Дамиано уже около двадцати минут ожидал появления своей жены в гостиной. Он в очередной раз проверил время и вздохнул с раздражением от бесполезной траты драгоценных минут. Что явно не умела делать Изабелла, так это собираться быстро.

Бьянка появилась из-за угла с недовольным выражением лица. Одетая в изумрудное платье с бронзовой вышивкой и нитками жемчуга на шее, она выглядела восхитительно, даже когда злилась.

– Плохие новости, – оказавшись рядом, она протянула ему письмо.

Наши поставки остановили на маршруте до Венеции, груз изъят до выяснения обстоятельств.

В сопроводительных бумагах обнаружены несоответствия:

– расхождения в датах происхождения,

– ошибки в сертификатах,

– вопросы к подлинности двух позиций из основной партии.

Юристы на месте, но процесс, по их оценке, может затянуться.

Мы ждем ваших указаний.

Дамиано прочитал текст дважды, сохраняя непроницаемое выражение лица. Хотя под маской его самообладания уже начинали закипать злость и желание выстрелить в Корсани на сегодняшнем приеме. Только она могла стоять за этим.

– Аукционный дом уведомили? – он повернулся и бросил письмо в камин.

– Да, но если груз не будет освобожден в ближайшие сорок восемь часов, торги отменят.

– Убытки?

– Оцениваются как значительные. Репутационные риски – выше допустимых. – Бьянка тяжело вздохнула и на секунду отвела взгляд, очевидно прикидывая, с какой стороны лучше начать. – Если сорвется аукцион, нам придется объясняться не только с домом, но и с двумя посредниками. Оба не любят, когда их втягивают в подобные истории.

Дамиано коротко усмехнулся без особого веселья.

– Значит, им понадобилось меньше недели.

Он подошел к камину и посмотрел, как бумага медленно чернеет, скручиваясь по краям.

– Что уже сделано?

– Мы подали апелляцию на изъятие и запросили ускоренную экспертизу по двум спорным позициям. Давим через аукционный дом – они тоже теряют деньги и уже подключили своих людей.

Она сделала шаг ближе.

– Параллельно я запросила альтернативный маршрут через Триест. Если Венеция встанет окончательно, мы сможем перебросить следующую партию без задержек. Дороже, но без шума.

Дамиано чуть кивнул.

– И еще, – добавила Бьянка. – Я связалась с теми, кто курирует проверки в регионе. Им дали понять, что слишком пристальный интерес к нашим грузам может обернуться проверками уже в их собственных делах.

Она пожала плечами, будто речь шла о погоде.

– Это не решит все сразу, но даст нам время. Два-три дня. Максимум – неделя.

Дамиано медленно кивнул, принимая слова без возражений.

Он знал, что Бьянка не виновата в произошедшем, но это были ее люди и ее ответственность. Поэтому отвечать тоже придется ей.

– Значит, документы были кривые еще до того, как кто-то ткнул в них пальцем. – Он опустил руку, медленно сжал пальцы, понижая тон разговора до угрожающе спокойного. – Мне не нравится, что мой бизнес держится на допущениях.

Бьянка промолчала, сжав губы.

– Кто готовил партию?

– Отдел Сальваторе, – ответила она сразу. – Сроки поджимали, и…

– Сроки всегда поджимают, – отрезал Дамиано. – Это причина, по которой головы должны работать, а не расслабляться.

Он медленно завел руки за спину и окинул ее взглядом.

– Корсани не украла груз, никого не убила, не подделала бумаги, – перечислял он, ставя галочки. – Она всего лишь включила свет в комнате, где мои люди оставили грязь.

Тихая ярость была в каждом слове.

– Хочешь это объяснить?

Она опустила глаза и мотнула головой, прекрасно зная, что оправдания быть не может.

– Сальваторе отстранить. Всех, кто касался этой партии, – на проверку. Финансы, связи, привычки. Если кто-то решил, что можно работать спустя рукава – пусть ищет новую семью.

Он медленно выдохнул, принимая последнее решение.

– Твой вечер отменяется, ты займешься этим сейчас, пока мы будем на приеме. По возвращении хочу услышать результаты, а не отговорки.

До Дамиано донесся ее тихий разочарованный вздох, но никаких возражений не последовало. Бьянка знала свою работу и делала ее прекрасно, иначе рядом с ним бы не находилась. И свои обязанности тоже понимала лучше других.

Не хотелось лишать ее возможности выбраться в люди, но поставка сейчас была важнее.

– Будет сделано, – она кивнула, еще раз осмотрев красивое платье, в котором стояла.

– У Корсани получилось привлечь мое внимание, – добавил он, уже будто между прочим, – Я впечатлен.

– Пообещай, что скажешь ей это лично, – добавила Бьянка спустя секунду и отошла на шаг. – И что это не последний прием, на который мы идем.

– Не последний, – Дамиано улыбнулся ей куда теплее, смягчаясь. – Иди. Не хочу потерять кучу денег из-за идиотских ошибок.

Она сумела по крайней мере сделать вид, что не расстроилась так сильно, и, стянув каблуки, скрылась в соседнем коридоре.

Дамиано же бросил взгляд на часы, а вот выругаться не успел.

– Не стоит заставлять Корсани ждать, как считаешь? – судя по голосу, Изабелла улыбалась, и это было действительно приятно слышать. Дамиано в ту же секунду развернулся туда, где с лестницы спускалась его жена.

На ней было до боли знакомое платье. Один из его подарков ей на рождение Лиры, из тонкой ткани, переливающейся на свету перламутровыми разводами. Настолько нежное, что было готово слиться с ее кожей, но все же оставляющее пространство для воображения.

Дамиано оказался рядом, подхватывая ее ладонь и оборачивая вокруг собственного локтя.

– Ты прекрасно выглядишь.

– И такое иногда случается.

Ее настроение было более веселым, чем обычно, что не могло не радовать.

Пусть он сегодня использовал ее выход и в своих целях, ему было приятно вывести Изабеллу куда-то из дома. Четыре стены чертовски сильно надоедали и могли свести с ума.

Улыбка украшала ее не меньше, чем любая другая деталь продуманного до мелочей образа. Если бы Дамиано увидел Изабеллу только сегодня и не знал ее много лет до этого, он решил бы, что она сошла со страниц истории. Настолько гармонично она вписывалась бы в двадцатые годы прошлого века – тему благотворительного вечера.

Он подхватил меховую накидку с вешалки у выхода и накинул на обнаженные плечи Изабеллы.

– Чего хотела Бьянка? – полюбопытствовала она, наблюдая, как Дамиано надевает свое пальто.

– Возникли проблемы с нашими поставками.

– Корсани постарались?

Он сжал губы и постарался не закатить глаза.

– Больше некому.

– И как будете решать?

– Поговорим об этом после вечера, – довольно резко отрезал Дамиано, не желая обсуждать это с ней.

Ближайшие минуты дороги до отеля в центре Флоренции он хотел потратить на собственные размышления, пока результатов у них не было.

– Ты как? – он вгляделся в ее лицо, не замечая привычной бледности, что, скорее всего, являлось результатом применения косметики.

– На ногах стою уверенно, – она кивнула, благоразумно оставив предыдущую тему позади. – Если мне станет хуже, я сообщу.

Виктория дала ей достаточно лекарств, чтобы прожить вечер, на который Изабелла так хотела пойти. Или он на это только надеялся.

Дамиано повел жену и отдал последнее распоряжение своим людям, провожавшим их у дверей.

В фойе их встретили Маттео с охраной, уже давно готовые. По дороге он вводил Дамиано в курс дела относительно гостей вечера. Главным его интересом в любом случае оставалась Кьяра.

Как бы много Дамиано ни думал о ней, что-то скрывалось за границей его знания в этой истории, и он никак не мог понять, что именно. Ему казалось, что они закрыли все вопросы: кем была раньше, как попала в мафию, как получила власть. Только одно было неясно, но на этот вопрос уже вряд ли кто-то мог бы дать ответ: почему Лучиано оставил ее во главе семьи.

Казентино, управляющий его делами годами, подходил гораздо лучше, и его имя знали в их сообществе. Эта молодая девушка казалась слабой фигурой со стороны, хотя уже принимала неплохие решения.

Единственное, в чем она ошиблась, – так это в ставке на донов, в этом Дамиано нисколько не сомневался. Пойти за женщиной и слушать ее приказы у этих мужчин не было даже в мыслях и вряд ли появится в ближайшее время. Поэтому ее попытки договориться со Скьяретта или другими семьями были обречены. Они могли согласиться на союз, могли принять ее золото или даже ее руку, но они никогда не стали бы подчиняться.

Он искренне считал, что долго Кьяра на своем троне не продержится по многим причинам. К сожалению, до того, как она его потеряет, она успеет добавить ему проблем.

Отель находился недостаточно далеко, чтобы уйти в свои размышления с головой, и пришлось вынырнуть из череды собственных теорий, выйти из машины и подать руку притихшей Изабелле.

Ее сестра, Виктория, как раз появилась в холле отеля и улыбнулась в качестве приветствия.

Виктория выбрала довольно короткое синее платье, которое отсылало чем-то к облачению Изабеллы своей откровенностью. Создавалось впечатление, будто под тонкими пересечениями синих и черных линий не было ничего, только голая кожа. Контраст с распущенными светлыми волосами определенно сделает ее одной из самых заметных девушек вечера.

– Что интересного расскажешь? – тут же спросил Дамиано, аккуратно подводя Изабеллу к сестре, старательно переключаясь с разглядывания нарядов и фигур девушек вокруг.

– На самом деле, толком ничего, – Виктория пожала плечами. – Корсани приехала всего минут десять назад с Казентино. Скьяретта ошивается поблизости, и Ди Кристина, видимо, по ее личному приглашению.

– Ди Кристина? – Маттео выгнул бровь в сомнении. – Когда они успели подружиться?

– Они долго работали вместе с Лучиано, – вставила свое слово Изабелла неожиданно для всех. – Скорее всего, он единственный был в курсе существования Кьяры до того, как о ней узнали мы все.

Дамиано хмыкнул и успел подумать о том, насколько же на самом деле Кьяра давно входила в этот круг, только без его ведома. Вот почему Ди Кристина не сказал ему ни слова на похоронах. Корсани заранее продумал сказку о неизвестной жене, но оставил ей парочку полезных связей, включая Нико.

Умно.

Решив не разводить лишние обсуждения прямо посреди холла, Дамиано легким кивком указал в сторону собирающейся толпы у самого зала.

Виктория пошла первой, будучи их шпионом сегодня – ее присутствие поможет заметить то, что пропустят остальные, пока будут якобы наслаждаться праздником.

Сам же Дамиано ближе подтянул Изабеллу к себе, повернув ее левую руку так, чтобы было видно кольцо, и, лишь выждав некоторое время, направился следом в главный зал. Щелчки фотоаппаратов были слышны еще на подходе.

«Любимая» жена тихо вздохнула рядом.

Именно ее каблуки особенно громко отбивали ритм по плитке отеля, пока их маленькая процессия подходила все ближе к дверям зала. Там, за ними, прятались лицемерие и ложь. Не в первый раз им приходилось играть так, чтобы никто не вычислил, насколько фальшивыми были их улыбки и комплименты. От этой роли у Дамиано почему-то внутри растекалось тепло – театр был настолько хорошо ему знаком, что ощущался родным.

Особенно сегодня, ведь Корсани запустила благотворительный вечер по сбору средств. Это была та официальная часть ее роли, когда никто не смел заговорить о мафии. Все будут делать вид, что она не является главой криминальной структуры, а лишь взяла управление бизнесом в свои руки во имя памяти мужа из чистых помыслов.

Какое благородство.

Один выдох, расступившаяся толпа, и сразу весь мир, обрушившийся потоком.

– Синьор Росетти!

– Синьора, посмотрите сюда, пожалуйста!

– Какие новости по вашему бизнесу? Что скажете о новом игроке?

– Как вы прокомментируете слухи о разводе?!

Вспышки камер озаряли его лицо и надменную улыбку. Журналисты были для него в этой иерархии где-то в самом низу, Дамиано едва ли находил нужным воспринимать их серьезнее насекомых.

– Мы не разводимся, – лишь усмехнулся он, поворачивая голову к Изабелле. Совершенно показательно он перехватил ее руку и поднес к своим губам. – Моя жена отсутствовала долгое время, потому что не так давно в нашей семье случилось пополнение. Я рад сообщить, что мы стали родителями прекрасной девочки.

Сразу две карты на один вечер.

Если Изабелле навредят, то связать это можно будет с чем угодно, у нее найдутся враги, которые будут злорадствовать. Но ни одна душа, даже самая черная, не сможет не посочувствовать маленькому ребенку и убивающейся по нему матери.

Дамиано знал, как подло это было, тошнота от манипуляций стояла у него поперек горла, но это являлось сейчас их необходимостью для перестраховки.

– Почему скрывали?!

– Как назвали ребенка?

– Планируются выходы в свет?

– Вы уволитесь, чтобы помогать жене?

– Синьора Росетти, как вы себя чувствуете?!

Она повторила его ухмылку и ответила уже сама тем тоном, который могла использовать лишь с недостойными ее внимания. От этого в груди загорелся крохотный огонек гордости.

– Если вам нужна дополнительная информация, вы знаете наши адреса для корреспонденции. Мы будем рады ответить на ваши вопросы в любое другое время, господа. Хорошего вечера.

Изабелла повела его дальше в зал, игнорируя все дальнейшие расспросы, пока журналисты кричали им вслед. Дамиано коротко кивнул ей в знак благодарности, а затем одними глазами и поворотом головы отправил Маттео и Викторию погулять по залу.

Украшен он был абсолютно потрясающе. Кем бы ни были организаторы, они постарались на славу, чтобы воссоздать атмосферу двадцатых годов США. Богатства и роскошь времени Фицджеральда по-настоящему перенесли их в те времена.

Мимо Дамиано проплыл официант с бокалами мартини, и он перехватил один для себя и попросил чего-нибудь безалкогольного для жены.

Запах сигаретного дыма витал в воздухе, джазовая певица выступала на сцене, подстегивая гостей присоединяться к танцам в центре зала. Атмосферу завершали дорогие хрустальные люстры, свисающие с потолка, конфетти, разбросанное по полу, танцовщицы в перьях на стендах по углам и роскошь, богатство, власть окружающих людей…

В этом пространстве с легкостью уживались плейбои, миллионеры и их роскошные блондинки, наследники, обсуждающие свои состояния, губернаторы, обменивающиеся контактами, и центральные фигуры большинства семей мафии. Режиссеры, журналисты, писатели. Вся элита региона, собранная в одних стенах ради Кьяры Корсани и ее благотворительности.

Практически сразу для всех нашлась компания. Изабелла обсуждала все прелести ювелирных украшений последней коллекции со старой знакомой, а Дамиано сканировал глазами пространство, закуривая сигарету. Казентино он заметил практически сразу, тот разговаривал с кем-то за пару столиков от них. А вот его покровительницы видно не было нигде.

Зато Дамиано заметил девушку, которую не упомянула Виктория.

Сиена Скьяретта стояла неподалеку от главной сцены и разговаривала с отцом, иногда оглядываясь по сторонам. Она выбрала для вечера черное платье, будто храня траур, хотя официально к семье Корсани не принадлежала, чтобы скорбеть по Лучиано.

По крайней мере, пока.

Маленькая мышка напела, что не так давно Кьяра ездила в семейный особняк Скьяретта договариваться о браке, и что-то подсказывало, что именно Сиена станет жертвой соглашения.

Изабелла отвлеклась только ради заказа напитка у официанта и мгновенно вернулась к разговору, который явно увлекал ее больше, чем все остальное. Лишь рука Дамиано на талии не давала забыть, где она находится и ради чего. Впрочем, он был бы рад дать ей простую возможность развлечься.

Не прошло и десяти минут, как Маттео и Виктория присоединились к ним за столом, шепотом посвящая Дамиано в несколько важных деталей.

А Кьяры так и не было видно. И только когда он уже наклонился, чтобы спросить Викторию о присутствии интересующей его особы, музыка начала стихать.

Певица на сцене попросила внимания, Росетти вынужден был развернуться к сцене, упереться рукой в спинку и затушить сигарету.

Главная актриса вечера появилась из-за кулис со всем достоинством.

Дамиано замер. Кьяра не стала играть в «железную леди» – она выбрала образ, который мог бы украсить обложку винтажного Vogue. На ней было черное платье в пол, расшитое мельчайшим черным бисером, который складывался в строгие геометрические узоры.

На плечах покоился роскошный палантин из густого черного меха, который она придерживала одной рукой в высокой перчатке. Длинные нити жемчуга спускались почти до самой талии, мягко перекликаясь с бледностью ее кожи.

В отличие от строгих укладок, которые Дамиано привык видеть на таких приемах, волосы Кьяры были распущены. Густые темные волны свободно падали на плечи, придавая ей вид юной королевы, которая надела фамильные драгоценности, но сохранила свою природную дикость. Она выглядела ослепительно красиво – той самой классической красотой, которая не требует доказательств и перед которой во Флоренции привыкли склонять головы.

Дамиано почувствовал, как во рту пересохло. Его раздражало все: то, как завороженно замолчали мужчины за соседними столиками, то, как жадно объективы камер впились в ее лицо. Кьяра была до тошноты прекрасна в этом чертовом мехе и жемчугах. Вместо того чтобы вызывать законное сочувствие, она вызывала в зале коллективный вздох вожделения.

Он смотрел на нее и видел, как она купается в этом внимании, как ее подчеркнутая, почти кричащая красота становится главным оружием. Росетти сжал пальцами край стола так, что побелели костяшки.

То, что он сам не мог отвести от нее глаз, бесило его больше всего на свете.

С бокалом шампанского Кьяра подошла к микрофону и растянула губы в улыбке, немного напряженной. Ее взгляд оказался направлен куда-то за их головы, как будто в попытке отстраниться от происходящего.

Если бы выяснилось, что она выпила пару таблеток успокоительного перед речью, Дамиано бы не удивился.

Она слегка поправила микрофон, и звук ее дыхания разнесся по залу, заставляя последних шепчущихся замолкнуть.

– Дамы и господа, – ее голос прозвучал идеально ровно. – Я благодарна каждому из вас за то, что вы здесь. Лучиано… мой муж… любил Флоренцию и как город, в котором родился и прожил свою жизнь, и как живой организм, который нуждается в заботе и защите.

Она сделала паузу, коснувшись пальцами в перчатке жемчужной нити на груди.

– Тема нашего вечера отсылает нас к эпохе, когда люди умели ценить красоту и благородство поступков. И сегодня мы собрались ради цели, которую Лучиано, несомненно, одобрил бы всем сердцем. Все средства, собранные сегодня во время вечера и аукциона, будут переданы в Фонд поддержки семей сотрудников экстренных служб Флоренции.

По залу прошел одобрительный гул, кто-то начал аплодировать, но Кьяра подняла руку, призывая к тишине.

– Это моя скромная благодарность тем людям, которые в самый темный день моей жизни – в день, когда город потерял одного из самых преданных своих сыновей, – проявили высочайший профессионализм и мужество. Их реакция, их самоотверженность… – она на мгновение опустила ресницы, словно справляясь с нахлынувшей болью. – Это то, чем Лучиано всегда восхищался. Я знаю, он бы гордился каждым из вас. Гордился бы тем, что его друзья и коллеги не просто чтят его память, но и помогают тем, кто ежедневно рискует собой ради нашего покоя.

Она подняла глаза, и на секунду Дамиано показалось, что ее взгляд сфокусировался именно на нем.

– Давайте докажем, что Флоренция умеет помнить не только своих героев, но и тех, кто остается в тени их подвига. – Кьяра кивнула. – Спасибо.

Под аплодисменты со всем достоинством она передала внимание зала в руки ведущего аукцион и осторожно спустилась по ступеням вниз в зал.

– Речь писала явно не сама, – съязвила Виктория, как только представление кончилось. – Но сделано умно.

– Даже чересчур, – поддержал ее Маттео. – Лучиано и месяца под землей не покоится, а она закатывает праздник и затыкает всем рты словами о благотворительности. Никто не посмеет обвинить ее в нечестивости.

Дамиано догадывался, о чем думал Маттео. В сегодняшнем спектакле чувствовалась опытная рука Нико, который умел использовать общественное мнение себе на пользу. Вслух они оба это озвучивать не стали. Изабелла все еще не знала, где оказался Нико, и пока что сообщать ей не планировали.

Какое-то время Росетти молчал, провожая глазами черную фигуру, медленно плывущую сквозь толпу. Люди расступались перед ней с той смесью почтения и любопытства, которая обычно зарезервирована для святых или палачей.

Он кивнул Виктории, чтобы найти себе более интересного собеседника, и она ретировалась, а Изабелла осталась так же внимательно наблюдать за Кьярой.

– Что скажешь?

Ему определенно нужно было выпить до того, как начнется еще один акт этого представления.

– Она держится как глава семьи, – она дернула плечами. – Я не ожидала.

– И все? – ответом Дамиано остался не удовлетворен, его жена редко была такой немногословной относительно других женщин, попадавших в зону ее внимания.

– Не знаю… – протянула Изабелла, поджимая губы. – По ней трудно что-либо сказать. Она не озирается по сторонам, никого не ищет глазами и выглядит довольно уверенной. Если это ложь, то отточенная идеально.

Дамиано вдруг поднялся с места, Изабелла тут же вскинула к нему голову.

– Ты куда?

Он чуть улыбнулся ей уголком губ, но ничего не сказал. Кьяра наконец расположилась за столом в центре залы, и ему было чертовски интересно обменяться с ней парой слов. В таком-то окружении она не сможет сделать ему ничего, даже улыбаться придется фальшиво.

Пройдя через гостей, пытающихся сторговаться за очередной лот идущего со сцены аукциона, он остановился за спиной Кьяры. Она все еще держала свой бокал, обменивалась фразами с Сиеной, очевидно, прекрасно зная, что Дамиано стоит за ее спиной.

– Чем обязаны, синьор Росетти? – Скьяретта распахнула свои огромные глаза, выглядя абсолютно невинно.

– Хотел поинтересоваться, не оставите ли вы меня с Кьярой наедине?

Он намеренно использовал имя, а не официальное обращение, что вызвало у Сиены неодобрение. Они были слишком плохо знакомы, но слухи ходили разные, особенно о том, как она помогала отцу, а значит, чтила традиции семьи и прекрасно осознавала иерархию.

Кьяра, прежде не оглянувшаяся в его сторону, теперь вдруг развернулась и вскинула брови. Она рассматривала его, будто выискивала намерения в выражении лица, но довольно скоро кивнула Сиене, и та растворилась в толпе.

Дамиано сел напротив, их колени соприкоснулись, а взгляды пересеклись. Она смолчала, дожидаясь, когда он заговорит о том вопросе, с которым пришел, но и он не торопился.

– Ты в курсе, – вдруг прошептала она, опираясь на руку на столе, – что только тем, кто внес пожертвования, позволено находиться в этом зале?

– Я-то думал, что приглашение само по себе освобождает от такой ответственности.

– В таком случае я тебя разочарую, – она одним коротким взглядом пригласила его посмотреть на аукцион. Росетти не то что не проследил за этим движением, а полностью его проигнорировал.

– Зато я в курсе, что ты уже заручилась поддержкой Скьяретта и Ди Кристины.

Кьяра не удивилась, пожав плечами.

– Я знаю.

– И я в курсе, что ты посодействовала полиции в остановке моих поставок.

– Ты перестанешь говорить очевидные вещи? – Кьяра коротко рассмеялась, попросила у официанта движением руки еще один бокал шампанского. – Мы можем разговаривать так весь день.

– Правда? – он вскинул брови, без труда перехватил бокал себе и поставил на стол, не позволяя Корсани к нему даже прикоснуться. – И что интересного расскажешь мне ты?

– Скажем, что ты используешь жену и ребенка сегодня для своих целей. – Она без тени сожаления вернула бокал к себе и сделала глоток. – Что твой маршрут перенесен в Триест и часть его идет по воде. И что следующую крупную сделку ты планируешь заключать с Миланом.

– Как далеко ты засунула свой любопытный нос. – Дамиано расплылся в улыбке. – Вьери помог?

– Немного он, – она наклонила голову, но от него не укрылось, как нервно сжались пальцы на клатче. – Немного Кейл, немного твоих крыс, немного полиции… У моей семьи, как оказалось, много связей.

– Ты хорошо используешь их. Особенно для того, чтобы притворяться главой, которой не являешься.

Ее губы растянулись в ухмылке, скрывающей уже известную ему злость, мелькнувшую в глубине ее глаз. Ему нравилось действовать ей на нервы. Просто чтобы видеть, как она пытается удержать себя в рамках инструкций и выдуманного образа.

– Жаль, ненадолго, потому что все это скоро перейдет ко мне, – добавил Дамиано непринужденно.

Кьяра наклонилась, обдавая его кожу на шее теплым дыханием, в нос ударил запах дорогих духов.

– Хочешь знать, что я сделаю с тобой? – Голос дрогнул, и Дамиано почувствовал это кожей. – Я лишу тебя семьи, влияния, заставлю тебя забыть, что ты когда-либо владел целым миром, и поселю тебя в далекой деревушке для самой обычной жизни, которую ты предлагал мне.

Он чуть повернулся так, что его губы практически касались ее уха, нос задевал пару вьющихся прядок на виске.

– Если так выглядят твои влажные фантазии, mia cara, неудивительно, что Лучиано тебе не нравился. Он бы не смог удовлетворить потребности.

Она простонала что-то и отстранилась от него, на лице так и была видна напускная скука, смешанная с раздражением.

– Как низко, Росетти, напоминания о покойном муже. Ты действительно не способен придумать ничего более оригинального, чтобы меня задеть?

– Ты мне абсолютно ни к чему. Мне нужна империя, что так удачно уплыла тебе в руки.

– Что тут скажешь, – она обвела глазами зал и вернулась к нему. – Я удачно вышла замуж.

– Сманипулировала им, чтобы он переписал на тебя все свое имущество? Или ты просто успела закрутить роман с его соттокапо и вынудила уже его от всего отказаться?

Теперь удивление проскользнуло в ее идеальной маске спокойствия. Пока Кьяра закидывала ногу на ногу, она задела краем туфли его ногу, будто напоминая, где он и с кем находится.

– Тебе должно быть стыдно за такие намеки в вечер памяти и скорби.

Дамиано ступил на верный путь и прекрасно это знал. Ему нужно было развести ее хоть на какие-то ответы, которые ему так необходимы, хоть что-то о ее планах и о том, почему Лучиано доверил ей империю.

После пары бокалов шампанского и в атмосфере приема она должна была чувствовать себя достаточно расслабленной, чтобы проболтаться. Поддерживать с ним этот флирт на грани означало запутаться в собственных ответах, ни одна женщина не бывает идеальной всегда.

Поэтому он продолжил давить, надеясь на реакцию:

– Расскажи мне про свадебную клятву.

– Свадебную клятву? – она не на шутку озадачилась вопросом.

– Именно. Что ты пообещала взамен на то, чтобы остаться в живых? Копов-крыс убивают сразу, не дожидаясь.

Кьяра молчала несколько секунд, в ее лице Дамиано не мог прочитать ничего, он не видел никаких подтверждений или отрицаний в ее глазах, ни удивления, ни злости… Она была такой пустой, что становилось даже не по себе.

– За любые ответы есть своя плата.

Он удержался, чтобы не закатить глаза на такой очевидный выпад, но только потом он понял, что она имела в виду. Росетти даже не слушал, что именно продавали на аукционе в этот момент, это было абсолютно не важно. Он дождался следующей ставки, схватил табличку на столе и, не отрывая взгляда от Корсани, произнес:

– Восемь тысяч.

Это была самая большая ставка за вечер, судя по молчанию в зале. Там дальше продолжался аукцион, никто не перебил его цену, поэтому зал разразился аплодисментами.

– Продано синьору за центральным столиком!

Дамиано чувствовал взгляд Виктории и Изабеллы на своей спине, был уверен, что к нему были вопросы, как и у всего зала. Кьяра торжественно улыбнулась, будто все шло так, как и задумывалось.

– Достаточная оплата ответа?

Она поджала губы. Отвечать не торопилась, выдержав долгие секунды тишины между ними, нарушаемой лишь шумом и музыкой вокруг. Достаточно долго, чтобы свести с ума кого угодно, только не его.

Кьяра лишь едва изменилась в лице перед тем, как наконец бросить, поднимаясь с места:

– Я пообещала быть хорошей женой. Не задавать лишних вопросов, не лезть в его работу и делать вид, что ничего не понимаю.

Пауза.

– Ты заплатил за очень скучный ответ.

Аплодисменты в зале стихли, аукцион перешел к следующему лоту, музыка снова заиграла – слишком громко для такого разговора.

– Врешь, – ответил он тихо.

Кьяра улыбнулась мягко и вежливо, коснувшись кончиками пальцев его плеча.

– Возможно, – она пожала плечами. – Но ты ведь и не покупал гарантию честности.

Она извинилась перед ним и скрылась в толпе, оказываясь в компании Ди Кристины уже через секунду и больше не оборачиваясь на Росетти.