Небольшой список дрожал на холодном ветру, пока я пытался разглядеть буквы на языке, которого толком не знал. Почерк Элизабет казался чертовски крошечным и непонятным. Но я справился. Первые пять пунктов ее списка желаний на жизнь мне удалось прочесть.

Совершить что-нибудь безумное.

Выглядело так размыто, что сначала я даже подумал, что неправильно перевел. Но онлайн-переводчик был одного мнения со мной. Так что потом мне пришлось удивиться – почему эта строка до сих пор не вычеркнута? Я был уверен, что у Элизабет накопилось достаточно вещей, которые можно отнести к понятию «безумно».

Это я и собирался спросить у Лиззи, когда остановил мотоцикл у ее подъезда.

Мой взгляд поднялся к ее окнам, в них горел тусклый свет. Значит, она сидела на кухне. Там же, где я оставил ее два часа назад. Мне с трудом удалось улизнуть, сказав, что муж моей старшей сестры приказал кое-что проверить. На самом же деле мне пришлось найти байк на вечер.

У меня была одна достаточно безумная идея.

Я поежился от легкого моросящего дождя, достал телефон и набрал номер Элизабет. В трубке долго раздавались гудки, и мне уже стало казаться, что она и вовсе не ответит. Может быть, решит, что я ей не нужен вообще. Может быть, я доставлял ей больше проблем, чем дарил хорошие впечатления.

– Уже соскучился, красавчик? – внезапно на том конце прозвучал обманчиво ехидный голос, вызывающий улыбку. Я качнул головой.

– Всегда, маленькая сирена, – хрипло отозвался я. – Я скучаю по тебе всегда. Даже когда мы рядом.

– Ты позвонил, чтобы это сказать?

– Позвонил сказать, что жду тебя у подъезда, и это очень важно.

– Ты уехал всего два часа назад, что изменилось?

– Просто спускайся. – Я оставил ее без ответа, сбросил вызов и достал сигарету. Мне еще никогда не хотелось делать что-то для другого человека. Что-то настолько странное и громкое.

Элизабет не заставила себя долго ждать, уже через пять минут дверь ее подъезда открылась, и девушка в джинсах и объемной толстовке вышла на улицу. Ее брови удивленно поползли вверх, когда она увидела мотоцикл рядом со мной. Я усмехнулся, приглашающе махнув ладонью.

– Не буду спрашивать, у кого ты его украл, – хмыкнула Лиззи, когда оказалась около меня.

– Вернее сказать, одолжил, – я щелкнул по ее носу пальцами и надел на нее запасной шлем. Элизабет поморщилась, с любопытством наблюдая за моими эмоциями. Я же не мог описать всего, что творилось у меня в груди. Обычно я проворачивал этот трюк в одиночку. И было это всего пару раз за те полтора месяца, которые я провел в Лондоне.

Уже через несколько мгновений мы рассекали по мелким лужам, оставшимся после недавнего дождя. Сырой, прохладный воздух обволакивал, словно мы и сами стали его частью.

Мимо промелькивал вечерний Лондон, наполовину спящий, наполовину шумный и дикий. Мне здесь нравилось. Все-таки нравилось играть роль кого-то другого, жить, не оглядываясь в темных переулках, быть никем. Хотя я не отрицал, что это только потому, что я нашел в этом городе Лиззи.

Элизабет, словно прочитав мои мысли, крепче вцепилась в мой торс пальцами, когда дорога вильнула в сторону. Нам оставалось всего несколько кварталов до пункта назначения, и чем ближе мы становились, тем больше я волновался. Что, если сегодня не получится? Что, если нас поймают? И что, если именно сегодня не будет ни одной поставки?

Мне удалось успокоиться лишь около въезда для грузовых машин. Нужно лишь правильно проехать несколько метров до закрытой парковки, и там нас уже никто не заметит, а рычание мотора скроется за шумом металлических конструкций для разгрузки.

Лиззи пошевелилась за моей спиной, поерзала на сиденье, будто собиралась сбежать, лишь бы не попасться на чем-то столь безумном. Это только придало мне решительности. Я проделывал это уже несколько раз, знал каждое свое действие до секунды. И в этот раз сделал все то же самое: отключил габаритные огни, подъехал к стене, на которую не попадала камера видеонаблюдения, и рванул газ.

Мгновение, и мотоцикл влетел в узкое пространство между грузовиком и стеной на парковку. Рев мотора скрылся за дребезжанием тележек, которые везли в продуктовый отдел. Как и каждую ночь. Я достаточно долго наблюдал за ночной жизнью торгового центра, страдая от безделья.

Я припарковал байк у дальней стены, слез с него и помог спуститься Элизабет. Она рывком сняла шлем и уставилась на меня с таким видом, будто была готова проломить мне череп.

– Какого черта, Матиас? – прошипела она, подавшись вперед. Я удивленно приподнял брови и стащил с себя шлем.

– Что не так, маленькая сирена?

– Что мы здесь делаем?

Я не смог сдержать ухмылки, наблюдая за растерянностью, отражающейся на ее красивом лице. Мне с трудом удалось отступить на шаг и отвернуться.

– Исполняем одно из твоих желаний на жизнь, конечно, – хмыкнул я, достав из внутреннего кармана куртки небольшой листок. – Ведь для тебя было недостаточно безумно набить парные татуировки с первым встречным. – Я повернулся к Лиззи, держа в руках ее список. Она сложила руки на груди и нахмурилась.

– Безумное – не значит опасное.

– Мы почти не рискуем, – я пожал плечами и, спрятав листок обратно, взял Лиззи за руку.

– Почти?

– Если будем и дальше тут ругаться, то точно начнем рисковать, – я дернул ее в сторону, и Лиззи, не сопротивляясь, направилась следом.

Теперь, когда я был здесь не один, сердце колотилось в груди так сильно, будто меня держали на прицеле. Я провел Лиззи через несколько пролетов парковки, свернул к лестнице, на которой не было электронного замка.

Мы шли молча, слышалось только тяжелое дыхание, и, кажется, если бы мы остановились, то по пустому коридору торгового центра раздалось бы эхо наших колотящихся от волнения сердец. Я вел Лиззи по уже знакомому пути, изредка кидая на девушку позади взгляды, боясь, что она исчезнет прямо из моих рук. Покрутит у виска пальцем, скажет, какой я придурок, и убежит, перед этим совершенно точно сдав меня охране. После такого я бы перестал за ней бегать, как чертов сталкер. Хотя вряд ли.

Элизабет лишь сильнее сжала мою ладонь, когда к нашим шагам прибавилась еще парочка. Она замерла, а затем еще быстрее задышала, вцепившись в меня с такой силой, что стало казаться, что Лиззи с легкостью бы могла меня сломать. Я покачал головой и дернул одну из дверей для персонала. По всему этажу раздался противный скрип, заставивший нас остановиться на несколько секунд.

Это время показалось вечностью. Пульс, стучащий даже в голове, отсчитывал время до нашего конца. Но… спустя секунду, пять, десять ничего не произошло.

Я потянул Лиззи вверх по лестнице и через пару пролетов толкнул еще одну дверь для персонала. В лицо в это же мгновение ударил порыв холодного ветра. Я зажмурился, задвинув Элизабет за свою спину, и сделал шаг вперед.

В воздухе мешался запах сырых листьев, мокрого асфальта и приближающейся зимы. Но не это заставило нас задержать дыхание. А открывающийся с крыши торгового центра вид.

Большой и шумный Лондон был как на ладони, отсюда виднелся Тауэрский мост, колесо обозрения и собор Святого Павла. Город жил даже сейчас, далеко за полночь, а дороги, подсвеченные желтыми огнями, походили на артерии, по которым циркулировала кровь.

Лиззи ахнула, отпустив мою руку. Я глянул на нее, замечая в карих глазах отражение бликов и теплого света. Она была прекрасна. Так прекрасна, как, вероятно, никогда даже и не подозревала. Я смотрел на нее и не мог думать трезво. Смотрел и понимал, что ради этого восхищенного взгляда, в котором читались все эмоции, был готов на многое. И тогда я не смог сдержаться – порывисто шагнул к ней, опустив руки на талию, и прижал к себе в немом обещании быть рядом, когда в ее чертовски длинном списке не останется ни одного желания, потому что все они будут выполнены.

– Это… – шепотом начала она, но так и не смогла подобрать слов. А я понял и так, погладил ее по волосам и оставил на макушке легкий поцелуй.

– Знаю.

Это слово стало весомым, громким, но при этом запредельно тихим. В нем уместилось все.

Не знаю, сколько мы так простояли, но смогли отлипнуть друг от друга, только когда по головам стал ударять мелкий дождь. Я тихо рассмеялся, наблюдая за тем, как Элизабет сморщила нос, а затем поджала губы.

– Мне тоже не хочется уходить, маленькая сирена.

– Тебе придется очень постараться, чтобы согреть меня после этого путешествия, красавчик, – хмыкнула она, ткнув пальцем в мою грудь. Я покачал головой и полез во внутренний карман.

– Мы уйдем отсюда, но сначала ты должна кое-что сделать.

Лиззи наблюдала за моими действиями, пока я доставал листок и ручку.

– Зачеркни одно выполненное желание, Лиз, ты совершила достаточно безумств, о которых сможешь рассказать своим внукам, – я протянул ей все, что держал в руках. Элизабет задумалась, разглядывая список и внимательно вчитываясь в слова, посмотрела на меня. Мне показалось, что она что-то решала внутри себя, и я не мог позволить себе сломать этот момент.

А затем она все же зачеркнула третий пункт «совершить что-нибудь безумное», но не остановилась на нем.

Всего мгновение спустя из списка исчезло еще одно желание, которое мне с трудом удалось прочесть на итальянском.

Incontra il tuo amore.[4]

Я не успел ничего сказать – дверь скрипнула, и нас осветил яркий фонарь охранника. Лиззи испуганно охнула, я отшатнулся и схватил ее за запястье.

– Бежим! – крикнул я и рванул в сторону еще одной двери. Дыхание сбивалось, холодный воздух обжигал легкие, но мы продолжали бежать по крыше, затем лихорадочно перебирали ногами по лестнице и неслись по темной парковке, боясь споткнуться.

Лиззи ни разу не попыталась вырвать руку из моей хватки. Лишь доверчиво бежала следом за мной. Мы выдохнули только около мотоцикла, я достал шлем, собираясь надеть его на девушку, и именно в этот момент нас снова осветила яркая вспышка света.

– Матиас, снова ты? – раздался звонкий голос со смешком. Я хмыкнул и повернулся, разглядывая одного из охранников торгового центра.

– Привет, Стив, – я махнул рукой и повернулся к Элизабет, в чьих глазах непонимание медленно сменялось гневом.

– Черт бы тебя подрал, Матиас! – вспыхнула она, ударив меня маленьким кулачком в грудь. По темной парковке разлетелся мой несдержанный тихий смех. Она была очаровательна, даже когда злилась.