Последние недели года для Флоренции обычно были временем огней и праздничной суеты, но в этот раз город задыхался. Противостояние Корсани и Росетти вышло за пределы портовых доков и закрытых кабинетов, выплеснувшись на улицы раскаленным свинцом.

Кьяра била наотмашь: ее люди блокировали его логистические узлы, а Макс со своей группой обратил дороги Тосканы в зону боевых действий – фуры Росетти вспыхивали на ночных трассах прежде, чем успевали доехать до пунктов назначения.

Дамиано, даже прикованный к постели, отвечал со всей жестокостью, превращая каждый день Кьяры в бесконечную попытку удержать рассыпающийся песок. Пока она жгла его фуры, он бил по нервным узлам ее системы.

Аресты верхушки Корсани по сфабрикованным делам следовали один за другим: Дамиано задействовал свои старые связи в прокуратуре, поднимая архивы десятилетней давности. Кьяре приходилось снова и снова возвращаться к угрозам префекту и тратить тысячи евро на адвокатов, вырывая своих людей из лап правосудия только для того, чтобы на следующий день их задержали снова, уже по другому поводу.

Но Росетти не ограничивался законом, явно отдав приказ Бьянке методично вырезать среднее звено их логистики. За две недели три ключевых склада в предместьях Флоренции взлетели на воздух не от бомб, а от «случайных» утечек газа, которые страховые компании отказывались покрывать.

Кьяра блокировала порты – Росетти блокировал дороги, выставляя фальшивые ремонтные бригады, которые парализовали движение товаров внутри страны.

Город буквально «подпалили» с двух сторон. Случайная перестрелка в районе Санта-Кроче унесла жизни десяти человек с обеих сторон и трех случайных прохожих, но это было лишь верхушкой айсберга. Взрывы на подстанциях, обесточившие районы, контролируемые Кьярой, и внезапные забастовки мусорщиков, превратившие ее кварталы в свалку, ясно давали понять: Росетти готов обратить Флоренцию в руины, лишь бы она не досталась Кьяре.

Они оба сходили с ума. Кьяра – от испепеляющей ненависти и желания дожать врага, пока он слаб. Росетти – от физической боли и бешенства из-за собственной беспомощности. Эти долгие недели они методично уничтожали друг друга, превращая Флоренцию в пепелище собственных амбиций.

В ее доме повисла тревожная удушливая атмосфера. Каждый телефонный звонок казался детонатором, каждый шорох за дверью – началом конца. Где-то тикал таймер, и хотя они его не слышали, все чувствовали: взрыв неизбежен.

Несмотря на недосып и гнетущее ожидание удара, работа не прекращалась. Сиена пропадала на встречах с отцом и Ди Кристиной, Кейл до хрипоты вел переговоры по защищенным линиям, пытаясь отследить перемещения Бьянки, а Нико погряз в юридических лабиринтах, стараясь купировать последствия полицейских наездов.

В пятничный вечер, за пару дней до Рождества, Кьяра приехала в их казино в центре города. Это заведение было гордостью семьи – нелегальный игорный дом, скрытый за фасадом элитного закрытого клуба. Потребовалось немало усилий, чтобы отмыть его репутацию после недавнего наезда карабинеров, и сейчас оно работало в привычном режиме, привлекая тех, кто привык играть по-крупному.

На часах было восемь вечера. Волшебство казино ожило во всех своих оттенках: клубы дорогого сигарного дыма витали в воздухе, а неоновые блики и золото декора создавали атмосферу порочного праздника. Шорох карт и звон фишек сливались в монотонную песнь азарта, насыщая зал магией возможностей.

Кьяра медленно шла по залу, и ее походка, вопреки неделям стресса, была уверенной. На ней было платье цвета запекшейся крови, а в руке она сжимала бокал мартини. Ей нравилось в последнее время управлять всеми тонкостями бизнеса самой, поэтому она внимательно сканировала зал глазами. Кейл заранее подсказал, на что лучше всего смотреть.

Элио, управляющий, следовал за ней тенью. Мужчина не оценил появление Кьяры в руководстве, но платила она достаточно, чтобы он держал язык за зубами и не высказывался о своих предпочтениях.

– Есть кто-то, о ком я должна знать сегодня? – поинтересовалась она, прищурившись на одного из новых игроков за покерным столом. Мужчина выигрывал подозрительно часто, и его уверенность граничила с наглостью.

Элио сверился со списком особых гостей.

– Пожалуй, только несколько бизнесменов из Милана и Венеции… Синьора Росетти вам знакома?

Кьяра замерла на полушаге, и уголок ее губ дрогнул в усмешке.

– Более чем… Она одна?

– В оповещении указано, что она без сопровождения.

– Прекрасно.

Изабелла в одиночестве, так поздно вечером да в логове врага своего мужа… Кьяра сделала глоток мартини. Они не договаривались заранее, но раз жена Дамиано пришла поговорить, то здесь, в этом храме азарта, разговор будет в безопасности. По крайней мере, так казалось Кьяре.

Она продолжала обход, замечая пыль на люстре, на которую тут же не преминула указать Элио, вызвав у того тяжелый вздох. Кьяра лишь улыбнулась.

– Синьора Корсани, – осторожно начал он, пристраиваясь в шаг за ней. – Насчет большого турнира по покеру… Синьор Казентино просил подготовить предложение.

– И? – она остановилась у стола с рулеткой, проверяя пальцем идеальную гладкость сукна.

– Я предлагаю назначить его на вторую неделю февраля. К этому времени рождественская лихорадка утихнет, а наши гости как раз начнут искать повод для новых трат перед поездкой на маскарады в Венецию.

Кьяра на мгновение задумалась, осознавая, насколько же подобные планы казались чем-то призрачным и далеким в их нынешнем темпе войны, но предложение звучало здраво.

– Хорошо, – кивнул она. – Подготовь список приглашенных, я пошлю Кейла после праздников обсудить финальные детали.

Элио согласно склонил голову, делая пометку в блокноте. Звук удара фишек друг о друга на мгновение вернул ее в тесную кухню, пропахшую гарью и дешевым табаком. Она почти почувствовала тяжелую руку отца на своем плече.

«Считай, Кьяра. Если этот ублюдок соберет стрит, ты сегодня не ужинаешь».

Она моргнула, стряхивая наваждение.

– Турнир пройдет по правилам хайроллеров?

– Да, синьора. Минимальный входной взнос – пятьдесят тысяч. Инструктаж у сотрудников безопасности уже идет, мы пересматриваем систему видеонаблюдения, чтобы не осталось ни одного слепого пятна.

– Проверь все дважды, пожалуйста. Я хочу быть полностью уверена.

– Понял вас, синьора. Благодарю.

Управляющий поспешил удалиться, а Кьяра осталась стоять у колонны, провожая взглядом очередного официанта с подносом.

– Не знал, что ты настолько разбираешься в турнирах по покеру, – раздался за спиной негромкий голос Кейла.

Она не вздрогнула – узнала его шаги еще до того, как он заговорил. Кьяра обернулась, поправляя тонкую бретельку платья. Кейл выглядел слишком спокойным для человека, который последние сутки провел, отслеживая перемещения боевиков Росетти.

– В моем детстве покер был прогнозом настроения на вечер. – Кьяра пригубила мартини, чувствуя, как холодный алкоголь помогает сфокусироваться.

– То есть?

– Отец любил собирать сослуживцев после смены. Он сажал меня рядом «на удачу», и я должна была считать шансы банка в уме и следить за лицами его дружков. Если я ошибалась и он проигрывал… – она едва заметно повела плечом. – Скажем так, Рождество в те годы редко бывало веселым.

Кейл на секунду замер. И снова мелькнуло то искреннее недоумение, смешанное с горьким осознанием, во взгляде. Всякий раз, когда она позволяла им заглянуть чуть глубже сухих строчек своей биографии, реакция была одинаковой.

– Черт, – негромко выдохнул он. – А я-то думал, ты в академии была отличницей по статистике.

Кьяра коротко, почти сухо усмехнулась.

– Я и была. Потому что аналитика оставалась единственным способом не получить по лицу в субботу вечером. Когда ты в восемь лет понимаешь, что у соседа по столу фулл-хаус, а у твоего отца – пустой блеф, ты учишься молиться, чтобы он это вовремя понял и сбросил карты. Но он не сбрасывал.

Она допила мартини залпом.

– Пожарные – упрямые ублюдки.

– Ты идешь к не менее упрямым. – Он забрал уже пустой бокал из ее рук и кивнул на приватный зал. – Точно хочешь пойти одна?

– Не очень, но мне нужно, чтобы ты нашел Сиену. – Кьяра улыбнулась, прослеживая направление его взгляда. – Думаю, можем сами сыграть партию, и на сегодня наша работа тут закончена.

– Она наслаждалась рулеткой и тратой моих денег. – Кейл усмехнулся в ответ, покачав головой. – Я благодарен за то, сколько ты мне платишь, но такими темпами ничего не останется.

– Считай это инвестицией в семейное спокойствие. – Бросив мимолетный взгляд на свое отражение в золоченой раме зеркала, Кьяра поправила волосы. – Если Сиена проигрывает твои комиссионные, значит, у нее нет времени задавать тебе лишние вопросы. Как у вас вообще… все складывается?

Кейл на мгновение посерьезнел, и в его глазах промелькнуло что-то мягкое, несвойственное человеку его должности.

– Идем по минному полю, – честно признал он. – Она пытается не посылать меня к черту каждые пять минут, а я пытаюсь не контролировать ее. Но, по крайней мере, мы начали завтракать вместе, и это прогресс, верно?

– Думаю, да, – она слегка коснулась его предплечья. – Иди и проследи, чтобы она не поставила на зеро твой годовой бонус. А я пока поговорю с нашим американским гостем.

Кейл кивнул и тут же затерялся в толпе, а Кьяра направилась к тяжелым дубовым дверям приватного зала.

Джованни Блэйвуд был из того типа людей, которых в Италии называли «выскочками», но с которыми приходилось считаться из-за их бездонных кошельков и связей за океаном. Он сидел в самом углу, окруженный дымом дорогих сигар, и по его лицу было невозможно понять, сколько он проиграл за последний час.

Приглашение на венецианский маскарад уже лежало в ее столе, но Блэйвуд любил процесс охоты и личные встречи. А ей нравилось заставлять мужчин ждать.

Она вошла в зал, и шум основного казино мгновенно стих, отсеченный толстыми дверьми. Здесь пахло старыми деньгами и порохом – именно тем сочетанием, которое Кьяра научилась ценить больше всего.

За столом сидели еще трое каких-то миланских банкиров, судя по их суетливым движениям и фальшивым улыбкам. Они пытались поддерживать игру, блефовать и делать ставки, но для Блэйвуда их не существовало. Они были для него не более значимы, чем пепельница или узор на ковре. Декорация, создающая иллюзию жизни там, где на самом деле находилась лишь холодная сталь его интересов.

Сам Блэйвуд выглядел как ожившая тень из нуарного романа. Резкие, почти хищные черты лица, идеально острые скулы и волосы цвета воронова крыла, зачесанные назад с педантичной аккуратностью. На нем был угольно-черный костюм-тройка, который сидел так плотно, словно являлся его второй кожей. Никаких лишних деталей, кроме тяжелых запонок из обсидиана, которые тускло поблескивали, когда он подносил сигару к губам.

Он оказался не просто красив – он был пугающе симметричен.

– Мистер Блэйвуд. – Кьяра плавно опустилась в кресло напротив него, не дожидаясь приглашения. – Надеюсь, мои дилеры были к вам милосердны? Или вы решили приехать во Флоренцию, чтобы оставить здесь часть своего американского состояния?

Джованни медленно выпустил струю дыма и посмотрел на нее с хищной искрой, которая всегда появлялась у торговцев при виде достойного товара. Или достойного покупателя.

– Состояние – это лишь цифры в отчетах моих бухгалтеров, синьора Корсани. – Его голос оказался глубоким, обволакивающим и спокойным. – Меня интересует ваше решение по поводу Венеции.

Он опустил карты на сукно, даже не смотря на них, и один из банкиров вздрогнул, когда Блэйвуд перевел на него свой тяжелый и пустой взгляд. Игрок тут же поспешно сбросил карты, хотя его рука была явно сильнее.

– Я получила ваше приглашение. – Кьяра сложила ладони на коленях, стараясь не выдавать, насколько сильно на нее давила его аура. – Но я не вижу смысла тратить время, если эта сделка не состоится.

Блэйвуд лишь слегка наклонил голову.

– Она зависит от вашей способности удержать власть. Пока я вижу только амбиции и… – он сделал паузу, обводя взглядом зал, – декорации. Но амбиции не стреляют, а декорации не защищают.

Он наконец взял стакан с виски, но не отпил, а просто задумчиво покачал жидкость. Один из банкиров за столом попытался было что-то вставить, но Блэйвуд даже не повернул головы, и тот мгновенно прикусил язык.

– Я не торгую обещаниями и не даю авансов под честное имя. – Настолько ровные интонации голоса, как у него, заставляли Кьяру покрываться мурашками. Он будто вовсе и не походил на живого человека. – Приезжайте в Венецию. Если к семнадцатому числу вы все еще будете контролировать Флоренцию, нам будет о чем поговорить. Если нет… Что ж, тогда мой визит в ваше казино останется просто приятным вечером.

Он поставил стакан на стол.

– Полночь, Сан-Джорджо. Надеюсь увидеть вас в чем-то вопиюще вызывающем.

Кьяра медленно поднялась. Она получила дату, место и подтверждение интереса – этого было достаточно для первого раунда.

– Тогда постарайтесь не проиграть все свое состояние до января, мистер Блэйвуд, – она одарила его вежливой улыбкой. – Было бы досадно узнать, что наш разговор не состоится из-за пустого кошелька.

Только уголок его губ едва заметно дернулся.

– Наденьте золотую маску. Не люблю тратить первые десять минут встречи на узнавание лиц.

Она кожей чувствовала его взгляд между лопаток, пока двери приватного зала не закрылись за ее спиной. Только оказавшись в коридоре, она позволила себе выдохнуть.

Кейл быстро подошел к ней и протянул мобильный. Номер был неизвестным, и Кьяра напряглась, перехватывая телефон и прикладывая его к уху плечом. Знакомый голос послышался с той стороны.

– Соскучилась, дорогая?

Она улыбнулась, сворачивая за угол к служебным лифтам.

– Конечно, Росетти, днями и ночами думаю лишь о тебе. Как там твое колено?

С той стороны раздался смешок, в котором сквозило презрение.

– Переживаешь? Милая, мы не на той стадии наших отношений.

– Думаю, как легко было бы выстрелить в тебя на улице, если бы ты хромал, – довольно ответила она и нажала на кнопку лифта. Дамиано хрипло рассмеялся. – Ты все же нашел мой номер и не заявился лично?

– Я нашел свой шарм в том, чтобы тебе позвонить, знаешь ли. Ты не видишь меня, только слышишь и определенно точно понимаешь, что я звоню не просто так. Разве не прелесть?

– Действительно, – закатив глаза, отозвалась она. – И по какому поводу я получаю удовольствие вести с тобой разговор?

– Я граблю твое казино, – непринужденно заметил Дамиано. Кьяра подавила смешок.

– В самом деле? И как успехи?

– Преуспеваю. Тебе стоило бы учесть, что хранить все деньги наличными – не лучшая идея. – Его голос был ровным, спокойным, чересчур уверенным. Кьяра напряглась, но не дала ему этого понять, выходя из лифта в офис безопасности и видеонаблюдения. – Ну как?

– Что именно? – так же спокойно спросила Кьяра.

– Камеры видеонаблюдения. – В голосе проскользнула улыбка. – Не такая уж эта техника и идеальная, тебе следовало бы поработать над этим.

Внутри царил хаос, привычный для масштабов казино. Охрана то и дело проверяла камеры, вызывала отдельных сотрудников, переговаривалась между собой. Лишь одно привлекло внимание Кьяры в этой рутинной суете – излишние разговоры о камерах над хранилищем и черные экраны над ними.

– Знаешь, мне даже из дома выходить не нужно, чтобы заставить тебя нервничать. Я слышу твое дыхание.

– И как тебе? Нравится? – она усмехнулась и подозвала сотрудника к себе, кивая на телефон. Он понял, не отдавая ей отчет о случившемся вслух и быстро записывая его на бумаге для нее.

– Пожалуй, предпочел бы слышать его при других обстоятельствах.

– Если тебе очень хочется меня трахнуть, Росетти, мог бы просто попросить.

Он замялся на секунду, может, всего две, не ожидая такого ответа. Похоже, лихорадочно пытался придумать более остроумный, чем ее. На заднем плане Кьяра слышала, как он заказывает виски в баре.

– Боюсь не обнаружить утром какую-нибудь из частей своего тела.

– Не исключено, – призналась она и улыбнулась, глаза пробежались по отчету, который набросали для нее.

– Внушительно, не правда ли? Обойти всю твою систему, проникнуть под взором камер внутрь, а затем так нагло их выключить. Что скажешь?

– Будет шантаж или ты так, похвастаться позвонил? – спросила Корсани скучающе и повернулась, выключая на телефоне микрофон. – Сообщите игрокам в ВИП-залах, что им нужно покинуть помещение. Остальных посетителей не выводить.

– Принято, миссис Корсани.

Часть операторов охраны передавала приказы, пока Кьяра слушала, с каким наслаждением Дамиано по ту сторону делал глоток виски.

– Отпусти меня с деньгами, и никто не пострадает.

– Чтобы я в это поверила? – она откровенно рассмеялась и убрала пару прядей от лица, взгляд ее был прикован к камерам в специальном зале, откуда выводили людей. Переведя его уже на следующие, она проследила за каждым их шагом вплоть до выхода. – Что ты хочешь, Росетти?

– Тебя.

Она почти отшутилась, когда он добавил:

– Мертвой. Но, в принципе, вдали от этого города тоже подойдет.

– Разве это не моя идея – стереть тебя из памяти страны и выслать? Давай что-нибудь пооригинальнее.

– В самом деле… – он будто задумался и хмыкнул. – Тогда остановимся на мертвой.

– Ауч, – фальшивая обида проскользнула в ее голосе. – Эго мальчика уязвили одним несчастным выстрелом?

– Должен сказать, женщины в меня еще не стреляли. Интересный способ заявить о внимании.

Она снова засмеялась и наконец посмотрела, как ее самые приоритетные гости окончательно покидают зону, в которой им могла бы грозить опасность. Ее улыбка тут же исчезла.

– Я отпущу тебя с деньгами только при условии, что ни один человек в зале или из сотрудников не пострадает.

– Идет, – равнодушно сказал он, шум на заднем плане привлек ее внимание. Тогда ее глаза метнулись к камере, что была направлена на бар, и дыхание замерло. Росетти, будто почувствовав ее, натянул улыбку Чеширского кота и отсалютовал ей. – Заметила, наконец.

– Что скажешь?

– О казино? – он чуть выгнул бровь и осмотрелся по сторонам. – Сложно отрицать, что вкус у вашей семьи отменный. Безопасность хромает, конечно, но это поправимо.

– Комплименты от тебя – редкость.

– О, Корсани, ты могла бы слышать их чаще, если бы умела сотрудничать. – Он переключился, невинно спрашивая: – Так что там с моими деньгами?

– Моими, ты хотел сказать, – поправила его Кьяра и глянула на руководителя охраны.

– Твои, мои… хоть наши, дорогая, называй как хочешь. Главное, чтобы они были.

– Коридоры очищены от охраны, так что я бы рекомендовала твоим людям начать выходить, пока я не передумала.

– А теперь смотри, – попросил Росетти, и Кьяра послушно перевела взгляд. Бьянка в сопровождении еще четырех мужчин спокойно вышла из хранилища, не останавливаемая никем. В каждом ее шаге чувствовалась гордость за содеянное, и она раздражала. Росетти вдруг добавил: – Моя самая любимая воровка. Если тебе любопытно, она пошарилась в твоем кабинете во время свадьбы, но не нашла ничего дельного.

Еще бы, ведь Кьяра не сменила место хранения, а ее муж знал толк в секретах.

– Не страшно так рисковать своей доверенной девочкой? Я ведь и убить ее тут могу.

– Я бы посмотрел на это, – он вновь рассмеялся, заказывая еще один бокал. Переложил телефон к другому уху и наклонил голову.

Ей показалось или он зевнул?

Черт подери. Действительно, скучающе зевнул. Гребаный Дамиано Росетти.

– Раз мы так мило болтаем, не хочешь рассказать, что моя очаровательная жена решила забыть в твоем казино?

– Изабелла? Понятия не имею. Я думала, это одна из частей твоего плана.

– Лгунья, – он протянул это так, будто знал наверняка. Кьяра почувствовала укол паники, пока не заметила выражение полной безмятежности на его лице. Если бы он знал о предательстве Изабеллы, то однозначно не выглядел бы настолько спокойным. Это был блеф, и, учитывая последние полтора часа, которые Корсани провела за покером, увидеть его оказалось нетрудно.

– Какой смысл лгать тебе в этом?

Она заметила, что Бьянка в сопровождении людей уже вышла в зал и пошла мимо первых игральных столов, которые были практически пусты из-за того, как далеко находились от основных автоматов, танцпола и бара. Кьяра наклонилась и написала на записке лишь несколько слов для сотрудника. Она поймала взглядом и Кейла, который уже вел Сиену по парковке.

– Твоя жена настолько никчемный игрок, что мне она ни к чему. Знаешь, как джокер в типичной карточной игре.

– Ты очень зря его недооцениваешь, Корсани. Для той, что теперь владеет казино, даже разочаровывающе.

– Жаль не оправдывать твои ожидания.

– Как там дела? – спросил Росетти.

– Идут по залу, – ответила ему Кьяра и посмотрела на человека перед ней. Он кивнул, и она улыбнулась. – Знаешь, Дамиано, мне даже жаль. Твой план был хорош во всем. В каждом пункте, и ты был так близок к успеху.

– Я все еще близок к успеху, дорогая.

– Надеюсь, твое колено не помешает тебе вовремя уйти.

Бьянка достигла середины зала, где несколько десятков людей наблюдали за игрой женщины, которой сегодня очень везло. Она ставила все больше и больше с каждым разом, и все, затаив дыхание, ждали выигрыши. Кьяра прищурилась, а затем кивнула.

Во всем казино резко погас свет.

Как бывало всегда, люди в полутьме ринулись хватать фишки со стола в надежде урвать побольше, создавая суматоху. На камерах было едва видно, но Бьянка затормозила, не имея возможности пройти дальше. Кто-то, уловив, что в ее сумках могут быть деньги, направился к ним.

Росетти на линии громко поставил бокал на свое место, вокруг него так же крутились люди в панике и в попытках украсть хоть что-нибудь. Его Кьяра не видела, даже тени, никто не старался осветить ему дорогу фонариком телефона.

– Умно, – только ответил он медленно и озадаченно.

Вся охрана осталась на месте, не вмешиваясь. Лучше пусть казино потеряет фишки так, осев в руках людей, чем она позволит вынести Росетти все хранилище без сопротивления.

Она не видела ничего, лишь слышала хаос со стороны основного зала и редкие мелькающие тени в смутном свете телефонов и все равно знала, что на этом игра была окончена. Часть охраны спустя тридцать секунд отправилась наверх, чтобы вернуть состояние казино, которое так нагло попытались вынести. Свет снова включился, открывая все людские пороки.

– Ты еще там, дорогая? – так же мягко спросил ее Дамиано, Кьяра устало промычала ему утвердительно в ответ. Расслабляться было рано, по крайней мере пока. Она выпрямила плечи и посмотрела на камеры в попытке найти на них Росетти. – Я в зале, ищи у стены, – подсказал он.

Она увидела за мгновение до, как Дамиано разбивает стекло локтем и нажимает на единственный важный переключатель во всей комнате. Сирена ударила по ушам и заставила Кьяру гневно поджать губы.

Люди под холодной водой ринулись к выходам, и никто не мог остановить этот поток, как бы ни пытались. Бьянка и ее люди побежали вместе с ними другими путями, чтобы избежать давки.

Это был проигрыш.

– Должен сказать, ты превзошла мои ожидания, – произнес Дамиано по ту сторону звонка. Его уже не было в зоне видимости камер, и на заднем плане не замечалось никакого шума, что могло означать лишь одно – он ушел. Исчез с ее миллионами, будто они принадлежали ему всегда. – У меня есть последний подарок, Корсани.

– Решил все-таки поздравить меня с Рождеством? – она выгнула бровь и оперлась на спинку ближайшего стула, закрывая в себе разочарованный вздох.

– В Рождество ведь зажигают елку, не так ли?

Кьяра вскинула голову резко и поймала напряженные взгляды своих подчиненных. Потребовалась секунда на то, чтобы выключить микрофон и закричать на всю комнату:

– Освободить помещение, сейчас же!

– У тебя минута, – лишь добавил Дамиано и сбросил звонок. К тому моменту в голове Кьяры уже появился таймер, и она отбросила телефон от себя, срываясь с места.

Ее люди осматривали коридоры, по которым они шли, но в этом не было никакой необходимости. В них никого не было. Росетти дал ей слово, что никто из сотрудников или простых людей не пострадает, а вот о ней самой не сказал ни слова. Кьяра не додумалась спросить.

Ноги болели от каблуков, на которых она преодолевала ступеньки, поднимаясь наверх, ждать лифта не было времени, как и останавливаться, чтобы их стянуть.

Кьяра бросилась к главному входу, едва оказалась в главном зале, спеша пройдя через ряды игровых автоматов и столов, которые мелькали перед ее глазами. Казино продолжало трястись от паники, сверху капала вода, и каждая секунда становилась ценной. Ей казалось, что воздух уже наполнился запахом дыма, хотя не было ни единого знака, что он там.

Но она не останавливалась. Ноги болели, и она сжимала зубы и продолжала бежать, с каждым шагом приближаясь к выходу. Таймер сходил с ума, счет шел на секунды, и, на ее радость, у дверей не было практически никого. Никто не пытался ее остановить, и они были практически последними, кто покидал здание, готовое вот-вот взлететь на воздух.

Несколько шагов, следующих по лестнице вверх. Она споткнулась, туфли едва не слетали, и лишь охрана поддержала ее за руку, утаскивая вперед. Так далеко, как только было возможно.

Нужно было мгновение, чтобы пронестись вперед, два, чтобы осознать, что треск и крики на заднем плане принадлежат и ей в том числе, и еще одно, чтобы повалиться на землю, царапая об асфальт ладони и колени. Сверху ее тут же накрыло чужое тело, спасая от осколков стекла, вырвавшихся наружу.

Ударная волна оглушительным ревом накрыла всех в радиусе поражения, и Кьяра закрыла уши обеими ладонями, но виски все равно пульсировали, а голова кружилась.

Ее тошнило, тело всеми своими силами пыталось бороться с жутким ощущением потери сознания.

Едва осколки упали на землю рядом с ее лицом, а вес с ее спины пропал, дышать стало легче, и Кьяра развернулась, не заботясь, насколько грязным будет ее платье.

Деревья позади колебались от ударной волны, и горящие обломки еще падали вокруг. Она отшатнулась, чувствуя жгучее тепло пламени на своем лице.

Звуки мира стали однотонным, давящим на череп ультразвуком. Перед глазами плыли огненные пятна, а само здание казино в ее затуманенном зрении превратилось в бесформенный костер.

Она почувствовала, как чьи-то шаги завибрировали в самой почве, отдаваясь в ее разбитых коленях. Кейл? Кто-то из охраны?

Тень накрыла ее, отсекая свет от бушующего пламени. Кьяра попыталась сфокусировать взгляд, но увидела лишь размытый темный силуэт. А затем она почувствовала прикосновение.

Его пальцы, пахнущие кожей дорогих перчаток и едва уловимыми нотами табака, жестко обхватили ее подбородок. Росетти надавил на челюсть, заставляя ее поднять голову. Его рука не дрожала – она была стальной и пугающе теплой на фоне ее ледяной, покрытой пылью кожи.

Зрение начало возвращаться рывками. Она увидела его. Росетти сидел перед ней на корточках, игнорируя боль в простреленном колене.

– Посмотри на меня, Кьяра, – его голос пробился сквозь звон в ушах.

Он дернул ее лицо чуть выше, заставляя глядеть прямо в свои глаза, в которых сейчас отражалось пламя ее гибнущей империи.

– Твоя проблема в том, что ты решила, будто правила игры изменились из-за одной пули, – он нагло усмехнулся. – Ты построила этот замок на песке и надеялась, что я не приду забрать свое?

Кьяра попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

Росетти медленно провел большим пальцем по ее нижней губе, стирая полоску крови, а затем резко отпустил ее подбородок, отчего ее голова бессильно качнулась.

– Счастливого Рождества, дорогая. В следующий раз, когда захочешь в меня выстрелить, не промахнись. Третьего шанса я тебе не дам.

Он поднялся, опираясь на трость, которую Кьяра раньше не заметила. Медленно, с едва видимой хромотой, он зашагал к своей машине. Дверь захлопнулась, и черный автомобиль сорвался с места, растворяясь в ночи и оставляя ее на холодном асфальте под далекий вой сирен.