Похороны прошли, а вместе с ними сошли и последние остатки неблагоразумия, которое Кьяра успела проявить за эти дни под гнетом чувства вины. Некоторые поступки казались ей лишними, некоторые – правильными, а к некоторым она испытывала лишь безразличие, будто и не совершала их вовсе.

Она была бы рада сказать, что все вернулось на свои места, но, кажется, этого уже никогда не произойдет.

Мир вокруг будто замер, ожидая, когда Дамиано Росетти сорвется в своей боли. Кьяра знала, что однажды это произойдет. Даже она сорвалась.

После случившегося она не раз возвращалась мыслями в тот момент, точнее, к обрывкам воспоминаний, что у нее еще остались о пытках в собственном подвале. И, может быть, какая-то часть снова напоминала ей о том, как неправильно она поступила и насколько возможным было поступить иначе. Однако то, что она совершила за последние месяцы, недели или дни, было уже не изменить.

Но она в самом деле много думала обо всем, что произошло, чтобы сложить общую картину. Что-то ускользало от ее внимания, лишь махнув хвостом прямо перед носом. Самой Кьяре не мешало бы вернуть себе самообладание и отправиться на пробежку по набережным, пока легкие не пропитает влажный воздух, а мысли не прояснятся.

Вместо этого она сидела за документами бесконечное количество часов, пока глаза не начинали уставать. Кейл занимался переносом бизнеса в более безопасные точки, они готовились к атаке, Сиена помогала избежать упоминания Кьяры где-либо. Нико… Нико пытался топить свое горе в алкоголе, а в итоге все равно занялся работой по восстановлению казино. Его это успокаивало, как он объяснил, и не то чтобы Корсани ему верила.

Прочитывая, казалось, вечные страницы, она не единожды прикоснулась к допущению, что, пожалуй, вела бы себя точно так же. Занимала бы свою голову чем угодно, только бы не смотреть на пустоту за спиной. Может быть, и стоило сказать Росетти спасибо за то, что у нее было на что отвлечься.

Двери за ее спиной скрипнули, Кьяре не составило труда понять, что это Кейл.

– Уже вернулся?

– На сегодня работа закончена, – хрипло отозвался он и через несколько секунд оказался рядом, наклоняясь вперед. – Не хочешь рассказать, что ищешь? Может, я помогу?

Кьяра подняла голову от бумаг и со скепсисом усмехнулась.

– Люди, что исследовали архивы вдоль и поперек, не смогли. А у тебя вдруг получится?

Кейл ответил ей той же ухмылкой.

– Во мне много секретов, Корсани.

Так подчеркнуто он протянул фамилию ее мужа, ее фамилию, что стало не по себе. Кажется, это был первый раз, когда он столь официально перешел к ее имени по документам, от этого никакого удовлетворения не последовало. Кьяра отмахнулась от наваждения и подтянула листок бумаги, что был скрыт под страницами.

С огромным трудом из полиции им все-таки тайно передали некоторые материалы дела об убийстве Изабеллы. Кьяра напрягла немало сотрудников и дала несколько взяток, чтобы разобраться, кто осмелился организовать налет на всю криминальную элиту Италии.

И именно на одной из фотографий красовалась деталь, не дававшая ей успокоиться. Маленькая руна на запястье убийцы Изабеллы. Случайностью ли была смерть жены Росетти или нет, кто-то хотел смерти одного из четырех в той комнате. Это мог быть кто угодно, причастный к любой семье, это и осложняло поиск. Может быть, руна даст ответ на нужный им вопрос.

Кьяра, передав листок ему в руки, заговорила:

– Она кажется мне знакомой, но никак не могу понять почему. Ее нет среди наших обозначений, нет в старых упоминаниях, даже в футарке нет, и я не…

Кейл посмотрел на нее так, что последние слова застряли в горле.

– Ты знаешь, откуда она…

Он выпрямился, перевел взгляд на фотографию, затем обратно к Кьяре, которая бегала глазами по его лицу, пытаясь понять, что именно ему было известно. Нахмуренные брови, общее напряжение – все говорило о том, что этот рисунок был там не просто так, он что-то означал.

– Она кажется тебе знакомой, потому что ты видела ее раньше, – начал он осторожно, выдерживая взгляд Корсани. Она чуть не закричала на него, чтобы он перестал тянуть. В голове проносилось столько вариантов семей, с которыми она могла быть связана.

Может быть, ее предал кто-то, кто всегда пользовался ее доверием. Может быть, Кьяра ненароком заметила ее на руках людей Росетти. Или у подчиненных других кланов. Где? Где Кьяра ее видела и как об этом мог знать Кейл?

Он тяжело вздохнул, будто размышляя, стоит ли давать ей эту информацию. Она сжала пальцы на краю стола.

– Она была на запястье того, кто стрелял в Лучиано.

Ее будто ударили в самое сердце и перекрыли пеленой зрение. Ее дыхание замедлилось и затем остановилось, словно время застыло на мгновение. Она не помнила части того, что видела после убийства, и такую деталь не смогла бы воспроизвести в своей памяти. Но и нужды в том, чтобы просить подтверждения, у Кейла не было. Все и так читалось в его взгляде.

Этот страх, замешательство, опасения. Они походили на иголки, что впивались в сердце, пока Кьяра бегала взглядом по лицу Кейла в надежде получить хоть одно подтверждение, что он неправ. Увы, кажется, он был прав.

Нет…

Не может быть.

Она встала с места, отбросив от себя бумаги, и обошла стол в замешательстве. Не зная, куда податься, Кьяра оперлась ладонями о стол и откинула голову назад. Она лихорадочно прочесывала каждый уголок своей памяти, каждое воспоминание, уставившись в точку напротив. И одно вспыхнуло особенно ярко, слишком ярко, зацепившись за единственную деталь.

– Я видела ее еще раз. – Искренний испуг застыл на ее лице, когда она свела брови вместе. – Мне… черт.

Кьяра сорвалась с места, а Кейл без всяких слов за ней. Уже привычным путем громкими спешными шагами они достигли кабинета. Кьяра открыла тайник Лучиано, пролистнула папки. Не прошло и пары минут, как она скинула одну из них на стол, и две фотографии зацепили ее взгляд.

Руна была там, бледнеющим рисунком на теле человека, который погиб за рулем машины. Машины, что взорвалась с Доминикой Корсани и ее сыном на заднем сиденье.

А в голове остался лишь единственный вопрос, который мог бы соединить все в одно.

– Найди мне Нико, – попросила Кьяра, разворачиваясь. – Кейл, боже, мне очень нужен Нико. Сейчас!

Он кивнул с пониманием, которого она не ожидала увидеть. Сделал несколько шагов назад, развернулся и ушел вниз, оставляя ее наедине с только что полученной информацией.

Раз эти убийства были связаны, то теперь вариантов оставалось совсем немного. И каждый был ничуть не лучше предыдущего. Чем больше Кьяра думала об этом, тем хуже ей становилось. Она прижалась лбом к столу и прикрыла глаза, успокаивая дыхание хотя бы на несколько минут. Разум лихорадочно бился о каждую мысль, принося почти физическую боль.

Если убийца Лучиано был связан с убийцей Изабеллы, а тот, в свою очередь, с убийством Доминики… Либо Росетти был настолько сумасшедшим, чтобы организовать нападение, где погибла его собственная жена, и замести следы. Либо была третья сила, которая встала против них обоих. Либо она шла против семьи Корсани, а Изабелла не была целью.

Кто-то из них в той комнате точно был целью, и Росетти из этого списка был исключен явно. Больше всего она могла бы ставить на Нико, и это было бы логично. Объяснило бы многое. Если бы Кьяра не приняла решение о том, что он отправится с ними, в последнюю минуту. Этого не было в планах, она сообщила ему об этом за час до выхода, как только узнала, что Изабелла тоже едет. Учитывая время на дорогу, никто не смог бы так быстро собрать людей, узнав, что он там. А значит… Нико был ни при чем.

И если Росетти не сошел с ума и не пытался убить свою жену… он не приложил руку к убийству Лучиано.

О чем он твердил ей все эти прошедшие недели. Но слушала ли она его? Прислушалась ли она к тому чувству в груди, которое пыталось его оправдать? Нет. И даже если это не отменяло желания Дамиано растоптать ее саму и забрать империю Корсани под свое крыло, он мог никогда не причинять вред ее мужу.

И это меняло многое.

Была третья сторона. А Кьяра понятия не имела, куда ей нужно повернуться, чтобы ее увидеть. Все это время кто-то смотрел за каждым действием, дышал им обоим в спину, чтобы вовремя толкнуть.

Как мало Корсани на самом деле понимала.

Росетти не убивал ее мужа.

Боже.

Кьяра прожила дни, недели, месяцы с этой верой, с этой ненавистью за тот приказ выстрелить. Она была уверена. Он предупреждал ее, что все не то, чем кажется. Говорил ей, что она поступает неправильно.

Она не пожалела ни об одном выстреле или пожаре, но из ее души будто вырвали кусок и растоптали в крошки без возможности собрать обратно. У нее забрали часть того чувства внутри, что кормило тьму, и без него сердце не могло биться как раньше.

Услышав стук, Кьяра мгновенно развернулась, надеясь увидеть перед собой Нико. Вместо этого она столкнулась со взглядом холодных глаз. Она не сразу осознала, что ей не мерещилась Бьянка в проеме кабинета.

– В моем доме день открытых дверей, о котором я не знаю? – Голос тут же изменился на стальной, пропитанный ядом. То, что Дамиано не был убийцей Лучиано, не означало, что он перестал быть убийцей ее людей. А смерть Изабеллы не останавливала вражду, пусть и подарила им временное затишье.

– Я пришла с просьбой, – Бьянка ответила ей тем же тоном, делая шаг через порог. – И я рассчитываю на твое благоразумие.

– Ты пришла в мой дом в полном одиночестве, учитывая все, что происходит. – Кьяра ухмыльнулась, но интерес в ее глазах вряд ли можно было погасить усмешкой. Опершись на край стола, она сложила руки на груди. – Ты уверена, что знаешь значение слова «благоразумие»?

Бьянка на ее выпад не ответила. Очевидно, что это должно было отослать ее к мысли о том, что Корсани еще недавно организовывала похороны для члена их семьи. Ей повезло, что она не стала выражать это вслух, Кьяра с легкостью бы нашла, что на это ответить, и вряд ли бы Бьянка это оценила.

– Я прошу о перемирии на время траура, Корсани.

Требовалось немало усилий, чтобы не рассмеяться ей в лицо, и Кьяра даже не попыталась их приложить, закидывая голову к потолку.

– Это шутка?

– Я выгляжу как человек, настроенный шутить?

– У тебя весьма паршивое чувство юмора, – уже злостно бросила ей в ответ Кьяра. – О каком перемирии речь?

– Ты знаешь, что то, через что проходит Дамиано, нелегко. – Бьянка остановила ее взмахом руки до того, как Кьяра успела что-либо возразить. – На своем опыте. И я прошу тебя. Пожалуйста. Не пользуйся этим состоянием. Не сейчас.

– Бьянка, скажи мне, что ты не всерьез.

Кьяре стоило бы справиться о состоянии ее разума. Она, конечно, видела Бьянку на похоронах и могла себе представить, что творилось в ее голове и сердце, но, пожалуй, не настолько, чтобы мозг совсем потерял способность строить логические связи.

– Напомни мне, будь так добра, – Кьяра сделала шаг вперед, – кто даровал мне перемирие, когда я потеряла мужа? Ты подумала в тот момент обо мне, о том, как Росетти воспользуется моим состоянием?

Бьянка не потупила взгляд, и он не изменился, даже если где-то там промелькнула мысль об этом, никакого стыда она не выказала, лишь поднимая подбородок выше.

– А была обязана? – Бьянка выгнула губы в презрительной улыбке. – Дамиано – мой дон. И я пришла просить за него. Твой человек на пороге нашего дома с просьбой о перемирии не появлялся.

– Справедливо. – Кьяра чуть качнула головой в сторону. – Но я предупреждала вас всех, что пойду до конца после всего, что было, и он отплатил мне тем же.

– Это было до смерти Изабеллы.

– В мафии все время кто-то умирает. Мне жаль Изабеллу, и я сделала многое, чтобы выказать ей свое личное уважение. Но она мертва.

– Мы обе знаем, что она все изменила.

Кьяра закатила глаза и развернулась на каблуках к столу.

– Тебе нечем мне угрожать, а тем более предложить. Поэтому убирайся, пока я не придумала сотню вариантов того, что могу сделать с правой рукой своего врага в этом доме.

– Ты ведь понимаешь, каково это. – Вместо того, чтобы прислушаться к совету, Бьянка шагнула вперед и настойчиво продолжила: – Ты знаешь, что он чувствует и что ему понадобится время. К черту. Всем нам нужно время.

– Ты пытаешься надавить на сочувствующую сторону меня. – Кьяра шумно выдохнула с усмешкой. – Забавно, что ты веришь, что там еще что-то осталось.

– Ты устроила гребаные похороны! – закричала она, чем заставила Корсани повернуться обратно к ней и прищуриться, шипя ответ:

– Потому что похороны делаются не для мертвых, а для живых. Им, – она весьма красноречиво подняла глаза наверх, – плевать. Я сделала это для члена своей семьи, а не для вас.

– Нико когда-то был в нашей семье.

– Тем больнее для него было то, как легко и быстро вы от него отказались, не так ли?

– Кто еще от кого отказался, – выплюнула Бьянка, но на этот выпад Кьяра не сочла нужным реагировать сдержанно.

Их разговор был внезапно прерван весьма наглым образом – вбежавшей в кабинет Сиеной. Весь ее вид, включая сбитое дыхание и напряженный взгляд, мог недвусмысленно говорить о новостях, которые она принесла.

Кьяра посмотрела на нее, затем перевела взгляд на Бьянку и выгнула бровь.

– Как думаешь, она скажет мне что-то, что заставит меня передумать?

Бьянка тем же ледяным взглядом прошлась по девушке, затем равнодушно вернулась к Корсани. Тем самым, видимо доказывая, что ей было плевать, что именно она услышит, от своих слов она не откажется. Кьяра же махнула рукой, предлагая Сиене выложить все, что она принесла им.

Та тяжело сглотнула, недоверчиво покосившись на Бьянку.

– Нападение в Скандиччи. Двадцать наших расстреляно без причины людьми Росетти.

Он не посмел посягнуть на ее территорию лично, а потому совершил преступление на тех территориях, где у Кьяры не было даже формальной власти. Ни у кого из них не было, эти районы всегда были вне действия мафии, таков закон.

Кьяра всеми силами постаралась сдержать лицо, хотя ей хотелось швырнуть бокал, что стоял со вчерашнего дня на столе, в стену. Он сделал то, что ни одна семья бы никогда не простила. За такое вырезали кланы.

На лице Бьянки зато показалось искренне удивление. Дамиано явно не счел важным посвятить ее в свои планы, пока она пришла договариваться о перемирии.

– Корсани…

– Не похоже, что ему нужно время. Тебе есть что добавить? – Кьяра резко оборвала ее, даже не попытавшись выслушать.

– Есть закон. Он о почтении между двумя семьями, в которых есть кому скорбеть по ушедшему. Это традиция мафии, которая сохраняет мир, пока не закончится траур.

– Не слушай ее, – голос Нико прозвучал подобно грому среди ясного неба. И еще никогда Кьяра прежде не слышала в нем такого искреннего гнева, как сейчас. Она метнулась глазами туда, где он стоял, расслабленно прислонившись к двери. – Она пытается надурить тебя. Закон действует, пока одна из семей не нарушит тишину. Росетти, очевидно, только что ее нарушил, оскорбив память своей покойной жены.

Его слова походили на рычание, когда он поднял взгляд на Бьянку. Если бы его глаза были клинком, он перерезал бы ей горло – и, вероятнее всего, хотел этого лишь потому, что она посмела напомнить им о законе тишины. Тишины, которой хотела бы Изабелла, ненавидящая кровь. По рассказам Нико, Кьяра могла только представить, что та сказала бы об убийстве двадцати невинных людей.

Росетти мог придумать любой способ попросить о тишине между ними. Может быть, позволив мысли о том, что не был причастен к убийству Лучиано, укорениться в голове Кьяры, Росетти получил бы его.

– Очевидно, он не знает, что ты здесь. – Нико чуть приподнял брови. – Ему перемирие было не нужно, не так ли?

Почему-то это не казалось продуманным приемом для отвлечения внимания, в желании Бьянки чувствовалась искренность. Ей всего лишь стоило согласовать свои действия со своим доном до того, как он продолжил только утихнувшую войну.

Кьяра опустила руки вниз и прошла мимо Бьянки. Задержавшись всего на несколько секунд, Кьяра повернула к ней голову.

– Я предупреждала его, что стоит быть аккуратнее со своей золотой девочкой.

А затем сразу кивнула, холодно приказывая:

– Не дайте ей покинуть дом.

Сиена с готовностью шагнула вперед, преграждая путь и давая понять, что Бьянка не сдвинется с места без разрешения. Та дернулась, но преимущество было не на ее стороне – люди в коридоре уже перекрыли пути отхода.

Раз Росетти хотелось играть по-плохому, значит, и Кьяра будет играть так же.

Он не знал, что его правая рука здесь, но догадаться, куда она пропала, не составит никакого труда. А пока что Кьяре было о чем подумать. Она вышла из кабинета, пока проклятия сыпались ей в спину. Кейл поймал ее у входа.

– Прикажи всем нашим людям атаковать точки Росетти. Мне плевать, как именно и сколько людей пострадает. Хочу, чтобы он горел в агонии до того, как я доберусь до него лично.

Кейл впервые за многие годы разделял ее искреннее желание мести. Поэтому он кивнул, растягивая губы в действительно злой ухмылке.

– Будет сделано.

* * *

Флоренция полыхала, будто тысячи фейерверков раздирали ее в клочья. Своими языками пламени пожар уносил вместе с собой жизни, деньги, склады и самое ценное среди этого – надежды тех, кто оказался не в том месте не в то время. Стрельба и вспышки разрывали ночь, заставляя звезды скрываться в ужасе.

Кьяра даже со своего балкона видела, как густой дым поднимался в воздух над Скандиччи и затягивал небо. Тем незначительнее был дым от ее сигареты, который смешивался с привкусом сладкой мести в воздухе. Она запрокинула голову к небу, попыталась найти в своем сердце хоть каплю сочувствия.

Их там не было. Ни одной. Они испарились, как только она услышала число.

Двадцать человек… Двадцать жизней. После всего, что произошло, он решил начать с этого, даже не с экономического подрыва.

Развернувшись назад к комнате, она заметила собственное отражение в стеклянных дверях, и алый цвет столь ярко сверкал в ночи, что становилось не по себе. Телефон, который лежал в кармане ее пиджака, все еще молчал, хотя Кьяра ждала звонка именно на него.

Росетти знал ее номер, и, раз его все еще не было на горизонте, который патрулировало несколько десятков ее людей, он был чересчур занят. Этого стоило ожидать, да и ему некуда было торопиться. Его правая рука, его Бьянка, очень удобно разместилась, привязанная к стулу в гостиной, а Кейла и Сиену вряд ли можно было назвать скучными собеседниками.

Корсани заставила сигарету потухнуть в пепельнице, как только поняла, что никотин не мог утихомирить бурю внутри, и шагнула в комнату. Прохладный воздух сменился душным теплом дома, защищенного так, что внутрь не проникал даже намек на ветер. Ей становилось дурно, и это опьяняющее ощущение не имело ничего общего с температурой. Кьяра никогда не думала, что зайдет так далеко, она не знала ни границ, ни последствий, а сейчас шагала в пропасть.

Это было опасно, а с другой стороны – ей было уже нечем рисковать.

Спустя секунду, как эта мысль проскользнула в голове, раздался звонок. Кьяра улыбнулась и намеренно медленно вытащила телефон из кармана, прикладывая его к уху.

– Да, дорогой? – ее ласковый голос звучал насмешкой.

– Где она? – Дамиано был слишком спокоен, и это не удивляло. Если он был хорошим доном, он бы не позволил своим эмоциям взять верх над логикой.

– Кого-то потерял?

– Ты знаешь, о ком я, Корсани. Как только ты перестанешь строить из себя дуру, мы сумеем договориться.

– Дуру? – она коротко рассмеялась, отбивая каблуками шаги по дому. – О, это твоя правая рука по большой глупости оказалась в моем доме. Вдруг она предпочла остаться?

– В самом деле? – теперь сарказм передался ему сквозь этот тонкий шлейф нетерпения. – И как ей там у тебя?

– Если дашь мне минуту, узнаешь, – бросила Кьяра и толкнула двери. Всего несколько шагов вниз по лестнице, каждый из которых, она уверена, Росетти слышал, и Бьянка в компании Сиены и еще двух мужчин уже сидела перед ней. Полностью невредимая, если не считать того, что она была привязана. – Бьянка, милая, не передашь своему дону пару слов?

Кьяра вытянула руку вперед, пока Сиена приставила лезвие ножа к горлу. Бьянка дернулась, рыча в ответ:

– Дамиано, не смей приходить сюда! Даже не вздумай! Они ничего мне не сделают!

Кьяра вернула телефон к себе, закатив глаза.

– Доволен?

– Если хоть один волос упадет с ее головы…

– Я была бы осторожна с тем, как ты закончишь эту фразу, – она фыркнула и отошла к стене. – У меня нет привычки бить женщин. Здесь с ней лишь говорят, даже не принуждая к ответам.

Он промолчал в ответ, только его тяжелые выдохи были слышны по ту сторону. Кьяра же прижалась к стене и посмотрела на Бьянку, которая вскинула к ней голову, но смолчала.

Как много Кьяра могла бы вытащить из нее пытками, если бы не остатки принципов и то, что Бьянка в действительности ей нравилась больше всех из этой семьи. Было в ней что-то…

– Вернемся к условиям ее освобождения? – невинно спросила Кьяра, наклонив голову.

– Чего ты хочешь?

– Ты публично признаешь мою власть над своей семьей. Полностью, Росетти, никаких процентов и долей. Ты отступишься назад и дашь мне гарантии, что больше никогда не пойдешь против моего имени.

Кьяра сомневалась, что жизнь Бьянки стоила настолько дорого в масштабах империи. Кажется, и Бьянка уловила эту крохотную мысль. Она все же была далеко не дурой.

– Я ведь могу просто войти и забрать ее, – вдруг сказал он.

– Можешь попытаться. – Кьяра дернула плечами так, будто он мог это видеть. – Не обещаю, что к моменту, как ты попадешь в эту комнату, она будет жива.

– Мы оба знаем, что ты не убьешь ее.

– Я? Нет, конечно, – она скривилась. – Я ведь сказала, я не трогаю женщин. Только вот у меня тут целый дом людей, которые наверняка потеряли кого-то за время нашей войны. И они-то найдут, что ей сказать. Особенно после твоей выходки. Сейчас она под моей защитой, но не могу гарантировать ее безопасность, как только уеду.

Сколько бы ругательств ни вертелось на его языке, он не рискнул произнести ни одно из них. Кьяра победно улыбнулась. Действительно, жизнь помощницы была не настолько дорогой для бизнеса, но для Дамиано лично – кто знает?

– Что скажешь? – она напомнила Дамиано о своем присутствии. – Мое терпение не бесконечно.

Он молчал еще какое-то время.

– У меня есть другое предложение.

– Условия моей сделки обсуждению не подлежат, Росетти.

– Я дам тебе имя убийцы Лучиано, – почти перебил он.

Кьяра на секунду замерла и почувствовала себя так, будто ее окатили холодной водой. Всего на одно мгновение, а в следующее тихо рассмеялась.

– Я знаю его имя, я знаю, как он умер, я знаю, какой срок грозил ему в тюрьме, если бы он остался жив.

– Я говорю о заказчике убийства.

– Шанс уничтожить тебя стоит гораздо дороже, чем информация, которую ты мне предлагаешь.

– Так уничтожь, Корсани, – в его голосе послышалась усмешка. – Один на один. Никаких людей, никакой помощи, никаких свидетелей. Я подпишу бумаги, по которым, если ты убьешь меня, получишь все до последнего цента. Но это условие распространяется и на тебя.

– С чего бы мне играть честно? – Кьяра выгнула бровь. – Твоя драгоценная Бьянка сидит в моем доме, напоминаю, а половина твоей империи сейчас горит моими стараниями. Насколько глупой мне нужно быть, чтобы выйти в честную игру один на один?

– Значит, вот чего ты стоишь без своего клана, – спокойно отметил Росетти.

Он был в отчаянии, и как же ей нравилось это состояние. Он не мог отдать свою империю даже за члена семьи, но любой другой вариант был неинтересен уже Кьяре.

Она снова улыбнулась.

– Качество хорошего лидера, дорогой, в том, что он знает, как обернуть любую ситуацию в свою пользу. – Спустя секунду более жестко она добавила: – Я уже сказала, мое терпение не бесконечно. У тебя есть час на принятие решения. А после… надейся на то, что успеешь вовремя. Дверь будет не заперта.

Она сбросила звонок и засунула телефон обратно в карман. В пару шагов преодолела расстояние до Бьянки, наклоняясь к ней.

– Как насчет сигареты на свежем воздухе?