У Изольды и раньше была возможность жить от нас подальше, но она выбрала жить рядом. Думаю, она умеет строить долгосрочные планы и понимает, где шансы жить сытнее и безопаснее выше. Изольда уже не дикое животное в классическом понимании. Как ни странно, но воровство и легкость добычи рыбы, наловленной мной, привели ее к пониманию, что можно выживать не только традиционными методами. При этом, она не утратила навыков охоты. Просто расширила ассортимент приемов.

— Ну, не песец, а профессор в серой шубке. — Полина рассмеялась. — Так и вижу, как она пишет докторскую диссертацию на тему многообразия источников пропитания в условиях Крайнего Севера.

Иван тоже рассмеялся. Щенки, перекусив немного, разыгрались и принялись гоняться друг за другом. Иван еще немного полюбовался их забавами и повел группу дальше. Горящее озеро осталось в стороне. Сомнений не было, что это нефть, выдавленная к поверхности. Вокруг стоял сильный запах сероводорода, а в текущих в сторону реки ручьях переливалась пленка масляных пятен.

— Пожалуй, рядом с таким местом жить не стоит. — Решила Полина, когда они покинули смрадный район. — Это как будто жить рядом с открытой канализацией.

— Ну, да, пованивает. Уж лучше ходить за пять километров с бочкой, чем каждый день дышать вонью.

Погода благоприятствовала походу. К полудню солнце начало припекать. Иван объявил долгожданный привал. Набрали в чистой луже дождевую воду, бросили в нее рыбу и горсть риса. В ожидании обеда Полина успела подремать, сидя на вещах. Щенки, обнаглев, спали вокруг нее, разомлев под теплыми лучами солнца. Их не пугал дым и люди. Они вели себя, как одомашненные собаки. Мамаша оставалась в стороне, но не проявляла беспокойства по поводу потомства. Возможно, она вообще решила, что воспитывать ее детей, так как она осталась без мужа, обязаны всей биосферой.

— Подъем, соня, пора получать калории. — Произнес Иван, дотронувшись до Полининой лодыжки.

Она открыла глаза и потянулась. Щенки тоже проснулись и сонно поднялись на ноги, покачиваясь на них.

— Как получилось?

— Съедобно. Присаживайся. — Иван указал ей на заранее уложенный в несколько раз плед, используемый ночью в качестве подстилки под спальный мешок.

— Ого, по-барски. — Полина протерла глаза и потерла щёки. — Сны такие снились, как будто и не было ничего. Город, улицы, автобусы, галдёж. Так спокойно и привычно.

— Во сне нам дают, чего не хватает в жизни. — Иван налил ей в миску «ухи».

— А тебе что снится? — Спросила Полина, забирая обед. — Ой, горячая.

— Поставь на камни. — Предложил Иван. — А мне сны редко снятся, в год может быть пару раз. После катастрофы не помню ни одного. Устаю сильно, сплю крепко, как будто свет в комнате выключили и через секунду включили.

— Говорят, кто не видит сны, то просто их не запоминает. А я нервная дама, если днем мне кто-нибудь настроение испортит, то ночью такие сны снятся, что, если их рассказать, в дурку определят моментально. Сама не знаю, откуда такое в моей голове берется.

— Ничего, ты научишься жить расслабленно и плохие сны перестанут сниться. — Пообещал Иван. — Как супец?

— Отлично. Такие ингредиенты сложно испортить. Думаю, мы с тобой, как только жизнь немного придет в равновесие, откроем кафе, или как там их раньше называли, трактир на пересечении оживленных дорог. Я буду управляющей, а ты по хозяйственной части. Мы с тобой станем бизнесменами, а детей наших воспитают баба Валя и тетка Алёна.

— Ого, какие планы. — Иван улыбнулся. — Лучше будет если Алена найдет себе мужа, а мы сами воспитаем своих.

— Значит, решено, у нас будут общие дети? — Полина заливисто рассмеялась. — Ладно, прости, это я бегу впереди паровоза. Но бизнес у нас точно будет общий. Я вижу в тебе хватку и трудолюбие, а я прекрасно разбираюсь в людях и умею продавать.

— Менять. — Поправил ее Иван.

— Что менять? — Не поняла Полина.

— Торговля в ближайшее время будет выглядеть, как бартерный обмен, шило на мыло и обратно. — Пояснил Иван.

— Да пофиг, к рукам все равно что-нибудь прилипать будет. Заодно уши будем держать открытыми и приторговывать информацией. Я смотрела фильм про старые времена, там один трактирщик, его правда потом убили, хорошо зарабатывал на том, что услышал от посетителей.

— Вот именно, потом убили. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Эх, Ваня, нет в тебе духа авантюризма. — Полина посмотрела на серьезного Ивана, занятого обедом.

— Жил без него и дальше проживу. — Ответил он.

— Ты же не обиделся. — Полине показалось, что она перегнула палку, назвав его Ваней. Это прозвучало немного снисходительно, как при обращении к деревенскому дурачку.

— На что?

— Блин, у тебя всегда такие односложные ответы, как будто тебе не нравится со мной общаться. — Полина артистично надула губы.

— Я сейчас ем. Поговорим по дороге.

— Сразу видно, что у человека не было сотового телефона. Не привык ты к тому, что звонок может застать в самое неподходящее время.

— Это недостаток?

— Я не знаю, как это воспринимать сейчас. Ладно, ешь, интроверт-социофоб, по дороге поговорим, когда у тебя рот будет свободен. — Полина активно застучала ложкой.

Иван доел и сразу дал понять, что переваривать обед, подставив лицо под приятные лучи солнца, не получится. Сразу начал собираться в дорогу. Котелок с горячей «ухой» взял с собой. Полина хотела попросить минут пятнадцать, которые ничего не решают, на расслабление, но глядя, как собирается Иван, поняла, что он не одобрит ее просьбы. Вздохнула и тоже стала собираться.

Вскоре дорога стала полого подниматься вверх вместе с руслом реки. Естественно, оно было сухим, но перед подъемом образовалось небольшое озерцо. Иван задумчиво осматривал окрестности. Возвышение появилось недавно, во время прохождения тектонической волны. До этого рельеф местности был идеально ровным. Вспучивание, пускай и обширное, и менее выраженное, чем под Уренгоем, все равно пугало предположением, что под ним находится какая-то активность, которая со временем проявит себя. Он уже уяснил, всё, что стало другим, несло опасность.

— Суп остыл, надо покормить щенков. — Иван остановился.

— Из нашего котелка? — Полина состроила недовольную мину.

— Другой посуды у нас нет. Я хорошо отмою его потом. — Пообещал Иван.

— Ладно, но очень хорошо. Дикие животные разносчики всяких паразитов и болезней.

— Потру песочком и сполосну в горячем источнике. — Ивану показалось, что это избавит их от всех опасностей.

— М-да, северный Маугли. — Поддела его Полина. — Ты с ними одной крови.

— Она привела Валеру к нам, надо бы как-то отблагодарить.

— Ага, а сколько лет ты ее подкармливал? Она тебе хоть раз спасибо сказала?

— Она же не человек, спешить с благодарностями. Представится повод, обязательно отблагодарит. — Иван поставил котелок в углубление в земле, чтобы щенки не опрокинули его. — А ну-ка, спиногрызы, налетайте.

Он отошел на три шага, чтобы щенки не боялись. Они не поняли, что приношение для них. Изольда тоже медлила и смотрела то на Ивана, то на Полину, не понимая, чего от нее хотят.

— Ну, подруга, чего уставилась, ешь давай, не задерживай нас. — Поторопила Полина Изольду.

— Корми щенков. — Иван подошел к одному и аккуратненько взял его под живот, чтобы он не испугался и невысоко подняв над землей, поднес к котелку.

Тот задергал носом над ухой и лизнул на пробу. Секунда ушла у него, чтобы понять, что это съедобно. Он буквально напал на суп, с подтявкиваниями и подвываниями. Остальные поняли, что могут не успеть, бросились к еде. Они уже не пробовали, выстроились в плотное кольцо вокруг котелка и, тряся хвостиками, с аппетитом лакали уху. Изольда взволновано ходила рядом, но не к еде не подошла. Ее взгляд выражал неуверенность, она словно хотела спросить, а можно ли ее детям такое есть.

— Если ты и своих детей будешь так любить, то я спокойна за наше потомство. — Поддела Полина Ивана.

— Из одного котелка я их точно кормить не стану. Наоборот, буду подвешивать рыбу в самых труднодоступных местах, чтобы они проявляли изобретательность для ее добычи. — Поделился Иван.

— Затейник. — Полина улыбнулась и посмотрела на него с симпатией.

— Что? — Иван инстинктивно поправил непослушные волосы.

— Ничего. Наблюдаю, как меняется мое мнение о людях через тебя.

— В лучшую сторону?

— Однозначно. Угадай, что я подумала о тебе, когда первый раз увидела? — Полина состроила хитрый взгляд.

— Ты подумала, у лоха есть бабки, надо развести его на выпивку и вытянуть их. — Предположил Иван.

— Ну, это профессиональная обязанность. А что я подумала о тебе, как женщина о мужчине?

— А мне надо это знать? Точно ничего хорошего.

— Трусишка. Я подумала, что ты уже женат, потому что у тебя взгляд был, как у человека, который больше не ищет женского общения. Ты не смотрел на меня с интересом, как другие мужчины, и это меня немного задело. Я подумала, у него, наверное, такая жена, с которой на других смотреть не хочется. А моя говнистая натура сказала, напои его, пусть приползет к ней пьяный, чтобы знала, какого алкаша она любит.

— Правда? — Иван не поверил ее словам.

— К сожалению. Зависть к чужому счастью, удел таких как я, несчастных баб. Чтобы мне было хорошо, надо чтобы остальным было хуже, чем мне.

— Ты врешь. Ты немного с придурью, но точно не такая. — Иван решил, что Полина применяет какие-то женские штучки, оговаривая себя.

— С придурью? — Полина рассмеялась, напугав щенков, вылизывающих уже пустой котелок. — Вот это точно я про себя не знала. Мне казалось, что я простая, обыкновенная и веду себя среднестатистически. А в чем выражается моя придурь?

— В том, что ты ищешь в себе недостатки и ковыряешься в них, как будто боишься признаться, что у тебя их нет. Ты пытаешься всех убедить, что ты хуже, чем есть на самом деле. Я это сразу про тебя понял.

Полина нахмурила брови, но еще не приняла решение, обидеться на слова Ивана или задуматься над ними.

— То есть, я лучше, чем думаю о себе?

— Ну, да. Скажу по секрету у мужчин есть такая слабость, когда он видит красивую женщину, но чувствует, что она несчастна, ему очень хочется помочь ей, бессознательно. Наверное, это инстинкт или вообще метафизическая потребность. Честно говоря, когда тряхнуло, первый человек, о котором я вспомнил, была ты.

— Врешь. Ты же меня почти игнорировал в кафе? Ты это сейчас сочинил. — Полина не поверила ему.

— Это моя маска, строить из себя хладнокровного мужчину. Я не умею флиртовать и очень смущаюсь, когда женщины пытаются со мной заигрывать. Лучший способ, сделать вид, что я не нуждаюсь в их обществе.

— Значит, желание сделать меня счастливой появилось у тебя еще тогда?

— Угу, но оно оформилось только после того, как я нашел тебя у развалин кафе.

— Слушай, получается пазлы сложились в одну картину, мы с тобой понравились друг другу сразу. То, что мы сейчас с тобой вместе, ну еще и с песцами, промысел судьбы, который нас свел еще тогда. — Полина бросила в Ивана маленький камушек. — Это лучшая романтическая история из всех, что я слышала.

— Это лучшая романтическая история из тех, что у меня были. Вторая. — Иван бросил камешек в ответ.

— Надеюсь и последняя. — В глазах Полины забегали чертики.

Иван в своей манере не понял их значения и медлил. Полина подтянулась к нему.

— Показываю в первый и последний раз, что нужно делать, чтобы избежать неловкой паузы. — Она взяла лицо Ивана в ладони и поцеловала в губы. — Теперь то же самое, только наоборот.

— Наоборот, это куда?

Полина упала на плед от смеха и долго смеялась, пока Иван пытался перебороть неловкость. Она сжалилась над ним, увидев, что тот покраснел, как рак.

— Прости, я не знала, что так получится, Иван. — Она вытерла выступившие из глаз слезы. — В общем, мне придется побыть некоторое время наставником в романтических делах. Видно, что в природоведении ты поднаторел, а вот другие науки запустил. Будем навёрстывать по ускоренной программе по три урока в день с глубоким погружением в предмет. Ты готов?

— Ну, да, готов. — Смущенно ответил Иван.

Он поднялся и забрал у щенков пустой котелок. Они еще пытались прыгать за ним вслед, как будто человек у них отобрал недоеденную еду.

— Да нету там уже ничего. — Прикрикнул Иван на щенков. — Вы вылизали чище, чем я мо́ю.

Изольда сидела неподвижно, относясь к взаимоотношениям человека и своих детей, как к процессу обучения. Никакой тревоги или агрессии, только наблюдение. Иван дошел до лужи с чистой водой, зачерпнул ладонью песка и натер им внутреннюю и наружную закопченную поверхность. Щенки испугались неприятного скребущего звука и отбежали к матери. Изольда облизала каждого, чтобы успокоить или передать им послание, что бояться нечего.

Полина собрала вещи и ждала, когда Иван отмоет котелок.

— Да хватит уже, а то до дыр протрешь. Я уже не брезгую песцами. — Она устала ждать.

Иван посмотрел на свет результат своей работы, остался доволен и повесил котелок за дужку на руку.

— А вдруг глисты, а глистогонить нечем? — Спросил он в шутку.

— Не, Изольда не похожа на даму с глистами. Уж очень ухоженная и благородная. Идем, а то меня сейчас сморит, и я потом еще два часа буду спать. — Предупредила Полина. — Обожаю послеобеденный сон.

— Я тоже. — Признался Иван. — Особенно в палатке под дождем или в метель.

— Ого, для меня это слишком экстремально. — Полина не особо любила экологический туризм и считала людей, обожающих шляться по лесам и горам слегка чокнутыми.

— Когда-нибудь попробуем вместе. — Предложил Иван. — Тебе понравится.

Они собрали вещи и двинулись дальше в путь. Через час они достигли наивысшей точки поднятия, с которой открывался вид на ландшафт по ту сторону. Как можно было предположить, если где-то поднялось, значит в другом месте порвалось. Так и случилось. На той стороне, примерно через километр от протяженной вершины выпуклости, зияла черная дыра, растянувшаяся с востока на запад на многие километры. Она не была похожа на бездонный разлом возле Тихого, а больше напоминала углубление, примерно на двести метров относительно своих краев. Они были пологими, без обвалов. А на дне разлома чернела вязкая субстанция, вздымающаяся пузырями выходящего горячего пара или газов. Местами горели факелы. Значит из недр всё же выходил газ. Ветер сдувал испарения на запад.

— Вот это засада. — Расстроилась Полина. — Это какой же круг нам придется делать? — Она скривила скорбную мину.

— Придется, куда деваться. Идем. — Иван повернул на восток, чтобы пройти с наветренной стороны. — У нас слишком легко всё складывалось с самого начала, значит обязательно должно было появиться какое-то препятствие.

— Это что, такая неизбежная закономерность?

— Наблюдение.

— А у меня есть свое наблюдение. Если у тебя все плохо, а ты думаешь, что уже хуже некуда, всегда есть куда. — Поделилась Полина.

— Мы сейчас в какой стадии твоего наблюдения?

Полина остановилась, озадаченная вопросом. Изольда даже испугалась внезапной остановки, решив, что просмотрела опасность.

— В начальной. — Ответила Полина после размышлений. — Значит, будет еще хуже.

— Не вижу ничего плохого в том, что мы просто обойдем очевидное препятствие. Вот если бы мы свалились в него, тогда да. — Произнес Иван уверенно.

Он умел и любил размышлять на темы закономерностей. Без телефона и часто пребывая в уединении, многое подмечаешь.

Вдруг Изольда заволновалась и принялась рыскать в стороны, издавая скулящий звук. Иван огляделся, но не увидел никаких признаков опасности. Песец продолжал беспокоиться.

— Чего это она? — Удивилась Полина. — Ветер повернул в нашу сторону? — Она решила, что животное напугали запахи из разлома.

А причина была не в нем. Иван сделал шаг и уже наступив на землю заметил небольшую трещинку. Рефлексы сработали отменно, он крутнулся в сторону, успев не полететь вниз вместе с обвалившейся землей. Упал телом на край, но ниже пояса туловище оказалось на крутом обрыве. Иван начал искать опору для ног, чтобы подняться, но рыхлая скользкая земля осыпалась и начала проминаться та, на которой он держался. Полина испугалась так, что не сразу смогла прийти на помощь. Медлила несколько секунд, пока Изольда не подскочила к обрыву и не попыталась ухватить Ивана за одежду.

Полина резко пришла в себя, подбежала и потянула Ивана за петлю на рюкзаке. Он задрался у него выше головы. Уперлась ногами в землю так, что не помнила себя, готова была порвать мышцы, сломать себе кости от усилий, но вытянуть его. И это сработало. Иван выкарабкался и откатился от края.

Полина сразу начала реветь, от переполнивших эмоций, требующих выхода. Изольда загорцевала рядом, словно не могла понять, обошлось или нет. Иван вытер лоб грязным рукавом, размазав по нему черную землю. Поднялся на колени и посмотрел во внезапно образовавшуюся рядом яму. Её глубина составила метров десять, не меньше, шириной в три и в длину больше пяти. Видимо, обвал случился уже давно, и верхушка держалась на честном слове, ожидая малейшего прикосновения.

— Полин, ты ушиблась? — Иван решил, что она плачет от боли.

Она показала средний палец на правой руке. Ноготь на нем был выдран почти полностью и держался, едва цепляясь за мясо. С пальца текла кровь.

— Надо скорее обработать и примотать. Ноготь прирастет, я тебе гарантирую. У меня так было. — Иван полез в свой рюкзак. — Вынул пластиковую бутылку самогона и бинты.

— Будет щипать. — Полина хотела отказаться.

— Конечно, но ты потерпи, иначе занесешь заразу. Бедняга, прости, это я виноват, не смотрел под ноги. — Ивану стало страшно неловкой перед ней.

Ему казалось, что он выставил себя перед Полиной неловким медведем, слепым и ничего не понимающим в ситуации.

— Так там ничего и не было. Земля и земля. Только Изольда догадалась. — Полина с благодарностью посмотрела на дикое животное, уже успокоившееся и облизывающее щенков.

— Давай руку. Если боишься боли, можешь сделать глоток самогона и немного подождем, пока не подействует. — Предложил Иван.

— Не надо. Рано еще поддавать, потерплю. Если ноготь прирастет, с меня презент.

— Ты же меня вытащила, мы квиты.

— Так-то да, но представь, если бы ты свалился туда и убился, каково мне остаться одной? Это даже страшнее, чем убиться самой. — Полина передернула плечами. — Так что я спасала тебя для себя.

— А чего бояться? — Иван оторвал краешек бинта и смочил его в алкоголе. — Иди себе, да иди вдоль Пура, не потеряешься.

— Ага, ты шел себе да шел. Кто его знает, сколько смертельных мест мы обошли случайно. Мы теперь хоть на Изольду можем полагаться, а если бы ты погиб, то она бы со мной не пошла. Осталась бы тут горевать-куковать. Кто я ей? Это ты ее много лет кормил, а я странный двуногий человек, который приклеился к ее кормильцу. Сто процентов, она бы со мной назад не пошла.

— Сейчас будет щипать. — Предупредил Иван.

Полина крепко зажмурилась. Иван резко приложился смоченным бинтом к раненой плоти под ногтевой пластиной, чтобы смыть кровь и грязь и прижал ноготь. Полина начала визжать, но руку не выдернула. Иван дул на рану, пока не закружилась голова. Полина замолчала и посмотрела на поврежденный палец.

— Теперь перебинтую и всё готово. — Успокоил ее Иван. — Ничего твоей красоте пока не грозит.

— Это мне наказание за то, что я часто показывала мужикам средний палец. А на тебе он сломался и это знак свыше. — Полина улыбнулась.

— Боль отпустила? — Спросил Иван, обматывая палец.

— Да, можно сказать. Немного дергает. Но радость от того, что ты не провалился, перевешивает эту ерундовую боль.

— Какие вы молодцы девчата, быстро сообразили. — Похвалил Иван женскую часть команды.

— Я тупила до последнего. Это всё Изольда. Только мы сказали, что она должна тебе за рыбу, как сразу представился случай вернуть долги. Она все понимает, сказать не может, но показать запросто.

— Мне с женщинами по жизни везёт. Ну, кроме того единственного случая, но это я сам виноват, что не слушал внутренний голос. — Иван поднял свой рюкзак, затем Полины.

— Ты собрался нести оба? — Возмутилась она. — Из-за моего сломанного ногтя?

— Я подумал… тебе может быть больно. — Иван смутился наезду Полины.

— Просто помоги мне повесить его на спину. Придумал тоже, герой дамский угодник. Мы в походе, у нас все поровну. — Она повернулась спиной к Ивану и приготовила руки, чтобы взяться за лямки рюкзака.

Иван подал его и помог надеть.

— Ну, как? — Заботливо поинтересовался он.

— Вот тебе. — Полина показала фигуру из забинтованного пальца. — Я не феминистка, даже привыкла ездить на мужиках, но у нас с тобой все будет по-другому, по-честному. Мы как два колеса на одной оси, везем поровну, чтобы не опрокинуться на одну сторону. Понял, мужчина, воспитанный женщинами?

— Хорошо, только ты слабее меня и устанешь быстрее. Поэтому, время от времени я буду предлагать тебе помощь. — Иван нашел компромиссное решение, чтобы Полину не обидеть и не выставить себя подкаблучником. — И еще, иди позади меня в пяти шагах, чтобы в случае чего, не провалиться вместе. Вот тут мы с тобой не два колеса на одной оси. Я главное, а ты запасное. В случае чего, возвращаешься в Тихий и докладываешь им, что дорога на Самбург слишком опасна и надо идти в другую сторону.

— В какую?

— Наверное, в Уренгой, а оттуда вниз по реке или по дороге в Нур, где людей больше и можно найти пригодные для жизни развалины. — Посоветовал Иван.

— Нет, этого не понадобится. Пошли дальше. — Полина затянула лямки самодельного рюкзака.

Провал, в который чуть не угодил Иван обошли стороной. Он теперь смотрел куда ставить ногу, чтобы снова не провалиться. Полина чаще наблюдала за реакцией Изольды, больше полагаясь на звериное чутье. Огромный провал с черной жижей на дне обошли по западной стороне. Спустя час, после того как он остался позади, повстречалось еще одно интересное место. Это было озерцо, вполне возможно появившееся в последние дни. Таких было много везде. Вечная мерзлота, пропитанная горячим дождем, проседала неравномерно, образуя рябую поверхность из частых луж. Но это озеро было больше лужи, и вода у него оказалась кристально чистой, как будто снизу бил родник, проходящий через веками промытую породу, в которой не осталось ни песчинки. Но в вечной мерзлоте родники не могли существовать.

Полина сбросила рюкзак возле него, с намерением проверить, питьевая вода тут или нет. Опустилась на колени и сунула в воду руку.

— Ванька, а тут лед плавает. — Полина придавила рукой толстую льдину. — Как такое возможно? — Она набрала в ладонь воды и попила. — М-м, а она очень приятная, почти как раньше.

Иван присел рядом, повозил руками льдины и тоже напился, даже с запасом. Вода оказалась отличной на вкус.

— У меня есть только одно предположение, что мороз тут был сильнее, чем у нас, а жара, наоборот, слабее. Вот эта возвышенность, через которую мы перемахнули, могла стать барьером, не позволившим им смешаться. А ведь люди в Уренгое сказали мне, что у них было минус тридцать, а в Тихом было минус шестьдесят пять. Если так судить, то тут могло быть и все минус восемьдесят. А при такой низкой температуре маленькое озерцо могло промерзнуть до дна за сутки.

— А что же тогда было в Самбурге? — Закономерно поинтересовалась Полина.

— Не знаю, но теперь хочется узнать еще сильнее.

Интрига заставила их идти быстрее. Но до ночи они все равно не успели добраться до намеченной цели. Переночевали в палатке, охраняемой Изольдой и утром, после горячего завтрака, двинулись в путь. Признаки сильного мороза стали встречаться всё чаще и чаще, а затем стали попадаться ельники с зеленым мхом и нижними зелеными ветками. Мороз законсервировал их, позволив пережить кратковременное пекло.

И земля здесь была крепче, чем до возвышенности. Разломы встречались, но они были резко очерченными, с промерзшими обрывами, на дне их часто клубился холодный туман. Во второй половине дня на горизонте показались серые дымные костры, а спустя час уже можно было рассмотреть развалины Самбурга.