Кьяра намеренно попросила назначить банкет на поздний вечер, когда солнце будет уже садиться. Безусловно, организатор сочла это красивым дизайнерским решением, хотя у Корсани на это было множество исключительно практических причин.

Таких, например, как истерика Сиены, которой придется поправлять весь образ, форс-мажоры, организованные самой щедрой семьей – Росетти, или еще какие-нибудь неожиданные сюрпризы.

Как бы Кьяре ни хотелось, но этот день отзывался абсолютно болезненными эмоциями у нее внутри. Все смешивалось в один клубок напряжения, разорвать который был не способен никто. Разве что Нико, который обещал не отходить от нее, пока может.

Он постучал в ее спальню на закате, как раз когда Кьяра надела свое платье. Черное бархатное в пол – не примечательное ничем. Может быть, предпочти она перчатки, выглядела бы так, будто собралась на ужин, а не на свадьбу. Только вот на шее красовалось тяжелое бриллиантовое колье, сверкающее в свете ламп, неподходящее для простого выхода.

Ей не нравилось, что богатство в мафии выставлялось напоказ в самом банальном смысле этого слова.

Получив разрешение войти, Нико сначала лишь заглянул в комнату, но затем вошел полностью и протянул Кьяре бокал шампанского.

– Ты уже напал на фуршет? – ухмыльнулась она, разворачиваясь к собственному отражению, открывая ему незастегнутую молнию. – Помоги, пожалуйста, раз уж ты здесь.

– Никогда не рано выпить на свадьбе, – парировал он и взглянул в зеркало, мельком скользнув по Кьяре. В самом деле, рассматривать на ней было нечего. Она все еще выглядела как вдова, пусть и с бюджетом целой семьи на своей шее.

Пока она делала глоток алкоголя, чтобы чуть сбавить шуршание в голове мыслей, Нико осторожно перехватил бегунок на ее платье, не задевая обнаженную кожу, и потянул его вверх.

– Ты похудела, – с некой заботой сказал он, поднимая глаза, едва молния была застегнута.

Она не хотела рассматривать себя в зеркале еще больше, замечая каждый недостаток своего тела. Кьяра не могла вспомнить, когда в последний раз сидела в столовой на общем завтраке или просила что-то серьезнее чашки кофе.

Она наклонила голову вперед, не зная, что сказать.

– Мне стоит позаботиться о том, чтобы тебе приносили еду каждое утро?

– Нет, не нужно.

В ответ Нико выгнул бровь, и почему-то она уже понимала, что он все равно займется этим.

Кьяра пробормотала благодарность, не зная, что конкретно имеет в виду, и залпом выпила содержимое бокала.

– Полегче, милая, ты нужна мне в здравом уме сегодня.

К нему вернулась улыбка, а вместе с ней и та же атмосфера, что и мгновение назад.

– Одного бокала будет маловато, чтобы меня из него вывести. – Она приподняла брови и в последний раз посмотрела через плечо на себя.

Открыв маленький потайной ящик комода, Кьяра достала оттуда конверт с золотым тиснением и небольшую коробочку. Внутри лежали немного затемненные очки в тонкой оправе и нагрудный платок цвета шампанского.

– Время вершить великие дела, – констатировала она, передавая реквизит Нико. – Для всех присутствующих в зале ты теперь – синьор Беллини, мой финансовый консультант из Швейцарии. Постарайся не слишком сильно сиять своим «предательским» обаянием перед Дамиано.

Нико усмехнулся, примеряя очки. Его лицо мгновенно изменилось: исчез дерзкий уличный оскал, на его месте появилась вежливая холодная маска интеллектуала.

– Швейцарцы не улыбаются, госпожа. Я буду само воплощение скуки.

– С кого начнем?

– Префект уже приехал, – подсказал Нико, тут же следуя за ней. – Марчелли ошивается с кем-то по углам. Ди Кристину еще не видел, как и Росетти.

Даже допустить мысль, что Дамиано не появится на празднике, куда его не пригласили, было невозможно.

– Марчелли интересует меня сегодня меньше всего, – презрительно фыркнула Кьяра. – Просто следи, чтобы от него не было проблем.

– Могу избавиться от него, если попросишь. Пистолетом. В голову, – он улыбнулся так, что по рукам Корсани пробежались мурашки.

– Откуда у тебя к нему такая ненависть? – Уложив ладонь на предложенный Нико локоть, она спускалась по ступенькам, каждым своим шагом ударяя каблуком по мраморному полу.

– Просто хочется разбить кому-нибудь нос.

Внизу лестницы они встретили Кейла, который снова раздавал какие-то указания официантам. Возможно, чтобы держали все бокалы подальше от Кьяры, спрашивать она не стала. Кому, как не ему, известно, что это такое – организация свадьбы.

– Мрачная картина, как ни посмотри, – прокомментировал Нико его вид. Он остался единственным, кто сегодня решил надеть вместо смокинга лишь белую рубашку, расстегнутую на пару пуговиц сверху. – А ведь все гости будут в черном…

– Стоило выбрать ярко-розовый пиджак, ты прав, – Кейл совершенно беззлобно ответил и поправил запонки на рукаве.

Кьяра вздохнула, убрала клатч в другую руку и прищурилась.

– У всех, кроме меня, сегодня проснулось чувство юмора?

– Относись ко всему с юмором, и жизнь будет проще. – Кому веселого настроения было не занимать, так это Нико.

На удивление, Кейл согласился, пожав плечами. Его спокойствие было чересчур напускным, Кьяра заметила бы это, даже будучи совершенно слепой.

– Он прав.

– А ты, кстати, выбрала бы платье попышнее, – уколол Нико, за что получил локтем в бок.

– Мы на свадьбе, а не на балу, – едко огрызнулась Кьяра и взмахнула рукой. – Займитесь делом.

– Его дело сегодня – состроить убедительного мужа Сиены и не трахнуть ее вечером. А мое – не позволить тебе наделать глупостей. – Нико даже прикрыл глаза, гордо улыбаясь Кьяре, пока она не ткнула его еще раз.

– Как прекрасно, что все понимают свои задачи. – Она была не в настроении шутить, в отличие от этих двоих, поэтому грубила. Но ее чуть радовало, что Кейл и Нико начали находить общий язык.

Или ей показалось, потому что Кейл закатил глаза и, недовольный, пошел в другую от них сторону. Кьяра проводила его взглядом, зная, что тот полон сочувствия, ей стоило бы ненавидеть себя хотя бы за это сегодня.

Кейл никогда не хотел ее жалости, ничего не могло это изменить, даже проведенные рядом годы. Она понятия не имела, в чем он нуждался на самом деле. Или имела, но не желала это признавать.

– Пожалуй, начнем с господина префекта… – протянула она, наконец стряхивая с себя транс, в котором находилась. Нико отпустил ее руку и позволил пройти вперед, туда, где среди бесконечных стульев перед свадебной аркой прогуливались и общались гости.

Немногие рискнули приехать заранее, видимо, потому что это считалось дурным тоном – появляться за час до торжества. Кьяра ничего не смыслила в таких тонкостях и не могла сказать наверняка. Она видела лишь несколько знакомых и особенно значимых для нее сегодня гостей.

Мужчина в темно-сером костюме с небольшой сединой в черных волосах и очках-половинках стоял поодаль. Он был единственным из гостей, кто выглядел так, словно его присутствие здесь являлось актом высшего снисхождения. Кьяра мысленно выдохнула, собирая воедино все, чтобы провести этот разговор, и направилась к нему.

Он не шелохнулся, когда она подошла. Профессионально-пустой взгляд скользнул по бриллиантовому колье и вернулся к ее лицу.

– Господин префект, – Кьяра натянула чересчур широкую улыбку. – Рада, что вы нашли время. Признаться честно, до последнего гадала, появитесь ли вы на банкете.

– Мое отсутствие породило бы слухи о слабости контроля в регионе, синьора Корсани. – Его голос напоминал скрип сухого пергамента. – А я не привык давать почву для вольнодумства.

– В таком случае не хотите прогуляться, прежде чем начнется праздник? Я бы желала убедиться, что наши взгляды на «контроль» совпадают.

Он коротко кивнул и двинулся в сторону оранжереи. Префект не подал ей руки – он шел на полшага впереди, вынуждая Кьяру следовать за ним, подстраиваясь под его ритм. Нико остался у входа, мгновенно растворившись в тени колонн.

Как только звуки оркестра приглушило стекло оранжереи, префект остановился перед редким видом орхидеи, сложив руки за спиной.

– Вы зря тратите мое время, – произнес он, не оборачиваясь. – Полиция закончит проверку ваших активов к середине следующего месяца. Это решение Рима, и я здесь лишь для того, чтобы зафиксировать последствия.

Кьяра подошла ближе, встав с ним плечом к плечу. Она смотрела не на цветы, а на его отражение в стекле.

– Рим принимает решения на основе той информации, которую вы им скармливаете. Сейчас вы отдаете им борьбу с криминальными структурами. Но что, если в меню появится другое блюдо?

– Например? – он едва заметно изогнул бровь.

– Списки бенефициаров фонда «Справедливое будущее». Те самые анонимные пожертвования, которые через три подставных банка в Панаме оплатили обучение ваших сыновей в Оксфорде и покупку виллы в Марбелье на имя вашей сестры.

Префект медленно повернул голову.

– Вы выдвигаете очень опасные обвинения, – тихо сказал он. – Для которых у вас нет ничего, кроме фантазии.

– У меня есть оригиналы платежных поручений с подписями ваших юристов и выписки по транзакциям за семь лет. Лучиано был тем еще параноиком, знаете ли. Он хранил компромат даже на тех, кого считал друзьями. Представьте, какой скандал разразится, когда выяснится, что главный борец с преступностью Тосканы строил свое благополучие на крови…

Она сделала паузу, давая ему прочувствовать вес каждого слова.

– Передайте дело об убийстве Лучиано в отдел по борьбе с терроризмом под грифом секретности и выведите полицию с моих территорий до конца недели. И тогда папки с вашим именем никогда не покинут мой сейф.

Префект смотрел на нее долго, и Кьяра кожей чувствовала исходящую от него угрозу. Казалось, он прикидывает, не проще ли задушить ее прямо здесь, среди цветов.

– Вы понимаете, что объявили войну институту, который существовал до вашего рождения и будет существовать после вашей казни? – спросил он низким вибрирующим голосом.

– Я просто предлагаю сделку, которая сохранит вам жизнь и кресло, а мне – покой. Я не ищу с вами войны.

В его глазах Кьяра увидела только бездонное, ничем не прикрытое презрение.

– Маленькая вдова, которая едва научилась носить эти камни на шее… Вы думаете, я испугаюсь бумажек? В этом государстве я и есть закон. Я могу объявить эти документы фальшивкой, а вас – невменяемой. Вас закроют в лечебнице, и никто, слышите, никто не рискнет пикнуть в вашу защиту. Даже ваш верный Казентино не поможет, когда я признаю его соучастником терроризма.

Он протянул руку и почти коснулся ее, но вовремя остановился, словно побрезговал.

– Уходите, синьора. Пока я не решил, что ваш труп в саду будет выглядеть как несчастный случай.

– Моя смерть – это автоматический пуск, – Кьяра заставила свой голос звучать ровно, как сталь по стеклу. – Копии документов уже у нотариуса в Лондоне, и если я не подтверждаю свою безопасность каждые двадцать четыре часа, то они уходят в прессу и в антикоррупционный комитет Рима. Вы можете меня убить, господин префект. Но моя смерть выпишет вам билет в один конец – в камеру, из которой вы уже не выйдете.

Воздух в оранжерее стал невыносимо густым. Мужская спесь боролась с животным страхом за свою шкуру. Его эго кричало о том, что нужно раздавить Корсани здесь и сейчас, но логика политика, привыкшего выживать, уже начала лихорадочно искать выход.

Он молчал целую вечность. Кьяра видела, как на его виске вздулась тонкая жилка.

– Вы даже не представляете, какую цену вам придется заплатить за этот разговор, – наконец прохрипел он. Его лицо исказилось в гримасе такой ненависти, что Кьяре стало по-настоящему страшно.

– Я просто прошу тишины для своего дома, – ответила она, чувствуя, как немеют пальцы. – К пятнице ищейки должны уйти.

Префект ничего не ответил. Он развернулся так резко, что задел полой пиджака горшок с цветком, и тот со звоном рухнул на мрамор. Не оборачиваясь, чеканя каждый шаг, он вышел из оранжереи.

Кьяра осталась стоять среди осколков и земли.

Нико возник за спиной, набросив неизвестно откуда взявшийся плащ ей на плечи.

– Спокойно… – его голос, тихий и надтреснутый, прозвучал у самого уха. – Дыши, Кьяра. Просто дыши.

Она не сразу поняла, что ее бьет крупная неуправляемая дрожь. Плащ, который набросил Нико, казался неподъемным, но именно его тяжесть удерживала ее на ногах, не давая осесть на пол рядом с разбитым горшком.

– Ты видела его глаза? – Нико обошел ее, вставая так, чтобы заслонить собой выход из оранжереи. Его лицо было бледным, как гипс. – Человек с такой властью, когда ему страшно, превращается в бешеного пса.

Кьяра судорожно вздохнула и посмотрела на свои руки – пальцы побелели, на ладонях остались полумесяцы ногтей.

– У него нет выбора. Он слишком любит свою жизнь, чтобы рискнуть ею ради принципов.

– Ты только что унизила его, Лучия. – Нико прищурился, глядя вслед префекту через стекло. – Он будет ждать возможности отомстить за это.

Кьяра выпрямилась. Дрожь постепенно утихала, сменяясь той самой звонкой пустотой, которая всегда приходила после смертельной опасности. Она поправила тяжелое бриллиантовое колье, которое теперь казалось ошейником – дорогим, блестящим, но все еще ошейником с прикрепленным изнутри шокером, готовым ударить током в любую секунду.

– Пусть так.

Она обернулась к Нико и потянула плащ вниз.

– Мы должны вернуться. Если префект выйдет в зал с таким лицом, а я задержусь здесь еще на минуту, Росетти сложит два и два быстрее, чем мы дойдем до фуршета.

Нико послушно забрал плащ, снова превращаясь в безупречного ассистента.

– Кьяра, – окликнул он ее, когда она уже взялась за ручку двери. – Ты действительно отправила документы в Лондон?

Она замерла, глядя на свое отражение в темном стекле. Уголки ее губ едва заметно дрогнули.

– Как-то при мне Лучиано сказал: «Если блефуешь – делай это так, будто у тебя на руках флеш-рояль, а за спиной – заряженная пушка».

Нико на секунду застыл, а затем коротко, рвано выдохнул.

– Ты поставила все на пустой конверт?

– Я отправила нотариусу копии старых налоговых деклараций. – Она обернулась, и в ее глазах на мгновение сверкнула та самая сталь, которой она только что довольно успешно запугала префекта. – Оригиналы папок Лучиано я так и не нашла.

Она толкнула дверь и вышла в прохладу ночного сада, оставив Нико стоять в тишине оранжереи среди земли и разбитых надежд на ее благоразумие, а сама направилась назад к дому.

Альдо прибыл со своей женой и пятилетней дочерью и обменивался любезностями с Кейлом прямо у входа. Девочка неустанно дергала то отца, то мать за одежду, вынуждая обратить на себя внимание, но этим никто не был раздражен. Рядом с отцом она выглядела скорее как внучка, а не дочь.

Кьяра со всей искренностью улыбнулась, вклиниваясь в уже затихший с ее появлением разговор.

– Дон, мадонна, – она слегка поклонилась в знак уважения, пусть это и было необязательно.

– Перестань, Кьяра, мы уже не чужие люди, – взмахнула рукой жена Альдо.

Франческа Ди Кристина. Потрясающей красоты и статности женщина, впрочем, как и многие женщины в мафии.

Она выглядела так, будто могла остановить время щелчком пальцев. Особенно с чертами лица, которые кричали о старой итальянской аристократии: высокие, четко очерченные скулы, прямой нос и полные чувственные губы, которые она красила помадой цвета спелой вишни. Тяжелая волна густых темных волос ниспадала на плечи, обрамляя оливковую кожу, казавшуюся безупречно гладкой в приглушенном свете.

В ее глубоком, почти гипнотическом взгляде черных глаз, подведенных тонкой линией карандаша, читалась сила женщины, привыкшей отдавать приказы шепотом.

– Прекрасный праздник, вы с Антонио постарались.

Кьяра моргнула, смахнув наваждение, и улыбнулась.

– Должна же быть в семье Корсани хоть одна пышная публичная свадьба.

В ответ она получила только смех и слегка неодобрительный взгляд Кейла.

– Прошу меня простить, мне необходимо проведать свою жену. – Он испарился, сочтя нужным не мешать в этом разговоре, и Кьяра была за это благодарна. Ей действительно требовался момент наедине.

Ди Кристина, в свою очередь, потрепал дочь по голове и посмотрел на жену, пока Корсани вспоминала, какая у них разница в возрасте. Если ей не изменяла память, всего пара лет, но выглядела Франческа сильно моложе мужа.

– Как насчет того, чтобы найти какие-нибудь сладости для нашей принцессы?

– В доме как раз готовят закуски, – подсказала Кьяра, и мужчина кивнул с одобрением.

Едва его сопровождение скрылось из виду, Ди Кристина развернулся, перехватил кого-то из официантов и попросил виски, пока Кьяра усмехалась. Шампанское на столах было совсем не для этих мужчин, привыкших пить много крепкого алкоголя за разговорами о делах.

– Черное и на свадьбу… – с осуждением заметил Альдо, оглядывая ее платье.

– Мы все еще скорбим по Лучиано. Было бы неправильно поступить иначе, прошло слишком мало времени.

Он кивнул ей вперед, приглашая пройтись, как только получил свой бокал, и она согласилась.

– Ты ведь не будешь носить траур вечно. Однажды тебе придется его снять и вернуть все на свои места.

– И я очень жду этого момента, – хмуро отозвалась она, вздохнув.

– Если честно, я думал, что ты хранишь этого соттокапо для себя. Это было бы логичным продолжением союза.

– Что случилось с принципами статуса? – Кьяра посмотрела на него, приподнимая бровь.

– Выйти замуж за соттокапо – не самая плохая перспектива. Не могу сказать, что такие случаи в истории были, правда.

– Это намек? – тут же спросила Кьяра, склоняя голову набок и прищуриваясь.

– Не мне объяснять тебе, как все работает, – он ухмыльнулся. – Те уважение и статус, которые ты получаешь, существуют только потому, что Лучиано был важной частью нашего общества. Но закончится траур, – он сделал паузу, – и тебе придется выйти замуж.

– И передать управление всеми моими делами мужу?

Ей оставалось лишь презрительно фыркнуть. Ди Кристина совсем не реагировал на ее выпады. Она казалась ему еще девочкой, которую он пытался наставлять, разве нет? Для него Кьяра едва ли была важнее ниточки на его пиджаке сейчас.

Однако он говорил с ней, он был тем, кто помог ей, и продолжал это делать, пусть и мог всего лишь смахнуть ее в сторону.

– Все зависит от того, за кого ты выйдешь. Подумай над этим, Лучия, никакой траур не будет длиться вечно, а тебе пора бы озаботиться этим вопросом.

– Я не хочу замуж, – честно и резко ответила она.

– Да, это мы уже слышали, – он коротко рассмеялся, проезжаясь по ее душе клинком.

С Ди Кристиной не будет легко… Даже если он относился к ней как к младшей сестре или дочери, которую нужно наставлять и оберегать. Он очевидно не умел чувствовать рамки ее ран, на которые наступать было нельзя. Может, это было способом его манипуляции?

– Кроме того, тебе в любом случае нужен наследник. – Он сделал глоток, смотря в сторону своей маленькой дочери, что бегала между стульев и гостей. – Фамилия Корсани, может, ничего для тебя и не значит, но она – один из камней, на которых стоит этот город.

То, как ее скривило от одной лишь мысли обзавестись детьми от кого-то, кого ей навяжет Совет, было сложно скрыть от мужчины рядом. Вопреки ее ожиданиям, он только засмеялся в ответ, делая глоток виски.

– Ты не боишься приводить ее вот так? В одно из самых опасных мест во всем городе сегодня, – Кьяра решила сменить тему и кивнула в сторону его дочери.

– Пройдут годы, прежде чем ты поймешь, что такое уважение семей. Никто не посмеет прикоснуться к ней, даже не будь меня здесь. Точно так же, как никто и пальцем не тронет Изабеллу Росетти и их дочь, – он взглянул на нее так, что ей это не совсем понравилось. – Несмотря на то, что ты на это надеешься.

Она ощетинилась мгновенно после такого обвинения, брови взлетели вверх, а взгляд сразу стал жестким.

– Я не пытаюсь причинить им вред, какого ты обо мне мнения?

Ди Кристина проигнорировал ее вопрос.

– Надеюсь, что это так. – Мгновением позже он опустил взгляд на часы. – Не пора ли нам приступать?

Кьяра повторила его движение и согласилась. Им предстояло начать банкет и еще раз объявить во всеуслышание, что Сиена вышла замуж за Кейла… Как будто церемонии, гремящей на весь город, было недостаточно.

Господь, дай ей сил дожить этот день до конца.

* * *

По каким-то неведомым причинам Кьяре стало легче, как только праздник перешел в простое светское сборище.

Как будто ее сердце сжимали все это время, а теперь отпустили. Стук в груди был непривычным и почти чужим. Может быть, таким он и был?

Сегодня она была кампаньей, и ей стоило хранить эту роль, пусть даже не принадлежащую ей до конца.

Она обратила взгляд к Сиене, не находящей себе пока еще места на этом празднике в их честь. Кейл не давил на нее, позволял все, что она захочет, но ей явно хотелось сорваться к черту с бала лицемерия. Кьяра наблюдала за ней из-за плеча мужчины, с которым говорила, они обсуждали что-то очень далекое от ее настоящих мыслей, и она почти на автомате вставляла какие-то ответы. Придется отточить практику бесполезных обсуждений, потому что их становилось все больше.

Жена Ди Кристины оказалась в поле ее зрения, и Кьяра вынуждена была извиниться и отойти в сторону для разговора с ней. Эта женщина явно знала свое официальное место и относилась к нему с благодарностью, в то же время являясь не меньшей поддержкой для мужа, чем его люди. Если Нико не ошибался, она была буквально серым кардиналом всей семьи Ди Кристина.

Они даже напоминали друг друга в чем-то.

– Наслаждаетесь праздником, мадонна? – почему-то Кьяре нравилось это чересчур формальное обращение именно к ней.

– Не могу сказать, что очень люблю свадьбы, – отозвалась та с легкой улыбкой.

– Да, я тоже не разделяю всеобщего восторга на их счет. – Кьяра сложила руки за спиной. – Слишком идеальные, супружеская жизнь совсем не такая.

– И это, дорогая, ты еще очень многого не знаешь о семейном быте и воспитании совместных детей, – тихо рассмеявшись, ласково добавила она. – Лучиано был не самым плохим мужем.

– Я слишком устала от разговоров о том, каким он был. Разве есть от этого какой-то толк, если он уже мертв? – довольно резко бросила в ответ Кьяра.

– О, тебе будут напоминать о нем снова и снова. Его жизнь, даже закончившаяся, всегда будет важнее твоей собственной, как бы печально это ни звучало.

Кьяра позволила усмешке скользить по губам и опустила взгляд вниз, обратив его к носкам своих изящных туфель. Спорить со словами Франчески казалось преступлением.

Даже общаться с такой женщиной, которая не воспринимала ее как врага и делилась мудростью с высоты собственного опыта, было безумно приятно.

– Мне неизвестно, о чем собирался поговорить со мной Лучиано перед смертью, – начала она сразу, выбрав не ходить вокруг висящего в воздухе вопроса. – Знаю, ты бы хотела получить ответы, но у меня их нет.

Кьяра не стала прятать тихий выдох разочарования.

– Однако, возможно, у меня есть способ помочь, – Франческа как бы невзначай протянула ей крохотный металлический предмет, в котором она мгновенно узнала флеш-карту. Обхватив ту пальцами, Кьяра осмотрела людей вокруг и убедилась, что за их маленьким разговором никто не наблюдает. – Ты найдешь на ней запись, которая прольет немного света на происходящее.

– Спасибо, – тихо заметила Кьяра и спрятала флеш-карту в ладонь, сделав пометку в голове занести ее в комнату позже. – Марчелли хочет от меня прямых доказательств. Без них Совет отказывается действовать, хотя и не препятствует.

– Марчелли требователен, – Франческа кивнула, оставляя на подносе мимо проходящего официанта свое шампанское. – Иногда мне кажется, что он всех нас погубит. Разделит, а затем уничтожит каждого по отдельности, пока мы слишком заняты грызней друг с другом.

– Если Совет допускает эту грызню и ничего не делает – он изжил себя.

Пренебрежительное отношение очень ярко сквозило в голосе Кьяры. Она замолчала на мгновение, пока очередная пара проходила мимо них, намереваясь найти укромное место.

Франческа кивнула с каким-то смятением, как будто всерьез впервые задумалась об этом. Она перевела взгляд на направлявшуюся в их сторону пару гостей и вздохнула.

– Боюсь, тебе придется справиться здесь самостоятельно. Моя дочь, кажется, намеревается окончательно испортить Альдо костюм.

Кьяра кивнула в качестве благодарности за все и попрощалась с Ди Кристиной ровно в тот же момент, когда Росетти наконец оказались возле нее.

– Синьора Росетти, – Кьяра наклонилась вперед с большим почтением, чем бы следовало. – Рада, что вы все-таки смогли посетить нашу скромную обитель сегодня.

– Нам стоит поздравить тебя с еще одним удачным браком в семье, Корсани? – ироническое замечание Дамиано вывело бы ее из себя, если бы его присутствие стало для нее неожиданностью. – Кажется, я не нашел приглашения на банкет в своем почтовом ящике.

– Я решила, оно тебе не понадобится, – нагло посмотрела она прямо ему в глаза, выдерживая каждую попытку ее смутить. – В последнее время ты часто стал незваным гостем.

В ответ усмешка появилась на его губах, словно искривленное зеркало, отражающее его презрительное отношение и одновременно гордость. Он ведь хотел дать ей понять, насколько близко к ней был и как легко мог бы действовать. Только почему-то совсем не торопился, выбирая более изящный способ.

Изабелла, почувствовавшая напряжение, решила вспомнить о правилах непринужденной беседы.

– Свадьба выглядит изумительно. На планирование ушло много времени?

– Чуть меньше, чем я думала, – вежливо отозвалась Кьяра, довольно наблюдая за тем, как гримаса недовольства искажает лицо Дамиано. – Должна заметить, вы смотритесь потрясающе. Мне не представился случай сказать об этом на приеме.

– Благодарю, – Изабелла чуть приподняла уголок губ в улыбке. – Но все мы не идем ни в какое сравнение с тем, как выглядит невеста.

– Невеста выглядит несчастной, – вставил свое колкое замечание Дамиано. – И все же мы желаем им долгих лет совместной жизни, не правда ли?

Он приподнял брови, весьма недвусмысленно объявляя собственную мысль.

Складывающийся разговор становился все более и более притворно вежливым, вызывая раздражение, и Кьяра чувствовала, что было бы лучше уйти от него подальше. В самом деле, приторность и фальшивость так и пропитывали каждое слово.

– Сиена переволновалась. Кому, как не вам двоим, знать, как это волнительно – выходить замуж за любимого человека?

Парировав колкость Дамиано, Кьяра ощутила удовлетворение от собственной остроумной реплики и вновь склонила голову в знак признания, пусть и не слишком искреннего.

– Прошу простить, мне придется вас покинуть. Приятного вечера.

Уходя от общества четы Росетти, Кьяра как будто знала, что это не последний их разговор за вечер. И больше всего она надеялась на то, что второй раунд не будет таким же нарочито приторным и полным взаимного фальшивого уважения.

Ее даже забавляло то, насколько они с Дамиано держали себя в руках. Оба прекрасно знали, что дай им волю и они приставили бы оружие к глоткам друг друга.

Она развернулась лишь на секунду, как раз чтобы заметить, как Кейл протягивает Сиене ладонь, а затем отправилась наверх, чтобы оставить запись от Франчески в безопасном месте.

По дороге обратно Кьяра практически влетела в Нико, хватаясь за его руку за секунду до падения.

– О боже, – она выпрямилась и поправила платье. – Ты напугал меня.

– На кого еще ты планировала налететь в полупустых коридорах? – он открыто смеялся над ней, будучи в немного приподнятом настроении духа. – Решила сбежать с торжества?

– Расскажу позже. Тебе, к слову, не пора ли заняться делом?

Он чуть нахмурился, не понимая, о чем речь.

– Кажется, я не видела никого в саду уже какое-то время…

Нико словно ожил, поднимая к ней взгляд, который так и кричал вопросом: «Ты серьезно?». Кьяра смогла лишь кивнуть. Ей хотелось вздохнуть, но вместо этого она добавила:

– У тебя не так много времени.

Повторять дважды не потребовалось, она проводила Нико глазами, когда он направился туда, где никто не побеспокоит его и Изабеллу. Хотя бы несколько мгновений… которые они заслужили.

Дать шанс новой истории любви и позволить другой продолжаться… Кьяра, очевидно, слишком много брала на себя, управляя чужими судьбами. Ей бы хотелось думать, что она поступает правильно, но никто не сможет ей этого гарантировать.

Проверив свой внешний вид, она отправилась назад вниз для самого скучного остатка вечера на всем белом свете.

* * *

– Что думаешь? – Голос Изабеллы, который был чуть выше обычного, вывел Дамиано из транса. Он пристально наблюдал за тем, как Кьяра обходила комнату и перебрасывалась вежливыми фразами с гостями, но даже когда она испарилась с горизонта, он так и остался стоять. С пустым взглядом в одно место.

Маттео крутился поблизости вместе с Бьянкой, он как раз вел ее на танцпол, может, и Дамиано не помешало бы потанцевать с женой, но у него не было никакого желания. Он медленно повернул к ней голову и оглядел. Чуть сбитое дыхание, уголок помады смазан настолько аккуратно, что не стой она так близко, он бы и не заметил. Неудачная попытка выпить шампанского?

С кем и где ты крутилась, Изабелла?

– О чем конкретно? – он умолчал о своих вопросах и приподнял брови.

– Обо всем этом.

– Корсани – интересная личность, – лишь отозвался он. А когда Изабелла невольно тихо фыркнула, улыбнулся. – Что тебя смущает?

– Слишком… просто. Гости, эта свадьба, никаких истерик Сиены, никаких попыток что-то сорвать. Она едва ли желает даже говорить с тобой, хотя прекрасно знала, что мы появимся.

– Она не слишком хочет со мной разговаривать, только пустить мне пулю между глаз.

– Слишком вылизано, не по-настоящему.

– Думаешь, что-то грядет?

Она медленно кивнула и натянула дежурную улыбку, как только один из объективов фотографов повернулся к ним. Дамиано едва удержался от того, чтобы закатить глаза, и лишь разместил руку у девушки на спине.

Пока их доставали снимками, он лениво осмотрел пространство и нашел-таки девушку, которая была ему более всего интересна. Он не понимал, какую именно игру Корсани вела и чего пыталась добиться своими выходками. Защита семьи как будто давно сместилась в пирамиде ее приоритетов. Она выглядела… несчастной. Именно так бы он это описал.

Он видел ее скорбь, то, что он наблюдал сейчас, было чем-то другим. Кьяра сидела рядом с кем-то незнакомым, держа в руке бокал, уже почти пустой, и, даже если они вели разговор, она едва ли уделяла ему внимание.

Сегодня она не прятала шрамы – тонкие полоски, покрывающие всю руку. Он отдал бы немалую часть своего состояния, чтобы услышать эту историю целиком, может, так он бы нашел, на что давить?

Смог бы он ее понять и найти то, что искал, – сломанную девочку, которую так пытался создать сам?

– Почему бы тебе не пойти и не найти занятие поинтереснее, чем стоять здесь со мной? – довольно холодно предложил Дамиано, снова смотря на Изабеллу.

– Действительно.

В последнее время с ней все шло не так, как должно было, и понять истоки этой проблемы Дамиано мог, только ничего с ними не делал. Ему вдруг стало любопытно, сколько нужно сделать, чтобы превысить лимит терпения жены и она подала на развод. Уходила она от него всегда слишком легко.

Как и сейчас, находя себе компанию, она наконец-то дала Дамиано возможность отойти от стены, где он стоял, и перехватить официанта по пути. Легко он забрал с подноса бутылку, перебросил белоснежное полотенце через руку и направился в сторону стола Корсани.

Он отвел ее руку в сторону жестким движением, накрывая пальцы своими, а она тут же отреагировала, вскинув подбородок повыше.

Даже со спины он видел, что она улыбается. Довольная тем, что вынудила его прийти первым. Конечно… Теперь у них игра, кто первым не выдержит, и это уже в который раз он.

– Что тебе нужно, Росетти? – голос ее прозвучал резко, не сочетаясь с улыбкой, что играла только что на губах. Придержав бокал в ее ладони, Дамиано наполнил его шампанским, затем шагнул вперед и развернулся, чтобы видеть это лицо, окрашенное напускной скукой и раздражением.

– Вон, – он взмахнул рукой, и некий подручный или служащий просто испарился из виду. Дамиано же разместился на его месте, закидывая ногу на ногу и нарочито высокомерно оглядывая девушку перед собой.

– Повторить вопрос? – она выгнула бровь.

– Повтори, если тебе очень хочется.

Она сжала губы и из принципа не стала выбирать ту же формулировку.

– Что ты забыл на этой свадьбе?

– Я – член Совета, было бы крайне невежливо не посетить событие года.

– Сомневаюсь, что есть событие крупнее, чем смерть Лучиано в этом году.

– И то верно. – Дамиано подозвал к себе официанта, заказывая, как и Ди Кристина, крепкий виски. Все эти мужчины были слишком одинаковыми в своей банальности, Кьяра не смогла подавить смешок, отворачивая голову. – Как насчет мирного соглашения?

Она едва не подавилась воздухом, резко переводя свой взгляд на него.

– Что, прости?

– Мирное соглашение. Ты отдаешь мне шестьдесят процентов своей территории и влияния, а я взамен оставляю тебя в покое. – Дамиано был серьезен. Он же пообещал Изабелле попробовать, хотя прекрасно знал, что с его условиями ни один человек в здравом уме не согласится. Именно та реакция, которой он и ждал, появилась у Кьяры: она очень пыталась не рассмеяться в голос.

– А может, лучше обратное предложение, м? Ты отдаешь мне сто процентов своего клана, а взамен я просто убью тебя, когда закончим, и не трону твоих близких, – она расплылась в столь довольной улыбке, что стало даже не по себе на минуту.

Дамиано подтянул к себе предложенный бокал и наклонился вперед.

– Значит, никакого мира? Даже не попытаешься ради своих людей?

Она пару секунд смотрела за тем, как пузырьки медленно поднимаются на поверхность в бокале, затем взглянула прямо на него. Кьяра вообще его не боялась. Нисколько. Это было даже удивительно, откуда в ней вдруг взялось столько смелости и самодостаточности.

– Знаешь, о чем я думаю?

– Просвети же меня.

– Что ни одна букашка, которая ползает по нашей земле, ни один цветок в моем саду, а уж тем более моя семья никогда не простит мне, если я просто так тебя отпущу. Я пойду с тобой на мир, только когда половина твоего наследия будет гореть.

– Любишь игры с огнем? – с усмешкой ответил он и прикусил губу, смотря на нее.

Это напоминало партию, которую понимали лишь двое, а может, лишь он один, потому что Кьяра была непробиваемой для его слов, там, внутри, она шла по своей линии и не собиралась от нее отступать.

– Ты пытаешься защитить то, что получила несправедливо, дорогая. И ты, и твоя семья заслуживаете лучшего лидера, так позволь мне просто помочь.

– Лучиано выбрал меня, но если в завещании вдруг мелькнет твое имя, я тебе сообщу, – очень легко отозвалась Корсани. – Хотя стой, подожди, оно уже было рассмотрено, и что-то я не припоминаю, чтобы там что-то оставалось тебе… Как жаль.

Она помолчала всего секунду, чуть нахмурилась и спросила:

– Мне кажется или этот диалог мы уже вели?

– По-моему, в прошлый раз я оставил щедрую сумму за твою честность.

– А по-моему, в прошлый раз я послала тебя к черту.

Дамиано рассмеялся.

– Все это не имеет никакого смысла.

– Как и твои попытки поговорить со мной в принципе, – справедливо отметила Кьяра, и он почти мог бы согласиться, если бы пытался договориться с ней о чем-то. Однако это не было его главной целью. – Чего ты ждешь? От этих разговоров?

– Вдруг мне просто интересно поболтать с таким человеком, как ты? Или я пытаюсь вывести тебя из себя.

– Ставлю на второе, – она спрятала улыбку за тем, как делала глоток алкоголя, – почти настоящую, проглядывающую сквозь этот вечный образ сдержанной хозяйки. – И как, получается?

Дамиано таинственно ухмыльнулся, качнул головой в сторону и перехватил ее запястье. Он развернул ее руку так, чтобы положить два пальца прямо поперек, чувствуя учащенный пульс.

– Думаю, да.

Ее кожа казалась пугающе тонкой, практически прозрачной, как дорогой фарфор, который может треснуть от малейшего лишнего усилия. Он чувствовал исходящий от Кьяры тонкий аромат духов и видел, как расширились ее зрачки, поглощая радужку, и как едва заметно дрогнула жилка на ее шее.

Она была готова либо ударить, либо бежать, и это сопротивление доставляло ему почти интеллектуальное удовольствие. Кьяра Корсани умела лгать губами, умела лгать глазами, но она не могла заставить свою кровь течь медленнее, пока его пальцы прижимали вену к кости.

– У тебя не получится, – вдруг резко сказала она, но руку не выдернула.

Дамиано выгнул бровь, не утруждая себя лишним вопросом. Пояснить пришлось ей:

– Выбить из меня все, чего ты хочешь, проявив ко мне немного внимания.

– А, думаешь, в этом план, – он расплылся в довольной ухмылке. – Я женат, Кьяра.

– И мы оба знаем, что такая девушка, как Изабелла, никогда бы не выбрала тебя сама. – Кончик ее языка скользнул по губам. – В нашем мире браки по расчету совсем не редкость…

Он чуть усилил давление на ее запястье, не причиняя боли, но давая почувствовать вес своей руки.

Она говорила о браках по расчету, пытаясь уколоть его, но сама была заперта в таком же золоченом склепе, только ее расчет пах порохом и свежевырытой землей на могиле Лучиано.

– Ты так отчаянно пытаешься убедить всех в своей ненависти, – Дамиано подался вперед, сокращая дистанцию до того предела, когда их дыхание стало общим, – но правда в том, что ее нет…

Ее рука едва заметно дернулась – инстинктивная попытка разорвать контакт, которую она тут же подавила усилием воли. Эта внутренняя война внутри нее завораживала его больше, чем любая стратегия по захвату территорий.

– Чего ты боишься на самом деле, маленькая змейка?

Долгое молчание без ответа на вопрос и одновременный шум в голове были прерваны, когда Дамиано заметил, что внимание Кьяры переключилось.

– Зря ты привел ее сюда…

Речь шла об Изабелле.

Она сказала это столь тихо, что потребовалось время, чтобы осознать, что именно за слова были ей произнесены. Дамиано тут же вскинул брови, искренне удивляясь. Она, может, и не имела никаких стоп-слов и границ, но она точно не была настолько сумасшедшей, чтобы попробовать причинить вред его жене на глазах у всех глав мафии.

– Пока моя жена здесь, она в безопасности.

– А я говорю не о ее безопасности, – загадочно ответила она и кивнула ему за спину.

Борясь с иррациональным желанием оставить свои пальцы на ее запястье, удерживая эту странную связь, он медленно опустил руку и обернулся.

Изабелла стояла в тени массивной колонны, чуть поодаль от основного шума. Она была совершенно одна, прикованная взглядом к фигуре, стоявшей в нескольких шагах от нее, в глубокой нише, скрытой от глаз основной массы гостей.

Там, в полумраке, выпрямившись и сложив руки за спиной, стоял Нико Вьери. Он не прятался, но и не выходил на свет, оставаясь видимым только для тех, кто обратил бы слишком много внимания.

Дамиано почувствовал, как внутри него что-то с треском оборвалось. Лицо Изабеллы, обычно безмятежное и кроткое, стало маской осознания предательства. Ее глаза мгновенно наполнились слезами, которые не стекали, а застыли, превращая взгляд в два осколка битого стекла. Она смотрела на Нико – живого, целого, стоящего рядом с их главным врагом, – и Дамиано физически ощутил, как в этот момент рушится ее вера в него.

– Черт… – выдохнул он, делая импульсивный шаг вперед, но Кьяра мягко, почти невесомо преградила ему путь.

Она подалась ближе к его лицу, и на мгновение ему показалось, что она собирается его поцеловать – так интимно и плавно она сократила дистанцию. Но вместо этого Корсани лишь коснулась губами его щеки, едва ощутимо, оставив там яркий, как кровавая рана, след помады.

– Теперь мы в расчете за мой пульс, Дамиано, – прошептала она ему на ухо, обжигая дыханием. – Наслаждайся семейным ужином.

Она отстранилась, ни на секунду не теряя своего царственного самообладания, и бросила короткий взгляд на Нико. Тот не мог отвернуться от Изабеллы. Они умели говорить без слов, и Дамиано оставалось только догадываться, сколько извинений и признаний проскользнуло в молчании.

Кьяра развернулась, даже не взглянув на них, и направилась к выходу через боковую дверь, предназначенную для персонала. Нико, осознав перемещение своей госпожи, коротко кивнул и бесшумно последовал за ней.

Дамиано остался стоять один, с клеймом на щеке, под прицелом взгляда жены, в котором больше не было ничего, кроме боли и осознания того, что на самом деле сделал ее муж.