Я давно не чувствовала такой легкости. Впервые за долгое время выходные были выходными. Мы не делали ничего. Лежали в кровати целый день, болтая обо всем подряд, целовались, рассказывали друг другу о детстве и жизни. Может быть, именно поэтому утро понедельника казалось не таким ужасным.

Я проснулась в объятиях Матиаса, наблюдала, как редкие солнечные лучи играли на бледной коже и светлых волосах. Рядом с Матиасом было тепло. Так, словно укутали в пуховое одеяло в зимнюю стужу в какой-нибудь глубинке в Сибири. Матиас ощущался уютом, домом, горячим чаем после дня под дождем и солнцем, тем, что нагревало его яхту за день. Наверное, он был летом, которое толкает на безумства и прогулки под звездами.

Жаль нельзя заморозить дни недели, иначе я бы сунула эти выходные в морозилку, только бы они не заканчивались. Но понедельник все же наступил, унося беззаботность за собой, пусть мы и пытались украсть еще несколько часов у жизни, все равно пришлось встать с кровати, переместиться на кухню, где моя рубашка до сих пор лежала на столе, окунув рукав в недопитый чай. Мое лицо залилось краской, когда воспоминания о вчерашней близости возникли в мыслях. Я бы никогда не подумала, что смогу так отдаваться кому-то. Без остатка, с доверием, легко, как если бы ныряла в теплые волны Средиземного моря.

Я не знала, что будет дальше. Даже не хотела знать, представлять и купаться в своих мыслях. Мне было хорошо, когда он держал меня за руку, провожая через всю территорию университета. И мне было плевать на все те взгляды, что прицепились к нам.

Матиас проводил меня до корпуса, пряча от накрапывающего дождя под зонтом, долго целовал на прощание, норовя скользнуть холодными руками под свитер. Я хихикала, как глупая влюбленная девочка, улыбалась и кокетливо отводила глаза в сторону. Порой я не узнавала себя рядом с ним, появление Матиаса в моей жизни что-то изменило внутри.

Он вдруг отвлекся от меня, перевел взгляд за мою спину и нахмурился. Я проследила за ним. Конечно, ему не понравилось то, что он увидел. В нескольких метрах от нас у дверей здания стоял Эйдан.

Неловко вышло.

Я положила руку на грудь Матиаса, то ли предостерегая, то ли успокаивая. В любом случае драка прямо на виду у всех – отвратительная идея. Матиас посмотрел на меня, легко улыбнулся, будто прочитав мои мысли.

– Я не настолько придурок, как ты могла подумать.

– Ну вообще-то я думала, что ты такой большой и сильный и что все будет нормально.

– Ты очаровательна. – Он покачал головой, притягивая меня к себе, и поцеловал. – Если он будет плохо себя вести, то у тебя есть мой номер.

Это было странно – полагаться на кого-то, иметь возможность позвонить кому-то в трудной ситуации. Знаю, что и Лукас, и Адам помогли бы в любой момент, вытащили бы из дерьма за уши, но сейчас будто что-то изменилось. Матиас находился рядом и сказал всего несколько слов.

Я совершенно точно расклеилась.

Мы попрощались, договорившись встретиться вечером в студенческой кофейне, я направилась ко входу в здание, внутренне продумывая возможный диалог с Эйданом. Пора расставить все точки над i. Мне не нужна его защита или ухаживания.

И я думала над тем, что скажу, когда шла навстречу, но Эйдан меня опередил, выпалив скомканное:

– Извини. – Он отвел глаза, сложил руки в карманы брюк. Я даже растерялась на мгновение, пытаясь подобрать слова.

– За что ты извиняешься?

– За то, что оставил на твоем парне пару синяков, – фыркнул Эйдан, направившись вместе со мной в аудиторию.

Твоем парне.

Матиас реально стал моим парнем? Могла ли я его так называть?

Если это так выглядело в глазах других, то дело плохо. О наших отношениях нельзя знать никому из моей семьи. Не сейчас. Почему мы не подумали об этом раньше? Мы ведь совсем не скрывались даже.

Черт. Я должна думать не о нем. Взгляд упал на Эйдана, у которого под глазом тоже виднелось темное пятно. Видимо, правило «не бить по лицу» не распространялось на футболистов.

– Его синяки не единственное, что меня задело, Эйдан. – Я остановилась около двери, из-за которой уже доносился голос профессора. – Никто из вас не имел права драться, а ты не имел права предлагать гонку в обмен на общение со мной! Я не мотоцикл, который можно достать из гаража на несколько поездок. – Нужно выдохнуть, иначе он отправится к черту, а под вторым глазом добавится синяк. Конечно, я злилась. – В любом случае это уже произошло. Мы друзья и только. Ты не можешь решать, с кем мне общаться, – а еще с кем спать, сидеть в кафе и так далее. В конце концов, за мной хвостиком ходили люди отца, которые вышли бы из тени в нужный момент.

Эйдан ничего не ответил, я вошла в аудиторию и, извинившись перед преподавателем, заняла место в конце. Эйдан сел рядом со мной по привычке.

Мне плевать, какими чувствами он руководствовался тогда. Мне плевать, продолжится наше общение или нет. Я с самого начала понимала, что моя жизнь в Лондоне не продлится долго, а после учебы мне и вовсе придется исчезнуть с радаров и из всех соцсетей, чтобы обезопасить людей, которые не имели отношения к нашему миру.

– Извини меня, Лиззи, за все, – прошептал Эйдан, уже ближе к концу лекции. – Просто ты напоминаешь мою младшую сестру, и я не хочу, чтобы тебе было больно.

– У меня два старших брата и отец, Эйдан, едва ли кто-то из них позволит меня обидеть, – лучше промолчать о том, как дела обстояли на самом деле.

– И они не против твоего парня? – Все просто. Они о нем не знали. Пока что.

Я уткнулась в тетрадь, записывая хаотичные мысли профессора и делая вид, что очень занята лекцией.

Я знала, что будет с Матиасом, если отец узнает о нас до их разговора. И я знала, что будет со мной.

Эйдан так и не получил от меня ответа. Все-таки мои отношения его не касались, поэтому все следующие лекции мы провели в тишине, слушая только ровные голоса преподавателей. Сегодняшний день стал исключением, Эйдан не проводил меня до дома.

Лекции закончились довольно поздно, поэтому я попрощалась с ним у выхода и направилась в кофейню, где уже находился Матиас.

Я увидела его фигуру еще до того, как зашла внутрь. Через большое окно хорошо просматривался весь зал. Матиас занял тот же столик, за которым мы сидели в прошлый раз. Он медленно потягивал кофе, не обращая внимания на людей вокруг.

Атмосфера даже казалась нереальной. Я пыталась не терять голову от чувств, но когда опустилась за столик напротив него, на губах сама по себе расцвела улыбка.

– Взял тебе кофе, тосты и салат, – он неловко глянул на меня. – Не знал, что ты любишь.

– Отличный выбор, в следующий раз и про свой ужин не забудь, – качнула головой я, принимаясь за еду.

– Как прошел день?

– Нормально, – отозвалась я, накалывая огурец на вилку. Матиас удивленно поднял брови. – Больше не спорь из-за общения со мной, ладно?

– Справедливости ради, если бы он не взял меня на слабо, ты бы меня не поцеловала.

– Матиас!

– Не буду говорить, что Тайфун сделал с твоим братом за то, что тот оскорбил Луизу, – мрачно отозвался он.

Я не могла сказать, что он не прав.

Плевать, кто твоя женщина, как она себя ведет и что делает, если ее оскорбили, ты сделаешь все, чтобы этот человек подавился своими словами.

Конечно, в этой схеме одна несостыковка. Женщина в нашем мире не могла вести себя так, как хотела.

– Он что-то сказал тебе сегодня?

– Нет, все в порядке. Не хочу стать трофеем, за который ведется борьба.

– Лиззи, разве трофеям отдают такие вещи? – Матиас поймал мою ладонь, показывая кольцо матери на пальце. Я неожиданно смутилась. Кажется, это мне пора пересмотреть взгляд на наши отношения.

– Эйдан назвал тебя моим парнем. Теперь все знают, что между нами что-то есть.

– Тебя это смущает?

– Меня смущает, что могут узнать родители, Матиас. Раньше времени, понимаешь?

– Я могу поговорить с Лукасом хоть сейчас.

Я закашлялась, подавившись кофе. Матиас похлопал меня по спине, а затем уставился с таким пристальным взглядом, что мне захотелось исчезнуть.

– Я думала, это произойдет ближе к Рождеству, когда мы оба будем дома.

– Нам придется скрываться все это время. – Матиас подался вперед, сложив руки на столе. – Неужели ты испугалась, маленькая сирена? – Я тяжело сглотнула, чувствуя, как воздуха резко стало меньше от его близости. Он самодовольно усмехнулся, зная, как действовал на меня. Черт возьми, мне хотелось его ударить и поцеловать одновременно!

Конечно, я боялась. Отец мог предложить несколько вариантов: убийство Матиаса и мой позор; наша свадьба; убийство Матиаса и моя свадьба с каким-нибудь придурком.

– Мы уже это обсуждали, – наконец произнесла я. – Ты ведешь себя как старикашка, который пытается заманить девочку в постель.

– Ты прекрасна. – Он искренне рассмеялся, легко перегнулся через столик и поцеловал меня в нос. – Мы можем просто получить их разрешение, Лиз. Не обязательно сразу бежать за свадебным платьем. Так мы сохраним мне жизнь, а тебе честь.

– Хорошо. – Стало проще. Я чувствовала себя неимоверно глупо. Как случайный курортный роман перерос в разговоры о возможной свадьбе? Как парень, с которым я хотела переспать один раз, стал для меня таким важным? И почему его прикосновения успокаивали?

Мы провели в кофейне еще полчаса, а как только вышли на улицу, телефон зазвонил, на экране высветилось короткое «мама».

– Я провожу тебя, – проговорил Матиас. Я отрицательно покачала головой. – Обещаю молчать всю дорогу, пока ты разговариваешь.

– Нет, красавчик, этот путь я пройду в одиночестве, – рассмеялась я, хотя все внутри похолодело от мыслей о том, по какой причине она могла позвонить мне вечером.

Матиас долго рассматривал меня, словно пытался понять, можно ли мне верить, затем все же кивнул и оставил мягкий поцелуй на моем лбу.

– Увидимся завтра. – Я улыбнулась и ответила на звонок: – Да?

– У тебя уже закончились лекции?

– Да.

– Как это понимать, Элизабет? – пропищала мама в трубку, я едва не отодвинула телефон от уха.

– Понимать что?

– Какого черта, Элизабет? – повторила она, заставляя меня закатить глаза. Этот театр драмы мог продолжаться целый день. – Что в твоей квартире забыл парень? – А вот этого я не ожидала. Слишком быстрый переход к проблеме.

Черт возьми!

Охранник видел Матиаса. Кажется, до Рождества ждать не придется.

Я остановилась, прикрыла глаза, пытаясь придумать оправдание, пока мама продолжала тараторить на итальянском, смешивая его с испанским. Эта остановка стала моей ошибкой, потому что когда я открыла глаза, мир померк, на голове оказался мешок, а на талию легли огромные липкие ладони.

Вот и все, мама. Последнее, что я от тебя услышала, – это то, как ты во мне разочарована. Но разве для меня это секрет?