Не знаю, как я оказалась посреди этого бескрайнего поля, но была уверена: именно здесь мне и нужно сейчас находиться.

– Нина, – прошептал у меня за спиной чей-то голос.

Оглянулась – никого. Зато в отдалении появился огромный раскидистый дуб. Странно: ещё минуту назад его там не было, готова поклясться.

– Чертовщина какая-то, – пробормотала я и побежала к дубу. Хотя «побежала» – это громко сказано. Ноги всё время запутывались в длинной траве, цеплялись друг за друга и были очень тяжёлыми – словно к ним привязали пятикилограммовые гантели.

Наконец я добралась до дерева. Погладила изборождённую глубокими трещинами кору: холодная и шершавая. Вблизи она была похожа на мозаику из тысяч древесных щепочек. А издалека – на иссохшую глинистую почву: как будто кто-то снял слой земли и обернул им дуб.

Ствол дерева был таким толстым, что даже вчетвером с Ирой, Сашей и Денисом мы не смогли бы обнять его целиком.

Высоко над моей головой зашелестели, тревожно забились друг о друга дубовые листья. Ветер усиливался. Он стремительно гнал пухлые, щедро напитанные дождём тучи цвета индиго, то разрывая их на кусочки, то снова сбивая в причудливые небесные горы.

– Нина, смотри внимательно, – сказал невесть откуда возникший передо мной старик.

Выглядел он совсем уж несовременно. Седые длинные волосы, расшитые орнаментом белые одежды, на ногах – лапти, в левой руке – посох из сучковатой ветки.

Похож на волхва, подумалось мне.

Он повернулся к дубу, трижды коснулся посохом корней. Земля в этом месте мигом пошла трещинами. Они становились всё глубже и шире.

– Священный Ала́тырь, немеркнущий огонь Сваро́га, великое Древо жизни – даруйте нам свою силу, – нараспев заговорил старец.

Тут же всё вокруг задрожало. Из земляных трещин появились и разбежались между корней дуба ручьи клубящегося молочно-белого света. Всё словно поплыло в мерцающем тумане.

«Молочные реки», – подумала я и даже руку в один из ручьёв запустила – надо же, и правда мокро!

Неожиданно рядом со мной из ниоткуда возник и начал разгораться всё ярче и сильнее огромный сияющий шар – как будто маленькое солнце родилось возле старого дерева.

Я попятилась, споткнулась о корень и плюхнулась в высокую траву. В этот же момент шар полыхнул и разлетелся тысячей искрящихся брызг. На его месте остался лежать большой белый камень с высеченными по бокам загадочными символами.

– Нина, – снова заговорил старец. – Тому, кто хочет вернуть призванную им душу обратно за грань, до́лжно обратиться к силе Алатыря. Но чтобы Врата между мирами открылись, Хранителям нужно увидеть солнце.

С этими словами он дотронулся до камня, и я… оказалась в Летнем саду.

Отчего-то я знала наверняка, что это именно Летний сад, хотя стояла непроглядная ночь.

– Нина, – раздалось совсем рядом со мной.

Голос показался знакомым.

– Саша? – еле слышно прошептала я и наугад протянула руку.

– Нет! – закричал кто-то голосом Воронцова.

От страха я даже забыла, как дышать. Сделала на подкашивающихся ногах несколько шагов в сторону и наткнулась на шершавый ствол дерева. Успела только подумать: «Наш дуб, наверное», – и сразу же темноту вокруг прорезала яркая вспышка молнии. В её свете я увидела, как прямо на меня несётся огромный грифон. Вскинула руки, закрывая лицо, и…

– Приснится же такое, – выдохнула Ира, когда на следующий день я встретила её из музыкальной школы и пересказала свой сон. – Это всё из-за Дениса!

А может, это из-за желудей, которые подарил мне Саша? Накануне вечером я положила их на тумбочку в изголовье моей кровати – и ещё долго не могла уснуть, вспоминая рассказ Дэна. Он настолько ярко пересказал историю острова, как будто сам был очевидцем некоторых событий. При этом он вскакивал с места, размахивал руками, начинал ходить по залу, а в какой-то момент так увлёкся, что случайно выпил чай Воронцова и даже этого не заметил. Саша, к счастью, отреагировал на это спокойно.

Подозрение, что Рюген – это мифический остров Буян из старых сказок и легенд, оправдалось. Нашлись в старых книгах даже упоминания могучего дуба, обладавшего таинственной магической силой. Рос он в восточной части острова – там, где в давние времена процветал древний славянский город Арко́на.

– Предки верили, что под дубом спрятан этот, как его, – Денис забарабанил пальцами по столу, пытаясь вспомнить нужное слово. – Сейчас, погодите. У меня тут шпаргалка есть.

Он смущённо полез в сумку и достал тетрадь. Я пригляделась. Вся обложка была в каких-то смешных каракулях: то ли человечки, то ли осьминожки.

– Это Кристя рисовала Эльзу из «Холодного сердца», – пояснил Дэн, не дожидаясь наших вопросов.

Он открыл свои записи и начал читать:

– «Под дубом спрятан великий Алатырь-камень, прилетевший на землю с неба. В нём заключены сила древних богов и вся мудрость мира. Алатырь являл себя лишь избранным и давал им силы защитить родную землю и свой народ. Считалось, что дуб взял себе часть магии камня. Поэтому дерево оберегали и скрывали от посторонних глаз. Даже после того как иноземцы уничтожили Аркону, Хранители дуба…»

– Хранители дуба? – в недоумении перебила его Ира.

Денис кивнул:

– Хранители никуда не ушли, остались в тех местах.

Он перелистнул пару страниц и продолжил:

– «Во времена Петра Первого дуб уже был очень древним. Но Пётр всё равно собирался к нему поехать. Он тогда путешествовал по Европе…»

– Великое посольство[9], – уточнила я.

– Великое или нет, не знаю. Может быть… Суть в другом: Пётр не успел до Рюгена доехать. В Москве стрельцы взбунтовались[10], пришлось возвращаться домой. Но ему потом прислали с острова посылку с желудями и ящиком земли.

– Постой, – встрепенулся Саша. – Если дуб был совсем древний, то откуда жёлуди?

– Когда Хранители поняли, что дерево умирает, начали собирать их про запас. Они верили, что молодым дубам перейдёт магическая сила прародителя.

– Ну прямо Орден Жёлудя какой-то, – усмехнулся Воронцов.

– Точняк, – кивнул в ответ Дэн. – У мужиков процесс был налажен как надо!

Ненадолго все замолчали. Нарушила тишину Ира. Она говорила очень тихо и медленно, словно обдумывая каждое слово:

– Получается, Пётр понимал, что сажает в Летнем саду не простой дуб?

– Похоже, что да, – согласился Саша.

– Как думаете, он знал о том, как им пользоваться? – спросила я, обводя друзей взглядом. – Или просто сажал на удачу… Дэн, было в библиотеке что-нибудь про чудеса, которые творил старый дуб?

Он покачал головой.

– Только общие фразы, ничего конкретного. Но я выписал одну, которая показалась мне очень интересной.

Денис снова полистал свои записи.

– Во, нашёл! Мне сотрудники библиотеки помогли, и я её уже нормально записал, а не так, как в самой книге: там уж очень с подвывертом, ничего не разобрать.

– Читай скорее, – поторопила его Ира.

– «То, что живёт лишь в мыслях людей, может реально существовать в других мирах. Но лишь чистым духом до́лжно открывать Врата. Ибо страшны будут дела тех, чьи помыслы отравлены ядом злобы», – с выражением произнёс Денис.

Вчера вечером все уже так устали, что проанализировать это загадочное изречение ни у кого не было сил. Решили сделать это назавтра, но только после одного очень важного мероприятия.

Я встретила Иру после музыкальной школы, и мы направились прямиком на Дворцовую[11]. По дороге я и рассказала свой загадочный сон.

– А ты веришь в вещие сны? – спросила она.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Верю в то, что мозг причудливо перерабатывает во сне информацию, полученную нами днём.

– Ну ещё бы, – засмеялась Ира. – Как иначе, если твой папа – нейрохирург.

Как только мы вышли из-под арки Главного штаба, сразу же заметили мальчишек: они о чём-то болтали возле Александровской колонны.

– Как поживают арпеджио? – поинтересовался у Иры Саша, когда мы подошли.

– Я их победила!

– Концерт спасён, – похлопал в ладоши Дэн. – А контрамарки будут? Я бы послушал, как ты играешь.

Ира покраснела.

– Вход свободный, – тихо сказала она, а потом быстро повернулась ко мне: – Нина, куда мы теперь?

Я улыбнулась:

– В Эрмитаж!

– Никогда там не был, – признался Денис.

– Да ты что?! – не очень тактично воскликнула Ира и тут же смущённо замолчала.

Денис насупился.

Я с опаской посмотрела на Сашу – хоть бы он чего не ляпнул. Но Воронцов отреагировал на редкость дипломатично.

– Отлично, значит, сегодня мы убьём двух зайцев! Предлагаю сразу же пойти в рыцарский зал, – подмигнул он Дэну.

Мальчишки оживились, а я покачала головой – ну конечно, рыцарский зал им подавай.

– Нет уж, вначале займёмся расследованием. На повестке дня – расшифровка египетских идеограмм из полицейских дел девятнадцатого века, – опустила я их с небес на землю. – Когда закончим, рыцарский зал весь ваш. А мы пойдём в Главный штаб смотреть импрессионистов[12] – да, Ира?

Та поддакнула, и мы с ней бодрым шагом направились к Эрмитажу.

Сама не знаю, зачем я добавила про импрессионистов. Наверное, мне очень захотелось посмотреть, как отреагируют мальчишки. Скажут что-нибудь вроде: «Вот и отлично, не очень-то хотелось с вами идти» – или будут уговаривать нас составить им компанию.

– Вот и отлично, – сказал, догоняя нас, Саша, и я мысленно обругала себя за неуместный эксперимент. Но потом он добавил: – Мне очень нравится импрессионизм. А рыцарский зал мы и в другой день можем с Дэном посмотреть.

– Конечно, – отозвался Денис, наступая мне на пятку. – Ой, прости! Я тоже люблю импрессионистов… Это же те, которые море рисуют?

– Почти, – сказала Ира и улыбнулась.

Мы как раз входили в Эрмитаж и ещё не догадывались, что ни в рыцарский зал, ни к экспозиции импрессионистов мы сегодня не попадём.