Лесная поляна щедро пропиталась густой кровью, и расчет Мина оправдался с восхитительной точностью, поскольку темнота Глухих Чащ моментально выплюнула вереницу голодных силуэтов. На запах растерзанной плоти примчалась целая стая костяных волков, а последним на даровую кормежку вывалился здоровенный земляной медведь. Пир не удался. Мин скользил между древесными стволами бесшумным призраком, пуская в ход посох на пару с простыми талисманами, и ни на секунду не задумывался о красоте стоек или благородстве применяемых техник.

Как только на мху образовалась солидная горка из дюжины свежих туш, юноша брезгливо стряхнул налипшую требуху с древка. Материала хватало с избытком.

Наспех вырытая в сырой земле яма больше походила на могилу, дно которой Мин старательно выстелил остатками согревающих кореньев, чтобы затем хладнокровно слить туда кровь всех убитых тварей. Тягучая темная жидкость Демонического Тигра перемешалась со зловонной кровью мелких хищников, заполнив углубление до самых краев. От получившейся лужи потянуло густым сизым паром.

Скинув одежду, парень остался в чём мать родила, совершенно не обращая внимания на хлесткий ночной ветер, который обдувал его покрытые сеткой розовых рубцов ребра. Юноша смерил бурлящую жижу прагматичным взглядом, набрал полную грудь воздуха и шагнул прямо в эту мерзость.

Ощущения оказались такими, словно он с размаху нырнул в раскаленные угли. Неочищенная агрессивная ци зверей моментально вцепилась в человеческую плоть, ведь подобный дикий способ укрепления костей считался уделом самых отчаявшихся практиков, которым не по карману элитные пилюли или клановые ванны с толченым нефритом. Демонический экстракт грыз мышцы без малейшей пощады. Он выжигал слабость вместе с живыми клетками.

Кожа парня пошла красными волдырями, а верхний слой и вовсе принялся слезать, пока дикая энергия убитых хищников ломилась сквозь раскрытые поры в попытке разорвать чужеродный организм на куски. Мин погрузился в варево по самую шею. Закрыл глаза. Положил искромсанные ладони на колени и замер.

С плотно сжатых губ не сорвалось ни единого стона, хотя челюсти стиснулись до опасного зубного хруста, а проступившая из прокушенной кожи свежая кровь тут же слилась с общим багровым фоном лужи.

Внутри оставленной на мшистом валуне Чернильницы стало на удивление тихо. Владыка Звёздного Предела Гу Лань завис посреди своей карманной пустоты и потрясенно таращился наружу.

За долгую эпоху этот старец навидался всякого: от изнеженных наследников древних родов, рыдающих кровавыми слезами в идеальных условиях алхимических купелей, до прославленных воителей, чья стальная воля с хрустом ломалась под умелыми пытками. Однако текущая картина рвала все шаблоны, потому что этот щенок молча сидел в натуральной кислоте из звериной ненависти, теряя кожу лоскутами, и даже не думал открывать рот для вопля.

«Монстр… — с легкой нервозностью подумал Гу Лань, ощущая внутри себя нечто пугающе похожее на подлинное уважение. — Его воля тверже божественного железа. Если он не сдохнет, сами Небеса будут дрожать перед его упрямством».

Тем временем двадцать один меридиан внутри тела Мина раскалился от перегрузки. Не найдя нормального выхода, поступающая извне демоническая ци принялась намертво забивать мышечные волокна, и юноша буквально надулся на глазах, а выпирающие на шее вены приобрели жутковатый темный оттенок. Избыточное давление грозило превратить его в ошметки за десяток коротких вдохов.

«Слишком много энергии! — завопил Гу Лань в его голове, отбросив всякую спесь. — Мальчишка, вылезай! Твой сосуд переполнен! Эта дрянь сейчас взорвёт твоё Море Ци!»

Мин распахнул совершенно дикие глаза, в которых радужка полностью потонула под сплошной багровой пеленой от лопнувших сосудов.

«Вылезать? — мысленно отозвался юноша, и его голос прозвучал на удивление холодно и отстраненно. — Ты же сам говорил, дед, что Великое Дао не терпит расточительства. Столько отличной энергии пропадает зря…»

Вместо попыток затормозить разрушительный процесс, Мин колоссальным волевым усилием сгрёб всю бушующую заразу в единый монолитный таран и безжалостно швырнул этот бур вглубь собственного тела, целясь прямиком в глухую стену двадцать второго меридиана.

Гу Лань внутри артефакта поперхнулся.

«Ты спятил⁈ Пробивать каналы грязной звериной ци⁈ Ты сожжёшь себе сердце!»

Впрочем, для самого начертателя этот самоубийственный финт являлся предельно логичным решением. Расширенные ядом многоножки и экстрактами ледяных цветов меридианы обладали фантастической эластичностью, и сброс демонической ци стопроцентно порвал бы ему все мышцы от резкого перепада давления. Зато использование агрессивной массы в качестве пробивного молота заставляло сам глухой барьер узла принять на себя львиную долю разрушительного урона.

Врожденный гений Син Вэй стартовал с двадцатью двумя каналами, и Мин твердо намеревался уравнять счет прямо здесь, сидя по горло в грязной лесной луже. Глухой внутренний удар потряс всю грудную клетку.

Преграда содрогнулась. Измазанное красным тело юноши неестественно выгнулось над ямой, пустив по воде густую рябь.

«Ещё!» — мысленно прорычал Мин, направляя вторую волну.

Тяжелая, неразбавленная ненависть убитого Демонического Тигра и мелких падальщиков навалилась на запертый узел, доводя болевой порог до такого предела, когда сознание уже норовило отделиться от оболочки и воспарить куда-то к хвойным кронам. А затем внутри раздался сухой, звенящий щелчок. Преграда осыпалась в ничто, распахнув двадцать второй меридиан для жадного поглощения излишков демонического пламени, и грозившая разорвать парня энергия послушно и с шипением растеклась по новой, куда более широкой сети.

Оставшаяся в яме кровь стремительно утратила багровый оттенок, обратившись в мутную серую жижу после полного истощения духовного заряда. Тяжело оперевшись на раскисший край, парень медленно поднялся на ноги и сбросил с себя ошметки слезающей мертвой кожи. Привычная худоба вечно голодающего подмастерья испарилась окончательно, уступив место раздавшимся плечам и туго сплетенным мышечным волокнам, скрытым под обновленной кожей бледноватого оттенка. Он не раздулся до габаритов того же Сюн Фаня. Юноша скорее обзавелся той сухим и хищным телосложением, с которым очень удобно ломать чужие кадыки голыми руками.

Стерев с предплечья остатки гнили и с наслаждением хрустнув шеей, он потянулся к сваленной кучкой одежде.

— Ну вот, — буднично резюмировал Мин, натягивая порванную рубаху. — А ты боялся, дед. Идеальная экономия ресурсов. Двадцать два канала. Думаю, теперь я могу считаться официально признанным гением, даже по меркам клановых снобов.

Гу Лань помалкивал. Кажется, впервые за последние тысячелетия этому болтливому духу оказалось нечего противопоставить реальности. Он наблюдал за парнем из своего стеклянного укрытия и отчетливо понимал, что умудрился связать судьбу с полнейшим отморозком, способным ради прибавки силы проглотить половину Долины и даже не поморщиться.

Возвращение к окраинам Фэнси поглотило остаток ночи. Мин вышагивал по грунтовому тракту, однако теперь его движения отдавали пружинистой легкостью.

— Итак, учитель, — нарушил затянувшуюся тишину Мин, мысленно достучавшись до артефакта, и в его ровном тоне не проскользнуло ни малейшего следа недавней агонии. — Раз уж мы выяснили, что мой сосуд больше не напоминает дырявое корыто, давай вернемся к отложенному разговору. Формации. Как их собирать?

Обитающий в чернильнице дух переваривал чужой прорыв довольно долго, поэтому его скрипучий бас прорезался в сознании начертателя лишь спустя добрую сотню шагов по лесному бурелому. Из речи древнего старца начисто испарилась всякая базарная брань, уступив место ворчливой снисходительности бывалого мастера, который после череды разочарований вдруг обнаружил у своего бестолкового подопечного весьма сносные задатки. Это молчаливое признание стоило многого.

«Ты слишком торопишься, юнец, — проворчал дух. — Двадцать два канала — это неплохой фундамент, не спорю. Твоё тело теперь крепче, чем у большинства бойцов на пике Пробуждения благодаря кровавой купели. Но формации тебе не кучка разбросанных по полу талисманов! Это живая тварь. Ей требуются якоря, подавай ей синхронизацию и выделяй центр управления, иначе твоя же ци сожрет тебя с потрохами».

— Я уже соединял три усилителя с поглотителем через водную ци, — отмахнулся Мин, легко перемахнув через поваленный ствол с опорой на сливовое древко.

«Это была импровизация на готовом фундаменте! — фыркнул Гу Лань. — Игры в песочнице. Истинная формация создается с нуля. Но… раз уж у тебя теперь достаточно дури в меридианах, чтобы не сдохнуть от первого же отката… есть одна начальная структура. В мою эпоху её использовали для охраны личных покоев».

— Охрана покоев? Звучит как нечто, что мягко бьет по рукам воришек.

«Не перебивай! — рявкнул дед, растеряв львиную долю былой желчи. — Это „Массив Десяти Врат Истребления“. Десять различных элементов, завязанных на единый контур высвобождения. По рукам она не бьет, а сразу перемалывает все живое внутри периметра в кровавый фарш, сжимая пространство в мясорубку. Требует десяти точек опоры и идеального контроля».

В утренних сумерках на лице юноши расцвела откровенно хищная ухмылка. Подобная мясорубка представлялась поистине идеальным аргументом для организации предельно горячего приема как излишне самоуверенным гостям из Ордена Железной Лозы, так и желающим отомстить старейшинам Обители, если те вдруг решат заглянуть на огонек. Арсенал требовал немедленного пополнения.

— Десять Врат Истребления… — Мин с видимым удовольствием посмаковал чужое название. — Звучит многообещающе. И что мне нужно, чтобы её собрать? Кроме кисти и ведра моей крови, разумеется.

«Десять качественных узловых камней, — наставительно произнес Гу Лань. — И чернила глубокого концентрата. Но главное — тебе придется научиться писать „Знак Слияния“, который сложнее твоего „Высвобождения“ в три раза. Если напутаешь с углом — десять стихий взорвутся прямо тебе в лицо».

— Договорились, — согласился Мин. Приближаясь к городским воротам, он поправил соломенную шляпу и привычно ссутулился, натягивая на себя образ хворого книжника Хао. — Значит, сегодня ночью будем рисовать. А заодно подумаем, где на этом чудесном Нижнем рынке отыскать подходящего идиота для щедрого спонсирования наших узловых камней.

«Ты неисправим», — картинно вздохнул Гу Лань, однако за этим старческим брюзжанием отчетливо фонило предвкушение знатной грядущей бойни.

* * *

На следующий день Мин сидел в своём подвале и счищал засохшую грязь с сапог, краем уха прислушиваясь к ровному гудению двадцати двух меридианов. Личина болезненного книжника Хао вновь сидела на нём как влитая. Правда, прятать под сутулой спиной стальные канаты обновленных мышц с каждым разом становилось всё проблематичнее.

В дверь постучали: три коротких удара и следом парочка длинных. Юноша нацепил на лицо выражение предсмертной усталости, шаркнул по полу и отодвинул засов. Честный Чжао и Искренний Ли торчали на пороге с такими праведными улыбками, что от них захотелось прищуриться.

— Старший брат Хао! — Чжао с поклоном шагнул внутрь, и тяжелый кожаный кошель с ласкающим слух стуком опустился на колченогий стол. — Великое Дао Коммерции благоволит праведникам! Твоя доля, брат. Честные семьдесят процентов, до последнего медяка!

Мин взвесил добычу на ладони, мысленно отметив нетипичную тяжесть, а затем неторопливо развязал тесемки. Под грубой кожей обнаружились не только привычные медные связки, но и вполне внушительная горсть тусклого серебра.

— Вы продали всю стопку? — спросил Мин. — За один день?

Искренний Ли с видом столичного аристократа раскрыл свой стальной веер.

— Обижаете, брат Хао. За одно утро! Мы пустили слух, что эти талисманы благословлены слепым отшельником с Южных Гор, а их охлаждающий эффект снимает порчу безбрачия. Хозяйка борделя «Пьяная Ива» забрала половину партии не торгуясь, а остальное мы сбыли на рыбном ряду втридорога. Наше искусство продать снег ледяному духу не знает равных!

Мин хмыкнул, лишний раз убедившись в недооцененности этих прохвостов. Талант продавать людям абсолютную чушь вместе с товаром действительно переходил у парочки в разряд высокого искусства.

— Прекрасно, — Мин убрал кошель за пазуху. — Раз вы такие проворные, перейдем к делу. Ядро зверя у меня есть. Теперь мне нужен Камень Скорбящего Лицедея. Тот самый, что запоминает слепок ауры.

Аферисты тревожно переглянулись, и веер Ли перестал рассекать воздух.

— Информация точна, как стрелка компаса, — вполголоса ответил Чжао. — Через четыре дня в городе Цзиньян состоится Большой Теневой Аукцион. Место, где собираются самые жирные коты Долины, чтобы втихаря скупать то, что нельзя показывать при свете дня. И птичка нашептала нам, что Камень Скорбящего Лицедея заявлен в третьем блоке лотов. Очищенный, идеальной огранки.

— Цзиньян, — Мин задумчиво постучал ногтем по столешнице. — Звучит как место, куда с улицы не пускают.

— Истинно так! — Искренний Ли гордо выпятил грудь. — Туда пускают только по пригласительным жетонам. Охрана на входе — звери со ступени Формирования Потока. Достать такой жетон сложнее, чем вырвать клык у живого дракона! Но так уж вышло, старший брат, что у нас совершенно случайно завалялся один!

Ловкач ухмыльнулся и выудил из широкого рукава кусок золотистой бумаги с объемным тиснением сложной печати.

— Мы вообще-то для одной лисички его доставали, — болтливо продолжил Ли, совершенно игнорируя дико округлившиеся глаза напарника. — Но её старый пёс-информатор подсуетился быстрее и притащил ей билет раньше нас, так что этот остался не у дел, и мы…

Чжао с поразительной точностью вбил локоть под ребра словоохотливому товарищу, заставив того крякнуть и сложиться пополам.

— Брат Ли сегодня съел несвежего карпа на рынке, — Чжао выдал кривую, натянутую улыбку. — Живот крутит, вот язык и мелет всякую чушь! Суть в том, брат Хао, что билет у нас есть. И он даёт право прохода одному господину и двум его скромным сопровождающим.

Мин окинул взглядом согнувшегося мошенника.

— Два сопровождающих, — юноша перевёл взгляд на Чжао. — Полагаю, вы двое горите желанием показать мне дорогу и приобщиться к аукционным торгам?

Оба афериста разом утратили весь свой здоровый румянец. Едва разогнувшийся Ли замотал головой с такой первобытной яростью, что его шея угрожающе захрустела.

— Мы⁈ В Цзиньян⁈ На Теневой Аукцион⁈ — Чжао попятился к двери и выставил ладони для защиты от этой безумной идеи. — Нет-нет-нет, старший брат Хао! Ни за какие духовные камни мира! Мы отдадим вам билет за полцены, да что там, даром отдадим! Только сами мы туда ни ногой!

— Вы только что хвастались своим талантом продавать снег ледяным духам. А теперь дрожите, как побитые псы. В чем дело?

Пройдохи с синхронностью тренированных акробатов бухнулись на колени.

— Старший брат Хао, смилуйся! — заголосил Ли, старательно размазывая по лицу воображаемые слезы. — Цзиньян — это страшное место! Там обитают демоны в шелках!

— Мы… мы слегка задолжали тамошней игорной гильдии, — жалобно пискнул Чжао, вдавливая лоб в неровные доски пола. — Совсем чуть-чуть! Но эти варвары лишены чувства юмора. За такие долги они обычно снимают шкуру живьем и натягивают на барабаны! Если мы появимся на аукционе, нас узнают быстрее, чем мы успеем моргнуть!

Мин окинул эту жалкую парочку непроницаемым взглядом. Идти в чужой город без толковых проводников, когда по дорогам уже могли рыскать разведчики разозленного Син Юаня, было откровенной глупостью, так что выбора у него не оставалось.

— Встаньте уже, — скомандовал юноша.

Головы неохотно приподнялись.

— Я подготовлю для аукциона особую партию талисманов. Эксклюзив. И вы, два непревзойденных мастера коммерции, будете их там продавать.

— Но старший брат! — в ужасе пискнул Ли. — Чтобы продать эксклюзив на Теневом Аукционе, нужно светить лицом! Нас увидят все посетители! Нас увидят кредиторы! Нас пустят на ремни!

— Тридцать процентов от выручки, — спокойно перебил Мин. — Аукционной выручки. С элитных талисманов.

В сыром помещении повисла густая, тяжелая тишина. Страх перед снятием шкуры сошелся в жесткой схватке с прикидкой баснословных доходов от элитного товара на закрытых торгах, и инстинкт самосохранения сдох где-то на второй секунде.

Мошенники вскочили на ноги с резвостью ужаленных лошадей.

— НЕ БЕСПОКОЙСЯ, СТАРШИЙ БРАТ ХАО! — рявкнул Чжао, лупя себя кулаком в грудь до тревожного хруста ребер. — МЫ ПРОДАДИМ ИХ ПО ТРОЙНОЙ ЦЕНЕ!

— ДА МЫ ЗАСТАВИМ ИХ ПЛАКАТЬ И УМОЛЯТЬ ОТДАТЬ ИМ ЭТИ ТАЛИСМАНЫ! — заорал Искренний Ли, выпучив глаза. — Какая смерть⁈ Ради тридцати процентов я сам сниму с себя шкуру и продам её как винтажный ковер!

Отвернувшись к столу, Мин криво усмехнулся. Полная атрофия здравого смысла в угоду дистиллированной алчности делала эту парочку абсолютно идеальным инструментом для грядущего дела.

* * *

Оставшиеся трое суток превратили сырое помещение в подобие алхимической топки. Стянув рубаху, Мин уселся на ледяные доски перед глиняной плошкой, где всё ещё оставалась едкая черная паста по древнему рецепту Гу Ланя. Полученная в лесу демоническая закалка сделала его мускулы поразительно восприимчивыми к подобным агрессивным вливаниям, поэтому парень просто зачерпнул варево пальцами и щедро вмазал его в акупунктурные узлы вдоль спины и шейного отдела. Ощущение было таким, будто ему за шиворот плеснули расплавленного чугуна. Мышцы скрутило судорогой.

«Держи поток! — командовал Гу Лань. — Не дай ци рассеяться! Направляй её в двадцать третий меридиан! Твоя плоть сейчас как размятая глина, лепи из неё сталь!»

Захрипев сквозь плотно сжатые челюсти, юноша уплотнил ци до состояния вращающегося лезвия и загнал её прямиком в спящий канал. Неподатливая стенка трещала по швам, выкручивая сухожилия на руках и ногах до диких спазмов, однако перекованный каркас стерпел издевательство. Глухой внутренний хлопок возвестил об успешном прорыве лишь час спустя, когда новая полость лениво начала всасывать освобожденную энергию. Мин обессиленно завалился набок. Соленый пот щипал воспаленные глаза, а лицо само собой растянулось в торжествующем оскале.

Как только дыхание выровнялось, начертатель перебрался к столешнице. Вбитая Гу Ланем древняя школа грамматики превращала привычные символы Обители в нелепые детские мазки. Теперь «Круг Замыкания» и «Круг Высвобождения» обрастали невероятно сложными углами с замаскированными обратными петлями, забирая огромный кусок духовного контроля ради невообразимой итоговой отдачи.

Лезть в запасы Чернильницы парень не стал из-за слишком яркого, приметного фона, который непременно притащит за собой ищеек Син Юаня, так что в дело пошли отменные рыночные расходники и элитный шелковый пергамент с рынка Фэнси. Инструмент чертил узоры с маниакальной точностью. Старая компоновка выжимала из рядовой краски такую плотность энергии, какая тамошним мастерам не снилась и в лучшем сне.

Аукционный фонд пополнился двумя главными козырями: глухой защитой и мощной атакующей печатью, полностью базирующимися на архаичной вязи. Они не светились аномалией, но хранили внутри себя идеальный механизм сброса силы. В довесок на стол отправился десяток добротных бытовых и легких боевых листков для обеспечения розничной торговли неугомонных партнеров.

Подбив итоги трех дней, Мин остался вполне удовлетворен: двадцать три рабочих канала, отлаженное владение древними контурами и плотная пачка свежих талисманов внушали уверенность в завтрашнем дне. Он проверил за пазухой маленькую коробочку, где оставалось всего две Пилюли Тысячи Лиц, так что ошибаться с временем их применения категорически запрещалось.

С наступлением четвертого утра всё тот же сгорбленный книжник Хао торчал у северных створок Фэнси в компании двух подозрительно причесанных мошенников. Честный Чжао и Искренний Ли вырядились в добротные халаты явно криминального происхождения, торопливо приплясывая на холодном ветру, пока к ним не вырулила тяжелая крытая кибитка, запряженная тягловыми рогатыми ящерами.

— Карета подана, старший брат! — выдал Чжао с заискивающим императорским поклоном и распахнул скрипучую дверцу. — Цзиньян ждет!

Надвинув соломенные поля поглубже, Мин с привычной опорой на сливовое древко залез внутрь. Ловкачи шустро загрузились следом, наемный возница коротко взмахнул кнутом, и транспорт под недовольное шипение тягловых зверей покатился прямиком к торговой столице Долины.