Кабинет Лучиано – теперь ее кабинет, хотя она все еще не могла заставить себя так думать – встретил их утренним светом, пробивающимся сквозь тяжелые шторы. Кьяра села за массивный стол из темного дерева, провела пальцами по гладкой поверхности и на секунду почувствовала странный призрак прикосновения. Нахлынули воспоминания о том, как она стояла с другой стороны этого стола, слушала и кивала. Но ощущение исчезло быстро, оставив только концентрацию.

Ночь была долгой. После отчета от Кейла в машине после ужина, когда он сказал те самые слова – «двое наших людей мертвы», – все превратилось в череду срочных решений, звонков и перемещений. Кьяра не спала, а функционировать и контролировать все приходилось без права на ошибку. И вот теперь, утром, нужно было услышать результаты.

Кейл вошел первым, с папкой в руках, очевидной усталостью в движениях, но все-таки собранный. Нико скользнул следом молча, как всегда, закрыл дверь и остался у стены.

– Рассказывай, – кивнула Кьяра, откидываясь на спинку кресла. – Что сделано?

Кейл положил папку на стол, раскрыл и достал список.

– Две семьи получили компенсации этой ночью, – начал он ровно. – Деньги переведены, охрана усилена, я лично поговорил с вдовами. Обе понимают ситуацию, обе подтвердили лояльность.

Кьяра кивнула с одобрением.

Вопрос с семьями нужно было решить в первую очередь, показать, что она заботится о своих даже после смерти.

– Их позиции временно закрыты, – продолжил Кейл. – Логистику взял Риццо, он знает порт. Бухгалтерию – Альберто Монтана, его проверил дважды.

Ей эти имена не говорили абсолютно ни о чем. Это были совершенно незнакомые люди, служившие их семье, которых Кейл виртуозно переставлял между должностями. Если все работало, она не возражала.

– Они знают, что это временно?

– Да. И оба согласны. Никаких амбиций, просто хотят помочь.

Значит, структура снова функционировала, это были хорошие новости.

– Партнеры? – она перешла к следующему пункту. – Двое разорвали контракты вчера.

– Заменены, – Кейл кивнул. – Нашел двух поставщиков из Неаполя, они не связаны с Росетти, готовы работать на тех же условиях. Дороже, но не критично.

– Когда начинают?

– Уже, первая поставка сегодня вечером.

Кьяра позволила себе короткий выдох.

– А в три часа ночи, – Кейл перевернул страницу, и что-то в его голосе изменилось, – мы получили еще одно тело. Лука Бернарди.

Кьяра замерла. Третий. Значит, это не остановилось.

– Где?

– У наших же складов. Тело оставили на виду, охрана нашла его.

Показательно.

«Мы можем зайти на вашу территорию. Мы можем убить ваших людей. И вы ничего не сделаете».

Дамиано нашел прекрасное место для удара, ничего не скажешь.

– Семья? – спросила Кьяра.

– Жена и двое детей под охраной, деньги переведены.

– Позиция?

– Пока вакантна, – Кейл нахмурился. – Силовой блок сложнее закрыть быстро, нужен человек с авторитетом. У меня есть кандидат, но необходимо время на проверку.

– Сколько?

– День, максимум два.

Она кивнула.

– После того, как нашли Луку, – продолжил Кейл, – еще двое партнеров отстранились. Один исчез с радаров, телефон отключен, офис закрыт. Второй уехал из региона в спешке, даже вещи толком не собрал.

Тишина повисла в кабинете. Кьяра смотрела на список, на цифры, на имена, и что-то внутри пыталось зашевелиться – вина, может быть, или гнев, или усталость.

– Дамиано решил разрушить нам систему, – произнесла она наконец и поднялась с кресла, чтобы подойти к окну и посмотреть на сад за стеклом. Черные розы качались на ветру, пока шипы блестели на солнце. – Три трупа за сутки, – сказала она, не оборачиваясь. – Логистика, деньги, силовой блок. Он выбрал людей, которые держат семью на плаву, хоть и не самых важных.

– Меня волнует другое, – добавил Кейл. – Он знал, где они будут, когда, кто их охраняет. Либо следил давно, либо кто-то сливает информацию.

Кьяра повернулась к нему.

– Проверь всех, кто имел доступ к их расписаниям. Если есть крот – найди его.

– Сделаю, – он кивнул.

Кьяра посмотрела на Нико. Он молчаливо стоял у стены, но она видела, что он анализирует ситуацию и просчитывает их дальнейшие действия.

– Что скажешь? – спросила она.

– Ты закрыла дыры быстро, – сказал он ровно. – Семьи защищены, позиции замещены, поставки восстановлены, и это все, конечно, правильно. Но Дамиано ждет, что ты будешь только обороняться. Если продолжишь в том же духе, он продолжит бить снова и снова, пока не найдет слабое место.

– Что предлагаешь?

– Атаковать. – Нико посмотрел на нее. – Бей по его репутации или связям сейчас, пока он занят твоей структурой.

Кьяра смотрела на него долго, обдумывая. Это было рискованно.

– Ты, как никто, знаешь его слабые точки. Сможешь выдать мне какой-нибудь отчет?

Нико кивнул.

– Займет день, может, два.

– Сделай быстрее, – Кьяра недовольно мотнула головой, не собираясь объяснять, почему их время истекало.

Он покорно согласился и даже улыбнулся.

– Постараюсь.

– Что еще? – спросила Корсани, поднимая взгляд на Кейла.

– Скьяретта, – он вздохнул. – Антонио звонил утром, спрашивал, все ли в порядке.

– Что ты ответил?

– У нас все под контролем. Свадьба состоится в срок.

– Поддерживай связь. Нельзя, чтобы он начал сомневаться. Это все?

– Да. – Кейл собрал бумаги. – Пока да.

– Тогда за работу.

Она задала последний вопрос, прежде чем окончательно отпустить мужчин из своей комнаты:

– К балу на послезавтра все готово?

Кейл усмехнулся, поднимая глаза, будто все это было совершенно не для него, глупостями, не заслуживающими его внимания на фоне остальных угроз. Все эти балы, благотворительность, бесполезные мероприятия. Он бы предпочел работать, а не светиться на какой-то вечеринке, и Кьяра отлично его понимала.

– Кажется, час назад звонили флористы, – сказал он, в его глазах играли те самые знакомые веселые искорки, Корсани на удивление была рада их видеть.

– Ладно, спрошу об этом позже, спасибо, – она постаралась улыбнуться в ответ, вышло все равно абсолютно неискренне.

Полностью сосредоточившись на письмах, Кьяра ясно дала понять, что оба свободны. Но Кейл остался там же, где стоял минуту назад, даже когда дверь за Нико закрылась.

Она чувствовала его взгляд спиной, каждой клеточкой кожи. Знала, что рано или поздно этот разговор наступит, но оказалась к нему все равно не готова. Есть вещи, к которым подготовиться нельзя, и слова, которые Кейл готов произнести, были одной из таких.

– Тебе что-нибудь нужно?

Кажется, он спросил это впервые со времен, как умер его дон.

Догадка, которая тогда впервые озарила ее, еще на похоронах, до сих пор мелькала где-то на границе сознания и постоянно напоминала.

Он боялся ее. Не так, как боялись настоящей угрозы или неизвестности. Нет. Для Кейла она навсегда останется той фарфоровой танцовщицей, которая попробует сделать шаг и упадет в огонь за своим солдатиком.

Он боялся, что она треснет или разобьется, если продолжит давить себя еще сильнее.

– Его голова на пике, но, боюсь, это невыполнимо. По крайней мере, пока. – Кьяра отстраненно хмыкнула и развернулась, полы черного халата, который она носила, успели пробежаться тонким шелком по щиколоткам.

– Это не то, о чем я спросил, – абсолютно спокойно, не перенимая ее состояние, констатировал Кейл.

– Что ты хочешь от меня услышать? – она уперлась ладонью в спинку кресла возле стола и вскинула голову. Ей нельзя было поддаваться истеричному настроению, она не могла себе позволить опускать руки, не сейчас. Еще слишком рано. – Нет, я не хочу ни цветов, ни одежды, ни домов, ни лекарств. Нет, мне не нужна профессиональная помощь. Мне нужно, чтобы Росетти оставил меня в покое. Может быть, мне нужно, чтобы меня вернули назад и убили еще тогда. Но ничего из этого абсолютно невозможно.

– Вспомни себя, Кьяра. – Мягкость его тона бесила и выводила из себя. Она отвернулась, сглатывая тяжелый комок слез в горле, закрывавший ей путь к кислороду.

Ей было нечем дышать, нечем жить – ни воздуха, ни желания, ни стука от биения сердца внутри.

– Ты ненавидела весь мир, но смогла с этим справиться. Почему же сейчас нужно сжигать его вместе с собой?

– Кто тебе сказал, что я перестала его ненавидеть? – Грустно усмехнувшись, она почувствовала, что ее плечи дрожат, и обхватила их ладонями. – У меня забрали все, даже возможность просто до конца жизни быть его тенью.

– У тебя не забрали семью.

– Забрали! – Кьяра дернулась, испугавшись своего же резкого выкрика. – У меня забрали родителей, друзей, работу и дом. У меня не осталось ничего.

– У тебя остался я. Этого мало?

– Да! – она вскипела и закрыла лицо ладонями.

Вдох, выдох. Ей необходимо вернуться назад, в другую реальность, не позволявшую проявлять эмоции. Заткнуть глубоко в себе то, что хотелось кричать, то, как много еще нужно было сказать.

Она убрала руки от лица, возвращая себе то спокойствие, которое было сейчас необходимо.

– Этого чертовски мало. Мне нужна моя жизнь обратно.

– Которая из? – он презрительно фыркнул, щурясь, рассматривая каждую эмоцию на ее лице. – Та, в которой ты была пешкой полиции? Или в которой стала пешкой мафии?

Это вскрыло какой-то из старых шрамов, уже успевших зажить. Как будто они снова оказались в другом времени.

Он пытался уговорить ее бежать, так далеко, как только возможно. И плевать, что жизнь пройдет в бегах, они будут только вдвоем, одни на весь свет. Тогда ей стоило бы согласиться, но она решила, что жизнь в аду ценнее, чем совсем никакой, и, наверное, повторила бы этот выбор снова.

Сейчас нечто большее, чем они двое, было поставлено на карту.

Кьяра не хотела, чтобы он видел ее боль, хотя он и так смотрел в глубину ее души.

– Я повторяю вопрос: что ты хочешь от меня услышать?

– Тебя, Лучия. – Он шагнул вперед к ней, но она намеренно сделала тот же шаг назад. Даже его ладонь, тянущаяся к ней, не вызывала желания к нему прикоснуться.

Она возьмет руку и надломится, и больше не соберет все те кусочки себя никогда. Кейл выдохнул и все равно продолжил, опустив ладонь:

– Вытащи чертов стержень из спины, позволь себе упасть. Мир не рухнет.

Нет, Кьяра уже чувствовала, как он трещал, каждая такая расщелина уже была готова обрушить небо, а Кейл искренне считал, что если просто сдаться, то все будет в порядке? Некому тогда станет заклеивать те дыры, хотя и сейчас некому.

– Он не рухнет. Доверься мне. Я останусь. Вьери останется. Если ты позволишь себе траур, ничего не сломается.

Все те кости, что держали тело Кьяры целостным и сильным, начали гнуться под давлением. Когда-то она отдала бы все за возможность просто опереться на кого-то, кто не был бездушной машиной для убийства. Боже, она продала бы себя за такую поддержку. Но сделай она шаг сейчас – и обратно пути не будет.

– Уходи, Кейл, – она звучала слишком надломленно. – Мне не нужна твоя жалость. Ты спросил, что мне необходимо? Чтобы все подчинялись приказам и высказывали свое мнение, когда это необходимо.

Кейл был разочарован, это светилось в его глазах, в том, как он свел брови и вздохнул, опуская голову.

– Ты не хуже меня знаешь, что нуждаешься в поддержке. Ты потеряла друзей, потом мужа, пусть даже ты его не любила, а сейчас идешь по очень опасной дороге.

– Не присоединяйся к тем, кто сомневается в этой семье.

– Я не сомневаюсь в этой семье. И не сомневаюсь в тебе. Но я хочу видеть за этой маской тебя, а не копию Лучиано. Ты… – он сбился, Кьяра заметила, как он сжал кулаки за своей спиной, мышцы его рук напряглись. – Ты ведь никогда не была на него похожей.

– Это комплимент?

– Воспринимай как хочешь.

Кьяра отошла в сторону и задела рукой обложки нескольких книг, что лежали на столе. Тишина поселилась внутри каким-то легким спокойствием, она окутывала все, и от нее было теплее, хотя обычно она казалась невыносимой. Мысли были громче, чем любые разговоры, а сейчас… Она будто смирилась с тем, что все тени будут жить вокруг нее и напоминать о себе, как только станет тихо.

– Ты был его советником и правой рукой, Кейл, – она перевела на него взгляд. – Ты знал о завещании с момента, как мы вернулись домой. Зачем он это сделал?

Он опустил глаза.

– Я не знаю.

– Ложь. – Гнев начинал закипать в венах. – Ты даже не удивился, когда я сказала о Скьяретта, хотя это явно не было моей идеей. Ни слова протеста, даже вопросов. Ты был в курсе о плане, почему не знаешь об остальном?

Он молчал. Опять.

Как и всегда, когда она задавала ему важные вопросы, на которые мог прозвучать правдивый ответ. Нико не доверили бы такую информацию, он вернулся к Лучиано относительно недавно. Кейл – единственный, кто мог знать причины.

И он отказывался ей говорить.

– Тебе пора.

Кейл развернулся и замялся на секунду. Невысказанные слова не сорвались, он вышел из комнаты.

Без него сразу стало пусто и холодно настолько, что ветер из приоткрытого окна показался самой жуткой метелью, когда коснулся мягким прикосновением ее волос. В этом шепоте она хотела бы слышать кого-то по-настоящему близкого, но слышала только саму себя.

Где-то в глубине души Кьяра желала заставить Росетти чувствовать то же самое, что и она сейчас. Отчаяние и потерянность, которые напоминали о себе в такие моменты. Ей нужно было вернуть контроль, пока все не пошло прахом.

Она посмотрела на собственное отражение в стеклянных панелях шкафа и замерла. Дело было не в бледной коже, не в черном роскошном халате, не в выпрямленных кудрях, ставших волнами, и даже не в красноте глаз.

Отражение было ее портретом Дориана Грея. Портрет Кьяры Корсани. Впитавший в себя все, что она когда-то ненавидела, и сделавший ее настолько уродливой, что возненавидеть себя было нетрудно.

Не выдержав, она с силой ударила по стеклу шкафа и почувствовала, как осколки стекла впиваются в нежную кожу ладоней. Эта боль казалась единственной, способной перекрыть все остальное, но во второй раз Кьяра уже не ударила.

Она смотрела на кровь, стекающую между пальцев, и ощутила, как дыхание постепенно выравнивалось и замедлялся пульс. Боль всегда работала, помогала снова почувствовать землю под ногами.

Медленно выдохнув, Кьяра пошла в ванную. Защитные механизмы аккуратно вернулись на свое место, оставив ей лишь пустоту и методичность.

Эмоции опять ушли куда-то далеко под замок.

До следующего раза.

* * *

В спальне было тихо.

Окно осталось приоткрытым, и воздух медленно двигался, размывая границы между теплом комнаты и прохладой снаружи.

Кьяра сидела на краю, чуть согнувшись вперед, как будто это помогало держать себя собранной. Халат сползал с плеча, но она не поправляла его. Руки лежали на коленях, бинты на костяшках были свежими, но уже начинали темнеть, впитывая то, что не до конца удалось смыть.

Нико вошел без стука, с легкостью прислонился к двери спиной и на секунду задержался, словно сверял то, что видел, с тем, что ожидал. В его руках Кьяра заметила аптечку.

– Ну, – протянул он наконец, – по крайней мере, ты не добралась до зеркал. Прогресс.

Она фыркнула почти беззвучно.

– Идти было далеко.

Он усмехнулся, прошел ближе и поставил аптечку на тумбу. Сел рядом, не спрашивая разрешения, как делал это всегда, когда считал, что оно ему не нужно.

Взяв ее руку осторожно, без той дрожащей нежности, которую испытывают, когда боятся навредить, Нико осмотрел бинты. Его прикосновения были настолько спокойными и уверенными, что Кьяра на секунду засомневалась, являлся ли он вообще советником.

– Ты знаешь, – сказал он, разматывая первый бинт, – использовать стекло как форму медитации не лучшая идея.

– Мне нужно было почувствовать что-то настоящее, – ответила она и сама удивилась, как это прозвучало. Ее передернуло от философии, но остановиться не получилось. – Все остальное как будто… ватное.

Он обрабатывал рану, не глядя на нее.

– Тревожный симптом.

– Спасибо, доктор, – протянула она, закатывая глаза. – Запишу в список вещей, которые меня сейчас волнуют.

Нико хмыкнул, сменил салфетку.

– Ты плохо врешь, когда пытаешься шутить, – сказал он. – Значит, правда волнует.

Она замолчала на пару секунд, следя за его руками.

– Он сделал это так показательно, – начала Кьяра медленно, не сразу находя нужный темп. – В очередной раз мужчины демонстрируют силу, это неудивительно, но то, как… аккуратно он это сделал. Со слов Кейла, люди, которых он убрал, не были незаменимыми, но без них все начинает буксовать. Тележка с кривым колесом: вроде едет, но бесит каждый метр.

Нико приподнял бровь.

– Ты сейчас сравнила свою семью с тележкой?

– Я не спала, – устало ответила она. – Не цепляйся.

Он рассмеялся, но кивнул, принимая это как аргумент.

– И что тебя злит больше? – спросил он, перебинтовывая костяшки. – Тела или то, что он угадал?

Кьяра на секунду закрыла глаза.

– То, что я его понимаю, – призналась она тихо. – Где-то внутри я ловлю себя на мысли, что, будь я на его месте, поступила бы так же. И от этого хочется вырвать что-нибудь еще, кроме стеклянного шкафа.

– Свои руки, например, – сухо заметил Нико. – Ты прекрасно справляешься.

– Кейл смотрит на меня так, будто я собираюсь рассыпаться, – продолжила она, словно не услышав. – Будто я стеклянная и, если он отвернется, я обязательно тресну. И от этого хочется делать все ровно наоборот.

Нико закончил бинтовать вторую руку, задержал ее ладонь в своих пальцах чуть дольше, чем требовалось.

– Я плохо знаю этого старого зануду, но, по-моему, он просто переживает.

– Он не старый, – она попыталась укорить его, но вышло плохо.

– В тебе говорит влюбленность в него, – он наклонился вперед и подмигнул ей, убирая все обратно в аптечку. – Прости, дорогая, это сильно заметно.

Кьяра мотнула головой, отгоняя от себя даже мысль об этом. Между ней и Кейлом ничего не было. Никогда.

Да, может быть, они относились друг к другу чуть трепетнее обычного. И он действительно пытался спасти ее, когда выдалась возможность. Но никогда они не переходили невидимую грань, и Кьяра не хотела даже думать об этом. После брака в ней как будто выключилась возможность желать чего-то романтического по-настоящему.

Вопрос «а существовала ли в этом мире вообще любовь?» крутился бы где-то на границе ее сознания, если бы не все остальные внезапные проблемы.

– Это не влюбленность, – произнесла Кьяра медленно. – Он… единственный, кто в этом доме всегда относился ко мне как к личности, а не просто приставке к Лучиано. Его волновали мое состояние и мое мнение, даже когда оно никому не было нужно.

Нико усмехнулся без насмешки, больше для себя, чем для нее, и сел на край кровати, не нарушая дистанции.

– Он разговаривал со мной, – продолжила она, не поднимая глаз. – Слушал и задавал вопросы по-настоящему, а не снисходительно и не из вежливости, как часто бывало здесь. Я так к этому привыкла, что теперь его отношение просто… выбивает меня из колеи.

– Ты привыкла, что тебя либо используют, либо оберегают, – сказал Нико спокойно, без нажима.

Он посмотрел на ее руки, на бинты, на то, как она держит пальцы – чуть напряженно, будто все еще ждет боли, хотя та уже прошла.

– Кейл не пытается сделать из тебя ни икону, ни инструмент, – добавил он после паузы. – Прости ему то, как он умеет переживать за тех, кто ему, очевидно, дорог.

– Я выхожу из-под контроля, не так ли? – Кьяра всплеснула руками, горько усмехнувшись.

– Я здесь не для того, чтобы тебя контролировать. Он – тем более.

Некоторое время она просто пыталась вспомнить, в какой момент все это стало нормой: кровь, перевязки, разговоры о контроле, сказанные так спокойно, как раньше говорили о погоде.

– Тогда сделай то, ради чего ты здесь. – Кьяра чуть наклонилась вперед, будто переключившись от бессмысленной философии. – Дай мне совет, как поступить дальше с Росетти.

Нико ухмыльнулся в ответ на ее перемену, но при этом его глаза сверкнули каким-то очень родным теплом.

– Будь я на твоем месте, я бы начал двигаться в сторону Совета донов и их поддержки. Пока Дамиано бьет по твоим целям, собирай доказательства, получи одобрение Ди Кристины и добивайся признания.

Она задумалась всего на мгновение.

– Без Ди Кристины делать в Совете нечего, они не станут меня слушать. Он будет на приеме?

– Его сестра, – он кивнул. – Но ты все еще успеваешь прислать ему личное приглашение, не думаю, что он откажется.

Кьяра согласилась бы. Ди Кристина был с ней вежлив на похоронах, хоть и довольно отстранен, но, судя по всему, причина заключалась в том, что они с Лучиано знали друг друга с самого детства. Наверное, для него это была потеря прежде всего друга, а не только делового партнера.

Поддержит ли Ди Кристина в таком случае его последнюю волю…

– Раз встреча с его женой так и не состоялась, то давай пригласим его, – Кьяра выдохнула. – И как только удостоверимся, что он на нашей стороне, запросим общее собрание.

– И еще кое-что, – протянул Нико, наклонив голову в сторону. – Я бы не стал до встречи устраивать показательные выступления, но…

– Ты предлагаешь ударить так, чтобы мое имя не всплыло?

Он кивнул.

– Они возят предметы искусства, чаще подделки, и продают их потом на аукционах. Если бы я предлагал тебе вариант для ответа, я бы предложил немного задержать одну из поставок.

Кьяра прищурилась, обдумывая эту мысль в течение нескольких мгновений.

– Устроить им проблемы с логистикой и документами, чтобы подорвать репутацию и обложить парочкой лишних расходов… А это мысль.

– Сорвешь ближайший аукцион, а убытки для бизнеса хуже убийств, как известно.

– Может быть, даже не ориентироваться на сам груз. – Она встала с места и повернулась назад к Нико. – Что, если мы перекроем маршрут? Аккуратно нашепчем полиции, где искать контрабанду.

– Знаю парочку их каналов, потеря которых скажется особенно сильно, – протянул он с ленивой усмешкой.

Кьяра не спеша прошлась по комнате, структурируя мысли.

Нико тоже поднялся и двинулся к дверям.

– Сообщу Кейлу. У меня есть пара имен, но, возможно, его контакты будут еще чище, чтобы случайно не вывести обратно на нас.

– Он все равно узнает, кто обратился к полиции.

– Доказать не сможет – в этом разница.

В этом, разумеется, он был прав, поэтому пришлось согласиться. Нико уже практически вышел, когда она окликнула его.

– Я никогда не спрашивала, почему ты… – Слова не подбирались и путались. – Почему ты готов работать против него? Разве вы не были близки?

Нико остановился у двери, не оборачиваясь. Пальцы на мгновение сжались на ручке, как будто он проверял, на месте ли земля под ногами.

– Близки? – повторил он тихо, пробуя слово на вкус. – Да. Наверное.

– Тогда почему?

Он не хотел отвечать ей на этот вопрос – это было заметно. Все, что Кьяра знала о его возвращении к Корсани, – это буквально крупицы информации. И не факт, что они вообще являлись правдой.

Одно она знала наверняка: Лучиано отправил его к Росетти, а не переманил, затем вернул назад, когда что-то случилось. Клятва обязала Нико снова поселиться в этом доме с вечным клеймом предателя.

– Может, я компрометирую тебя, чтобы обмануть, – он бросил на нее взгляд через плечо. – Ты не задумывалась об этом?

Нет.

Ни разу.

Она даже не попыталась солгать – не смогла бы. Мысль о том, что Нико нужно проверять так же, как любого другого человека рядом, ей попросту не приходила в голову.

Молчание стало красноречивым ответом. Нико выдохнул с улыбкой, снова отвернувшись.

– Я уже говорил тебе, Кьяра. Падешь ты – и я отправлюсь вместе с тобой. У меня, как и у тебя, нет выбора.

И прежде чем она успела сказать, что его положение вовсе не обязывало сидеть на краю ее кровати, перематывать разбитые костяшки и слушать то, что обычно оставляют при себе, дверь за ним уже закрылась.