Яхта разрезала зеркальную гладь воды, направляясь к острову Сан-Джорджо-Маджоре. В тумане шпиль собора Святого Георгия возвышался над лагуной, предупреждая о близости преисподней. Дамиано стоял на корме, равнодушно подставляя лицо ветру.

Семнадцатое января началось с запаха костров и предчувствием крови. В этот день по всей Италии жгли огни в честь святого Антония, а в Венеции они казались еще более порочными в этот вечер.

За его спиной в закрытой каюте раздавался смех. Маттео, единственный, кто еще пытался развлекать их разговорами, что-то вкрадчиво шептал на ухо Бьянке, чье платье из полупрозрачной сетки, усыпанное бриллиантами, мерцало в полумраке. Изабелла сидела напротив них с легкой улыбкой, изредка вставляя что-то свое. На ней было черное платье – вопиюще откровенное, со вставками из кружева, которые едва прикрывали то, что по законам приличия должно было быть скрыто.

Дамиано поморщился. Он знал, что дресс-код Блэйвуда в этом году звучал как «Сладостное искушение». Джованни всегда любил одевать людскую похоть в дорогую обертку, но в этот раз он превзошел себя. Тема порока и греховных желаний витала в воздухе Венеции, смешиваясь с дымом костров на берегу.

Казалось бы, после взрыва в казино и официального статуса «находящегося под пристальным вниманием» у Дамиано были все причины пропустить этот вечер. Но Бьянка настояла, заявив, что Корсани однозначно будет там. Блэйвуд высылал приглашения всем донам, а вот пропустить его ежегодный маскарад означало расписаться в собственной слабости.

Вспоминая Кьяру в ночь взрыва, Дамиано даже не сомневался: она придет. Ей явно требовались сделка с Блэйвудом и публичное одобрение итальянских донов сейчас, когда Флоренция горела.

Был ли хоть один мужчина, который смог бы устоять перед ней, если она предложит ему себя? Он знал, что к ногам этой женщины принесли бы лучшее, и втайне ненавидел тот факт, что она виртуозно научилась использовать свою власть. В ней ему вообще было трудно уважать что-либо, кроме этой несгибаемой, почти животной воли к жизни.

Яхта причалила к древним ступеням аббатства. Величественный фасад собора взорвался пышностью деталей: позолоченные узоры, витражи и черные полотна тюля, развевающиеся на ветру, создавали впечатление врат в иное измерение. Огромная арка, увитая золотыми цветами, встречала гостей, скрывая за собой вход в мир, где время текло по иным законам.

Внутри царила роскошь, граничащая с безумием. Воздух был тяжелым от ароматов ладана и дорогих духов. Официантки, чьи наряды ограничивались золотой краской на теле и нитями жемчуга, скользили между гостями.

Дамиано подхватил жену под руку, чувствуя, как она напряжена. Мужчины вокруг не скрывали взглядов, оценивая вопиющую непристойность нарядов чужих жен и любовниц. Это величайшее сборище самых влиятельных людей страны, и каждый здесь был пропитан ядом собственных амбиций.

– Будь осторожна, пожалуйста, – прошептал Дамиано, поправляя маску.

Он подхватил бокал с виски с подноса и был чертовски благодарен за то, что здесь не наблюдалось этого пустого шампанского, от которого даже опьянеть не получалось. Его жена благоразумно вновь предпочла держаться подальше от его общества, Дамиано был этому рад. Он все еще не мог понять, где проходит граница ее солидарности с его делами, в какой момент она совершала шаг назад и отказывалась от его присутствия совсем.

Ему пора бы уже смириться, что эту женщину в своем окружении он потерял, несмотря на то, что день и ночь вкладывался в ее благополучие. Дамиано устал, в самом деле очень устал бегать за ее одобрением. Бьянка и Маттео нашли себе те же дела, что и он, что и все, кто собирались на подобные сборища, – приветствия и разговоры с дальними знакомыми. Заключение новых сделок, интересных связей.

Дамиано нравилась рыба покрупнее, так что он направился напрямую к Блэйвуду, который светился сегодня от счастья.

– Джованни, – он отсалютовал бокалом мужчине напротив. – Как продвигаются дела?

– Лучше, чем я того ожидал, признаться честно, – Блэйвуд бросил на него короткий взгляд, не утруждая себя приветствием. – Последний квартал прошлого года был бесконечно выгодным.

– И как? Планируешь наращивать объемы за счет новых лиц?

Блэйвуд молчал некоторое время, рассматривая кого-то в толпе. Как будто Дамиано потерялся на периферии, пока хозяин вечера тонул в своих мыслях. Но в конце концов он опомнился, что был задан вопрос, и скучающе повел плечом.

– Если ты интересуешься, собираюсь ли я поработать с нашей новой звездочкой, то да, собираюсь.

– Я любопытствую. – Он не то чтобы нуждался в подтверждении своих догадок. – Всего пара месяцев, и ты уже пригласил ее сюда и собираешься вести дела. Я удивлен.

– Она вдова Корсани, – отрезал Блэйвуд. – Прости, Росетти, но твоя сеть и вполовину не настолько полезна, насколько ее. Лучиано так и не заключил со мной сделку, но она…

– Что ты вообще о ней знаешь? – Дамиано сделал еще один глоток виски и осмотрел зал. Предмет их разговора еще не появилась.

– Не так много, как хотелось бы. Лучиано чертовски берег эту девчонку. – Блэйвуд схватил бокал с виски с подноса проходящей мимо официантки. – В прошлом году кто-то из персонала услышал их разговор с Ди Кристиной. Парень едва не остался без языка.

– Но ты в курсе, о чем шла речь?

Дамиано чертовски надеялся, что да. Он прищурился с хитрой улыбкой, ожидая продолжения.

– О том, что завещание переписано на ее имя окончательно и она получит абсолютно все, если что-то случится.

Значит, Лучиано очень боялся умереть, не оставив после себя ничего. Он готовился к тому, чтобы попрощаться с жизнью еще год назад, но почему именно Кьяра?..

– Ди Кристина пообещал предоставить ей свою поддержку, – продолжил Блэйвуд, не дождавшись ответа.

– В обмен на…

Джованни только дернул плечами.

– В тот момент было лишь упомянуто ее имя. Признаться честно, я сперва решил, что речь идет о какой-то кузине или дальней родственнице, раз детей у него нет, но позже навел справки. – Он покачал бокал с виски, засматриваясь на переливы. – Ты в курсе, что ваша семья причастна к убийству ее матери?

Что?

Дамиано подавился воздухом, поднимая глаза к Блэйвуду. Виски в бокале качнулось, едва не выплеснувшись на безупречную манжету, но он даже не заметил этого. Мир вокруг – с его фальшивым золотом, полуголыми телами и вязким запахом ладана – внезапно потерял резкость.

– Ты шутишь?

– Перестрелка на виа Гибеллина в девяносто девятом, – его лицо нисколько не изменилось. – Ее мать официально числилась случайной жертвой, но, возможно, она сдала некоторые схемы твоего отца…

– И не была такой уж случайной…

Джованни кивнул.

Дамиано почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло. Старые грехи отцов – самая паршивая валюта в их мире. Его отец не был святым, но эта деталь… Эта личная, кровоточащая связь превращала их с Кьярой войну в нечто совершенно иное.

Понимала ли она, что ему было всего тринадцать? Его не могло быть в том переулке, когда ее мать убили, он был на другом конце Европы и даже не догадывался. Или она просто заложила это в стопку причин для ненависти, даже не разбираясь.

– Значит, она знает, – проговорил он скорее самому себе, чем собеседнику.

– Думаю, Лучиано об этом позаботился, – усмехнулся Блэйвуд, заглатывая виски. – Именно поэтому тебе ее не переиграть. Она всегда будет где-то на шаг впереди.

В завершение он кивнул в сторону массивных дверей, затянутых черным тюлем.

Разворачиваясь, Дамиано почувствовал, как воздух в легких превратился в раскаленный свинец. Гул голосов, звон хрусталя и навязчивый запах ладана – все это внезапно схлопнулось. Пространство выцвело, оставив в фокусе лишь одну точку, в которой сосредоточилась вся тяжесть его мира.

Кьяра Корсани медленно спускалась по лестнице. Глубокий винный цвет вышивки стелился по тончайшей сетке, создавая иллюзию, будто драгоценные узоры прорастают прямо сквозь ее кожу.

Немногие сочли бы ее выбор вопиющим. Дамиано назвал бы ее воплощением каждого из человеческих грехов, насколько это было красиво и недоступно.

Но его взгляд, ведомый каким-то мазохистским инстинктом, замер на ее запястьях. Она не надела перчаток. Руки со шрамами были открыты, и эти едва заживающие розовые следы ожогов на ладонях и изгибе запястий, тонкие белые линии давних ран она несла с пугающим достоинством, как личные знаки отличия и повода для гордости.

Она была восхитительно красива. Темные волосы, распущенные и тяжелые, каскадом падали на спину, задевая края изуродованной кожи, которую он так отчетливо помнил.

И маска.

Присланное им золото теперь сияло на ее лице, отражая свет сотен свечей. Она приняла его. Она надела его «сожаление» и сделала частью своего триумфа. Тонкая резная вязь превращала ее в мифическое создание, лишая привычных человеческих черт и делая чем-то недосягаемым.

Дамиано ощутил, как по венам разливается густой темный азарт. Да, он хотел, чтобы она пала, он строил планы по ее уничтожению, но сейчас, глядя на то, как она уверенно идет на высоких каблуках, чувствуя за ее спиной молчаливую мощь Нико, Кейла и Сиены, он почти признал свое поражение.

Он был заинтригован ею до дрожи в пальцах, и это влечение являлось тем самым сладостным искушением, от которого нет спасения. Он хотел ее больше, чем власти, больше, чем мести, – хотя эти чувства сейчас переплелись так плотно, что их уже невозможно было разделить.

Враг вернулся и никогда еще не выглядел так великолепно.

* * *

Корсани же не находила в этом маскараде ничего привлекательного. Дамиано везло, что ее пистолет остался у Кейла во внутреннем кармане пиджака, иначе она бы вспомнила все способы причинить физическую боль, которые знала.

Ему везло и в том, что они стояли посреди толпы, хотя эти люди их и не заботили, а еще – что у нее была своя цель на этот вечер. Как легко было сбиться с пути ради того, чтобы позволить тьме в душе полакомиться сладостью ненависти.

Искушение этого вечера для нее не было связано с похотью.

Нико исчез из ее поля зрения мгновенно, едва она ему это позволила. Кейл повел Сиену к столу с напитками, пока звучала мелодия оркестра.

Корсани прямым шагом, поймав по пути бокал с вином, походившим цветом на густую кровь, пошла к Джованни. Блэйвуд стоял на расстоянии вытянутой руки от Росетти. Присутствие Дамиано так близко выводило ее из себя, заставляло все внутри дрожать от одной лишь мысли, что он рядом.

– Джованни. – Ее улыбка вышла вымученной, глаза сверкнули под золотой маской, когда Корсани протянула мужчине руку. Он оставил легкий поцелуй на ее коже, чуть сжимая пальцы. Это походило на предупреждение.

– Синьора Корсани. Не поверите, мы как раз говорили о вас.

– Почему меня это не удивляет? – она повернула голову к Дамиано и вскинула брови.

– Потому что ты ждешь, что все будут говорить лишь о тебе? – предположил он с сарказмом, делая глоток виски. – Как там твое казино?

– Зажигательно, я бы сказала, – процедила она сквозь улыбку. – Колено не стреляет?

– Только когда ты рядом.

Возможно, она могла бы ударить по нему прямо сейчас, но ее собственные колени ей бы этого не простили. Симметрия ранений была пугающе ироничной.

– Я хотел бы познакомить вас с одним из своих ближайших партнеров, – начал Блэйвуд, наконец заполучив ее внимание. Хотя он, скорее всего, говорил бы, даже если бы она игнорировала. – И он опаздывает.

– В таком случае я найду вас позже. – Она наклонила голову и уже развернулась, чтобы уйти и дождаться момента для приватной беседы, когда Дамиано резко остановил ее и схватил за запястье. Ее кости едва не треснули – сильным движением он перекрыл ей путь к отступлению и вырвал бокал из пальцев.

– Не так быстро, дорогая.

Даже ее горящие злостью глаза его не остановили.

Дамиано повел ее вперед, заставляя двигаться против воли. Он отставил бокал и еще раз сильно выкрутил ее запястье. Она зашипела, но развернулась к нему лицом, укладывая руку на его плечо.

– Блэйвуд сегодня вне зоны твоей досягаемости, – промурчал он, прижимая ее к себе.

– Решил испортить мне планы? – она уткнулась в его плечо, не находя в себе силы даже толком поднять голову. – Я ведь даже не собиралась убивать тебя сегодня…

Первый шаг танго был медленным, тягучим, как нуга. Тело Кьяры предательски послушно отозвалось на его импульс.

– Может быть, стоило бы попробовать? – Дамиано чуть повернул голову, касаясь кончиком носа ее виска. Этот мимолетный, почти нежный жест в сочетании с его стальной хваткой на ее талии казался извращением. – Хотя ты так упорно пытаешься купить всех вокруг, но у тебя ничего не получается.

– Не припоминаю, чтобы твои люди были так уж преданы тебе, Росетти. – Она в отместку наступила каблуком на его туфлю, но он только вжал ее в себя. Его рука скользнула ниже, по пояснице, грубо и собственнически, прощупывая каждый изгиб через тонкую сетку платья в поисках оружия.

– Будет жаль, если преданный Вьери погибнет твоими стараниями.

– Мы с тобой слишком разные в этом вопросе, Росетти. – Теперь вела она, наступая и медленно подводя его к краю залы, раздвигая каждым шагом остальные пары. – Я защищаю своих людей, какие бы ошибки они ни совершили, а ты бросаешь их под перекрестный огонь.

– В самом деле? – Дамиано выгнул брови, всеми силами желая забраться в эту очаровательную голову и найти там ответы на все вопросы.

– Бьянка, Маттео, Виктория, даже твоя жена… Представляешь, как они могли бы пострадать?

Корсани дернула его за плечи и с яростной силой впечатала спиной в зеркальную колонну. Звук удара и последовавший за ним хруст треснувшего стекла заставили ее сердце зайтись в безумном ритме. Дамиано зашипел, стараясь не закрывать глаза.

– Ты наконец-то сделала домашнее задание и заучила имена моих людей? – он не оттолкнул ее, а рывком вернул в центр, заставляя почти бежать за его шагами.

– Ты доволен? – она растянулась в улыбке. – Может, я даже заберу их себе, если они будут достаточно послушны.

Они столкнулись взглядами, как клинками. Дамиано поднял ее руку к своей груди, заставляя почувствовать, как бешено бьется его сердце. Или это было ее?

В один момент она отступила, создавая расстояние между ними. Ее движения стали более медленными, словно она хотела прочитать его реакцию, оценить все его мысли. Дамиано не стал терять инициативу и последовал за ней, оставляя следы в пыльном воздухе.

Она повернулась к нему спиной, а он накрыл ее сверху, игнорируя шипение от боли. Обе руки прошлись грубо по талии, задевая ногтями кожу под тонкой тканью, царапая чересчур глубоко.

Она дернулась, пытаясь скинуть его себя.

– Зачем тебе Блэйвуд, Кьяра? – горячий шепот коснулся уха. – Только ради оружия?

– А зачем тебе маска, Дамиано? – выдохнула она, оборачиваясь к нему. – То, что ты ублюдок, видно и так.

Он хрипло рассмеялся, разворачивая ее назад.

– Таковы правила дресс-кода, mia cara, было бы невежливо их нарушить.

– Почему всегда «дорогая»? – Нетерпение к этому прозвищу явно пробежалось в голосе.

– Ты слишком дорого мне обходишься. – Он перехватил ее за талию и медленно опустил вниз, в глубоком ломаном прогибе.

Ее волосы рассыпались по полу, его дыхание обожгло губы. Прикосновения Дамиано горели настолько, что хотелось смыть их кислотой или прижечь новой болью, лишь бы не чувствовать этого странного, удушающего притяжения к человеку, который разрушил ее жизнь.

Он позволил ей выпрямиться через секунду и усилием закинул изящную ногу на свое бедро, пальцами очерчивая каждый сантиметр вверх. Корсани прикусила губу, закидывая голову назад, пока его пальцы прошлись по внутренней стороне бедра.

– Удовлетворен? – прошептала она, когда он рывком вернул ее в прежнее положение. – Под таким платьем ничего не спрячешь.

– Какое разочарование, что ты даже не попыталась… Я ждал большего.

Их движения стали рваными, симметричными в своей агрессии. Это было танго на краю могилы, где каждый шаг – это вызов, а каждое прикосновение – попытка найти слабое место. Кьяра чувствовала вкус пепла на языке и запах его парфюма, который теперь будет преследовать ее в кошмарах.

Она рванула его руку на себя, оказываясь лицом к лицу. Кончик ее носа коснулся его маски.

– Блэйвуд уже ушел. Ты так и будешь мучить меня?

Дамиано не отстранился, только жестче хватая ее талию, притягивая так близко, что алая ткань ее платья слилась с черной – его пиджака.

– Буду. Целую вечность, если ты не возражаешь.

Ее собственное дыхание сбилось. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Убей его или поцелуй». Граница между ненавистью и этим невыносимым ядовитым притяжением стерлась окончательно. Ей хотелось впиться в его губы так же сильно, как вонзить нож ему под ребра.

Дамиано медленно, дразняще наклонил голову. Его дыхание коснулось ее нижней губы. Он не сводил взгляда с ее рта.

Здесь, под защитой масок, среди чужих людей, они были предоставлены только своей тьме.

Никто не узнает…

Его губы были в миллиметре от ее – сухие, горячие, обещающие катастрофу. Кьяра замерла, не в силах ни оттолкнуть его, ни сделать последний шаг навстречу. Мир вокруг перестал существовать. Не было Блэйвуда, не было Изабеллы, не было взорванного казино.

Только этот вдох. Один на двоих.

И именно в этот момент, когда тишина между ними стала оглушительной, справа со стороны главных дверей раздался взрыв.

Воздушная волна ударила в спину, зеркала по стенам зазвенели, рассыпаясь стеклянным дождем, и крики ужаса мгновенно разорвали пространство.

Вместо поцелуя Дамиано рывком прижал ее голову к своей груди, закрывая собой от летящих осколков.

– По твою душу или по мою? – Кьяра отшатнулась, когда он отпустил ее, и ее голос дрожал не столько от страха перед взрывом, сколько от того, что произошло секундой ранее.

– По нашу, – с хищной, почти безумной ухмылкой отозвался он. Секундная слабость исчезла, сменившись инстинктом убийцы. Он уже доставал пистолет, и в его глазах снова горел тот холод, который она знала так хорошо.

Оба не сомневались, что это была полиция, решившая прикрыть нелегальное сборище. Возможно, они даже не пытались искать именно ее с Росетти. Но они точно найдут для себя выгоду, если и Росетти, и Корсани попадутся в полном составе здесь.

Кьяра быстро осмотрелась по сторонам, стараясь сквозь толпу людей найти Нико, Сиену или Кейла. Паника в зале нарастала: люди, еще минуту назад распивающие винтажное вино, теперь в ужасе топтали собственные маски, а их охрана, дезориентированная, палила во все стороны.

Кто-то едва не налетел на Кьяру, но в последнюю секунду ее выдернули за руку из толпы.

– Кейл, – она шумно выдохнула. – Уводи Сиену. Сейчас же. И не смей останавливаться, пока не окажетесь на открытой воде.

– Я не оставлю тебя здесь одну! – огрызнулся Кейл, перекрывая гул паникующей толпы.

– Твой приоритет – она! – Кьяра кивнула на бледную Сиену и с силой рванула Кейла за лацканы пиджака, забирая из скрытых кобур оба пистолета. – Со мной все будет в порядке, мы с Нико вас догоним. Иди!

Она не смотрела, как они уходят. Кьяра уже переключилась в давно забытый режим. Движения стали экономными, почти механическими. Она рванула подол платья, обнажая бедро, и закрепила кобуру с ножом, которую сорвала с убитого охранника.

Дамиано был у выхода со своей охраной, прижимая к себе испуганных членов семьи. Он уже готов был отдать приказ к отступлению, но замер, хмурясь, когда увидел, как Кьяра, вместо того чтобы бежать к лодкам, заряжает пистолет.

– Какого хрена ты не уходишь?! – его голос прорезал шум.

– Нико и Изабелла наверху, – бросила она, не оборачиваясь и стягивая маску с лица. Она видела страх в глазах Росетти – не за себя, за ту, кто была его долгом. Они оба знали, почему именно Нико и Изабелла. И что даже если чудом у Вьери окажется пистолет, это не поможет.

Дамиано буквально оттолкнул Бьянку в руки Маттео. Кьяра зарядила второй пистолет и с щелчком взвела его в положение, в котором могла мгновенно выстрелить.

– Уходите на лодку и ждите сигнала!

– Я никуда не пойду, – воспротивилась Бьянка, снимая свои каблуки. – Она и моя подруга тоже.

– Значит, тебе не стоит мешаться у меня под ногами, – прошипел Росетти, это не было просьбой. Она нехотя отступилась, Маттео утащил ее к дверям, выстреливая по пути в кого-то в коридоре. Раздался еще один взрыв в ту же секунду, уже ближе к ним. Где-то прямо за дверью, за поворотом.

Она не могла потерять Нико так скоро – только не сейчас. Кьяра думала освободить его от службы сразу после расправы с Росетти, снять мишень со спины и отпустить. В ее голове рисовалось столько сценариев будущего. И она была готова на все, лишь бы не дать ему умереть или оказаться за решеткой.

Выход, ведущий к главной лестнице, оказался самым коротким и заблокированным. Еще один взрыв, и свет вокруг погас, оставляя лишь еле заметную красную дымку от волшебных свечей. Кьяра судорожно пыталась придумать план.

– Чем дольше ты стоишь, тем меньше у нас шансов.

– Знаю. Бегом! – она сбросила шпильки, оставшись босиком на холодном мраморе.

Они рванули вверх по главной лестнице, лавируя между обезумевшими гостями. Палаццо превратилось в ловушку: аварийное освещение заливало коридоры тревожным красным светом. Кьяра бежала впереди, профессионально прижимаясь к стенам и проверяя углы. Дамиано следовал за ней, прикрывая тыл.

– Если это облава полиции… – начал Дамиано, перепрыгивая через тело охранника.

– Это не полиция, – огрызнулась она, выглядывая за угол. – Полицейские не используют такие заряды и не палят в гражданских без разбора. Это бойня.

Впереди, в задымленном коридоре, мелькнули фигуры. Кьяра мгновенно подняла пистолет, чувствуя, как Дамиано прижался к ее спине, создавая круговую оборону. Они двигались так согласованно, словно тренировались вместе годами.

– Если я выстрелю в ту сторону, они пойдут на шум, – шепотом произнесла она, наклоняя голову. Она была так близко, что почти касалась его щеки. – Это будет быстро. Как только они отвлекутся – ты заходишь с фланга.

– Рад, что ты не потеряла хватку, – Дамиано хищно усмехнулся.

Кьяра выстрелила в дальний конец коридора, едва он кивнул, и, как только тени дернулись на звук, они с Дамиано сорвались с места. Выстрелы Росетти находили цели с пугающей точностью, а Кьяра добивала тех, кто пытался вскинуть оружие.

Прошлый опыт в полиции вытравил из нее страх перед свинцом, оставив лишь холодный расчет. Она знала, как звучит паника и как выглядит коридор, превращающийся в огневую ловушку. Дамиано, двигавшийся за ней тенью, поражал ее своей приспосабливаемостью. Он не спорил, не пытался перехватить лидерство, он просто закрывал ей спину с той пугающей эффективностью, на которую способны только люди, рожденные в крови.

Они прорвались ко второму этажу, когда коридор впереди сложился от очередного взрыва. Грохот оглушил, на мгновение вырывая из реальности. Кьяра почувствовала, как сильные руки Дамиано обхватили ее за талию, увлекая в глубокую нишу за массивной статуей прямо перед тем, как волна битого камня и пыли накрыла пространство.

Они оказались заперты в крошечном пространстве между холодным мрамором и стеной.

Здесь было темно, тесно и невыносимо тихо на фоне затухающих стонов здания. Кьяра тяжело дышала, ее грудь вздымалась, касаясь его рубашки. Она чувствовала, как ствол ее пистолета упирается ему в бедро, а его колено вклинилось между ее ногами, удерживая равновесие в этой узкой щели.

– Жива? – выдохнул он ей в самые губы.

Пыль осела на его ресницах, маска съехала, обнажая лихорадочный блеск глаз. Кьяра подняла взгляд. В этом замкнутом пространстве, среди гари и смерти, от него пахло так же, как во время танца – вызовом и опасностью.

– Не дождешься иного, Росетти.

Ее лицо было в паре сантиметров от его, и она не смогла удержаться. Зацепив его маску за край, Кьяра ее сняла вовсе, откидывая прямо под ноги.

Секунда затянулась, превращаясь в вечность.

– Готова к следующему рывку? – Дамиано даже не прокомментировал, зато вместо этого проверил обстановку.

Он протянул ей руку, помогая выбраться из завала.

Они снова побежали вперед, прорываясь сквозь дым к запертым дверям библиотеки. Настоящая перестрелка разразилась прямо перед входом – звуки выстрелов и эхо рикошетов отражались от стен, словно финальные аплодисменты в этом смертоносном представлении. Кьяра работала двойками: выстрел – шаг, выстрел – поворот. Дамиано действовал шире, его пули выбивали нападающих из-за укрытий, заставляя их подставляться под огонь Кьяры.

Когда последний из нападавших в коридоре упал, Кьяра, не дожидаясь, сорвала замок очередным выстрелом и плечом выбила дверь.

– Нико! Изабелла!

В комнате было темно, только тусклый свет камина выхватывал силуэты. Нико стоял в центре, загораживая собой Изабеллу, его пистолет был направлен прямо на вход.

– Твою мать, Росетти! Вы напугали нас! – выругался Нико, и Кьяра почувствовала, как в уголках глаз собираются слезы облегчения. Он был цел.

Она нырнула внутрь вместе с Росетти, мгновенно прижимая ручку тяжелым дубовым стулом. Изабелла, забившаяся в угол, посмотрела на Дамиано с такой смесью ужаса и обожания, что Кьяре стало тошно.

– Вы выяснили, кто это был? – Нико не позволил Изабелле выйти из укрытия, сам подаваясь вперед.

– Кто угодно, только не власти, – Кьяра покачала головой, переводя дух. – Они зачищают всех. Блэйвуд смылся.

– Значит, мы здесь одни. – Дамиано подошел к окну, за которым полыхало зарево. – И за дверью их все больше.

Он посмотрел на Кьяру. Сейчас, в этой запертой комнате, ирония ситуации достигла пика: двое врагов спасли тех, кто был им дорог, только чтобы оказаться в капкане вместе.

Стул у двери жалобно хрустнул под новым ударом. Кьяра вскинула оружие, закрывая Нико своим телом.

– Вы оба в порядке?

– Полном, – Изабелла выдохнула. Это дало шанс Кьяре перевести дух и на секунду расслабиться. Нико поймал ее взгляд и кивнул с благодарностью, она ответила ему улыбкой.

– Все, осталось только найти способ выбраться.

Если мы…

Она и фразу не успела закончить, как стул, державший ручку двери, согнулся пополам с хрустом, петли заскрипели.

Кьяра среагировала раньше, чем осознала это. Тело, помнившее годы службы, само рванулось к Изабелле, увлекая ее за массивный выступ камина. Это была единственная безопасная точка.

– Не высовывайся, – приказала она.

В дверном проеме вырос амбал. В его руках был пистолет, и он начал жать на спуск сразу, как только увидел движение.

Нико и Дамиано вскинули оружие синхронно. Библиотеку разорвал грохот – три ствола работали одновременно, превращая пространство в зону смерти. Кьяра, зажатая у камина, вскинула руку, ловя в прицел второго нападавшего, который пытался проскользнуть следом за первым.

У наемника со шрамом не было шанса против двух профессиональных убийц, работающих в паре, но у него случилась предсмертная судорога.

Кьяра выстрелила, чувствуя, как отдача бьет в поврежденное запястье. Пуля ушла точно в грудь второму нападавшему, отбрасывая его в коридор. В ту же секунду Дамиано и Нико буквально изрешетили первого. Амбал начал оседать, его пистолет дернулся вверх, но пуля срикошетила.

Корсани выстрелила следом, окончательно добивая его.

– Кьяра… – тихий, почти удивленный шепот донесся до ее ушей.

Она повернула голову и почувствовала, как внутри все леденеет. Рука Изабеллы, судорожно сжимающая ее локоть, соскользнула.

На темной ткани, прямо под ребрами, расплывалось пятно.