Кьяра наблюдала за ней через приоткрытую дверь, глядя в узкую щель между дубовым косяком и золоченой петлей. Изабелла Росетти сидела за своим привычным столиком в Il Salotto, и в теплом свете вечерних ламп она казалась почти прозрачной.

Еще три дня назад Корсани была готова пожертвовать репутацией этой женщины, чтобы достать Росетти. Сегодня она стояла здесь, в тесном помещении, пахнущем гарденией и хлоркой, чтобы спасти ее. Или спасти то, что осталось от сердца Нико.

Дождавшись, когда официант положит на стол черную розу из салфетки – ее сигнал, – Кьяра отошла к зеркалу. Она методично поправила и без того безупречное платье, ловя в отражении собственное лицо.

Какую же, должно быть, глупость по меркам всех донов она совершала. Лучиано посмеялся бы над ней и ее попытками обойти охрану, что следовала за Изабеллой повсюду, только ради чертового конверта.

Дверь тихо скрипнула. В зеркале Кьяра увидела, как Изабелла замерла на пороге. Она выглядела изможденной. Газеты с заголовками о коррупции, которые Кьяра сама и проплатила, наверняка не добавили восторга.

– Спокойно. Я не причиню вам вреда.

Жена Дамиано не производила впечатление человека истеричного, но в то же время как будто бы в сумке она могла хранить пистолет, чтобы застрелить Кьяру на месте. Пришлось вскинуть руки, чтобы показать, что при ней никакого оружия не было.

Даже недовольный Кейл остался в машине с заднего входа в ресторан.

Изабелла сначала сощурилась, но все-таки кивнула и щелкнула замком за ними.

– Кьяра Корсани собственной персоной, – она скривила губы в подобие усмешки. – Я и не надеялась на такую встречу.

– Мы виделись на приеме, – спокойно напомнила Кьяра в ответ. – Или ты подразумеваешь личную?

– Личную, конечно. Что привело тебя сюда, позволь спросить?

Без особых промедлений Кьяра вытащила из кармана конверт. Он повисел между ее пальцев в воздухе буквально секунду, прежде чем она передала его в руки Изабеллы. Та с осторожностью перехватила бумагу, чтобы прочитать отправителя. Замерев с тяжелым дыханием и особой жестокостью в голосе, Изабелла спросила:

– Откуда оно у тебя?

Кьяра впала в замешательство. Прищурившись, она мотнула головой, затем полюбопытствовала:

– Ты не знаешь?

Полное отсутствие понимания в глазах жены Росетти заставило ее нахмуриться.

– В самом деле, он не сказал тебе?

– О чем? – Злость проступала в едва заметных нотках голоса Изабеллы.

Кьяра не собиралась обрушивать эту информацию ей на голову так. Со слов Нико, Дамиано знал, что происходило в его доме. Неужели тот действительно решил скрыть от Изабеллы, что ее любимый человек был жив?

– Сейчас Нико – мой консильери. Он служил семье Корсани и вернулся.

Эта информация заставила мир замереть для них обеих на несколько долгих мгновений. Изабелла сжимала письмо между пальцев, боясь повредить, но в то же время отчаянно желая его порвать. Кьяра же наблюдала за ее реакцией, думая, как быстро сумеет выскочить из ванной комнаты.

– Ты ведь не будешь говорить, что я вру, верно? Письмо буквально у тебя в руках, – заметила она, приподняв брови на секунду. Дыхание предательски дрогнуло.

Вопреки ожиданиям, Изабелла спросила:

– Почему ты делаешь это? Какой-то ход против моего мужа?

– Потому что Нико попросил меня, – коротко и просто ответила Кьяра. – Это то немногое, что я могу сделать для своего доверенного человека.

– И что, настолько сильно доверяешь? – она нахмурилась, полюбопытствовала со скепсисом.

Корсани в ответ пожала плечами.

– Да.

Осмотрев конверт, спустя мгновение Изабелла заметила с какой-то брезгливостью или, может, все еще сомнением:

– Он вскрыт.

– Я не читала, если ты об этом. Суть ваших отношений меня не интересует.

– Но ты знаешь, что они существовали?

– Я не враг тебе, – подметила Кьяра, медленно поднимаясь со своего места. – Как и твоей дочери. Лишь твоему мужу, который сам начал эту историю. И только ему.

Изабелла вскинула голову. Судя по тому, как расслабились ее плечи, она не видела в Корсани опасности. Доверием там и не пахло, безусловно, но и явной угрозы Росетти, похоже, не ощущала.

– Захочешь передать ответное письмо, оставь его у официанта Луи. Я заберу его и передам. Лично. – Кьяра осмотрелась по сторонам и заметила, что охрана стала активнее проверять территорию, проходящих мимо людей.

– Я все еще не понимаю, зачем это тебе?

– Мне дорог Нико, – призналась она, выдержав легкую паузу. – А ему дорога ты. И я удивлена, что Росетти правда не сказал тебе. К твоему сведению, он узнал, когда я схватила его людей.

Было видно, что злость зарождается где-то там внутри нее. Искренний чистый гнев, пропитывающий все живое.

Кьяре это было лишь на руку, но все равно осталось мерзкое послевкусие после собственного поступка.

– Оставь это пока нашим маленьким секретом, ладно? – попросила Кьяра напоследок. – Не рассказывай, что знаешь.

– Не позволю превращать меня в оружие против моего мужа, даже не думай об этом, – прошипела Изабелла.

– Я не прошу об этом. Прошу немного терпения, потому что правда может навредить возможности передать тебе еще что-либо.

– Почему ты вообще занимаешься этим сама? Не проще ли передать через кого-то из своих? К чему такой риск?

– Это не моя тайна, чтобы раскрывать ее кому-то другому, – только ответила Кьяра.

Она развернулась к выходу, но прежде чем дверь закрылась, успела заметить, как Изабелла поспешно извлекла бумагу из конверта. Весь ее напускной холод испарился в мгновение ока. Она прижала письмо к груди и глубоко вздохнула, зажмурившись, будто этот листок бумаги был единственным, что удерживало ее от падения.

Корсани бесшумно притянула ручку на себя, оставляя Изабеллу одну. Уже в коридоре до нее долетел едва различимый шепот:

– Спасибо.

* * *

– Почему ты так и не женился? – Кьяра знала, что спрашивала глупость, но вопрос вырвался против ее воли.

Она подняла глаза от списка гостей. Нико сидел напротив, вглядываясь в бумаги. Последний час они перебирали имена тех, кто должен был засвидетельствовать этот союз. Сиена была в соседней комнате – Кьяра настояла, чтобы портнихи приехали именно в палаццо Корсани. Официальный предлог «безопасность невесты после теракта на трассе». Реальный – Кьяра хотела лично видеть, во что одевают девочку, которую она фактически покупала для Кейла.

Нико задумался, рассматривая эту мысль как на самом деле серьезную.

– Помимо того, что женщина, которую я люблю, носит чужую фамилию? – он горько усмехнулся. – Не знаю. Может быть, Лучиано просто не хотел, чтобы у кого-то было средство давления на меня.

– Парадокс. – Кьяра откинулась на спинку дивана. – Свадьба является едва ли не самым важным событием в жизни, но при этом самым сильным оружием.

– Это не оружие, – сразу опроверг Нико. – Любовь – да. А свадьба… Очень легко понять, когда она настоящая, а когда – лишь чернильная подпись. Взгляни хотя бы на Сиену.

– А что насчет Росетти и Изабеллы? – Кьяра понизила голос. – Любовь или расчет?

– Любовь, – ответил он так быстро, что ей стало больно. – Может быть, не такая, как ты себе представляешь. У них она как у… – Нико задумался вновь, откинулся на подлокотник дивана и вздохнул, – членов семьи. Представь, что ты с кем-то рядом всю свою жизнь. Ты будешь любить этого человека, несмотря ни на что.

Кьяра была бы рада испытывать что-то такое сейчас. Раньше она бы не задумываясь назвала нескольких людей, кто был ее семьей. А сейчас они так далеко друг от друга, что вряд ли еще найдут точки пересечений.

Нико кивнул за спину Кьяры, и она повернулась, чтобы увидеть выходящую из-за ширмы Сиену. За ней выглянули две девушки, которые помогали ей перевязывать корсеты и натягивали новые и новые платья.

Плотный атлас облегал абсолютно каждый сантиметр тела Сиены, оставляя открытыми разве что запястья и шею. Этот воротник под горло, длина в пол, совершенно убивающий красивые пропорции фасон… да еще и лицо Сиены, которая буквально молила о пощаде.

– Боже, нет, – Кьяра откинула плед, влезла обратно в свои шпильки и шагнула к девушкам. Потянув ткань на себя, она подняла глаза. – Ей же двадцать, а не шестьдесят.

– Это выбор ее матери, синьора Корсани, – тихо заметила помощница портнихи. – Они просили что-то традиционное…

– Традицию, а не монашку, – она поджала губы, отпустила наконец Сиену и подошла к вешалке, которая таинственным образом удерживала на себе такое количество тяжелых платьев.

Все было не тем. Кьяра злилась ровно до момента, пока не вытянула на свет платье из молочного атласа и тончайшего кружева. Оно выглядело обманчиво легким, почти воздушным, несмотря на многослойную юбку, которая должна была лечь тяжелыми волнами. Лиф был расшит мелкими жемчужными цветами, рукава – фатиновыми рюшами, подсказывая, что платье было создано, чтобы обнажить плечи.

Корсани развернула его к Сиене, уже давно не заинтересованной в хоть каком-то выборе. Ей явно хотелось не идеального, а просто не ужасного, поэтому она даже бровью не повела и пошла обратно раздеваться. Кьяра же вручила платье в руки девушкам и вернулась к Нико.

– А кто выбирал твое свадебное платье? – с широкой усмешкой спросил он, поднимая к ней голову.

– Кейл, – мрачно ответила она на то, что предполагалось как шутка, а вышло совсем иначе. Лицо Нико тут же изменилось, как если бы он понял, на какую рану наступил случайным шагом.

Она не успела успокоить его словами, что это было давно и уже никакой роли не играет, как в дверях гостиной показался помощник.

– Организатор прибыла, госпожа. Синьор Скьяретта попросил перепроверить утвержденное меню.

Нико встал с места, откладывая листы бумаги.

– Пригласи ее, пожалуйста, – он поймал Кьяру за запястье, останавливая, когда она пошла назад к спискам гостей. – Ты поступаешь правильно.

Она улыбнулась, пряча свой взгляд от него.

– Нет. Но когда-нибудь это будет неважно.

Наконец-то за спиной раздался стук каблуков. С особенностями планирования свадьбы Корсани была совершенно не знакома, ее собственная являлась единственным торжеством, на котором ей посчастливилось побывать.

Тем приятнее, что все организационные моменты на себя взяли семья Сиены и Нико.

Они успели разложить еще какие-то варианты цветовых сочетаний и меню, когда Сиена наконец-то снова появилась из-за скрывающей ее перегородки.

Кьяра подняла обе ладони, сложенные вместе, к губам и постаралась спрятать улыбку. В комнате повисло молчание, которое могло говорить лишь об одном – это оно.

Она сама, наверное, уже никогда не испытает такого чувства. У нее не было тех горящих глаз от того, как красиво платье на ней сидело, и она совершенно не замечала ничего вокруг из-за пелены слез, когда ей натягивали рукава на плечи. Но Сиена была хоть чуть-чуть, но все-таки рада.

Кьяра сделала к ней несколько шагов, повернула девушку осторожно за плечи к зеркалу. Скьяретта оглядела свое отражение полностью, сверху вниз, затем обратно. Шагнула назад, посмотрела из-за плеча. Спущенные рукава платья, струившиеся аккуратными рюшами по ее рукам, и пышная юбка делали Сиену похожей на принцессу. И она это знала.

– Нравится?

– Оно великолепно, – вежливо ответила девушка, все еще не в силах оторвать взора от отражения.

Кьяра осторожно подхватила ее волосы и придержала их на затылке.

– Соберем или распустим?

– Если позволите, – вмешался Нико, отвлекшись. – Я считаю, что скрывать такие плечи – преступление.

– Соглашусь, – прозвучал голос из-за спины.

Кейл. Он замер в проеме, прислонившись плечом к косяку. Его взгляд заземлился на отражении Сиены в зеркале и застыл.

Кьяра почувствовала это кожей. Тишина в комнате внезапно стала почти осязаемо тяжелой.

Сиена тоже его увидела. Ее плечи совсем немного напряглись, но глаз она не отвела. Скьяретта продолжила смотрела на Кейла через зеркало, на щеках расцвел мягкий румянец, а дыхание сбилось.

Кейл не двинулся с места, не улыбнулся и не произнес ни слова. Но он и не ушел. Он продолжил смотреть на нее – свою будущую жену – так, будто в этом облаке фатина и шелка он внезапно обнаружил нечто живое и опасное.

Они еще не обменялись ни единым словом, а воздух в комнате уже искрил. Кьяра медленно отпустила волосы Сиены, позволяя им рассыпаться по плечам, и сделала шаг назад, намеренно разрушая интимность момента.

– Тогда соберем, – лишь коротко подтвердила Сиена, нарушив тишину. – И я бы хотела фату.

Кейл тут же отвел взгляд, словно очнувшись, и коротко кивнул Кьяре, давая понять, что он здесь по делу, а не ради созерцания кружев. Но ее было не обмануть. Она видела, как он слишком резко развернулся, чтобы уйти.

– Тут есть несколько вариантов, но, если нужно, я попрошу привезти еще.

Пока Сиена пересматривала все, что ей предлагали, Кьяра подошла к столу. Антонио нанял не человека, а волшебницу. С нуля она собрала им свадьбу за короткий срок, которая уже выглядела волшебно.

– Список гостей на завтрашний ужин тоже окончательный, – Нико кивнул ей, подтягивая несколько листов. – Все подтвердили присутствие.

Кьяра взяла бумаги, и ее взгляд скользнул по именам. Официально завтрашний вечер назывался «Ужином согласия». Традиция, пахнущая нафталином и старой кровью, перенесенная за неделю до свадьбы. Семьи должны были преломить хлеб и обсудить последние детали приданого и территорий. Это был закрытый круг – только Скьяретта, высшие чины Корсани и пара свидетелей.

Большинство имен в списке казались набором букв. Дальние кузены, какие-то доверенные лица… Ей придется либо заучить их биографии за ночь, либо держать Нико за плечом каждую секунду. В этом мире забыть имя троюродного брата союзника считалось личным оскорблением, а Кьяра не могла позволить себе ни единой трещины в имидже безупречной хозяйки вечера.

– Надеюсь, завтра все пройдет так же гладко.

– Пройдет, – Нико коротко кивнул. – Кейл на взводе, охрана усилена, и мы не ожидаем никаких сюрпризов.

Она кивнула, стараясь унять дрожь в пальцах. Затем обернулась, чтобы заметить, что Кейл впервые подошел к Сиене напрямую. Обрывки их разговора, который они не пытались спрятать, долетали до нее сквозь шелест атласа и шум подготовительных работ. Скьяретта уже в привычной одежде замерла у края стола с зажатой в руках чашкой кофе, а Кейл навис над ней своей привычной монолитной скалой.

– С чего ты взяла, что у тебя будут какие-то обязанности? – донесся вопрос Кейла. В его голосе не было привычного льда, скорее какое-то странное, почти искреннее недоумение.

– А как же греть ужин, постель, рожать детей, гладить рубашки? – Сиена выпрямилась, вскидывая подбородок.

– Для быта есть прислуга, – отрезал он, и Кьяра увидела, как он едва заметно качнул головой. – Все остальное – не обязанность. Кольцо не делает тебя моей собственностью.

– Значит, кольцо носить мне таки придется?

– Если захочешь. Я не настаиваю.

Она прищурилась, явно не веря этой внезапной свободе выбора.

– Я не буду его носить.

– Хорошо.

– И я не хочу поцелуев на свадьбе.

Кейл рассмеялся, наклоняясь вперед.

– Находишь все это забавным, не так ли? – спросила Сиена.

– Да, вся эта ситуация походит на очень плохой анекдот. – Он выразительно улыбнулся, и на мгновение в гостиной стало почти тепло.

Они замолчали. Сиена выглядела так, будто ее только что обезоружили, лишив повода для праведного гнева.

Кьяра отвела глаза, чувствуя, как внутри ворохнулось что-то похожее на зависть. Эти двое имели шанс хотя бы узнать друг друга, обменяться чем-то, кроме угроз и клятв. Даже если у них ничего не выйдет, они были равны и характерами не уступали. И соглашались на брак всего лишь на год…

– Оставь их, – тихо сказал Нико, вернув ее в реальность. – Нам нужно, чтобы они хотя бы не убили друг друга до того, как священник закончит клятву.

Кьяра кивнула, но воспоминания о собственной свадьбе уже хлынули ледяной волной, заставляя воздух в гостиной казаться разреженным.

* * *

– Посмотри на меня, – он попросил уже, кажется, в третий раз, но Кьяра не слышала его слов. Она глядела в зеркало, на отражение девушки в нем, на ее идеальное белое платье и макияж, прячущий синяки под глазами.

Кейл шагнул вперед, оказываясь у нее за спиной и встречаясь глазами в зеркале.

Она тут же отвела свои в сторону, не желая видеть те печаль и боль, что просачивались сквозь каждое слово и выражение его лица. Она никогда не наблюдала его таким, как сегодня.

Слезы, такие пустые и бесполезные, снова покатились вниз, уничтожая работу, проделанную ранее. Как же Кьяре хотелось порвать на себе каждый кусок ткани в клочья, сорвать красивые украшения и выбросить их так далеко, чтобы больше никогда их не видеть.

У Казентино не было слов, которые помогли бы ей, он исчерпал их все за это время. Даже платье, которое он выбрал для нее, чтобы заставить улыбнуться от красоты, не могло нарисовать на ее лице что-то отдаленно напоминающее радость.

Она плакала снова и снова, всхлипы вырывались из груди, плечи опускались под тяжестью принятых ранее решений. Но последнее отчаянное «я не хочу» не срывалось с губ, в них уже не было никакого смысла.

Неприятный атлас тянул вниз, эти рукава, пышная юбка, даже чертов вырез – все было совсем не про нее. Это платье стоило бы надеть женщине, что держала бы руку своего дона сквозь все невзгоды, что помогала бы ему и была бы его союзницей. А кто для Лучиано Кьяра? Враг, оказавшийся в золотой клетке из собственных ошибок.

И Кейл ничего не мог с этим сделать, никакое платье не изменило бы ситуацию.

Он отвел взгляд, но уже через секунду шагнул вперед и мягко развернул Кьяру за плечи. Столкнуться с ним глазами в этот момент было больно – она видела, как в его зрачках отразилось почти физическое страдание.

Он пытался вытирать ее щеки нежными, почти невесомыми прикосновениями, но слезы не останавливались. Кьяре казалось, что каждый ее всхлип бьет его под дых. Она почувствовала, как коленки подкашиваются, и упала в его руки, утыкаясь носом в идеально белую рубашку.

– Я не могу. Кейл, я не могу… – Горло царапало хрипами.

Его слова «ты должна» были бы самым жестокими, что он только мог произнести. Тем было лучше, что он смолчал, обнимая ее.

Кьяра чувствовала, как его пальцы дрожали, когда он касался шрамов на ее коже – немых свидетелей допросов, которые должны были ее сломать. Но сломалась она только сейчас, рассыпаясь на тысячи осколков прямо в его руках. Кейл замер. За эту неделю он видел столько ее слез, что они могли бы стать привычным фоном, но сейчас он смотрел на нее так, словно его собственное сердце готово было остановиться.

В его взгляде, обычно холодном и расчетливом, читалось что-то пугающе похожее на раскаяние. Кьяра видела: он тоже возвращался в тот день, когда они встретились впервые. Туда, где он задал слишком много вопросов и запустил цепочку, приведшую их в этот тупик. Он, монолитный и непоколебимый Казентино, сейчас выглядел так, будто сам хотел бы отмотать время назад.

Она посмотрела на него, мокрыми ресницами смахнула еще несколько слез.

– Я не справлюсь, – прошептала она.

Кьяра снова уронила голову ему на плечо. В этот миг даже пытки казались ей более милосердными, чем эта жизнь. Ей хотелось просто исчезнуть. Стать офицером, погибшим при исполнении, – лишней строкой, сухой цифрой в отчете, которой больше не нужно ничего чувствовать.

– Я буду рядом.

– И как мне это поможет? – Всхлип сорвался с губ. – Он закроет меня, навсегда отрежет от мира. Он обещал не трогать меня, но… кто мне это гарантирует?

То, что промелькнуло в его взгляде, лишь доказало ей это. Кейл был к ней добр с тех пор, как ее выпустили из подвала, он был добр к ней с самого начала, когда они еще случайно пересеклись в офисе компании Лучиано. Но он не сможет сделать совершенно ничего, если прозвучит приказ не вмешиваться.

Прежде чем Кьяра успела сказать что-то еще, он прикоснулся губами к ее лбу, даря последний миг мнимой безопасности.

Значило это столь же мало, сколь значила их судьба в потоке многолетних событий в мире. Не было ни концом, ни началом. Только голыми чувствами, выставленными наружу. Последними, что были им позволены.

* * *

Кьяра моргнула, вытесняя холодную дымку прошлого. В гостиной все так же пахло кофе и дорогим парфюмом, а Кейл все так же стоял рядом с Сиеной.

Она подняла на него взгляд. Каким-то шестым чувством Казентино уловил это движение и обернулся. Их глаза встретились – всего на долю секунды. Кьяра увидела, как его лицо на мгновение лишилось своей привычной непроницаемости. В его зрачках отразилось то же воспоминание: шелест атласа, ее слезы и тот бессильный шепот на грани.

Он понял. Он все понял без единого слова. Прочитал в ее взгляде горькую радость за него и за то, что его свадьба не будет пахнуть отчаянием.

Пришлось заставить себя дышать ровно, хотя в груди жгло так, будто она снова стояла перед алтарем. Чем больше дней проходило в размышлениях о прошлом и настоящем, тем больше она понимала: в их мире любовь – это непозволительная роскошь, которую выжигают каленым железом прежде, чем ты успеваешь к ней привыкнуть.

А семья была и остается самой большой угрозой любому, кто ввязывается в преступность настолько, что кровь покрывает даже его глаза. Та, что ближе всего к сердцу. Не просто приходящие и уходящие солдаты, а жена, муж, дети, сестры, братья, родители. Кто-то, по кому искренне льют слезы на похоронах.

Те, кого больше не было у Кьяры. С того самого дня, как она взяла чужую фамилию.

Ей передали власть, миллионы на счетах и право распоряжаться жизнями, но не надежду на то, что кто-то когда-нибудь посмотрит на нее просто как на девушку.

Она пыталась казаться сильной. Вот только эта сила была построена на руинах, и их фундамент иногда дрожал от самого легкого воспоминания.

– Подготовь все, – приказ Нико прозвучал на удивление твердо, хотя внутри все рассыпалось на части. – Не хочу никаких сюрпризов.

Она развернулась и пошла к лестнице, чувствуя на себе взгляд Кейла. Он не пытался ее остановить – сейчас ничего нельзя было исправить правильными словами. Кьяра поднималась по ступеням, считая каждый шаг.

Ей нужна была минута наедине. В тишине своего пустого кабинета, чтобы снять напряжение с плеч, выкурить сигарету и сглотнуть ком в горле. И признать, что она никогда не сможет простить мир за то, что он с ней сотворил.