Теперь я понимала, почему отец держал меня подальше от этого мира. И этот мир от меня. В нем меня не ждало ничего хорошего. В нем царили только мрак, выгода, кровь и власть. Еще никогда в жизни я не чувствовала такого ужаса.

Мешок мешал дышать, темнота пугала, почему-то в этот момент вспомнился страх Матиаса о блужданиях в собственной пустоте. Казалось, что я уже в ней утонула. Мужские голоса на фоне не успокаивали, я вслушивалась в каждое слово, пытаясь понять хоть что-то, услышать, куда меня везут и зачем.

Что им нужно от обычной студентки?

Вряд ли кто-то меня таковой считал. Наверное, рассчитывали на то, что отец заплатит за мое возвращение.

Конечно, заплатит. А потом Лукас всех убьет. И какая-то часть меня хотела этого, хотела, чтобы эти люди захлебнулись в собственной крови, как я задыхалась от ужаса.

Они выбрали самый плохой момент из всех. Скорее всего, мама слышала. Пусть она и отчитывала меня, ей должно хватить мозгов, чтобы рассказать о произошедшем отцу или Лукасу. Она не обрадуется, если лишится одной из ветвей своего положения.

Меня вывели на улицу, послышался звук открывающейся двери. Я дернулась в сторону, но поперек талии легла тяжелая рука, дернула назад, и в следующую секунду я уже сидела в чьей-то машине.

– Отпусти! – Я не узнала свой голос, он больше походил на писк сдавленной мыши в мышеловке.

Загудел мотор, и мы сорвались с места. А я успокаивала себя мыслями, что кто-то за мной придет. Матиас потеряет, мама поднимет тревогу. Я знала, что не справлюсь сама. Я воспитывалась почти как обычный ребенок. Даже не умела держать в руках пистолет.

По ощущениям дорога длилась вечность. Мы петляли по улочкам, сворачивали, тряслись на грунтовке. Я слышала только стук собственного сердца и тяжелое дыхание, оседающее паром на внутренней стороне мешка.

Мне хотелось, чтобы они остановились, и вместе с тем, чтобы мы продолжали ехать. Потому что когда мы доедем до пункта назначения, мне вряд ли понравится то, что я увижу.

К моему сожалению, в скором времени шум мотора стих, послышались хлопки дверей. Меня так же небрежно вытащили, поставили на ноги и куда-то повели, схватив под руки. Я спотыкалась, запиналась, держалась на грани слез и крика о помощи.

Но о помощи ведь лучше не молить, да? Это первое, что ждет потенциальный убийца.

Я не собиралась давать им это.

Мы спустились вниз, сквозь мешок прорывался яркий свет, заставляющий щуриться.

Что будет дальше?

Если бы у меня был ответ на этот вопрос сейчас, я бы ни за что в жизни не вышла из кофейни.

– Скажи, что все это шутка, придурок, – крикнул знакомый голос, и в нем слышалось столько отчаяния, что оно казалось осязаемым.

С меня стянули мешок. Запястья пронзила тупая боль, а потом я увидела его. Обладателя голоса.

Матиас стоял на коленях, смотря прямо на меня с самым настоящим ужасом в глазах. Теперь я понимала, что значит выражение «первобытный страх». Мы испытывали одно чувство на двоих.

Не из-за отца я здесь… из-за Матиаса?

Черт, дело хуже, чем я думала. Я была не готова умирать. Только недавно я начала заново мечтать. Только недавно мое сердце забилось, нашло подходящий ритм.

В этот день я увидела худшие стороны человеческой натуры. В этот день я поняла, что животные далеко не всегда живут в лесу, порой они гуляют среди нас, улыбаются, говорят с нами на одном языке, называют себя друзьями.

Бенито был из таких.

В нем не было ничего человеческого. Кажется, он и не знал, что такое быть человеком. Жизнь для него ничего не значила. И я почему-то не удивилась, когда поняла, что блондинка, бегающая за Матиасом, дочь этого ублюдка. Есть в них что-то пугающее, как говорил Эйдан, предупредительная сирена.

Бенито походил на акулу, которая не видела берегов, забавлялась со своей жертвой, играла со смертью и оказывалась на вершине пищевой цепи.

Чего я лишусь сегодня?

– Я буду задавать вопрос, Матиас, за каждый неправильный ответ будет получать она, – проговорил Бенито. Сердце заколотилось в груди, я устремила взгляд на Матиаса. Даже не зная, что хотела увидеть. Его положение ничуть не лучше моего. Мы в капкане. – Или можем поменять условия. За каждый неправильный ответ она будет стрелять. – Бенито с ненавистью оглядел Матиаса. – В тебя.

Секунды до ответа Матиаса казались вечностью.

Черт, черт, черт!

– Мне нравится второй вариант. – Я зажмурилась, надеясь, что это слуховые галлюцинации, дурной сон, а потом прокричала:

– Нет, Матиас!

Я проиграла эту игру.

– Стреляй, Лиззи. – Он сказал это с таким доверием, словно умереть от моей неумелой руки лучше, чем видеть все, что происходит, лучше, чем увидеть мою смерть. Но я бы ушла следом, если бы он умер от моей руки.

Но как я могла выстрелить в человека, за которого собиралась выйти замуж? Как я могла обменять свою жизнь на его, даже если он сам от нее отказывался? Я не могла принять такую жертву. Я не чудовище. Я хотела, чтобы он жил.

Каждое действие имеет последствия, верно?

Я не проронила ни слова, только невольно всхлипы от боли вырывались наружу, когда тяжелая ладонь Бенито опускалась на мое лицо, только беззвучно плакала от желания кричать. Я видела, как смотрел Матиас, его лицо искажалось от боли из-за невозможности что-то сделать. Кажется, сегодня мы могли умереть. Как завещала великая книга любви, в один день после нескольких моментов счастья. Хороша расплата. Будто мы взяли кредит у судьбы, а она содрала с нас долг, да еще и насчитала процентов.

Сквозь боль пробивался его голос. Такой родной, но бесконечно напуганный, погрязший в отчаянии. Я почти ничего не видела, волосы закрыли глаза. Кажется, я лежала на полу. Щеки ужасно горели, тело изнывало от боли, воздух не шел в легкие, а страха уже не было.

Если я и умру, то после того, как несколько дней жила как самый счастливый человек на планете.

Матиас ушел следом за ублюдками. Я осталась на полу, холод от которого проникал под кожу острыми иглами, но уменьшал боль. Мне хотелось залезть в эту бетонную плиту, лишь бы не чувствовать жар, охватывающий каждую клеточку тела.

Сквозь шум в ушах послышался перестук каблуков, а я даже не могла пошевелиться, чтобы отодвинуться от нежеланного внимания. Чья-то рука убрала волосы с моего лица. Я с трудом узнала Лесли, на губах которой цвела противная усмешка. Если бы у меня были силы, я бы ударила ее.

– Вот так, малышка, и поступают все мужчины – уходят, когда нужно спасти свою шкуру. И Матиас ушел. Больно, наверное, понимать, что он бросил тебя здесь на растерзание мне и моим друзьям? А ведь у нас богатая фантазия. – Она все говорила и говорила, а мне хотелось рассмеяться. Я не верила или не хотела верить в то, что Матиас оставил меня. Он не мог. Не мог бросить меня здесь. – А ведь он как-то помог своему отцу похитить сестру. Держу пари, в эту историю он тебя не посвятил. А вот я знаю об этом, отец мне рассказал. – Лесли достала нож с острым, изогнутым лезвием, прокрутила его в руках, будто он помог ей сконцентрироваться.

Мне хотелось воткнуть его в ее большие глаза. Но я не находила в себе сил пошевелиться.

– И с этим человеком ты хотела провести жизнь. А вдруг однажды он и тебя запер бы в контейнере? – Лесли наклонилась ко мне, почти нежно провела пальцами по щеке, вызывая новую вспышку боли. Она тоже не дождалась от меня ни звука.

Пусть Матиас сделал тонну неправильных вещей. Пусть он плохой человек, который похищает сестер и приходит домой в крови по ночам. Пусть. Мне было плевать. Он стал моим выбором. Он стал моим безумием и тихим домом, куда можно вернуться, где примут и выслушают. Он стал тем, ради кого я бы пожертвовала своей жизнью, ради кого терпела бы невыносимую боль. Я бы забрала его боль себе.

Возможно, нас свела сама судьба, когда толкнула меня в двери закрытого клуба и привела в порт. А ведь я просто хотела поглазеть на яхты. Я бы никогда не подумала, что все встанет на свои места, когда его руки будут покоиться на моих плечах.

И я не разменивалась на игру «ты мне – я тебе». Я лежала на ужасно холодном бетоне в порванном свитере, который был залит слезами и кровью, когда до меня дошло. Я любила Матиаса. Я принимала его. Кем бы он ни был, что бы ни сделал, я знала, что буду стоять под луной, встречая его и обнимая так долго, как только могу. Насколько хватит сил. И никакие рассказы из прошлого не смогли бы это изменить.

Вдруг раздались звуки выстрелов. Лесли испуганно обернулась на двух охранников, кивнула им в сторону прохода. А когда мы остались одни, она наклонилась ко мне:

– Даже не думай, крошка, никто из вас отсюда не выберется, – зло шикнула она и замахнулась, собираясь ударить меня. Я зажмурилась, ожидая боли. Во мне уже не осталось сил бороться. Мне хотелось, чтобы это все закончилось.

Я знала, что он вернется за мной. И он вернулся.

– Отойди от нее, – его голос разрезал тишину. Лесли отшатнулась, огромными глазами рассматривая Матиаса и кого-то еще рядом с ним. – Я здесь, маленькая сирена, все будет хорошо, – прошептал Матиас, осторожно касаясь меня. Я верила ему, а потому позволила себе провалиться в темноту, в которой теперь блуждала не в одиночку.