Пока Роберт с товарищами ждали, когда к ним по скальному откосу поднимется группа переговорщиков, сзади бесшумно подошла пятерка мужчин.

— Кто такие? — Спросили со спины.

Сердце Роберта чуть не выскочило из груди от неожиданности. Он с трудом удержал нейтральную эмоцию на лице. Пригодились годы практики в министерстве. Мужчины были одеты в шкуры, самодельную обувь и вооружены ножами, кроме одного, со старой двустволкой с обшарпанным прикладом. Решительность успешно подобравшихся бойцов сменилась неуверенностью, когда они увидели в руках Физрука автомат.

— Бродяги. — Ответил Роберт и провел по одежде руками, обращая внимание на ее состояние. — Мы не на какие территории не претендуем. Ищем места, где свободно и можно обосноваться надолго.

— Тут занято. — Ответил мужчина с ружьем.

Ствол его оружия как бы невзначай был направлен в район коленки Физрука.

— Мы шли в Архангельск, думали узнать там о ситуации, перекантоваться годик на работах, а потом двинуться дальше. — Пояснил Чижов.

— Так вы промахнулись километров на двести. — Ответил мужчина с ружьем.

— В какую сторону? На запад или восток? — Поинтересовался Роберт.

— На запад.

— А вы сами откуда? — Спросил мужчина с длинными грязными волосами, собранными кожаным ремешком.

— Из Москвы. — Роберт внимательно изучил реакцию, опасаясь, что это вызовет недоброжелательный отклик.

— Да ладно? Из самой? — Удивился другой мужчина, со шрамом на скуле.

— Да, из самой. — Роберт кивнул.

— Ладно, хватит болтать. — Произнес мужчина с ружьем. — Сейчас спустимся вниз, поговорим с главным. Магазин отстегни, патрон выщелкни, чтобы я видел. — Обратился он к Физруку.

Алексей посмотрел на шефа. Боялся остаться безоружным.

— Я пойду один, а они останутся здесь. Оружие будет заряжено и готово к стрельбе. Мы вас не знаем, поэтому подстрахуемся. — Предложил Роберт.

— Ладно. — Нехотя согласился мужчина с ружьем.

По виду он был удивлен тому, как оборванцы быстро нашли удобное для всех решение. Физрук взглядом дал понять, что будет контролировать ситуацию сверху. За годы похода люди научились понимать друг друга без слов. Постоянно находясь вместе, произошла синхронизация членов общины между собой. Общие потребности сформировали схожий тип мышления, улучшающий взаимопонимание без слов.

Человек с ружьем шел позади Роберта. Двое впереди и двое сзади, чуть по сторонам. Они контролировали оставшегося Физрука и Чижова. Спуск вниз частично был подготовлен вручную, чтобы получились ступени. Местные прыгали по ним с изяществом горных баранов. Роберт проявлял осторожность боясь поскользнуться или наступить не туда. Высота обрыва в месте спуска составила не меньше пятнадцати метров. Судя по остаткам высохших водорослей в расщелинах между камнями, это было морское дно.

— А здесь было море? — Спросил Роберт.

— Да, было, но сплыло. — Ответил мужчина с ружьем, усмехнувшись.

Они спустились и пошли по влажному песку в сторону небольшого поселка. Еще наблюдая за ним издали Роберт догадался, что он временный. Увидев его вблизи, он только сильнее убедился в этом. Посередине чумов-вигвамов на каменном изваянии стоял огромный котел, под которым горел огонь. Вода в нем клокотала. Рядом с ним на небольшом железном листе покоилась горка соли, килограмм на пять от силы. Роберт смекнул, что жители выпаривали морскую воду для добычи соли. Жители побросали работу, с интересом наблюдая за незнакомцем. Роберт тоже внимательно рассматривал их. Он как будто перенесся в прошлое, во времена каменного века. Почти все были одеты в шкуры, по виду оленьи. Редко на ком можно было увидеть старую, пошитую на фабрике вещь. С обувью было немного иначе, в основном ещё та, докатастрофических времен.

— Ой, какой страшный дядя. — Произнес мальчик лет пяти и спрятался за мать.

— Какой тощий. Одни глаза остались. — Женщина, лет сорока сочувственно посмотрела на Роберта.

На контрасте с местными жителями он сразу ощутил заметное внешнее различие и понял, насколько привычной ему стала жуткая худоба соплеменников. Люди из рыбацкого поселка казались ему упитанными.

Его подвели к мужчине с седой косматой гривой, мастерившего из дерева рукоятку для короткой остроги. Он отложил недоделанное изделие и инструмент.

— Кто такие? Откуда взялись? — Спросил он без тени претензии или агрессии.

— Мы бродяжничаем уже два года. Вначале просто искали, где обосноваться, но нас отовсюду гнали, потом решили идти на север. Здесь как будто пекло не так навредило природе, поэтому решили попытать счастья. — Роберт замолчал.

От волнения у него сбилось дыхание и пришлось его восстанавливать. Для местных, наверное, его поведение было непонятным. На фоне дистрофии любое чрезмерное усилие или нервное перенапряжение выливалось в одышку.

Главный с пониманием посмотрел на Роберта.

— Откуда информация, что пекло было здесь слабее? — спросил он, дождавшись, когда Роберт справится с проблемой.

— Связь через военных. Они получали информацию с метеоспутников.

— Из Москвы до нас еще никто не добирался. И я первый раз слышу от прибывших, что такая информация существовала. В основном к нам идут местные, кто жили неподалеку и тот морозный день смогли пережить. Они своим умом додумываются, что у моря сытнее, но наверняка никто об этом не знает.

— Какой морозный? — Не понял Роберт.

— Значит, об этом ты не знаешь. — Усмехнулся мужчина. — В тот день, когда тряхнуло, море отступило вглубь, а со дна поднялась такая холодина, что все прибрежные поселки уничтожило жутким холодом. Уничтожило бы и дальше, но тут от вас пришло то самое пекло и здесь началась такая свистопляска, мама не горюй. Холод и жара бились между собой насмерть. Смерчи гудели один за другим, вырывали дома с фундаментом и уносили. Мы с семьей жили в ста километрах от побережья и то хлебнули горя. Разве не знал об этом?

— Не знал. Я был уверен, что холод погасил раскаленный воздух. Ну, может быть, дожди были из-за конденсации, грозы, как у нас под Москвой.

— Были и дожди, и грозы, и снегопад потом ненормальный. За пять лет все немного успокоилось. Видишь, живем, как можем, кормимся от моря, заново учимся простым вещам. — Он показал на недоделанную рукоятку. — Ты же пришел узнать, можно ли тут поселиться? Скажу сразу, двадцать километров на восток и десять на север — это наша территория. Тут нельзя. Дальше — территория других общин, и там, скорее всего, тоже нельзя. Море еще бедно рыбой, поэтому не прокормит большого количества людей. Ему тоже надо дать время восстановиться.

— Но мы идем из последних сил. — Роберт вложил в свои слова всю накопившуюся усталость.

— Понимаю, сочувствую. Можем помочь едой в обмен на что-нибудь ценное. — Предложил глава.

— У них автомат есть. — Подсказал мужчина с двухстволкой.

— Отличная тема для обмена. Оружие сейчас в цене. Если ты не в силах держать свою территорию, значит это не твоя территория. — Произнес мужчина. — Лучшая демонстрация серьезности своих намерений, это готовность вступить в схватку. А без нормального оружия — это самоубийство. Если у вас его много, мы могли бы устроить нормальный обмен. Как тебе такое предложение?

— Мы подумаем. — Ответил Роберт.

— На всякий случай, чтобы думалось проще, двадцать наших отборных бойцов уже пошли по следам в сторону вашей общины. Так что, если у вас появится желание вести себя агрессивно, советую не забывать об этом.

— Зачем они туда пошли? — Испугался Роберт.

— Понаблюдать пока, проверить, чтобы вы не задумали глупость. Времена сейчас сложные, доверия мало, а желания пожить за чужой счет много. Мы, кто тут давно, уже договорились между собой и вроде ладим, а все пришлые приходят со старыми установками, злые, обиженные, готовые убивать за кусок хлеба. Образно, конечно. Хлеба мы уже давно не видали. Понимаешь, да, что вы нам очень подозрительны.

— Понимаю. — Роберт кивнул. — А что вы делали с теми, кто агрессивно себя вел?

— Как что? Не маленький поди, догадываешься. Нам проблемные люди под боком не нужны. Мы хотим спокойно жить и работать, а не вздрагивать по ночам. Вы вот, выперлись на берег, подняли птиц, а мы уже напугались. В этом году не было ни одной живой души издалека, и нам уже непривычно видеть чужаков, и даже страшновато.

— Позвольте нам перезимовать поблизости. Мы хотя бы восстановим силы для дальнейшей дороги. — Роберт готов был упасть на колени.

— Перезимовать? Народ, слышали, они хотят перезимовать с нами. — Главный рассмеялся. — И сколько вас?

— Восемьдесят с небольшим.

— Сколько? — Удивился мужчина. — И вы думаете мы прокормим такую ораву? Нет уж, идите, ищите другое место. За автомат можем поторговаться, остальное не подлежит никакому обсуждению.

— Знаете вы кто? — Глаза Роберта полыхнули праведным гневом. — Вы нелюди из гуманных соображений. Никто же законы воздаяния не отменял, как вы с людьми поступаете, так и с вами поступят.

— Так, оратор от бога, раз вы подыхаете, значит вы этого заслуживаете. Так получается? — Главный начал терять терпение. — Не вешай на меня свои грехи. Кто-то же устроился нормально в тех местах, откуда вы бежите. Почему вы не смогли? Почему такие неприспосабливаемые? Кем ты вообще был до Большого толчка? Учитель музыки?

— Нет. — Роберт хотел ему влепить название своей высокой должности, но в последний момент сдержался, испугался, что только усугубит свое положение. — Учитель истории.

— То-то оно и видно. Историк, мля. Всё, кончилась та история, начинается новая, которую мы сами пишем. Кто-то в ней останется, а про кого-то и не вспомнят. — Главный поднялся и поискал кого-то глазами. — Елена, вздень на веревку десять рыбок, подарок гостям. — Попросил он женщину с двумя косами, лежащими на груди. — Это вам от нас безвозмездная помощь. За автомат отдельно рассчитаемся.

— Мы не будем его обменивать. — Ответил Роберт.

— А что так? Предпочтете умереть гордыми?

— Нет. Чувствую, нам он может еще пригодиться.

— Ты угрожаешь? — Главный напрягся и схватился за недоделанную острогу.

— Я не вас имел ввиду, а вообще всех, кто живет вдоль берега. Уж больно вы агрессивно встречаете гостей.

— Мы — хозяева этой земли, а вы проблема. Просто поставь себя на мое место и подумай, что это я пришел к тебе драный, тощий и с предложением кормить всю свою голодную ватагу. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю. — Роберт кивнул.

Ему хотелось плакать от бессилия. Он стучался лбом в непрошибаемую стену. Ни тени сочувствия не было в лице главы общины и даже в лицах остальных ее обитателей. Народ смотрел на него с интересом, но нейтральным, как на героя фильма с ничего не значащей историей, о которой назавтра никто не вспомнит.

— Елена, отдай ему рыбу, а вы ребята, проводите гостей до границ нашей земли, убедитесь, что они меня правильно поняли.

— Хорошо, проводим. — Пообещал мужчина с двухстволкой.

— Это лишнее, мы уйдем сами. — Пообещал Роберт.

— Я лучше знаю, что лишнее, а что не лишнее. — Ответил глава. — Хорошего дня и не до скорой встречи.

— А может им холодец еще дать? — Подала голос молодая девушка.

Пожалуй, только ее взгляд выражал сочувствие.

— Вот ты, Лизка, транжира. — Упрекнул ее глава. — Ладно, отдай два брикета, а то смотреть на него страшно, как с креста снятый.

Лизка убежала в вигвам и быстро вернулась, держа в руках прямоугольные брикеты зеленоватого цвета, похожие на странный холодец. Со всех сторон, кроме верхней, они были обернуты зеленой чешуей. Она вручила их Роберту, с жалостью глядя ему в глаза. Брикеты оказались увесистыми. А когда Елена повесила ему на шею вязанку из рыб, ноги Роберта подкосились. Мужики, оказавшиеся рядом, поддержали его.

— Сам не допрет наши подарки. — Боец с двухстволкой забрал из его рук брикеты. — давай, помогу.

— Спасибо. — Поблагодарил Роберт. — Спасибо всем. — Произнес он громче. — И всего хорошего.

— Удачи вам. Идите дальше за Архангельск, там есть свободные земли. — Посоветовал кто-то из толпы.

— Да откуда ты знаешь? Люди поверят и сгинут там. Пусть сами думают. — Толпа обрушилась на советчика.

Но Роберт внял ему, потому что уже слышал о том, что восточнее Архангельска есть свободные территории. Здесь он убедился, что община, поселившись на берегу, сможет обеспечить себе сносное питание и одежду.

Подъем на скалу отнял все силы. Вязанку из рыбы у него забрали, но сил уже не осталось. Роберт задыхался от любого усилия. Кружилась голова, земля уходила из-под ног. Ему несколько раз казалось, что он уже летит вниз.

— Да, Кощей, бессмертию твоему остались считанные дни. — Пошутил один из конвоиров.

Физрук, увидев, что шеф не справляется с физической нагрузкой, спустился и помог ему подняться. Роберт долго приходил в себя. Его товарищи терпеливо ждали, когда он расскажет о результатах переговоров. Мужчины, пришедшие с ним, ждали в стороне, не вступая в разговоры. Всячески старались дистанцироваться от визитеров.

— Короче, мужики, подарочки нам дали в качестве откупных, чтобы совесть свою заставить замолчать. К себе не принимают ни на каких условиях. Если будем настаивать, сказали перебьют, как уже поступали не раз. А еще сказали, что по нашим следам в сторону общины ушел вооруженный отряд из двадцати человек, чтобы мы тут не позволили себе ничего лишнего. — Поделился Роберт, как только пришел в себя.

— Да ладно, когда они успели? Они же вроде нас не ждали? — Удивился Физрук.

— Я тоже так подумал, что блефуют, но вы смотрите сколько вокруг не наших следов. Они могли быть сверху, на охоте или еще где. И этот рыбхоз он точно не единственный на территории их влияния. Желания проверять, брехня это или правда, нет никакого. Автомат просили обменять на продукты, но я отказался. Без него мы просто мишень, еще и с кучей еды.

— Правильно сделал. — Поддержал его Физрук. — Того что дали нам хватит на некоторое время.

— А что нам делать тогда? — Спросил Чижов. — У нас еще два месяца и зима начнется.

— Не знаю пока, думать будем. — Роберт развел руками.

— А что это за зеленое желе? — Физрук принюхался к холодцу. — Рыбой пахнет.

— Девчонка одна сжалилась и подарила. Я так думаю, что они коллаген из водорослей вываривают и делают холодцы из всяких отходов производства. — Предположил Роберт.

— Какого производства. — Насторожился Физрук.

— Рыбного. Кости вываривают, головы, хвосты, плавники.

— Звучит аппетитно. Я попробую с краешку. — Физрук примерился откусить.

— Ложкой лучше. Агар-агар используется для приготовления питательной среды для микробов. Испортится быстро, если твои микробы с зубов попадут. — Посоветовал Роберт.

— Откуда ты это всё знаешь? — Удивился Физрук, вынимая из своей сумки ложку. Тщательно обтер ее об одежду и отрезал уголок брикета. Пожевал задумчиво. — Точно, это холодец из рыбы. Очень странный, но съедобный, нет даже вкусный. Попробуйте сами.

— Давайте по ложке съедим и всё. — Предложил Чижов.

— Давайте. — Роберт почувствовал, как подъем на крутой обрыв отнял у него последние запасы питательных веществ. — Но по ложке, не больше.

Впрочем, зачерпнули они как следует, с бугорком. Студень вибрировал в трясущихся руках, пока несли ложку ко рту. Роберт разделил порцию на три части, смакуя каждый кусочек. Он понял, что в желе были разваренные рыбные кости и кусочки мяса. Вкус блюда показался ему своеобразным, с сильным привкусом йода, но на такие мелочи он не обращал внимания. Это была настоящая еда с огромным количеством белка, в том числе животного происхождения. И она была соленой, что придавало ей еще больше вкуса.

Местные наблюдали за ними со стороны, комментируя между собой их внешний вид и то, как они ели, как люди, для которых еда являлась высшей ценностью.

— Приятная штука, только бы не испортилась. — Забеспокоился Чижов. — Эй, ребята, а сколько срок хранения у этого холодца?

— Неделя, если не на жаре. Увидите, что начал портится, срезайте зараженную часть и он снова свежий. — Посоветовал боец из отряда сопровождения. — С холодами вообще не портится, может с осени до весны долежать.

— Блин, надо бы у них рецепт разузнать, чтобы потом не экспериментировать самим. — Решил Роберт.

— Узнаем, дорога длинная. — Чижов хлопнул себя по костлявым бедрам. — Ну, господа бродяги, надо собираться. Семьи нас ждут, не стоит заставлять их волноваться.

— Идемте. — Роберт собрал свои вещи и взвалил на спину. — Мы пошли. — Доложил он конвоирам.

Местные молча пошли следом. Дорогу выбрали прежнюю, по своим следам, четко отпечатавшимся в сырой северной земле. Роберт пытался увидеть следы той самой двадцатки, отправленной наблюдать за общиной, но даже спустя два часа не увидел никаких признаков того, что кто-то шел по их следу. Наверное, глава рыболовов ему соврал, чтобы он не применил против них автоматическое оружие. Догадка заставила его обернуться назад, не собрались ли ради этого идущие следом бойцы, выстрелить им в спину.

— Ты чего? — заметил его интерес Чижов.

— Видите, следов тех, кто отправился к нашей общине до сих пор нет, а глава их общины очень хотел наш автомат. У них из оружия одна двухстволка и всякие пики да ножи. Против автоматического оружия детская забава. Я боюсь, что они могут нас прикончить в спину, когда предоставится возможность или попытаются выкрасть оружие ночью. Надо поменять диспозицию, чтобы мы у них не были на мушке. Пойдем параллельно, чтобы никому не думать друг о друге плохо. — Предложил Роберт.

— Хорошая идея, а то у меня от твоих страшилок между лопатками засвербело. — Признался Физрук.

Они остановились. Местные тоже замерли в напряженной позе.

— Вы чего? — спросил мужчина с двухстволкой.

— Да вот решили с мужиками узнать у вас рецепт холодца. — Ответил Роберт. — очень вкусно, питательно и удобно хранить.

— Вы это, идите так, что вашего автоматчика было видно. — Попросил вооруженный короткой пикой мужчина.

— А зачем это? — спрсоил Физрук. — Тогда вы идите так, чтобы мужик со стволом нам тоже был виден. А то вы нас на мушке ведете, как на расстрел. Пока что у нас превосходство в огневой мощи, поэтому и правила будем устанавливать мы.

— Алексей Алексеевич, не пугайте местных жителей. — Обратился Роберт к напарнику. — Мы не собираемся вам угрожать и тем более применять оружие, но идти перед вами, ей богу, неприятно. Давайте пойдем в линию, чтобы никто ничего плохого не думал. — Вежливо предложил он.

— Пугалка не выросла. — Ответил мужчина с ружьем.

Физрук бросил в его сторону презрительный взгляд, а он умел это делать и снял автомат с плеча.

— Так, мужики, только никаких провокаций. — Взмолился Чижов. — Помните, что нас осталось очень мало и каждый человек это через сто-двести лет население целой деревни. Убьете одного, убьете и всю деревню в будущем.

— Мы идет параллельно друг другу и точка. — Повторил свои условия Физрук металлическим голосом.

Местные не ожидали, что давление со стороны чуть живых бродяг будет настолько сильным. Про себя они уже решили, что это легкая добыча, которую они обязательно обчистят. Убивать людей они не собирались, им и так осталось недолго, но автомат и патроны считали законной целью. За него уже были отданы продукты. Однако, судя по интонации и умению командовать, бродяги оказались не такими простыми. Их голоса и интонации выдавали людей, привыкших командовать. Пришлось подчиниться под страхом смерти. В ружье осталось всего два патрона и те не факт, что были рабочими. Уж больно много они пережили катаклизмов.

— Поделитесь рецептом холодца? — Напомнил Роберт о своем интересе.

— Все просто. Вывариваете водоросли в воде, добавляете в нее соль и рыбьи ошметки. Варите дальше, пока они не разварятся. — Не очень дружелюбным тоном рассказал мужчина с ружьем. — Как застынет, можете извалять в сушеных водорослях, чтобы грязными руками не лапать.

— Спасибо. Меня Робертом зовут, это Алексей и Василий. — Представил Роберт себя и товарищей.

— Захар. Это Саня и Ринат. — Нехотя представился мужчина с ружьем. — Вы непростые люди, да?

— В каком смысле? — Роберт прекрасно понял в каком, но хотел пояснения.

— Вежливые, выдержанные, грамотно говорите без матов.

— Я же говорил, что учитель истории. — Напомнил Роберт.

— Я физрук. — Произнес Алексей.

— А я трудовик. — Почти соврал Чижов.

— Конечно, так я и поверил. — Усмехнулся Захар. — У моего сына учитель был, так я однажды в баре услышал, как он с товарищами общается. У меня уши чуть не завяли от такого лексикона.

— М-м, лексикона. — Усмехнулся Физрук. — Ты тоже не так прост, Захар.

— Я обыкновенный водила, а вы точно не учителя и не представители рабочих профессий. Или ученые, или чиновники.

— А почему не депутаты?

— Депутаты тоже матом кроют будь здоров. — Заметил Захар. — Что угадал?

— Не угадал, но тепло.

— Артисты? Нет, они тоже за камерой за языком не следят. У меня нет вариантов больше.

— Мы — коллектив редакции научного журнала «Ученый мир». Слышали о таком? — Роберт намеренно увел любопытного Захара в сторону.

— Нет, вообще журналы не читал, кроме кроссвордов, конечно. И что, ученые, не смогли претворить свои знания в жизнь? Приходится побираться и спрашивать у других, как выживать. — Захар злорадствовал.

— Вместо смертоубийства за ресурсы мы выбрали путь уединения. Мы же смогли спрогнозировать, что на берегу моря пекло не было таким страшным и потому природа тут сохранилась намного лучше. Издержки похода, пришлось сильно похудеть.

— Похудеть? Да вы тощие, как узники концлагеря. Я когда вас увидел, думал, что вы и неделю не протянете с таким недобором веса.

— Мы уже давно такие. — Ответил ему Физрук. — Организм нашел для себя удобный вес.

— Бараний. — Усмехнулся Захар. — Я одно только понял, чем ты умнее, тем труднее приспособиться к жизни. Умники всегда страдают по жизни.

— Есть такое дело. — Миролюбиво согласился Роберт. — Уяснили на себе эту мудрость неоднократно. Тот, кто стремится к усложнению, в один момент запутается в противоречии собственных правил. А тот, кто стремится к упрощению, однажды перестанет быть человеком.

— Не понял. — Захар не отличался хорошим анализом длинных фраз.

— Вот об этом я и говорю. — Роберт улыбнулся. — Надо знать, где остановиться, чтобы не запутаться и не отупеть. Золотая середина. Теперь понятно?

— Нет. — Захар замотал косматой гривой.

— Ладно, проехали. А давно вы тут живете?

— У моря?

— Да.

— Четвертый год. Когда мы пришли сюда здесь еще никого не было. Местные все погибли от холода.

— Все? — Удивился Чижов.

— На нашей территории все. Вымерзли, как мамонты. Тут холод был такой, что никто не успел к нему подготовиться. Кого, где застал мороз, там же человек и умирал. А море еще было во льдах, не как сейчас. Вот реально, если отплыть на километр от берега, упирался в стену льда высотой в десятки метров. За три года он оттаял, уровень воды немного поднялся, и большую часть унесло в океан. Я представляю, какие там сейчас плавают айсберги. А если кто и выжил, то смерчи добили их, а грозы затопили все подвалы. Лично нашей общине ни разу не встретился никто из тех, кто жил тут раньше. Когда лёд начал уходить, рыбы в море сильно прибавилось, рыбалка попёрла и жить стало сильно легче.

— Вы на лодках ходите? — спросил Чижов.

— Да, какие по дороге находили, брали с собой. Некоторые на колеса ставили и катили, набив вещами. Мы тогда выглядели примерно как вы. Некоторые даже умерли по дороге.

— А сейчас-то вы справными выглядите, откормленные. — Заметил Роберт. — Я даже позавидовал.

— Ну, а какими нам быть. Два года точно не были ни дня, чтобы голодали. Море, слава богу, постепенно наполняется рыбой, тюлени откуда-то пришли, птица расплодилась.

— И птицами не брезгуете питаться? — Спросил Чижов.

— Брезгуем? Я такого слова много лет не слышал. Едим всё, что движется. Как говорит глава нашей общины, нет ничего важнее сбалансированного питания.

— Даже спорить с ним не стал бы. — Усмехнулся Роберт. — А скажи честно Захар, за Архангельском есть вероятность найти незанятый участок прибрежной полосы?

Мужчина ответил не сразу.

— А мне никто не докладывает, есть там места или нет. Реально были у нас год назад из самого города люди, хорошо вооруженные, но без притязаний на территории. Сказали, что картографируют земли, которые теперь выглядят по-другому. Мы спросили, сколько их в городе осталось, сказали тысяч пять, не больше. В основном кто сумел спрятаться в уцелевших бомбоубежищах. Там ведь тоже приморозило сильно. Они сказали, что на восток побережье очень сложное, непроходимое и реально там обосноваться тяжело. Очень много трещин, активных вулканов, земля под ногами зыбкая. А море временами возвращается внезапно. Где-то льды промывает и идет поток с камнями, с ледяной шугой, настоящий сель. Повезет, уйдет весь в трещину, нет, пиши пропало.

— А что, архангелогородцам не нужны дополнительные силы? — Поинтересовался Чижов.

— Силы? — Захар рассмеялся. — Да вас кормить надо пару месяцев, чтобы вы на людей стали похожи. Вы же не свиньи на откорме, никто не возьмется вкладывать в вас столько еды, чтобы вы смогли работать только через пару месяцев. А если учесть, что к тому времени как раз начнется зима и вся путина встанет, то получается, что вы будете проедать зазря чужую пайку как минимум девять месяцев. Но это я так предполагаю, если хотите, можете попытать судьбу.

— Непременно попытаем. — Роберт был уверен, что у них нет других вариантов.

— Ну, тогда удачи. Если что, не обессудьте, я вам рассказал, как есть, а решение принимали вы сами. — Захар, как будто боялся, что ситуация в Архангельске еще хуже.

— Конечно, мы взрослые люди, которые умеют принимать решения и отвечать за их последствия. — Успокоил его Физрук.

Захар долго смотрел на него.

— Врёте вы, что учёные. Я же пять лет жопу одну возил, так вот он один в один как вы разговаривал. Из госструктур? — Догадался он. — Баловни судьбы, которые наконец-то поняли, чего стоят?

— Жизнь покажет, кто чего стоит. — Ответил ему Роберт.

Захар остановился.

— Ну, всё, пришли. — Он огляделся.

— Вы же хотели с ночевкой? — Роберт тоже осмотрелся, опасаясь засады. — Передумали?

— Нам было велено отвести вас на безопасное расстояние, проверить, нет ли сообщников. Я уже понял, что вы пришли одни, смысла идти дальше нет. Так что дальше сами, со следа не сойдете же?

— Не сойдем. — Роберт уже научился замечать еле различимые отпечатки своей обуви. — А скажи, про двадцатку бойцов глава вашей общины соврал?

— Он это сделал с целью не дать вам совершить глупость.

— Мы так и подумали.

— Ладно, рад был знакомству. Надеюсь, у вас все получится, и мы никогда не столкнемся по плохому поводу. — Захар протянул руку Роберту. — Счастливого пути.

— Спасибо. — Роберт пожал её. — Хорошей рыбалки, или что вы там себе желаете чаще всего.

— Ты прав, удачной рыбалки.

Мужчины по очереди пожали друг другу руки и разошлись. До наступления темноты оставалось еще несколько часов. Троица не становилась на ночлег, пока солнце окончательно не опустилось за горизонт. Спали по очереди, опасаясь, что рыбаки попытаются выкрасть автомат, но страхи оказались напрасными. Утром встали пораньше, позавтракали рыбой, кусочком холодца и продолжили путь. К закату дня вышли в окрестности лагеря.

— Штой, кто идет. — Окликнул их возникший из ниоткуда Даниэль.

— Швои. — Пошутил Физрук. — Принимай подарки, часовой.