Тело двигалось на автомате, а мысли еще висели где-то у стен Санта-Кроче. Пальцы нашли сигарету, прикурили, но вкуса дыма он почти не почувствовал – во рту и так стояла горечь, тянувшаяся от самой базилики до этой комнаты.

Дамиано провел ладонью по лицу, сел, облокотился, возвращаясь туда, где не должен был задерживаться.

К похоронам.

К Корсани.

Точнее, к тому, что осталось от Лучиано, и к тому, что выросло из его смерти. К Кьяре.

Слишком хрупкая для этого мира, слишком прямолинейная для игры, где заведено улыбаться и врать даже на похоронах. В ее движениях было что-то чуждое тем законам, по которым они жили десятилетиями.

Как любая вдова на ее месте, потерявшая опору, Корсани должна была дрожать, ошибаться, терять контроль. А она стояла так, будто знала, куда именно передвинуть фигуру в этой шахматной партии. Эта девчонка… не вписывалась ни в какие ожидания.

Смешно.

Глупо.

Опасно.

Она слишком поздно поймет, что уверенность убивает куда быстрее страха.

Дамиано потер лоб и откинулся назад, чувствуя, как сигарета нагревается между пальцев.

Она была неправильной.

Не такого человека он рассчитывал увидеть на месте Лучиано. И совершенно точно не ждал, что перед городом предстанет женщина, в чьем взгляде не будет никакого страха.

Кто-то стоял за ее спиной и аккуратно нашептывал, как себя вести, – в этом не было сомнений. Но Кьяра подозрительно хорошо считывала эти инструкции и подстраивалась под них.

Дамиано не нравилось, что он заметил, как она держит подбородок.

Не нравилось, что он отметил, как она наклонилась к гробу, как будто действительно прощалась и скорбела.

Не нравилось, что она говорила ровно столько, сколько нужно, и ни слова больше.

И не нравилось, что она увидела его как будто насквозь. Корсани всего лишь задумалась, а этот взгляд остался у него в памяти, как назло.

Он втянул дым, закрыл глаза на секунду, пытаясь выбить из головы картинку с белыми розами, черной тканью и рукой Кьяры, лежащей слишком спокойно на крышке. Она выглядела такой собранной.

Усмехнувшись краешком губ без особенной радости, Дамиано подвел черту – Кьяра Корсани станет проблемой. Кем бы ни был дьявол на ее плече, указывающий, куда шагнуть, они прекрасно сработались.

Лучиано – гребаный придурок, возможно, подложивший бомбу под весь устой их власти в Тоскане. Если она непредсказуема, то может строить какие угодно планы, о которых они и не догадывались.

От всех событий и необходимости решать неожиданный ворох проблем разболелась голова. Дамиано и без того жил не самой легкой жизнью, а теперь его положение осложнилось еще и появлением вдовы Корсани.

И как теперь расправляться с ней, он даже не представлял. Прежде чем он успел позвать Бьянку или Маттео и заняться этим вопросом, у двери возник силуэт девушки.

– Уже поздно, – прошептала она, складывая руки на груди.

– А ты не спишь, – продолжил он. – Как Лира?

– Только что заснула.

Изабелла прошла в глубь комнаты.

Его жена казалась совсем крошечной в домашней одежде, а из-за болезни ее и без того хрупкая фигура стала выглядеть почти прозрачной. Остановившись у стола, она наклонилась вперед и одним движением перекинула длинные темные волосы за плечо, открывая лицо, чтобы можно было спокойно изучать разбросанные бумаги. Измотанный вид и бледность лишь подчеркивали остроту ее черт и густоту челки, почти скрывавшей глаза.

– При чем здесь Корсани?

– Создает для нас проблемы. Забудь.

Дамиано взъерошил волосы, стряхивая с себя уже накопившуюся в нем усталость. Он развернулся и поднял к ней глаза.

Она все еще пахла лекарствами, какими-то травами, которыми ее поили, хотя даже сквозь них слабые нотки цитруса и цветов все равно пробивались. Дамиано смотрел на свою жену, отмечая и ее пугающую бледность, и мутную дымку в карих глазах. В этом браке не было любви, но была ответственность, которая сейчас ощущалась особенно тяжелым грузом.

– Серьезные?

– Не настолько, чтобы ты об этом переживала. Как себя чувствуешь?

– Лучше, – она не стала вдаваться в подробности, попытавшись улыбнуться, но на изнуренном лице и потрескавшихся губах это смотрелось неубедительно.

Дамиано нахмурился, перехватывая ее запястье, чтобы почувствовать пульс.

– Лучше, чем вчера, но все еще плохо, – сдалась Изабелла и вздохнула. – Я в норме. Обещаю. Что там у тебя с Корсани?

– Тебе Бьянка рассказала, да?

Она тепло улыбнулась в ответ.

– Заходила ко мне. Иногда мне кажется, она любит нашу дочь больше, чем я.

Нашу… Это слово что-то пробуждало в нем. Он не мог понять, что это было за чувство. Слишком странное, чтобы описывать его словами, но оно будто щелкало как-то глубоко внутри. Не той радостью, которой должно было. Скорее чувством ответственности, которую он вынужден будет нести за еще одну жизнь, настолько маленькую, что защитить сама себя она не сможет.

– Если тебе нужна помощь…

– Нет, Дамиано, боже, нет. Я не об этом. – Изабелла мягко убрала прядь, которая норовила упасть ему на глаза. – Мне нужна компания кого-то, кроме охраны и Лиры. И немного новостей из того, что происходит в мире.

Несколько долгих секунд он недоверчиво смотрел на нее, но в итоге и сам не смог выдержать ее настойчивости. Изабелла стала в доме едва ли не пленницей с тех пор, как прошли роды, и, разумеется, ей было интересно.

Он позволил себе налить виски и вернуться в кресло, усадил ее напротив, а затем долго и медленно рассказывал всю суть их новой проблемы под именем Кьяра.

После окончания его жена молчала достаточно долго, прямо смотря в его глаза, как будто пыталась увидеть картинку с его стороны.

– И ты все-таки пойдешь против нее?

Дамиано фыркнул и без особого удовольствия развернулся к столу. Убирая все бумаги, он ответил:

– Ты знаешь, что да.

Изабелла никогда не понимала этого его стремления, хотя и знала причины поступков. Она была той, кто просил оставить вражду далеко позади, все обиды и месть там, за границей, чтобы не подвергать опасности своих людей. Дамиано же не любил сдаваться, поэтому его жена была отлучена так далеко от дел семьи, насколько возможно. Даже если ее доводы были логичны, она сеяла сомнение, которое было ему не нужно.

– Она ясно дала понять, что будет пытаться удержать за собой семью, и лишила меня выбора.

– Ты не пробовал.

– Потому что я не хочу.

– Дамиано, – она щелкнула языком с очевидным осуждением. – В твоей жизни теперь есть ребенок. Ребенок, которого ты поклялся оберегать любой ценой. Нельзя просто взять и забыть про это.

– Я мог принять Корсани, – оборвал он. – У них есть фамилия и какая-никакая история, Изабелла, я способен это уважать. Но она…

Он едва сдерживал свое презрение.

– Бывший коп, что вылезла из какой-то дыры и в мгновение получила все. Она будет управлять нашими территориями? Мне вести с ней переговоры? Позволить указывать нашим людям?

– Ты начнешь войну, и она дорого нам обойдется.

Дамиано тяжело вздохнул.

– Каждый день наш клан растет, а территорий и работы больше не становится. Нам нужно больше ресурсов, больше денег на содержание всего, что мы делаем сейчас.

– Не бери новых людей.

– Это почти так же глупо звучит, как «почему нельзя просто напечатать больше денег?» – бросил он холодно и поднялся с места. – Ты живешь в этом доме, на это нужны средства и люди. Ты носишь красивые вещи. Лира будет нуждаться в деньгах, в хорошем воспитании и образовании. Все, чем мы живем, – это ресурсы. Нравится тебе или нет, но потребностей не становится меньше.

– Мы могли бы начать уменьшать свои потребности, – не успокаивалась Изабелла.

– Очень смешно, – его губы скривились в подобии саркастической улыбки.

– Ты видишь выход только в войне, которой не было уже много лет. Между семьями. Многие погибнут, неужели наши потребности выше тех, чьи жизни лягут на это?

– Наша честь и история этого города выше.

Дамиано опустил взгляд на ее дрожащие колени. Он же не закрыл окно, когда вернулся, и даже не почувствовал этого. Придурок. С легкостью обхватив ее поперек талии и подняв на руки, он понес Изабеллу из кабинета в сторону спальни.

– Они убили моего отца, и ты это знаешь. Раз Лучиано мертв, больше меня ничего не сдерживает.

– Ты причастен к его смерти? – с некоторой неловкостью она обхватила его шею и дотронулась холодными пальцами. Чертовски холодными.

– Нет. С моей стороны было бы глупо убивать его, не зная, кто займет место Главы.

– А ты не знал… – она перешла на шепот, как только они оказались у дверей. – И кто, по-твоему, виновен?

– Я думал на кого-то из своих, – он толкнул коленом входную дверь и занес Изабеллу туда, тоже понижая громкость голоса. Малышка все еще спала в своей кроватке. Тепло, не смешанное с запахом сигарет, как в его кабинете, тут же ударило по легким. Воздух был пропитан травами и чем-то по-детски нежным, молочным. Уютом.

В спальне Изабеллы было спокойнее, чем во всех остальных вместе взятых.

– Потому что он должен был знать, что Лучиано поедет на ужин?

Дамиано осторожно опустил жену на край кровати, присаживаясь перед ней, обхватил дрожащие колени ладонями.

– Поговорим об этом завтра, хорошо? Тебе нужно отдохнуть.

– Я не умираю, – резко прервала Изабелла.

– Я знаю, – он постарался сделать голос мягче. – Но до полного восстановления тоже еще далеко.

Врачи говорили, что это обычное послеродовое истощение – анемия, гормональный сбой, ничего необратимого, но состояние не улучшалось. И вот опять она улыбнулась той самой натянутой улыбкой, выдающей усталость.

Еще и поэтому Дамиано редко посвящал ее в детали, Изабелла всегда глубоко проникалась вопросами и тратила слишком много сил.

– Пара месяцев, и я буду ходить быстрее улитки, – она усмехнулась и забралась подальше на кровать.

– Отлично, – он просто кивнул и дотронулся до ее плеча. – Увидимся.

Он вышел из комнаты, не обернувшись, и направился вниз. Солнце медленно начинало скрываться за горизонтом. Проклятая осень сокращала длительность светового дня. Только недавно они стояли у базилики и смотрели на похороны, а теперь снова вечер, и приходилось обращаться к другой стороне своей жизни.

Не то чтобы Дамиано жаловался – теневые дела семьи давали ему куда больше ресурсов, но он начинал уставать от необходимости вечно вести эту двойную игру. Беззаботная молодость в британском колледже манила назад.

Забраться бы на крышу какого-нибудь дома с бутылкой виски, одной на четверых, и распивать ее, пока конечности не перестанут слушаться, и травить шутки, из-за которых надрывался живот от смеха, курить, смотря на звезды.

Жизнь казалась проще. Теперь у него была семья, о которой он был обязан заботиться, и ребенок, за которого придется взять ответственность. Сидя на треклятой крыше, он себе даже не представлял, что все случится так рано.

В ванной, плеснув в лицо холодной воды, Дамиано смыл с ней и все остальные ненужные воспоминания. Ему сейчас не до ностальгии по прошлому и легким дням, хотя окунуться в них чертовски сильно хотелось.

Налив себе виски в кабинете, он принялся разбираться с поставками в клубы, которые следовало бы наладить. Маттео присоединился немного позже вместе с Бьянкой, чтобы скрасить его существование.

И было приятно на кого-нибудь наконец повысить голос, даже немного. День выдался слишком эмоциональным, и он надеялся, что хотя бы во сне к нему придет покой.

Но этого так и не произошло.

Ни в тот день, ни в один из последующих.

* * *

Очередное утро встретило его переговорами по поводу их строительной фирмы, затем такими же привычными заседаниями в кабинете касаемо приближающегося аукциона. Дела шли на удивление неплохо, но к полудню голова в любом случае уже кипела.

– А от Корсани слышно что-нибудь?

Эта женщина… Он практически заскучал по тем минутам, когда в его мыслях была лишь она. Со дня похорон Кьяра подозрительно затихла, и его люди ничего не приносили нового.

– Мы отправили парочку наших поспрашивать в их порту. – Бьянка перевернула страницу каталога в своих руках и скривилась раз в десятый за утро, когда увидела что-то на продажу. – Но я бы не рассчитывала на результат.

– А что по полиции? – встрял Маттео.

– Ноль результатов, – она мотнула головой. – Там многовато их крыс, с нами они не горят желанием больше сотрудничать.

– В каком это смысле? – Дамиано резко выпрямился.

Девушка тут же стушевалась и как будто начала выбирать слова более тщательно.

– Ну… Руководство явно работает с ними, я слышала, что даже дадут встретиться с подозреваемым. Нам перекрыли доступ к информации после того, что мы и так получили.

– Попроси мать.

– Не имею желания с ней пересекаться, – отрезала Бьянка и снова уткнулась в журнал. – А Маттео не желает видеть уже она.

– Она просто боится не устоять перед моим обаянием, – он похотливо улыбнулся, за что получил удар ногой по ножке стула. – Нет, серьезно, Бьянка, поговори с ней.

– Ни за что.

Ее спасло только то, что Дамиано был не в настроении спорить, потому что в любой другой день он бы напомнил своей правой руке, что входило в ее непосредственные обязанности.

– Сообщи ей, что я желаю ее видеть, – он кивнул Маттео и поднялся с места. – Виктория еще у сестры?

– Ты можешь просто сказать «у моей жены», ты знаешь? – Бьянка хлопнула глазами с улыбкой.

Он проигнорировал ее замечание. Пока не дождался кивка, подтвердившего предположение.

– Спасибо. Позовите, если будет что-то срочное.

Все-таки Дамиано и правда обещал посвятить Изабеллу в детали, и Виктория с утра положительно отзывалась о ее самочувствии. В первую очередь его жена была причиной, почему он держал врача так близко в семье.

В спальне Виктория как раз укачивала Лиру, пока Изабелла что-то ей рассказывала. Разговор был почти похож на семейный: расспросы о самочувствии, отложенные на потом дела, пожелания выздоровления… Виктория, однако, уловила тонкий намек на необходимость оставить их одних и, передав крохотный сверток Дамиано, ретировалась.

Он подхватил Лиру крепкой ладонью под голову, второй рукой под спину, прижимая к себе чуть ближе, чем требовалось. Девочка моргнула, изучая его так серьезно, как могут только младенцы в ее возрасте, а затем расслабилась, уткнувшись теплым лбом в лацкан его пиджака.

Маленькая ладошка цепко ухватила ткань. Ни одной ноты протеста – только тихий выдох, похожий на довольное «м-м».

Изабелла, конечно, заметила это первая. Она всегда замечала, как он смягчался, когда держал Лиру.

– Удалось выяснить что-нибудь? – спросила она, улыбнувшись уголком губ. Дочь привлекла все ее внимание.

– Ты спрашивала об убийстве, – он кивнул. – В ресторане прямо в голову. Какова вероятность, что ты позволишь кому-то незнакомому подойти к тебе так близко?

Она задумалась едва ли на мгновение.

– Только если угрожают кому-то из моей семьи.

– Угроз не было, все случилось куда быстрее. Кто-то должен был знать, что он там будет.

– Ты подозреваешь жену.

Не вопрос – констатация факта. Нет, Дамиано не думал на нее. Может быть, Корсани и была прекрасной актрисой, но он умел читать людей не хуже. Вряд ли можно сначала желать кому-то смерти, а потом так искренне скорбеть.

Он качнул головой и перехватил Лиру поудобнее, она начала дремать в его руках. Дамиано не сразу заметил, что улыбается, смотря на нее. И все же она была больше похожа на Изабеллу с ее темными волосами, совсем немного волнистыми.

– Кого-то из ближнего круга. Возможно, что она отдавала приказ, но в этом я тоже сомневаюсь.

– Такая женщина вполне способна убить, а потом обмануть тебя, Дамиано. – Она устроилась поудобнее, пока разминала ладонями ноги, до сих пор иногда затекающие. – Ее красота и слезы – не доказательство, что она не приложила руку к его смерти.

– Мне нужен мотив. А чтобы был мотив, я должен знать их историю. Я не знаю о них ничего.

Он с тяжелым вздохом отошел от окна и стал мерить шагами комнату, окончательно укачивая Лиру.

– Корсани никогда не производил впечатление тирана. Я не знаю… – она протянула что-то еще, но Дамиано не услышал, только ее последующие слова. – Я не верю в искреннюю любовь в мафии, когда дело доходит до браков. Ты знаешь это лучше кого-либо.

– Ты бы подняла на меня руку? – он чуть повернулся в ее сторону и поднял бровь. – Подговорила бы меня убить?

– Может быть, только в самом начале. – Изабелла постаралась свести это к шутке, но, в отличие от нее, Дамиано был серьезен. – Если бы ты оступился и сделал больно ей, – она кивнула на дочь, – или кому-то, кто мне дорог.

Намек был настолько прозрачным, что внутри все похолодело от ее слов. Это ощущение не имело ничего общего со страхом, только с каким-то безразличием и полной отрешенностью от происходящего.

– После двух лет брака, если она жила в тени, вряд ли у нее остался кто-то из близких за пределами мафии. Спланировать убийство дона не так-то просто, если ты заперта в одном доме.

– Чтобы подговорить кого-то из круга просто подойти и выстрелить? Сомневаюсь, – она просто пожала плечами.

Почему Изабелла так давила на это? Дамиано нахмурился, хватаясь за этот вопрос.

– Что ты знаешь?

– Я предполагаю, – исправила она. – Фиктивный брак, несколько лет взаперти, я не удивлюсь, если план был продуман давно, но приведен в действие только сейчас.

Дамиано не ответил, задумавшись.

– Это не звучит бредово, – добавила Изабелла, заметив молчание.

– В том и проблема, – он выдохнул и посмотрел на Лиру.

Крохотное создание. Четыре месяца пролетели так незаметно – еще недавно она помещалась на его предплечье, а сейчас Лира уже ложилась от сгиба локтя почти до самой кисти, упираясь крошечной пяткой ему в запястье. И все равно требовала второй руки, чтобы не выскользнуть из объятий. Слишком большая, чтобы быть тем комочком из роддома, и все еще слишком маленькая, чтобы он мог держать ее без особенной осторожности.

– Есть ли смысл в принципе гадать, кто виновен в его смерти?

– Тебе нужна защита на случай, если она обвинит тебя.

Черт.

Да. Она права.

Если Корсани знал, что умрет, он мог оставить жене подсказки и дать ей понять, кого стоит подозревать. Дамиано же до сих пор не имел понятия, что именно выболтал тот парень из отеля. Назови наемник любую фамилию, девчонка примет ее за истину.

– Сколько ей, ты сказал?

– Двадцать три.

– Вспомни себя три года назад. – Изабелла соскользнула с кровати и подошла ближе. – Ты принимал решения и пострашнее после смерти отца.

– Мне и пистолет вложили в руки раньше. – Дамиано осторожно передал ей дочь, стараясь не разбудить. – Она выглядит как девочка, застрявшая в возрасте совершеннолетия.

– Тем проще будет с ней договориться, разве нет? Как будто мы никогда никем не манипулировали.

Он резко мотнул головой. Договариваться с Корсани было ниже его достоинства, и он не собирался обсуждать это снова. Аргументы не изменились.

Изабелла сдалась с тихим вздохом.

– Ладно, я услышала тебя.

Она прижала Лиру плотнее к себе и кивнула ему на дверь, как будто сама была хозяйкой положения. Дамиано усмехнулся, но возражать не стал. Его выпроваживали, и это маленькое женское королевство ему явно пора было покинуть.

Не задерживаться в спальне жены давно стало его привычкой. С момента свадьбы, наверное.

– Босс! – Маттео появился из-за угла с напуганным выражением лица.

– В чем дело?

Дамиано нахмурился и пробежался глазами по своему капо, на нем не было ни царапины – хороший признак. В руках обнаружился конверт с черной печатью.

– От кого пришло?

– Я бы предложил тебе угадать, но… – Маттео передал ему конверт и замер в ожидании.

На печати красовалась эмблема розы, подписи нигде не было. Внутри оказалась только одна короткая записка:

Кажется, я предупреждала, Дамиано.

Приезжай забрать своих щенков в Arazzo на закате.

С любовью, Кьяра.