Ей просто было необходимо сесть. Закрыть глаза, выдохнуть, закончить этот проклятый день. Все что угодно, лишь бы уже не находиться в церкви и не притворяться человеком, которым она не являлась.

Язык до сих пор обжигали слова, которые она произнесла Росетти. Чужие слова. Кьяра никогда бы на такое не осмелилась сама, ей не хватало мужества, как бы злость ни переполняла изнутри.

Иногда она язвила в разговорах с мужем, еще больше – с Нико или Кейлом, но чтобы вызвать к себе человека, нет, мужчину куда влиятельнее нее и высказать такое… Повезло, что он не заметил, с какой силой пришлось сжимать пальцы. Руки до сих пор дрожали от паники.

Все эти сотни глаз, что следили за ее движениями каждую секунду, проверяли ее искренность, стойкость. Поверили ли они в фальшивые слезы? И были ли они фальшивыми?

Кейл посмотрел на нее с явным сочувствием в темных глазах, только когда они направились назад к машинам. Он держался добрую половину дня, но сдался под конец спектакля. Силы иссякли не только у него.

В салоне за тонированными стеклами их встретил Нико с куда более жизнерадостной усмешкой и в целом выражением лица.

– Великолепна, – он протянул ей бутылку воды и бросил взгляд на Кейла. – Все прошло гладко?

– Лучше, чем ожидалось. – Казентино сел прямо напротив и наконец-то выдохнул. – Ты отлично справилась.

Кьяра проигнорировала их обоих, позволяя себе заглушить жажду и успокоить все еще бешено стучащее сердце.

Глубокий вдох. Еще один выдох.

– Что ты думаешь о нем? – Нико наклонил голову.

– О твоем бывшем боссе? – усмехнулась она.

Уже во время разговора с ними о будущих планах Корсани наконец вспомнила, где слышала эту фамилию раньше. До того как Нико перешел к ним, он служил семье Росетти и занимал там должность консильери. Детали сделки между ним и Лучиано оставались в секрете, но при первом представлении муж вскользь упомянул ей эту деталь.

– Именно, – Вьери улыбнулся чуть сильнее. – Дамиано Чезаре Росетти.

Он отвратительно красив – вот что она думала.

Это его идеальное лицо, выраженные скулы, о которые можно было порезаться, и холодные серые глаза…

Кьяра заткнула себя прежде, чем произнесла это вслух.

– Он очевидно эгоцентричен, высокомерен и склонен к тому, чтобы недооценивать противника.

Кейл подавился смешком.

– Исчерпывающе.

Нико ей будто не поверил, прищуриваясь:

– Что-нибудь еще?

– Думаю, он мне солгал.

Несколько мучительных секунд в машине висела тишина, нарушаемая только хрустом асфальта под колесами.

Нико дернул плечами.

– Я предупреждал, что это его человек.

– Просто хотела убедиться лично. – Кьяра прикрыла глаза, осмысливая все события прошедших дней.

Полиция сдала им имя подозреваемого, которого задержали недалеко от места преступления с орудием убийства. Несколько очень неловко сотканных нитей вели к имени Росетти, и теперь сомнений не оставалось.

Он был причастен к смерти и ее матери, и Лучиано. Вопрос Доминики Корсани, некогда любимой женщины в этой семье, она предпочитала не поднимать. Кьяра не знала, насколько эта рана была еще открыта.

Ей придется начинать войну.

Сопутствующие смерти – мелочи по меркам мафии, но убийство дона… Такое не могло сойти с рук никому.

И что-то внутри уже загоралось желанием отомстить. Мама была причиной, по которой она ввязалась в столь сомнительное дело и оказалась рядом с Лучиано, а затем Росетти лишили ее и этой мнимой безопасности.

Он стал причиной слишком многого в ее жизни. При этом позволял себе стоять на похоронах с высоко поднятой головой, как будто владел миром. Считал, что может строить против них планы, надеясь ухватить власть себе.

И он действительно думал, что у него все под контролем. Можно будет легко сместить девочку на «троне», взять в свои руки дела и убедить людей, что он лучше.

Это бесило больше всего. Дамиано настолько ни во что ее не ставил, что даже не думал, что она будет сопротивляться.

Ну уж нет. С какой стати Кьяре жертвовать своей жизнью ради удобного положения какого-то ублюдка? И неважно, насколько древняя у него фамилия и насколько он чертовски хорош собой.

Когда она снова открыла глаза, окончательно собирая в себе хрупкую уверенность, сразу наткнулась на взгляд Кейла. Он изучал ее внимательнее обычного, пытаясь разгадать, что творилось в ее голове.

Ей нужно вернуться назад в кабинет Лучиано и поискать другие записи. Возможно, он оставил ей инструкции и на этот счет. Если очень повезет.

– Не начинай войну, которую не сможешь закончить, Лучия… – выдохнул Казентино с очевидной мольбой в голосе.

Кьяра почувствовала вторую сторону своего нового «я». Ту версию, что была сильнее.

– Кто сказал, что не смогу? – она наклонила голову. – Насколько теплые у нас отношения с убойным отделом?

– Достаточно, – ответил Нико.

– Зачем? – не сдержавшись, уточнил Кейл.

В ответ Корсани ухмыльнулась.

– Хочу поговорить с подозреваемым в знакомой обстановке.

И подарить кому-нибудь еще восемьдесят три шрама на руке.

В конце концов, однажды именно они заставили ее говорить.

* * *

Кабинет оказался пуст в отношении других подсказок или дневников, сколько бы мест Кьяра ни пересмотрела. Или Лучиано спрятал их так, чтобы их никто не нашел, или не оставил их вовсе, не подготовившись к такому исходу событий.

Но она отказывалась верить во второй вариант.

Человек вроде него должен иметь запасной план. Просто обязан. И если Кейла не посвятили, эта честь досталась кому-то другому.

Впрочем, пока что вариантов не имелось, поэтому Кьяра сидела в этой проклятой комнате снова, просматривая последние отчеты из компании. Для вида по большей части, цифры плыли перед глазами.

Двери кабинета распахнулись, и свободной походкой зашел Нико. Без стука, разумеется. Сразу приземлившись на кресло напротив, он поставил локоть на стол и подпер ладонью подбородок.

– Пытаешься вникнуть?

– Ни черта не понимаю, – Кьяра откинула бумагу от себя и опустила голову. – Нам нужен план.

– Казентино должен вернуться со встречи через двадцать минут, – он бросил взгляд на часы. – Есть какие-то мысли?

Корсани вернулась к записям на бумаге: брак, торговля оружием, табак, дела с Ди Кристина. С чего бы начать…

– Расскажи мне про семьи. – Она подняла к нему глаза. – Я знаю про Альдо и его жену и теперь немного про Росетти. А кто еще?

Нико сложил руки перед собой – приготовился читать лекцию – и стал немного серьезнее.

– Лучиано должен был тебе обрисовать ситуацию, когда показывал дела, разве нет?

Как будто Кьяра запоминала.

Она смогла вспомнить только имя главы семьи из тех документов из глобуса.

– Разве что о Скьяретта… Антонио во главе, и у него есть дочь?

– Две, – поправил он с кивком. – Амелия и Сиена. Старшая твоя ровесница, будущая наследница, если отец не решит переписать все на кого-то из подручных.

– А младшая?

– Ангел во плоти. Почему ты спрашиваешь?

Она немного подалась назад, отводя взгляд, пока размышляла над честностью своего ответа. Впрочем, Кейла для осуждения в комнате не было, она могла доверять Нико.

– Если я хочу остаться у власти, мне понадобится союз, – начала она и дернула ящик стола, в котором Лучиано хранил сигареты. – Что может быть лучше брака?

Он тихо рассмеялся.

– Я чувствую в этом привкус средневековой романтики, госпожа.

– Но ты не станешь спорить, что я права?

– Не стану. Но и не уверен насчет Скьяретта.

Кьяра предложила сигарету ему, но он отказался, поэтому подожгла кончик только своей и подтянула хрустальную пепельницу поближе.

– Разве есть другие варианты? Дочери Ди Кристина около шести.

После пары секунд тишины он вздохнул, но согласился:

– У Марчелли сын, если вдруг ты сама хочешь выскочить замуж еще раз.

О, она прекрасно осознавала, что однажды получит предложение о свадьбе для сохранения своего статуса, и, скорее всего, сразу, как закончится траур…

Вероятнее всего, у нее был лишний год, чтобы подумать об этом. Пока что сама мысль о новом браке вызывала тошноту.

На ее лице все это точно отразилось – иной причины, почему Нико не стал продолжать этот разговор, не могло быть.

– И кого ты собираешься на ней женить? – спросил он так, будто уже знал ответ.

Кьяре пришлось включить все свои аналитические способности и представления об иерархии власти, чтобы выбрать. К сожалению, нашлось лишь одно имя, и от этого сжалось сердце.

– Он не оценит.

– Ни он, ни Лучиано не спрашивали меня.

– В противном случае тебя бы убили, – с большей строгостью заметил Нико.

Ей не давали выбора в тот момент, и ничего острого под рукой тоже не оставили.

– Мне казалось, ты бы не захотела ставить девушку в такое же положение.

Невозможно было не думать, насколько их судьба стала бы похожей. Ядовитый дым проникал в легкие, затягивал зрение туманом на несколько коротких мгновений и заставлял сердце успокоиться.

– Не в такое же. Ей здесь никто не причинит вреда, никто не будет ее пытать, и от жизни ее не отрежут. Подпись на документе и моя жизнь здесь – разные вещи.

Нико тоже взял на размышление пару секунд, внимательно следя, как Кьяра сбрасывает пепел.

– Скьяретта занимаются банковским делом и расползлись по всей Тоскане семейными связями. Это будет удачный политический щит, если ты возьмешь Сиену под крыло.

– Что о ней вообще слышно?

– Поговаривают, она при отце как советница. Неофициально, конечно.

– Думаешь, будет полезна?

– Если тебе все еще нужен консильери, у которого нет мишени на спине, – усмехнулся Нико, намекая на себя. – Да, она хороший вариант. С делами знакома и, если слухи – правда, сможет их вести в части переговоров от твоего имени.

Она одобрительно кивнула.

– Останется уговорить Кейла.

– Не уговорить, – оборвал он и поднял к ней глаза. – Приказать.

Кьяра подавилась дымом. Пара секунд ушла на то, чтобы прокашляться и оставить сигарету тлеть дальше в пепельнице.

– Он на пятнадцать лет старше меня и намного дольше в семье.

– А ты – госпожа, которой он поклялся служить.

Она не хотела, не могла поступать так с ним. С кем угодно, но не с ним.

– Кьяра. – Нико заставил ее вскинуть голову резким обращением. – На семейных узах не удерживают власть. Или у тебя есть авторитет, которому подчиняются, или ты постоянно ищешь одобрения у всех подряд.

– Я не могу просто прийти и сказать ему – делай.

– Можешь, и более того – ты должна. – Он поднялся на ноги, сделал несколько шагов к окну. – Хитрость в том, чтобы найти ту тонкую грань, где к твоим указаниям прислушиваются безоговорочно, но не начинают за них ненавидеть.

– Например?

– Ты ведь была на его месте. Подумай, какой компромисс ты могла бы предложить.

Странно, но первой же мыслью Кьяра не обратилась к собственным желаниям или о чем попросила бы сама.

Она подумала, как поступил бы Лучиано, будь он здесь.

И это раздражало, почти унижало, но избавиться от тени она не могла: он был единственным настоящим авторитетом, который она когда-либо видела столь близко. Он умел держать людей рядом не потому, что так уж сильно наслаждался их обществом, а из-за умения выстраивать вокруг себя такую конструкцию силы, при которой уход выглядел глупостью.

Он рассчитывал хладнокровно, бесстрашно, иногда жестоко, но всегда так, что сомнений не оставалось. И если бы Лучиано был сейчас на ее месте, он бы даже не задумался над тем, как «уговорить» Кейла, – он бы не спрашивал. Скорее спокойно, без тени сомнений говорил так, что отказ не предполагался.

При этом он бы позаботился о том, чтобы не оттолкнуть Кейла, не оставляя тому повода для ненависти или измены.

– Год, – вдруг сказала Кьяра. – Я дам им обоим год.

– А что потом?

– Мы в двадцать первом веке, они смогут развестись. – Она наклонилась вперед. – Мне нужен союз сейчас, пока мы нестабильны, но мы ведь сумеем наладить дела за один год, правда?

– Не знаю, – как-то особенно показательно Нико развел руками. – Думаешь?

– Я спрашиваю у тебя.

– Нет, ты ищешь моего одобрения. – Он развернулся на пятках и резко указал в ее сторону. – Ты должна принимать это решение, потому что только ты будешь нести за него ответственность.

Она простонала что-то бессвязное и уже собиралась проклясть всю эту идею.

– Ладно, пусть будет по-твоему. Если учитывать общую атмосферу в регионе и настрой Росетти, какая вероятность, что мы управимся за год?

– Высокая, – он кивнул с одобрением во взгляде.

– Близкого сотрудничества со Скьяретта в течение года нам хватит, чтобы наладить контакты. – Кьяра перестала спрашивать и окунулась в размышления. – Если мы дадим Сиене выйти из брака, она воспримет это положительнее и, возможно, поможет нам после развода.

Кьяра остановилась, чтобы уложить все в голове.

– Думаю, он поймет. Нам сейчас нужна внешняя поддержка.

– Ты мыслишь как стратег, – Нико кивнул. – Это хорошо.

– Я учила историю и умею строить логические связи, спасибо.

Он фыркнул.

– Ты бросила школу, не доучившись.

Кьяра закатила глаза так демонстративно, что он наконец-то посмотрел на нее прямо, довольный результатом. Она заправила прядь волос за ухо, будто стряхнула его замечание, и опустила голову вниз, чтобы скрыть непрошеную улыбку.

– Если ты собираешься блеснуть своей эрудицией – пропусти этот этап. Я знаю, что такое сарказм.

Он собирался сказать еще что-то, усмехнувшись, но в двери кабинета настойчиво постучали. Не дождавшись ответа, Кейл зашел внутрь, бросая что-то кому-то за пределами комнаты.

– А, мы как раз говорили о тебе. – Нико сложил руки на груди, его глаза тут же загорелись интересом.

– Не до тебя, Вьери, – Казентино отмахнулся и перевел взгляд на Кьяру. – Хорошая и плохая новость, какую хочешь услышать первой?

– Плохую, – она даже не успела подумать.

– У нас двое крыс Росетти в порту, задающих слишком много вопросов.

Кьяра прищурилась, сосредотачивая свой взгляд только на нем. Двое. Маловато для того, кто уже был уверен в падении ее семьи.

– Вы их взяли?

Кейл кивнул.

– А хорошая новость?

– Обоих везут сюда. Подозреваемый будет у нас завтра, нам дадут два часа.

– Больше и не потребуется, – коротко сказала она и поднялась со своего места. – Этих двоих допросить, но чтобы не осталось ни одной царапины. И дайте Дамиано знать, что они у нас.

– Госпожа? – Нико снова наклонил голову, изучая ее.

– Это будет его последнее предупреждение. – Кьяра не собиралась спорить. – Лучиано как-то упоминал один наш клуб…

– Его владелец – наш союзник, – подтвердил Кейл.

– Тогда передайте адрес Росетти и назначьте там встречу. Если он будет готов сотрудничать, его люди уедут вместе с ним.

– Если нет?

Она тяжело вздохнула. Слова застряли в горле.

– Он потерял свой шанс решить вопрос мирно.