Люди, увидев еду, проигнорировали плохие новости о том, что поход их продляется на неопределенное время. Их интересовал, прежде всего, зеленый холодец и рыба, а так же то, что люди у моря живут сытно. Это дарило им уверенность, что и они будут жить так же, а может и сытнее, потому что они другой породы, у которой все получается гораздо лучше. Роберт дал соплеменникам сутки пожить в счастливой эйфории, а затем собирался выступить с объявлением о том, какой расклад создался на северном побережье.
— Скажи Роберт, а вот у нас в районе Мурманска всегда было много военных. Их ведь тоже не особо потрепало пеклом. Скажи, почему они не взяли общины под свой контроль. У них и оружия должно много остаться, и корабли, и подводные лодки. — Поинтересовалась Мария у мужа перед сном.
— Я не знаю. Эти люди мне ничего о военных не рассказывали и судя по оружию, они их точно не видели. У них одно ружье на всех. — Роберт задумался. — Местные рассказывают, когда они пришли сюда, море было сковано высокими льдами, поэтому оно точно не могло быть судоходным и скорее всего, не судоходно до сих пор из-за огромного количества айсбергов. А военным что, если у них достаточная кормовая база рядом с собой, зачем идти наводить порядок, терять людей и тому подобное. Они же в реаниматоры государства не нанимались. Теперь это обыкновенные люди с простыми желаниями, как и мы, кстати. У них куча оружия, нападения они точно не боятся, наверняка осталась связь с другими частями, по которой можно узнавать оперативную обстановку. Вот мы, если разовьем свою общину, не полезем же на соседние, чтобы сказать, мы пришли, чтобы вы тут все зажили счастливо. Отдавайте нам десятую часть и живите, пока. — Он рассмеялся. — Хотя… второе поколение может и начнет экспансию на соседние общины.
— Мне об этом совсем не хочется думать. — Призналась супруга. — С нашей сегодняшней позиции кажется, что нет ничего лучше, чем жить на одном месте и мирно трудится, относясь ко всем соседям с уважением.
— С сегодняшней, конечно, кажется именно так. Как только у человека ничего не остается, он начинает любить себя и всех вокруг. Смешно, да?
— Очень. — Марию это сравнение совсем не насмешило.
— Ну, посмотри, человек без ничего, без вещей, без власти, становится голодным и напуганным и думает только об одном, поесть досыта и не быть униженным или убитым. Он реально хочет, чтобы все вокруг были счастливы, потому что такие люди для него не опасны. А когда у тебя в достатке вещей и власти люди начинают раздражать. Ты начинаешь воспринимать их сквозь призму расслоения, эти быдло, эти скоты, а эти просто моральные уроды, завидующие тебе и затаившие злобу, один ты в сияющих подштанниках. Удивительно это Маш. Я никогда не задумывался об этом раньше. Считал, что это вполне естественно, разделять людей на слои и не любить за то, что они беднее или богаче. А сейчас я готов бросится незнакомцу на шею, если он не смотрит на меня, как на говно. — Роберт вздохнул. — Кажется, пора мне начинать записывать свои мысли. Они должны лечь в устав общины и стать для нее первичной конституцией.
— А то и библии. — Пошутила Мария.
— Нет, на святое замахиваться не стану. По крайней мере, пока в голове на начнут раздаваться голоса.
— Как думаешь, сколько нам еще идти?
— Две недели.
— Много. — Супруга взяла Роберта за руку. — Люди уже строят планы, что будут готовить из рыбы, которую выловят в море.
— Интересно, они её голыми руками собрались ловить? Нам нужны лодки, снасти какие-то. А я вообще не рыбак, понятия не имею, как ее ловить. Вот с водорослями всё гораздо проще, нырнул, нарезал, сварил. В холодец вместо рыбы можно и насекомых наловить, питательно. А помнишь, как мы реально обсуждали с коллегами возможность перехода на белок насекомых? Народ бы ел котлеты, сосиски, колбасы из такого белка, а мы бы, белая кость, продолжали есть нормальное мясо. А жизнь вон как повернулась к нам, уже и сами готовы питаться чем угодно, хоть коровьими лепешками, лишь бы с голоду не умереть. У меня даже в желудке заурчало от мысли о холодце с насекомыми. — Роберт положил руку на урчащий живот.
— Хорошо, что ты это понимаешь и не бьёшься в истерике, спрашивая за что тебе эти мучения. Всё, что мы хотели для других, получили сами. Мы сейчас как в чистилище, отрабатываем карму, чтобы нас пустили в рай.
— Какой рай, к морю бы пустили, уже хорошо. А то там святые угодники оккупировали самые рыбные места и не пускают нас грешных.
— А ты им не сказал, кем работал до катастрофы?
— Соврал, что мы ученые.
— Поверили?
— Один не поверил. По разговорам догадался, что мы бывшие чиновники. Я даже не понимаю, чем моя речь или умение держаться выдают прошлое? — Признался Роберт. — Вроде выгляжу, как последний бродяга, говорить стараюсь, как простые люди.
— Простые так не разговаривают. Внутри нашей общины никогда не научишься говорить, как они. Мы тут вымуштрованные необходимостью сдерживать себя, потому что это залог долгой и счастливой жизни в теплом местечке, а люди привыкли говорить открыто и легко отказываться от маленьких зарплат и сомнительных перспектив карьерного роста.
— Я понял, чуть мне что не понравилось в общении с незнакомцами, надо сразу посылать их на три буквы.
— Не вздумай. — Пригрозила супруга маленьким кулачком, собранным из костлявых пальцев. — Твое умение лавировать и организовывать нам еще пригодится.
— Давай уже спать, а то у меня все мысли на еду перескакивают. — Роберт прижался к тощему ребристому боку супруги. — Господи, хлеб наш насущный дай нам на каждый день… и избави нас… от лукавого. — Он засопел.
С утра подул пронизывающий северный ветер. Родители стали кутать своих детей в зимние лохмотья, а сами накрылись постельным бельем. Здешний климат был намного суровее мягкого подмосковного, ставшего еще мягче после катастрофы. Ярко светило низкое солнце, но тепла не давало. Роберт осмотрел общину перед тем, как выступить.
— М-да, как немцы под Сталинградом. — Оценил он внешний вид соплеменников. — Так не бывает, чтобы всё было хорошо, и погода, и кормовая база.
— А мы почему не спросили, откуда у них шкуры на одежду? — Физрука осенило поздней мыслью. — Нас весь скоро эти тряпки не спасут.
— Оленьи и медвежьи, это же очевидно. — Ответил Роберт.
— Насколько я знаю, в этих краях нет ни тех, ни других. — Явил Физрук несвойственные ему знания. — Не с Новой Земли же они приплыли.
— А может и приплыли, кто их знает. Что тут происходило я не могу представить, даже предполагать не стану. Будем надеяться, что бог не оставит нас и в этом случае. Для чего-то он нас сберег.
— Да, шеф, осталась одна надежда на бога. Ничего предопределенного. — Физрук покачал головой. — Надеюсь, он сейчас нас слышит.
— Ладно, отставить нытьё. Дозорный отряд вперед. — Скомандовал Роберт.
Дождался, когда они скрылись за неровностями рельефа и двинули общину следом. Чтобы не встретится с местными жителями, у которых такое количество чужаков могло вызвать агрессию, шли параллельно морскому побережью, то есть прямо на восток. К полудню солнце начало греть и народ немного пришел в себя. До этого брели молча, нахохлившись как воробьи на морозе. Дозорный отряд дал знак, что впереди есть какая-то опасность. Вымуштрованная учебными тревогами община залегла в складках, чтобы их не было видно со стороны. Один из бойцов отряда вернулся с докладом.
— Роберт Яковлевич там непроходимое место, топи и активная вулканическая деятельность. — Доложил он.
— Это ладно, обойдем. Я решил уже, что мы напоролись на чужую общину.
— Там есть следы, свежие.
— Куда ведут? — Роберт напрягся.
— На юг, вдоль топи. Они как будто тоже обходили ее.
— Значит, и мы пойдем по их следам, но осторожно, чтобы не догнать. Большой отряд?
— Нет, три человека. — Доложил боец.
— Тьфу ты, а я уже напугался. Тогда можно и догнать. Интересно было бы пообщаться с ними. — Роберт встал в полный рост. — Община, подъем, ложная тревога, продолжаем движение.
Чижов, лежавший рядом, зевнул и медленно поднялся.
— Блин, я бы полежал еще пару часиков под теплым солнцем. Меня так пригрело. — Произнес он устало и зевнул еще раз.
— Как доберемся до места, будем валяться сколько душе угодно. — Пообещал Роберт.
— Ага, а кто работать будет? Как говорят психологи, нет прошлого и будущего, надо жить в моменте. А момент сейчас очень подходящий для сна. Здоровый дневной сон, как у меня в кабинете. — С ностальгической тоской в голосе произнес Чижов.
— Твои психологи со своими советами сейчас червей кормят. — Хмыкнул Физрук. — Сразу видно, кто умеет себя заставлять, а кто нет.
— Заставляй, не заставляй, а отдыхать надо. — Чижов облокотился на плечо своей жены. — Эх, когда уже этот исход закончится?
— Когда-нибудь закончится. — Пообещал Роберт. — Давай, вперед, идите внимательно. — Отдал он распоряжение бойцу из дозорного отряда.
За невысоким перевалом открылся вид на черную долину, накрытую туманом испарений. Подобные ей места встречались и ранее. В щели расколовшейся литосферы из недр земли поднималось тепло. Недалеко от поверхности оно нагревало воду под высоким давлением, превращая ее в суперрастворитель. Такая вода напитывалась минералами и пробивалась на поверхность в местах, где это было возможно. Там образовывались поля клокочущих грязевых вулканов и гейзеров. В зависимости от того, какие минералы встречались по пути, таким и получался окрас долины. Встречались синие, зеленые, желтые, рыжие и даже такие черные долины с коническими трубками, из которых выбивался пар. В будущем подобные районы, уже успокоившиеся, могли стать источниками добычи природных ископаемых.
Роберт увидел следы, оставленные самодельной обувью с плоской подошвой, и повел общину по ним. Дозорный отряд не затаптывал их, чтобы глава мог самостоятельно сделать какие-нибудь выводы. Интересно было узнать, зачем эти люди здесь находились. По виду место совершенно безжизненное, отравленное концентрированными минералами. За сотни метров от него не росло ни травинки. Даже воздух здесь разъедал слизистую.
Община двигалась по следам не меньше двух часов, пока дозорные снова не подали знак опасности. Люди по привычке залегли и затаились. Роберт дожидался доклада. Боец явился не один. С ним шёл человек, одетый в шкуру и спортивные штаны. На ногах обувь, похожая на самодельные унты.
— Шеф, он был один. Сказал, что товарищи ушли вперед, потому что они поссорились между собой. — Доложил боец.
— Они обделяли меня едой. — Объяснил незнакомец причину конфликта.
— Ясно. — Роберт подошел к нему. — Еда сейчас причина всего.
— Угу. — Незнакомец кивнул.
Роберту не понравился его взгляд. Он был хитрым, будто ждущим чего-то.
— Ваша община где живет? — Спросил Роберт.
— На берегу. А вы-то сами откуда?
— Отовсюду. Очень хорошо, что ты нам повстречался. Мы не местные, как ты уже понял, ищем для себя свободный участок. С одной общиной уже пообщались и имеем некоторое представление о раскладе на прибрежной территории, но хотелось бы получить информацию от нескольких источников. Скажи, так и есть, что до самого Архангельска вся береговая линия поделена между общинами?
Незнакомец ответил не сразу. Поводил хитрыми глазами по сторонам, словно сочинял неправдоподобный ответ. Роберта устроил бы любой, он умел читать людей и вычислял, что ему нужно, даже по вранью.
— Ну, мы не проверяли, вся или нет. Говорят разное.
— А вы куда направлялись? — Роберт посмотрел мужчине прямо в глаза. — Какая необходимость была так далеко уходить от общины?
Незнакомец смутился, но быстро взял себя в руки.
— Так это, дрова в округе все вырубили, ищем, где бы еще пополнить припасы в зиму. Сами понимаете, без дров сейчас никуда. Ни соли добыть, ни еду приготовить, ни жилье обогреть. Расход гигантский. Что будем делать через пару лет, когда вырубим все вокруг, неясно.
Его ответ показался Роберту правдивым. Он видел, как вываривали соль. Для такого неэффективного процесса дров требовалось немало.
— А мех где брали? — Спросил подошедший Физрук.
— Оленей забивали.
— Откуда они здесь? — Не поверил ему Алексей.
— Я без понятия. Три года назад летом их тут были тысячи. Они шли с востока на запад. Не знаю зачем, не спрашивайте. Мы тут на них славно поохотились. Мяса запасли на год вперед и одетые до сих пор.
— Так может и нам туда надо? — Предположил Физрук. — Вдруг там климат лучше? У животных чуйка.
— Ты чего-нибудь знаешь о климате на западе? — Спросил Роберт у незнакомца.
— Ничего. Нам и тут неплохо. — Ответил мужчина и посмотрел за спину Роберту.
— Куда ты смотришь? — Роберт обернулся.
На пригорке стояли двое мужчин. Один был вооружен ручным пулеметом, второй автоматом. Они держали общину под перекрестным огнем.
— А теперь я буду задавать тебе вопросы? — Незнакомец неприятно ухмыльнулся.
— Для чего этот цирк? — Спросил Роберт спокойным голосом. — Мы вам не угрожали.
— Вы не угрожали, и это было вашей ошибкой. — Незнакомец неприятно ухмыльнулся, обнажив потемневшие зубы. — Но мы вам тоже ничего не сделаем, если вы будете себя хорошо вести. Прикажи своим людям снести все продукты к этому месту. — Он указал рукой куда. — Если будете хитрить, начнем отстреливать. Командуй. — Приказал мужчина.
У Роберта застучало в висках и даже сознание слегка помутилось. Он испугался, что не справится с нервами и совершит глупость.
— Анатолий Иванович, выкатывай продукты сюда. — Обратился он к повару общины.
— О, как, по имени отчеству. Сразу видно, интеллигенция хренова, народная плесень. Можно было догадаться по вашему рванью, что вы безрукие. А словом сейчас на желудок не заработаешь. Замечательные времена, справедливые, как раз для таких, как мы. — Мужчина подошел к тележке с продуктами. — Ага, холодец, вижу, что вы удачно пообщались с рыбаками.
— Так вы не местные. — Догадался Роберт.
— О, интеллигент включил мозги. А сразу не смог что ли? Видишь чужака, не рассусоливай, клади мордой в землю и задавай вопросы, остальные пусть охраняют периметр. А то идете, ворон считаете. Как дети, ей богу.
— Что с нашими дозорными?
— Пока ничего. Автомат отдали и ждут, когда мы с вами побеседуем. Хорошие ребята, понятливые. Жизнь не стоит этих продуктов.
— Это всё, что у нас есть. Мы погибнем без них. — Взмолился Роберт.
— Все мы когда-нибудь умрем, не стоит делать из этого трагедию. Вы точно не приживетесь в этом мире, чем раньше вы его покинете, тем меньше испытаний перенесете. Оно вам надо мучить себя и детей? — Незнакомец впрягся в тележку и покатил в сторону от черной долины. — Советую вам скорее уходить из этих мест. Здешние жители могут подумать, что это вы разбойничали на дорогах. По вашему виду я бы не сомневался в этом.
Вооруженная двойка сообщников покинула общину, двинулась за своим напарником и вполоборота контролировала ситуацию в тылу. Они держали людей на мушке, пока не скрылись холмом. Роберт без сил опустился на землю. Недавние оптимизм и возродившиеся надежды перечеркнула тройка бандитов. Они умело и без всякого риска ограбили целую общину, а он ничего не смог поделать.
Мария обняла мужа и прильнула головой к его плечу.
— Мы что-нибудь придумаем, Роберт. — Произнесла она тихо.
В этот момент ему ничего не хотелось, ни злиться, ни обижаться, ни убивать виновных. Внутри образовался психологический вакуум, как будто он выстрадал весь запас выданных на жизнь испытаний.
— Надо идти к морю. — Посоветовал Чижов.
— Ты слышал, он сказал, что нас примут за разбойников. Я уверена, что по их следу уже идут те, кого они ограбили до нас. — Напомнила ему Мария.
— Но без еды через три дня мы просто упадем без сил? Я лучше умру, попытавшись договориться с местными, чем гарантированно от голода. — Настаивал Василий Харитонович.
— Прекрати ты, дай подумать. — Оборвал его Физрук. — Не видишь, шеф в ступоре. Как отойдет, начнем решать. — Он посмотрел в сторону приближающегося дозорного отряда, бредущего, как побитые собаки. — Отлично, у нас теперь ни еды, ни оружия.
— Один автомат у меня ошталша. — К отцу с матерью пошел Даниэль. — Я его накрыл шобой, чтобы не отобрали.
— Молодец, парняга. — Похвалил его Физрук. — Не все потеряно у потерянного поколения.
— А что это даст? У нас было три автомата, и мы ничего не сделали. Нас застали врасплох, как несмышленых детей. — Не унимался Чижов.
Его можно было понять, он и многие другие, испытывали в этот миг раздражение, инстинктивно ища виноватого. Им нужен был мальчик для битья, а кто как не глава общины идеально подходил для этого. А Роберт, как назло, вел себя совсем не так, как должен был настоящий глава. Мария нашептывала ему успокаивающие слова, но он не слышал их, пребывая в других сферах. Психика пыталась защитить тело от необратимых последствий и создала фильтр, чтобы дать человеку успокоиться.
— А вы куда смотрели? — Накинулся Физрук на бойцов из дозорного отряда.
— По сторонам, как и положено. — Попытался защититься Литвинов, бывший начальник гаража правительства Москвы. — Они спецы в маскировке. Встали перед нам, как из земли, один спереди, двое сзади. Пулемет наставили, и что ты сделаешь?
— А надо было дернуться, чтобы они выстрелили, и мы тогда бы имели шанс отбиться. — Сверкая глазами, на громких тонах произнес Физрук.
— Но нас бы убили? — Опешил Литвинов.
— А ты как хотел? Когда-то мужику приходится выбирать между собственной смертью и жизнью остальных. — Продолжил наезжать Физрук. — Положить жизнь за други своя. Слышал о таком?
— Нет. — Огрызнулся Литвинов. — Сам бы пожертвовал собой?
— Конечно. — Не моргнув глазом произнес Физрук.
— Болтун ты, Алёша, если не сказать хуже.
— Что ты сказал, гнида? — Физрук покраснел от злости и рванул на обидчика.
— Ты не только тупой, но еще и глухой? — Литвинов не испугался и пошел на эскалацию.
— Хватит собачиться! — Неожиданно выкрикнул Роберт. Он отстранил от себя жену и сурово посмотрел на общину. — Да, мы повели себя как дети на прогулке в детском саду. Расслабились после Москвы, людей давно не видели. Я принимаю всю вину на себя. — Он выхватил автомат из рук сына. — Сколько патронов осталось?
— Всего десять. — Ответил человек, ответственный за их сохранность.
— Давай их все. — Распорядился Роберт.
— Ты чего задумал, Роберт? — Испугалась Мария.
— То, что должен. Верну нам наши продукты, а нет, идите дальше без меня. Я не гожусь на роль главы общины, если позволю умереть вам от голода.
— Я с вами. — Попросился Литвинов. — Это и моя вина. А вам еще обратно груз тащить, один не управитесь.
— Тогда я тоже. — Вызвался Физрук. — А то этот шофер будет думать, что я трус, не отвечающий за свои слова.
— Я уже начал так думать.
— Заткнитесь. — Попросил Роберт. — Пойдем по следу, а в темноте нападем. — Светлана, у нас еще остались кремлевские фонари с динамо?
— Да, все три исправны. — Ответила женщина, назначенная начальником общины по хозяйственной части.
Некоторые вещи, выданные им в дорогу и считающиеся стратегическими, специально не меняли на продукты, как бы тяжело не приходилось.
— Два мы возьмем с собой. — Роберт посмотрел на жену. — Маш, на тебе будет лежать задача, если сюда придут преследователи бандитов, убедить их, что мы не причём. Пусть ждут нашего возвращения.
— Хорошо, я справлюсь. — Пообещала супруга. — Сколько вас ждать?
— Думаю, двое суток. На третьи идите в сторону моря обратно по нашим следами, а потом строго на север.
— А можно я ш вами? — Неожиданно попросился с мужчинами Даниэль.
— Нет. — Одновременно ответили Роберт и Мария.
Их сын надул губы и отошел в сторону. Отец посмотрел на него с теплотой и сочувствием. Подумал, что в голове сына возникают геройские мысли, совершенно не вяжущиеся с его шепелявостью и вообще с дурацким именем. Когда-то оно казалось ему изысканным, а теперь звучало, как насмешливая кличка.
— Еще навоюешься. — Успокоил его Роберт. — Благодарность тебе от всей общины за спасенное оружие.
— Да, парняга, молодец, что быстро сообразил. — Похвалил парня Физрук. — Башковитый в батю.
Польщенный Даниэль улыбнулся беззубым ртом.
— Раз нам нечего брать с собой, кроме наглости, то мы пошли. — Доложил Роберт. — Пользуясь случаем, предлагаю поискать поблизости теплые источники, помыться и постираться. — Посоветовал он.
— Ты сам-то не строй из себя Рэмбо. — Попросила Мария. — Глядишь, удача снова подкинет нам счастливый билет.
— Маш, удача, она всегда дает выигрыш авансом. Его все равно приходится отрабатывать. Я просто заберу наше и вернусь.
— И трофеи не забудь. — Напомнил Чижов, заинтересованно околачивающийся рядом.
— Конечно. — Роберт поцеловал жену, обнял сына и дочь. — Давайте, народ, аккуратнее тут. Расставьте дозор и будьте бдительнее.
— Будем. — Пообещала супруга, взяв на себя роль главы.
Роберт зарядил к трем имеющимся в магазине патронам еще десять. Физрук в качестве оружия взял металлический штырь с приваренным на конце куском железа. Литвинов вооружился длинным тесаком, вырезанным из листовой рессоры.
— Ох, блин, команда мечты. — Роберт вздохнул, глядя на вооруженных оборванцев. — Кто бы мог подумать, что представители высшей власти государства будут выглядеть вот так.
— Между прочим эта куртка стоила двести тысяч. — Похвалился Физрук остатками былой роскоши.
— Впечатлен. — Усмехнулся Роберт. — Ну, приступим, помолясь?
— Пошли уже. — Физрук направился по следам, оставленным общинной тележкой.
Грабители уходили ровно на юг, двигаясь прямо, словно у них был компас. Обходили только разломы и водоемы, которых в здешних местах имелось в большом количестве. У Роберта тоже был компас, не раз помогающий в сложной погодной обстановке правильно ориентироваться по картам.
— А если у них там лагерь и народу под сотню? — Предположил Литвинов.
— Уйдем. — Ответил глава общины без раздумий. — Если мы их обнесём, они нам этого не простят и будут гнать, пока не догонят и не накажут. Да и вряд ли нам удастся обнести людей с таким опытом. Я думаю, предел численности, с которым можно связываться, человек десять.
— Ого, на каждого по трое, а на одного четверо. — Литвинов покачал головой.
— На нашей стороне фактор внезапности, неразбериха. У нас есть фонари, и мы сможем ослепить их. Вам надо придумать тактику, чтобы один светил, а второй из темноты раздавал люлей. — Посоветовал Роберт.
— Надо потренироваться. — Литвинов взял фонарь и изобразил, как светит перед собой на вытянутой в сторону руке. — Я такое в кино видел, чтобы стреляли на свет и в тебя не попали.
— Кино. — Засмеялся Физрук и помахал дубинкой. — Шеф, а бить наглушняк, или оставлять в живых?
— Как получится. Добивать, конечно, не надо, ударил, убедился, что противник недееспособен и сразу бей следующего. Нам главное забрать свои продукты и оружие. В идеале, выследить пока светло, где и что они хранят, дернуть бесшумно и свалить, не подняв тревоги.
— Шеф, но они же вдогонку пустятся. Их надо так травмировать, чтобы они еще неделю встать не могли. — Физрук снова помахал булавой, изображая, как разбивает ей головы грабителей.
— Опасно это связываться с теми, кто намного изощреннее нас. Можем недооценить уровень их подготовки. — Роберта терзали сомнения.
— Переживать будем, когда доберемся до места. — Решил Физрук. — Чего заранее себя накручивать.
— Да, предвосхищать негативное развитие событий — это заранее настроить себя на проигрыш. — согласился Роберт. — Больше ни слова о грабителях. А вы заметили, что мы идем по низине, ориентированной строго с севера на юг?
— Нет. — Физрук завертел головой. — Я знаете, как определяю юг? Там пальмы, цикады, теплое море плещется. А на севере белые мишки, снега и полярные сияния. Я только так определяю стороны света.
— Низина очень пологая, что не сразу поймешь. — Роберт показал рукой в одну и в другую сторону. Но если присмотреться, то вы увидите, что водоемы, которые нам встречаются находятся вдоль одной широкой линии, километра в полтора-два. А так же есть следы, что в половодье и сезон дождей они соединяются между собой течением. Смотрите, как смыта земля до почвообразующей породы. — Он подковырнул носком ботинка землю.
— Шеф, ты очень умный и наблюдательный человек и сидел в своем кресле заслуженно. Скажи, а для нас это что значит, а то я немного не догоняю. — Физрук свел брови к переносице. — Иногда мне кажется, что я вообще случайно затесался в наш коллектив.
— Самокритика — признак здоровой психики. — Заметил Роберт.
— Это что, цитата дня? — Рассмеялся Физрук.
— Пусть будет. Так вот, насчет этой низины, у меня есть предположение, что мы идем по истоку будущей реки. Грабители выбрали этот маршрут, потому что во время дождя вода надежно смывает все следы. — Поделился Роберт собственными выводами.
— А то, что она смотрит с севера на юг имеет какое-то значение? — Напомнил Литвинов про прошлые наблюдения шефа.
— Совпадение с нужным направлением для грабителей и хороший ориентир, чтобы не сбиться. А еще подобные понижения рельефа могли возникнуть из-за общего размягчения литосферы после сейсмической волны. Собираясь заново в цельную плиту, появилась морщинистость поверхности. Земную кору где-то сдавило, а где-то ослабило, и вот в таких ослаблениях, по которому мы идем, вскоре потечет новая большая река, типа Волги.
— Человек с голоду помирает, а всё о высоком думает. Ну, раз ты первооткрыватель, как бы ты назвал новую реку? — Иронично поинтересовался Физрук. — Новая Волга?
— С ходу так не придумаешь. — Роберт пожал плечами.
— Вот замочим говнюков и назовем реку Победой. — Высказался Литвинов.
— А что, красивое название. — Согласился Физрук. — Теперь бы только река не оказалась плодом воображения нашего шефа. Ему не хватает умственной работы в общине, приходится тренироваться на природе. Конкурсы что ли интеллектуальные устраивать. Проигравшего будем съедать. И от дураков должна быть хоть какая-то польза.
— А не боишься? — Язвительно поинтересовался Литвинов.
— А я не буду участвовать. — Физрук взмахнул дубиной. — Я из привилегированной части общества, а шоу это для народа.
К следам трех человек добавились еще двух с хорошо различимой подошвой. Роберт внимательно рассмотрел их.
— Похоже на военные ботинки. — Заметил он. — Причем, на новые, не стёртые.
— А если они реально военные, у которых огнестрельного оружия, как у дурака махорки? — Испугался Литвинов.
— Вот мы и выясним. — Ответил Роберт. — Договорились же не пугать себя заранее.
Два часа пути прошли в тревожном молчании. Озера, как и предсказывал Роберт, сливались между собой, образуя сплошную водную гладь, а откосы, со следами водной эрозии, становились выше. Вечернее солнце коснулось высокого горизонта. В низину легла тень и сразу стало холоднее. Троица ускорилась, чтобы не мерзнуть и вскоре вышла к водной глади, простирающейся до самого горизонта. На берегу стояли два плота и с десяток вооруженных людей, греющихся у костра.
— Пожалуй, ты немного преуменьшил свою фантазию насчет истока реки. — Заметил Физрук, глядя на обширный водоем.
— Лучше бы я ее преувеличил, когда говорил о десяти вооруженных бандитах. — Роберт вздохнул.