Поисковая экспедиция закинула вещи в хостел и отправилась на запад, к роддому.
Чем дальше от вокзала, тем реже и ниже становились дома и тем выше – небо. Город встретил их солнцем и теплом, но земля была давно и плотно утрамбована листьями, уже потерявшими осенние краски и почти сливающимися с этой самой землёй. Ребятам, выехавшим из рыже-красно-золотистой Москвы, казалось, что они совершили прыжок во времени, из ранней осени в туманную предзимнюю пору.
– Мы в роддом-то успеем? – спросила Марина. – У них приём, кажется, до трёх.
Ася достала телефон и сняла блокировку.
– Успеем. Времени – во. А если прибудем впритык, значит, им придётся по-быстрому всё найти. Да, Вик?
– Ага, – ответила та. – Я, если надо, на них авторитетом надавлю. У меня копия бабушкиного удостоверения с собой. Не бог весть что, конечно, но там подействует.
– Вот такая у нас Вика, – резюмировала Ася. – Своим лапшу на уши вешает, а как до дела доходит – ими и прикрывается. Короче, восхищаюсь тобой. Я бы сделала так же.
– Ась, – сказала Марина, уводя подругу за локоть в сторону и подталкивая Игорька поближе к Вике, мол, займи её пока. – А чего у тебя восемь пропущенных? От Феди…
Ася закатила глаза.
– Давай без дидактики, а? Мне своей ма… – Она оборвала себя, глядя на Вику, но та уже рассказывала изумлённому Игорьку о своих занятиях по двоеборью. Поэтому Ася закончила фразу: – Мне своей мамы хватает. И папы по четвергам.
– По-моему, тебе как раз этого и не хватает, – вмешался Тэм, который до сих пор скромно шёл позади, а теперь поравнялся с ними. – Голоса разума не хватает. Ладно, поссорились вы с ним, фигня случается. Но не брать трубку – за гранью.
– Федя сейчас, наверно, морги обзванивает, – поддержала Марина. – Мы в роддом идём, а он – в морг. Я и подумать не могла, что он не в курсе.
Ася смотрела себе под ноги, на тёмный асфальт с каёмками из кленовых листьев, тянущимися по краям дороги у бордюра. Слова «не в курсе» вернули её в тот вечер, когда она произнесла их дважды. Тётя Софа не в курсе, что они женаты, Ася не в курсе всех этих дворцовых интриг, а теперь Федя не в курсе, куда она пропала. Справедливость восстановилась.
Но приятно от этого Асе почему-то стало лишь на секунду. Потом вдруг – паршиво.
– Он знает, чего от меня ждать, – буркнула она. – Я часто за гранью. Ничего он не обзванивает. Сидит там со своими фронтэндчиками ругается.
Она отошла от Марины с Тэмом к жёлтой каёмке и теперь шагала, вспахивая листья ногами в сапогах.
– Давай мы ему напишем, – тихонько сказала Марина Тэму. И, чтобы ещё что-нибудь сказать в подставленное ей ухо, добавила: – Ася уже осознала, что неправа. Но будет стоять на своём. Из упрямства.
Тэм кивнул, нехотя отклонился обратно. И вдруг засмеялся – беззвучно, но во весь рот.
– Ты что? – спросила Марина, разглядывая сбоку его зубы, скулы, весь профиль и немного стыдясь, что у них тут серьёзная тема, а ей отчего-то тепло.
– Да нам Викины бабушка с дедушкой сказали, мол, это у нас педпрактика будет – за Викой смотреть. Ситуацию они предсказали верно, а вот действующих лиц перепутали. Воспитательная работа в итоге по Асе получается. У нас с тобой.
Марина тоже засмеялась и достала телефон, чтобы написать Феде.
– Я всё слышу, – бросила Ася через плечо под шорох листьев свою любимую фразу. Но мешать им не стала.
Ася и Вика вышли из роддома. В плане идеи всё прошло гладко. В плане результатов – не очень.
– В архиве, – подытожила Ася, – куча имён, а кто есть кто – неизвестно. Как в напыщенной пьесе про одиночество в толпе. И пообщаться-то не с кем.
– Это, Вик, получается, – уточнила Марина, – что никто не знает даже фамилию твоей мамы?
Вика помотала головой.
– Бабушка с дедушкой не говорили. Я ношу их фамилию – Кузьмичёва. У этих в роддоме – ну, тайна усыновления – раз и совершенная неразбериха в архивах – два. Да чего я вам рассказываю – вы два часа ждали, сами понимаете. Но! Мне удалось…
– Вик, – с упрёком сказала Ася, – а ты не могла придумать ничего лучше? «Ой, смотрите, ноги в окне!» Нет, серьёзно?..
– Зато сработало! – Вика достала телефон и показала фотографии. – Список рожавших в начале сентября. Сфоткала в ту секунду, когда вы с медсестрой ноги в окне искали.
– А теперь что?
– Очень просто. Спасибо «Друганам».
Игорёк уловил задумку.
– Заходим в поиск, пишем: месяц рождения – четвёртое сентября…
– Можно и просто – сентябрь, – вставила Ася. – Всё равно мамочки вместе тусили.
– Ладно, сентябрь. Возраст – четырнадцать лет, город – Петрозаводск. Находим тех, чьи фамилии есть здесь…
– …и допрашиваем их матерей, – закончил Тэм.
– Именно.
– Ну что? – Игорёк оглядел ребят. – У кого клешня лёгкая? Вик?..
– Нет, – твёрдо ответила Вика. – Что-что, а интуиция у меня позорная.
– Давайте я, – вызвалась Марина и задала поиск. – Смотрите, – она постучала пальцем по анкете какого-то парня. – Чижиков Вовка. Есть женщина с такой фамилией?
Вика приблизила изображение.
– Есть. Еленой зовут.
– Ай молодец Вовка, – заметила Ася. – Вон его мама в друзьях. Даже искать не придётся. Вик, паспорт приготовь.
Вика достала паспорт в обложке с черепушками.
– Недавно сделала? – догадался Тэм.
– А то. Теперь Юльку подкалываю – мол, мелкотня, ей ещё только делать. А она подкалывает, что у меня теперь уголовная ответственность.
– Так, уголовная ответственность, – Игорёк поднял руки, как ведущий на детской передаче. – Давайте пойдём уже. Я с тобой, – обратился он к Вике, – и ты, тётя Ася. А те двое пусть на шухере посидят. На крылечке.
– У нас новый лидер? – уточнила Ася.
– Ага. Отдыхай пока.
Дом они нашли быстро, а женщину узнали: у мамы Вовки Чижикова была на редкость честная аватарка, да и мухлевать было незачем. Им открыла стройная женщина в плюшевом спортивном костюме. Глаза серые, волосы цвета кофе, разбодяженного молоком.
– Здравствуйте, – бойко сказала Вика. – Вы Елена? Мы с вами сегодня переписывались.
– Да-да, – ответила женщина. – Помню.
– Тут такое дело, – начала Ася, – вы не могли бы выйти к нам и рассказать кое-что?
– Я, честно говоря, не очень поняла, что требуется. Вы кого-то ищете, так?
Елену окликнули из квартиры. Видимо, муж.
– Да это меня! – отозвалась она.
– Я ищу свою маму, – выпалила Вика. И на одном дыхании выдала всю историю: – Это женщина или девушка, которая сразу же отдала ребёнка на удочерение. Меня то есть.
Елена Чижикова откинула со лба свои молочно-кофейные волосы. Она долго вглядывалась в Викино лицо, словно пытаясь сверить с ним воспоминания.
– А знаешь, – вдруг сказала она, – была там такая. Ну, зайдите, что ли, рассказ долгий получится.