Откуда-то прорывались голоса. Такие громкие, что сон медленно растворялся, сменяясь темнотой. Я так и лежала с закрытыми глазами, пытаясь разгадать фразы.

Кажется, это не сон. Слышался голос Матиаса и еще двух мужчин. Я никак не могла их разобрать, поэтому все же подняла веки, на несколько секунд ослепнув от яркого света.

Голоса замолчали, послышалось шевеление, чьи-то шаги, появились размытые фигуры. Почему-то стало страшно. Что, если сейчас будет больно?

– Очнулась, маленькая сирена. – Я выдохнула, услышав это прозвище, часто заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Сработало, теперь я могла разглядеть всех трех парней, склонившихся над моей кроватью, как над гробом.

– У нее есть имя, – ворчливо буркнул Лукас.

– Ты свою жену только по имени зовешь? – огрызнулся Матиас в ответ. – Помнится мне, ты даже для моей сестры прозвище придумал.

– Элизабет не твоя жена. – Я едва не рассмеялась от абсурдности происходящего. Я только что очнулась после самой кошмарной ночи в моей жизни, а они спорили, кто и как может меня называть.

Судя по их растерянным лицам, я все же рассмеялась.

– Что вы здесь делаете? – вместо внятных слов получилось лишь что-то прохрипеть, но они все поняли, Матиас поднес к моим губам воду, а Лукас, присев на край кровати, проговорил:

– Твоя мать позвонила мне. – Значит, я не зря верила в нее. – А Тайфун нашел нестыковки в документах своих людей, так и вычислил предателя, который связался с итальянцами. В общем, пока мы дозвонились до британцев и прилетели сами, было уже поздно. Вы оба походили на набор для приготовления котлет.

– Ты всегда умел делать комплименты, – с трудом фыркнула я, нашла на постели ладонь Матиаса и слегка дотронулась, будто зрение могло обманывать. Мне хотелось почувствовать его, знать, что он все еще дарит тепло, что касается меня в ответ.

Аарон заметил этот жест, хлопнул Лукаса по плечу:

– Пойду за кофе.

– Мне тоже не помешает. – Брат поднялся с кровати, и они оба скрылись в коридоре. Матиас тут же занял место Лукаса, обхватил мою ладонь своими руками, оставил нежный поцелуй на костяшках и впервые за все время посмотрел мне в глаза. Я увидела в них то же, что и вечером накануне. Отчаяние.

– Прости меня, – прошептал он, едва не заплакав. – Мне жаль, что я не могу забрать себе твою боль. – Я мягко улыбнулась, коснулась его щеки, которая приобрела сине-зеленый оттенок. Мне хотелось выразить в простом касании все, о чем думала, лежа на холодном полу. А Матиас потянулся за моей рукой, словно мои прикосновения – все, чего он желал.

Я боялась, что мысли исчезнут, испугаются солнечного света и растворятся, но сегодня моя уверенность стала только сильнее. Я любила и принимала его. Кем бы он ни был.

– Ты убил его?

– Да.

– Так ему и надо, – пробурчала я, устало опустив ладонь на одеяло. Матиас удивленно уставился на меня.

– Тебе вкололи что-то? Я думал, ты скажешь, что я маньяк, и отправишь к черту.

– Я идиотка, по-твоему? – Этот разговор походил на какой-то тупой анекдот про мафию и невинных жертв, присыпанный черным юмором. – Красавчик, у меня есть мозги, я понимаю, чем вы занимаетесь, и понимаю, почему ты приперся в дом на холме весь в крови. – Матиас рассмеялся, а затем, приблизившись, мягко коснулся моих губ, будто боялся навредить.

– Кхм, мы вам не помешали?

– Помешали, – фыркнула я, оглядывая Лукаса и Тайфуна в дверях. Вот уж кого нельзя представить вместе. Они должны были стать врагами, но почему-то теперь сражались рядом друг с другом.

– Не забывай, крошка Лиззи, твоя свобода от брака держится только на моем хорошем настроении.

– Ну а мне нечего сказать, – влез Тайфун. – Хотя нет, какого черта вместе с клубом тебе перешел талант влипать во всякое дерьмо и пить?

– Может, его прокляла одна из твоих бывших подружек? – Матиас скосил взгляд на своего босса.

– Или Луиза за упущенный оргазм, – хмыкнул Лукас, толкнув Аарона локтем. Тот нахмурился. – Ты хорошо стараешься?

– Меня удивляет, что тебя волнуют оргазмы моей жены. Все не можешь отделаться от чувства неполноценности из-за того, что она выбрала меня? Думаю, моя техника Лоле тоже очень понравится. Она все еще танцует в клубе? Надо будет навестить ее.

– Не смей говорить о моей жене, – процедил Лукас.

Аарон легко усмехнулся:

– А ты не говори о моей, лишних пальцев вроде нет.

– До сих пор на погоду болят.

– Скажи спасибо, что не пришлось вынимать пулю между глаз.

– Иди к черту.

– Тоже сойдет.

Я точно умерла и попала в ад. Иначе нельзя объяснить препирательства этих двоих невыносимых парней. Они утомляли похуже похищений и избиений.

– Пока вы оба здесь, – нарочито небрежно бросил Матиас, заставляя меня покрыться холодным потом. Кажется, я поняла, что он собирался сказать. Я схватила его за руку, пытаясь предотвратить катастрофу. Вряд ли это лучший момент для такого разговора. Но он мягко высвободился из моей хватки и продолжил: – Я обращаюсь к вам как к главам семей, и мне плевать, кто из вас и что думает про меня и Лиззи. – У меня перевернулось все внутри от страха и ожидания, хотя после вчерашнего я не должна больше этого испытывать. – Если нужно, я пойду на условия ее отца и выполню их.

Воцарилась тишина. Полнейшая тишина. Мы все просто переводили взгляды друг на друга, как в какой-то дурацкой игре. Лицо Лукаса разрезала хищная ухмылка. Обычно после следовала какая-нибудь дурацкая фраза, из-за которой его немедленно хотелось прикончить.

– Отлично, я как раз думал, что ее усмирит только свадьба. – Этот раз не стал исключением. Мне захотелось его ударить. Я зажмурилась.

– Тебе все еще страшно, маленькая сирена? – Улыбнулся Матиас.

– Я убью вас всех, если вы сейчас же не уйдете! – Я сложила руки на груди, Лукас рассмеялся и, взяв Тайфуна за локоть, вышел из палаты.

– Отдыхай. – Матиас поцеловал меня в лоб, собираясь пойти за ними. Я взяла его за запястье, останавливая.

– Останься.

– Как ты? – Он послушно сел рядом, с волнением вглядываясь в мое лицо, пытаясь найти там ответы. Наверное, я выглядела просто ужасно, потому что все еще болело, а отек все еще сильно чувствовался.

– Испугалась, – призналась я, ощущая, как слезы медленно наполняли глаза. Сейчас я могла плакать, зная, что это не заставит никого делать мне больно.

– Прости, прости, прости. – Матиас опустился на колени около кровати, сжимая мою руку в своей, прижимая ее к своим губам, как на исповеди, молясь об отпущении всех грехов.

– Тебе не за что извиняться.

– Из-за меня ты оказалась там.

– Обними меня. – Я потянула его за руку, с трудом сдвигаясь в сторону, а затем оказываясь в теплых объятиях, в которых убедилась в том, что нашла свой дом. – Ты можешь извиниться только за то, что просил выстрелить в тебя. Я бы не смогла обменять твою жизнь на свою, Матиас. Ты мог умереть. Это напугало меня больше всего. Никакой список на жизнь не стоит и рядом с этим страхом, понимаешь? – Может быть, я и звучала как полная дура, влюбленная по уши, но я не могла иначе. Я должна признаться ему в этом.

Иногда жизнь ставит в такое положение, когда ты больше не можешь ждать и думать. Иногда она прямо говорит тебе, что здесь и сейчас ты живешь.

Я хотела сказать эти слова первая, но он опередил меня.

– Я тебя люблю, маленькая сирена. Так сильно, что даже готов отпустить, если однажды ты в ужасе решишь от меня сбежать.