Дамиано смотрел на список обвинений, которые едва не стали реальностью, и чувствовал во рту металлический привкус ярости. Резолюцию о временном отстранении от должности председателя – документ, который он должен был подписать еще неделю назад, – все-таки отозвали в последний момент. Ему пришлось задействовать все политические связи, поднять старые долги в префектуре и выложить на стол суммы, от которых в глазах рябило даже у его казначея.

Он удержался в кресле. Но цена этой победы вышла непомерно высокой.

В том, что этот хаос запустила Корсани, сомнений не было. Она действовала изящно и чужими руками: одна-единственная статья в либеральном издании, завуалированно намекающая на непрозрачность активов Росетти, сработала как детонатор. Кьяре даже не пришлось ничего доказывать, она просто подбросила спичку, а дальше включились все независимые журналисты Флоренции. Жаждущие сенсаций репортеры вцепились в его бизнес, как стая голодных псов, раздувая каждую мелкую нестыковку до масштабов государственного скандала.

Если бы этот процесс не удалось задушить на корню через угрозы и подкупы в правительстве, список его статей вышел бы пугающе длинным.

Нарушение закона о государственной безопасности. Организация незаконных вооруженных формирований. Отмывание денежных средств через подставные фонды. Контрабанда алкоголя и подакцизных товаров. Нарушение кодекса конфиденциальности при работе с государственными тендерами.

К существенному результату это не привело – его юристы и лоббисты отработали каждый цент. Но Кьяра добилась главного, ударив по самому больному – по его репутации и публичному доверию, которое Дамиано выстраивал годами. Теперь на него смотрели не как на «золотого мальчика» Флоренции, а как на человека, за которым тянулся слишком длинный шлейф подозрений. Каждое рукопожатие на официальных приемах стало короче, каждый взгляд коллег – напряженнее.

Но вот факт, который беспокоил его больше всего, – это ее молчание.

Даже когда неделю назад он перехватил ее важнейшего поставщика с Сицилии, фактически обрушив логистику Корсани на юге, она никак не отреагировала. Эта тишина была неестественной. Никаких взрывов клубов, никаких совместных мероприятий, попыток подорвать его бизнес. Она выжидала там, как кошка, готовая ударить, и это выводило из себя. Было что-то в этом ожидании, которое сводило с ума, и не только его.

Изабелла все носилась со своими разговорами о Нико, но Дамиано чаще всего лишь игнорировал ее. Особенно теперь, когда комната, которую она попросила, оказалась в другом крыле огромного особняка и имела прямую дверь в библиотеку и кабинет – она оттуда практически не выходила. Виктория и Бьянка заглядывали проверять ее самочувствие, которое, как иронично, стало в разы лучше.

Не то чтобы Дамиано желал ей болезней, но, может, будь оно хуже, она бы перестала относиться к нему с такой обидой. И хоть на мгновение вспомнила о том, что изводить себя голодовками в запертом пространстве ради бунта – не самая лучшая идея. Но он допускал мысль, что ему врали даже слуги по ее приказу, сообщая о том, что госпожа не просила ужина, обеда или завтрака.

Росетти устал размышлять о том, как исправить это положение. Слишком многое летело к чертям, думать о том, сколько еще слез она прольет и как долго будет злиться, он не мог.

– Однажды она оттает, – сказал ему Маттео за бокалом виски, который они распивали в одной из гостиных дома. Дамиано и забыл, насколько это поместье огромно, что в нем был даже бальный зал; он уже думал о том, чтобы закатить там бал когда-нибудь, если бы в спальне прямо над этой комнатой не спала Лира. Встреч с которой его тоже лишили.

– Маму как-то спросили, – начал Дамиано, прокручивая бокал в руке и смотря, как пламя огня играет в янтарной жидкости, – если бы она могла вернуться назад во времени, вышла бы она за отца еще раз?

– Она сказала «нет», я надеюсь? – усмехнулся Маттео. Дамиано покачал головой.

– Она даже не думала. Это же не интервью, где ей нужно было строить хорошую жену, а простой домашний разговор, она могла ответить что угодно. А она без раздумий сказала «конечно». Так легко, будто это было что-то само собой разумеющееся, что нельзя подвергать сомнению.

– И?

– Я не могу дать тот же ответ. – Все еще не отрывая взгляда от бокала, Дамиано наклонил голову в сторону и подался назад. – Она прожила с ним столько лет, знала про все скелеты, спрятанные в его шкафу, и помогала хоронить новые. Он был убийцей, сделал убийцей меня. И она все равно не отказалась от него.

– Дамиано, твоя семейная жизнь не должна быть похожа на жизнь твоих родителей. Твоему отцу чертовски повезло, что у него была такая женщина, – вставил наконец Маттео, поворачиваясь к нему. – Она вытаскивала его из такой задницы, что тебе и не снилась.

– В том и дело, Маттео, – Дамиано наконец повернулся к нему. – Я даже близко не могу сказать, что три года назад я бы сделал тот же выбор с гребаным кольцом. Сколько бы я об этом ни думал.

– Прошлого не вернуть, – напомнил Маттео еще одну простую истину, и Росетти вздохнул. – Толку от этих размышлений? Разведись, если тебя это так тяготит.

Виски обжигало горло, успевшее отвыкнуть за несколько дней, пока он не пил. Несколько дней. Дамиано Росетти в клубе неанонимных алкоголиков – потрясающе. Да, определенно, об этом он мечтал всю свою жизнь.

– Она потеряет мою защиту и поддержку, а я потеряю союзников, ресурсы и Викторию в придачу.

– Но стоит ли оно того? Весь этот брак?

– Понятия не имею. – Он провел рукой по волосам, усталость затапливала его вены и подменяла собой кровь. – Только если ради Лиры. Она заслуживает того, чтобы расти в мире лучшем, чем мы с тобой.

– У нас было паршивое детство, – усмехнувшись, заметил Маттео и поднял голову к потолку.

Дамиано с улыбкой подтвердил:

– Это точно. Бьянка с тобой так и не разговаривает?

– Разговаривает, – вяло заметил Маттео, рассматривая дно своего бокала. – Но мало. Она злится, и я понимаю почему, но прошлое не исправить. Не могу же я теперь игнорировать реальность только потому, что она не вписывается в ее кодекс чести.

– По крайней мере, держись подальше от ее нравоучений. Она не любит, когда ее методы ставят под сомнение.

– Я никогда не оспаривал ее методы, пока мы имели дело с разумными людьми, – Маттео поднял голову и посмотрел Дамиано прямо в глаза. Веселье исчезло из его голоса. – Но она чувствует, что ей нужно защищать свою территорию. Весь этот ее фанатизм, Дамиано… Она пойдет за тобой в огонь, это правда. Но сейчас вы оба перегибаете.

– Ты это к чему? – Дамиано выгнул бровь.

– Корсани буквально безумна, – отрезал Маттео. Он отставил бокал и подался вперед, вглядываясь в лицо друга так, словно искал там признаки лихорадки. – Флоренция уже видела одну семью, выжженную до основания, Дами. И я как-то не горю желанием, чтобы Кьяра стала последним зрелищем в моей жизни перед тем, как этот город взлетит на воздух.

Росетти лишь приподнял бровь, но промолчал.

– Зачем мы так рискуем, играя в эти кошки-мышки? – Маттео скептически хмыкнул. – Да, Бьянка предана тебе до гроба, это похвально, но Корсани уже нечего терять. И когда она решит поджечь фитиль, никакая твоя хитроумная стратегия нас не спасет.

Он сделал паузу, его взгляд на мгновение стал жестким, лишенным привычного легкомыслия.

– Слушай, если твое эго или член не дают тебе покоя, то в Тоскане найдется сотня девушек, готовых скрасить твое одиночество. Выбери ту, которая не пытается всадить тебе нож в спину при каждой встрече, это очень освежает.

Тишина в гостиной стала осязаемой. Дамиано медленно прокрутил бокал, наблюдая, как пламя отражается в янтарной жидкости.

– Дело не в эго, – произнес он тихо. – И даже не в сексе. Она как уравнение, которое я не могу решить, но уже не способен остановиться.

Маттео осуждающе покачал головой. В его взгляде читалось явное «ты совершаешь ошибку». Он чувствовал неладное всем своим нутром.

– Ты играешь с пороховой бочкой, Дамиано, и надеешься, что она не взорвется, пока ты ее рассматриваешь. Потрясающий план. Очень надежный.

В ответ Дамиано только развел руками, буквально не зная, что отвечать.

– Да к черту, – Маттео практически кинул бокал обратно на стол и поднялся с места. – Пойду покурю на свежем воздухе. Слишком много одержимости на один квадратный метр, у меня уже изжога начинается.

– Не проводишь? – Дамиано ухмыльнулся, пытаясь вернуть диалогу прежнюю легкость. – Мы едем к Корсани, кто знает, чем это закончится.

Маттео огрызнулся в ответ, уже доставая пачку сигарет из кармана.

– Бьянке от моих проводов ни горячо, ни холодно. Если она сегодня не спровоцирует бойню в клубе Кьяры, я сочту это чудом. Я мировым судьей в вашей грызне быть не собираюсь, сразу говорю.

Дамиано допил свой виски и последовал примеру друга, поднимаясь с дивана.

– Так не получится, дружище, кто еще будет выслушивать меня пьяным в три утра и предупреждать о катастрофах?

Они синхронно рассмеялись, но смех Маттео был более сухим. Он ушел в сторону балкона, а Дамиано направился в зал, где должна была появиться Бьянка.

Молчание Корсани их обоих доконало настолько, что они пошли на провокацию. Самую простую, какую смогли придумать. Появление в ее клубе должно было привести к эффекту. Даже если тактика не сработает, то они как минимум могли бы подхватить немного интересной информации у контингента, что собирался в заведениях Корсани.

А послушать там было кого. Как раз когда он об этом подумал, Бьянка вышла из соседней комнаты и посмотрела на Дамиано. Слишком короткое платье синего цвета она выбрала для посещения. В чем была цель, он уже не задумывался, зато мог представить количество придурков, которые будут пялиться и приставать.

В отличие от многих красивых женщин вокруг него, Бьянка не вызывала у Дамиано никакой симпатии, кроме семейной. Она была для него сестрой, и каждый, кто смотрел косо, норовил получить пулю в затылок. Сегодня она решила, что будет именно такой день.

– Готова? – Дамиано протянул ей руку, и она ухватилась за нее со вздохом.

– У меня мерзкое чувство насчет всего этого.

– Да, у меня тоже, – согласился он, но все равно повел Бьянку на выход, где уже ждала машина. Она скривилась в неудовольствии, и Дамиано усмехнулся.

Дорога от их дома теперь занимала совсем не десять минут – недостаток жизни за городом. Спрашивать о Маттео Дамиано не стал, сторону подруги он знал и без того; советы сегодня шли на удивление отвратительно, и тишина не раздражала. Он даже не намеревался особо нарушать правила движения, только когда медлительность на дороге слегка выводила из себя.

То, что элитный клуб Корсани находился подальше от центра, да еще и в таком, на первый взгляд, спальном районе, удивило. Увы, это был лишь первый взгляд. Стоило свернуть с главной улицы, и перед ними предстали бары, рестораны, клубы, магазины и все остальное для отдыха людей, у которых были деньги, чтобы их тратить. В конце концов, район с трудом можно было назвать местом для граждан среднего достатка.

Бьянка присвистнула: она, видимо, как и Дамиано, не знала, что Корсани тут устроились. С интересом они разглядывали улицу, пока не остановились у входа, который так и пестрел роскошью. Охрана, никакой очереди из пьяных подростков на входе – только ощущение, что сюда даже не пытаются попасть просто так.

Дамиано кинул ключи ближайшему парню в костюме, и тот с улыбкой обещал оставить машину на парковке, а сам протянул руку выходящей Бьянке.

Они не меньше других привыкли именно к таким заведениям, которые соответствовали их статусу во всем: от отношения персонала до качества алкоголя. На входе для них открыли двери так, будто личность Дамиано – а может то, насколько толстым был его кошелек, – автоматически позволила ему войти.

– Корсани изголодалась по моему обществу? – отпустил он язвительную шутку, пропуская Бьянку вперед, она только ухмыльнулась.

Сразу за дверью раскрывалась доминирующая атмосфера тьмы, обволакивающая каждый уголок клуба. Красные и фиолетовые оттенки смешивались в палитре таинственности и богатства.

Свет в клубе приглушался, и лишь дрожащие свечи на стенах и столиках рассеивали тусклый полумрак, создавая игру света и тени. На танцполе угадывались притягательные силуэты среди медленно движущихся тел. Гости клуба, облаченные в черные костюмы и элегантные вечерние наряды, словно хищники в поиске своих следующих жертв, сверкали мерцающими глазами, зарываясь в души друг друга и раскрывая самые глубокие тайны.

Взгляд Дамиано невольно зацепился за бар, обрамленный кровавым мраком. Смутные истории виднелись в глубине каждого коктейля в бокалах с золотыми ножками.

Столы и диваны, обтянутые черным бархатом, казались слишком удобными и грозились заманить гостей вечностью наслаждения и забвения. Вокруг них, в тени, прятались маленькие столики, приглашающие к интимным беседам и вечерам, которые не должны были завершаться.

Несмотря на показную роскошь, не было атмосферы, которую Дамиано нередко описывал как «чересчур».

За легким шумом музыки и разговоров Дамиано и Бьянке был предложен столик недалеко от центра, где они и разместились, на мгновение позабыв о своих обязанностях. Но вокруг них все еще оставалось много тех, чьи разговоры могли быть полезны, так что они не слишком отвлеклись. Если бы клуб не принадлежал Корсани, Дамиано легко бы сделал его одним из своих любимых мест.

Какая атмосфера царила в воздухе, он не знал, хоть и чувствовал ее каждым нервным окончанием – она придавала всему пространству какой-то особый флер.

Его «правая рука», приподняв меню, внимательно осмотрелась по сторонам, выискивая любую угрозу или знак, что это было засадой для них. Вокруг были лишь люди, наслаждающиеся вечером, и ничего более. Где-то уже перебравшие с алкоголем, где-то явно только появившиеся. Официанты обходили столики, готовые исполнить любое желание гостей. Дамиано заказал себе бокал виски и закурил, чувствуя, как его пропитывает расслабленность.

– Давно мы с тобой не выбирались куда-то вдвоем, – вдруг заговорил он, стряхивая пепел. Бьянка наконец отложила от себя меню и придержала подбородок ладонью.

– Попробуй тебя куда-нибудь вытащить. К тому же ты явно больше в восторге от домашних вечеров с Маттео.

– Уже просто «Маттео»? – он не без ухмылки выгнул бровь.

– Пока что да, – равнодушно отозвалась Бьянка и попросила бокал приличного красного вина. Которое, само собой, подавалось лишь в бутылках.

– Многовато для тебя, дорогая, – напомнил Дамиано, но все равно махнул официанту под ледяным взглядом Бьянки. – Принесите бутылку. Мы возьмем ее с собой, когда будем уходить.

– Будет сделано, сэр. Желаете еще что-нибудь?

– Хозяйка в клубе сегодня? – Дамиано поднял к нему голову, откинул одну руку на спинку дивана.

– Полагаю, что да, сэр. Но она редко спускается к гостям.

– Это и не нужно, спасибо.

Официант исчез так же быстро, как и появился, демонстрируя ту редкую ненавязчивость, за которую в их кругу и ценили подобные заведения. Здесь, под этим потолком с роскошными люстрами, заключались сделки, обсуждались способы совершить преступления, которые карались бы смертью, продавались чужие жизни, а иногда и не чужие… Сколько обсуждений браков он слышал, сколько мыслей о предательстве, разговоров о взятках.

Корсани кормили здесь тех, кто потом кормил их.

Бьянка была осмотрительнее, знала, как важно держать язык за зубами, поэтому, даже когда Дамиано расходился, умела его останавливать, и сегодня она держалась вдалеке от разговоров об их бизнесе, ухватившись за куда более безопасный вопрос.

– Ты так и не поговорил с моей матерью?

– Мне было не до нее, – мрачно отозвался Дамиано и потер пальцами виски. – И у меня нет к ней сейчас вопросов.

Попробовав свое вино на вкус, она довольно улыбнулась и вернула бокал на столик.

– Я уже забыла, зачем она тебе нужна была, – призналась Бьянка с улыбкой.

– Хотел узнать детали про работу Корсани в полиции, но это уже никак не поможет.

– К слову о ней… – Бьянка смотрела куда-то за его спину, подняв глаза выше. Она уже выглядела так, будто хотела достать пистолет из-под пиджака, и Дамиано заметил, как ее рука напряглась.

Ему не составило никакого труда догадаться, что впустили в клуб его этим вечером не просто так. Дамиано поднялся с места, сделал шаг вперед.

Со второго этажа по лестнице спускалась именно та женщина, которую они так ждали. Только она могла в примитивном черном платье оставаться Корсани даже в своих движениях – высокомерие так и сквозило в каждом из них. Тонкие ленты, расшитые кристаллами, обвивали ее щиколотки и сверкали в тусклом свете ламп.

Улыбка на губах у Кьяры, само собой, являлась фальшивой, к ней было легко привыкнуть. Но вот то, что он заметил в ее взгляде – очевидную враждебность, ненависть, будто красные искры пробежались по ее зрачкам, – было чем-то совершенно новым, неизведанным прежде.

Она остановилась на ступенях, стихло все: и голоса, и музыка, и даже звон бокалов, что протирали бармены. Кьяра посмотрела сверху вниз на Дамиано и его подругу.

– Как неожиданно, – прокомментировала она с ядом, что сочился из каждого слова.

Незаметно вдруг появился и Казентино, которого до этого Дамиано не увидел среди гостей. Бьянка за спиной заметно напряглась, когда увидела в его руках поднос. Из чистейшего серебра. С оружием на нем вместе с патронами, выставленными будто по линейке.

– Уже успела соскучиться, Корсани? – свое внимание на пистолете, который наверняка будет лежать холодным в ее ладони, он постарался не концентрировать и вернул взгляд Кьяре.

– Что, визиты полиции разве не дали тебе понять, что мне не доставляет удовольствия видеть тебя? – она наигранно выгнула бровь и сделала шаг вперед. Дамиано услышал, как за его спиной заскрипели стулья и шаги стали удаляться в сторону входа.

– Но я здесь. Может, обсудим нашу сделку еще раз? – он ухмыльнулся; настаивать на своем предложении доставляло ему удовольствие только потому, что он видел, как напускное спокойствие сменялось раздражением.

– Как насчет послушать другое предложение? – Кьяра спустилась еще на одну ступеньку вниз, перехватила пистолет с подноса, который был ей любезно предложен. Дамиано завел руку за спину и нащупал рукоять своего оружия за поясом.

Оно ему не поможет – об этом он думал в тот момент, зная, что огонь, который он разглядел в глазах Кьяры, не был игрой света от красноватых оттенков в комнате. Совсем нет.

Она стояла там спокойно и сосредоточенно, как хищница, поджидая свою жертву. Взгляд ее был твердым и сосредоточенным на одной цели, пронзающим через темноту. Руки, держащие пистолет, казались неподвижными.

Он обернулся: весь персонал, вся охрана и несколько гостей, которых он сперва даже не назвал бы значимыми, теперь поднялись со своих мест и ловили каждое движение Дамиано и Бьянки. Если все они решат их убить, был очень маленький шанс выбраться живыми.

– Включите ему послушать, – нежно, как кошка, попросила Кьяра. Музыки не было, но вместо нее в колонках включилась запись, которую Дамиано узнал с первых же слов.

И пока он слушал свои же собственные слова, сказанные так не вовремя, усмешки Маттео, Кьяра вытащила магазин из рукоятки оружия. Ровными и четкими движениями, словно танцующими под невидимую мелодию, она подхватила пули и осмотрела каждую из них. Они блестели, черт бы их побрал, на свету, ожидая своего времени, как Корсани ожидала момента, когда сможет пустить их в действие.

Она уверенно вставила патроны в магазин, слегка нажимая на каждый, чтобы убедиться, что они там надежно зафиксированы. Ее пальцы были ловкими, и она с легкостью вставила магазин на место с коротким щелкающим звуком.

А затем перевела предохранитель и убедилась, что пистолет готов к использованию. Как раз в ту секунду, как только запись оборвалась.

Послышались щелчки: больше дюжины стволов теперь были направлены на его голову. Все, кроме Корсани. Бьянка выхватила свой пистолет, но Дамиано знал, что отбиваться бесполезно. И он был чертовски благодарен девушке за ее готовность стоять до конца.

– Будешь отрицать свои слова? – наконец спросила Кьяра, вздохнув.

– Нет.

В ней что-то переключилось, маска треснула, открывая ту Корсани, которая действительно ненавидела его. Она будто сорвалась с цепи, приближаясь к Дамиано и упираясь дулом пистолета ему в лоб.

Прежде ровный голос превратился в настоящее рычание.

– Лучше бы ты отрицал, Росетти.

Ему не составило никакого труда достать свой пистолет за те две секунды, пока она шла к нему, и теперь его дуло упиралось Корсани под подбородок. Ее злость будто тут же мгновенно перешла ему только по прикосновению.

– Опусти пистолет, – потребовала Бьянка. Дамиано знал, что она целится Корсани в висок и ей было плевать, что люди здесь убьют ее сразу после выстрела.

– И не подумаю, – огрызнулась та, секунду смотрела на Бьянку и, судя по взгляду, совершенно не нашла в ней угрозы. Она сильнее надавила пистолетом на лоб Дамиано, он чувствовал холод металла на коже. – Пуля быстрее любого твоего движения, разве не так?

– Стреляй, Корсани, – на удивление равнодушно произнес Дамиано, ни один мускул на его лице не дрогнул. – Может быть, после моей смерти ты наконец осознаешь, что поступаешь неправильно.

– Неправильно? – она вскипела и тут же сорвалась на крик. – Неправильно?!

Дамиано даже не шелохнулся. Он равнодушно наблюдал за тем, как в ее глазах вспыхивает неконтролируемая ярость. Он видел, как она едва сдерживается, чтобы не нажать на курок – палец на спусковом крючке опасно дрожал, а в каждом ее движении читалось желание покончить с этим здесь и сейчас.

– То, что ты слышала, – не доказательство, – он выждал томительную паузу в десять секунд, прежде чем чуть приподнять ее подбородок стволом своего оружия. – Я сказал это, да, и я не стану отрицать своих слов. Но не я виноват в том, что ты все потеряла.

– Не виноват? Что ты вообще можешь знать о том, что это такое – терять все в одну секунду?! – закричала Кьяра. – Когда ты только начинаешь что-то строить заново, а все рушится?!

– Ты смеешь задавать мне этот вопрос?

Ледяная ухмылка пробежалась по губам Дамиано. В ее зрачках отражался тот же огонь, что пылал в нем самом – в тот миг она была пугающе похожа на его собственное отражение.

Росетти рассмеялся, дернулся, словно собирался поднять голову к небу, но пистолет не дал ему даже попытаться. Перехватив рукоять крепче, он обернул злость в настоящую разрушительную ярость.

Корсани подпитывала каждым словом то, что он держал так глубоко, что не позволял выпускать. Она сорвала все замки, и теперь ей предстояло поглощать последствия.

– Когда закончилась бойня в этом проклятом городе, Корсани, – начал он, переходя на змеиное шипение, – я думал, что всему пришел конец. Мой отец едва не сел в тюрьму, а ты и понятия не имеешь, что это такое – быть изгоем. Конечно, – он улыбнулся оскалом, – откуда тебе, женушке сразу со статусом.

Она прорычала в ответ:

– Это не имеет никакого отношения…

Дамиано не дал ей договорить, сильнее упирая ствол ей в шею и вскидывая ее голову еще выше.

– Я потерял отца. А затем мать. И весь мой мир исчез! Стараниями твоего мужа. – Дамиано перевел дыхание всего на секунду, яростно всматриваясь в ее лицо. – Так что я знаю! Знаю, что это такое – терять все в одну секунду!

Кьяра тяжело сглотнула. Она смотрела на него, но, казалось, больше не видела.

Дамиано переменился мгновенно, переходя на безэмоциональный пугающий тон, наклоняясь чуть ближе.

– И мне ужасно жаль, что я не убил Лучиано сам. Я хотел бы, чтобы ты держала пистолет и смотрела в глаза человеку, который правда лишил тебя всего.

– Клянусь богом, Росетти, я отберу у тебя все. – Ее рука дернулась, дыхание сбилось. – Каждую крупицу твоего счастья за то, во что ты превратил мою жизнь.

– Так убей, – Дамиано пожал плечами. – Это ведь просто, mia cara. Ты, как глава семьи, должна это знать.

– Корсани… – предупредительно прошипела Бьянка сквозь зубы.

– Она в меня не выстрелит, – успокоил Дамиано, не отрывая взгляда от глаз Кьяры. Он видел ее ярость, но не чувствовал исходящей от нее решимости убийцы. – Правда ведь? Ты слишком слаба для этого. Поэтому тебе здесь не место. Ты считаешь, что ты все можешь, но в тебе течет мягкость тех, кого ты защищаешь.

– Я хотя бы не становлюсь таким же монстром, как ты.

– Ты не более чем трусиха, что прячется в тени, которой ты себя окружила, – прошипел Дамиано и оттолкнул ее пистолет от своего лба. С такой легкостью, что на мгновение ему показалось, что Корсани ему это позволила. – Если ты решила, что я спущу тебе с рук все, что ты сделала, – ты ошибаешься.

Она действительно опустила пистолет, но ее ненависть никуда не делась. Очевидно, Дамиано оказался прав. У нее попросту не хватало духу убить его вот так. Это заставило его потерять бдительность.

– Я спалю еще не один твой бизнес и не одного твоего человека, – пообещала она. – А потом я прослежу за тем, как ты будешь гореть в агонии.

– Удачи с этим, Корсани, – он отвесил ей шутливый и глубокий поклон, как только перестал чувствовать прямую угрозу.

Зря.

Корсани в долю секунды подняла пистолет обратно и выстрелила. Оглушительно громко, заменяя разом все звуки в комнате. Она не успела даже подумать, как и Дамиано не успел осознать.

Глухой удар о паркет выбил из легких остатки воздуха. Тишину разорвал его собственный хрип, а перед глазами все поплыло, когда по темному дереву толчками начала разливаться кровь.

Колено взорвалось белым пламенем.

Дамиано пытался вдохнуть, но горло сводило спазмом. Черта пройдена. Он ведь был уверен… идиот… был уверен, что она не нажмет. Считал ее слишком «чистой» для этого. Но ярость победила. Сквозь кровавую пелену он видел ее беспощадный силуэт.

Она и правда не остановится, пока он не захлебнется собственной кровью.