Утро понедельника началось с того, что я проснулся по будильнику в такое время, в какое не вставал уже много лет. Когда только открыл глаза, идея, показавшаяся вчера гениальной, сегодня выглядела так, будто по мне плакало крыло для обреченных в какой-нибудь заплесневелой больнице.

В конце концов, чего я хотел? Просто увидеть ее? Посмотреть издалека? Обменяться парочкой слов?

Я так и замер у зеркала с толстовкой в руках.

На что я надеялся? Жизнь не давала вторых шансов. Это просто встреча, которую я почему-то собирался превратить в хаос. В ситуацию, из которой потом снова придется выбираться.

Мне хотелось ее увидеть. По крайней мере, я пытался убедить себя в том, что от простого взгляда ничего не случится.

Я не знал об Элизабет Велез ничего, кроме имени, принадлежности к нашему миру и того, что на самом деле ей бы хотелось не зависеть от своей семьи. У меня даже не было уверенности в том, что наша встреча изначально никем не была подстроена, но я все равно вышел из квартиры и пошел на лекции, как чертов ботаник, который верил в то, что диплом заставит родителей им гордиться.

Лондон снова радовал дождем. Хотя эта погода отлично подходила по антуражу к моей жизни. И конечно, она отлично подходила к настроению в конце лекций. Я так ни разу не встретил Элизабет. Зато Лесли постоянно крутилась рядом, расспрашивая о том, чем я занимался и как жил, почему поступил именно сюда и так далее. А я не знал, как отвечать на эти вопросы, поэтому придумывал ложь с такой скоростью, с какой не мог раньше.

Так вот учиться я здесь захотел, потому что мечтал о Лондоне с одиннадцати. Моя семья осталась в Испании, где мы держали небольшой магазинчик для туристов. А еще по этой легенде мои родители были живы и очень мной гордились, моя старшая сестра переехала к мужу, а я занял ее комнату. Я довел в этих рассказах свою жизнь до такого абсурда, что едва сдерживал смех, а Лесли и ее друзья верили, расспрашивали о жизни в Испании, где мне больше нравится и хотел бы я перебраться в Лондон навсегда. И я врал, говоря, что мне нравится Лондон и учеба, что мне комфортно в их компании, хотя внутри все меня желало оказаться в моем клубе, отвечать на тупые шутки Хорхе и смеяться с серьезного вида Аарона каждый раз, когда Роберт пытался заинтересовать Мартину.

Единственное, почему мне теперь нравился Лондон, – здесь была Элизабет.

– Так почему ты сегодня пришел на лекции? – спросила Лесли, когда мы всей компанией вышли под мелкий дождь. Я натянул куртку, Лесли укуталась в легкий шарф, а Майк, теперь я запомнил, как его зовут, остался в бомбере с логотипом своей команды.

– А не надо? – усмехнулся я, выгнув бровь. Лесли наигранно рассмеялась, цепляясь за мой локоть. Майк закатил глаза, кажется, он был без ума от нее и ему не нравилось, что Лесли в упор не видела его попыток. Попытки, кстати, больше походили на полусонное желание убить жужжащего под ухом комара, чем на ухаживания за девушкой.

– Тебе разве недостаточно конспектов, которые дает Лесли? – пробурчал парень, двинувшись вперед. Лесли взмахнула волосами и спустилась с крыльца, потянув меня за собой.

– Не слушай его, лекции нужно посещать, иначе потом будет трудно на экзаменах. – Как жаль, что мне плевать! Впрочем, вслух я этого не сказал. Лесли продолжала что-то щебетать, слушал ее, кажется, только Майк. Я же придирчиво разглядывал лужайку, заполненную студентами, пока не споткнулся, когда увидел ее. Элизабет с большими наушниками на голове пересекала территорию, темные волосы раздувал ветер, а на ней красовалась непривычная официальная голубая рубашка и темно-синие брюки.

Интересно, здесь мы могли притвориться кем-то другим?

Я убрал руку Лесли со своего предплечья.

– Сейчас приду.

– Куда ты? – непонимающе спросила девушка, но так и не получила ответа. Я почти перешел на бег, пытаясь догнать Лиззи. Возможно, это самый эгоистичный поступок в моей жизни, но я тронул ее за плечо, как в клубе в пятницу. Она повернулась с точно таким же выражением лица, а потом ее глаза расширились в удивлении.

Элизабет сняла наушники.

– Ты меня преследуешь? – спросила она без приветствий. А я, как и в первую нашу встречу, сначала растерялся. Пожалуй, об этом я не подумал.

– А тебе бы хотелось? – Я заглянул в карие глаза, щеки Лиззи покрылись краской, но она не отступила. Как и всегда.

– Что ты здесь делаешь?

– Учусь. – Легко не будет. Это я уже понял. Элизабет прищурилась, сложила руки на груди.

– Ты приехал, потому что узнал, что я здесь?

– Нет, маленькая сирена. – Я наклонился к ней, снизив голос до шепота. Лиззи задержала дыхание, облизнула губы, разглядывая меня так пристально, словно пыталась разгадать все тайны, что хранились во мне. – Я приехал сюда, потому что собираюсь получить образование.

– Ладно, и чего ты хочешь?

– Сходим на свидание? – О господи, что я еще собирался сделать?

Элизабет удивленно замерла, опустив руки вниз. Кажется, она находилась в шаге от того, чтобы меня ударить.

– Только в этот раз без тату. – Кто-нибудь, заставьте меня замолчать.

– А что, испугался? – На миг мне показалось, что не все потеряно. На губах Элизабет даже мелькнула легкая улыбка, будто она вот-вот и сдастся.

– Нет, ну если хочешь, я набью тату хоть на заднице, но не вижу в этом смысла.

– Я бы на это посмотрела. – Она тихо рассмеялась, опустив голову, но уже в следующую секунду веселье пропало с ее лица. – Не думаю, что это хорошая идея, Матиас. Здесь ты не найдешь секс на пару недель, а большее нам и не светит. И ты прекрасно знаешь причины. – Лиззи сдвинула брови к переносице, поправила сумку на плече, как бы ожидая, что я начну переубеждать. Но у меня были аргументы только против секса на пару недель. Мне бы хотелось, чтобы она задержалась в моей жизни подольше. Но в остальном же правда была на ее стороне.

– Это не так, Лиззи, – выдавил я из себя, осторожно касаясь холодной ладони.

– Он тебя достает, Лиз? – Как не вовремя появился ее друг. Я был готов пристрелить его прямо сейчас.

Элизабет отдернула ладонь, спрятала в кармане брюк, будто мои прикосновения могли ее обжечь. Или их бы неправильно понял он? Какое-то чувство горечью осело в горле. Я не сразу его распознал. Только после ее слов понял, что это ревность.

– Нет, мы уже поговорили.

– Элзи…

– Слушай, парень, не знаю, что тебе нужно, но она ясно дала понять, чтобы ты шел лесом. – Мне еще раз захотелось его пристрелить.

– Она сама ответит.

– Не нужно, Матиас. – Элизабет вдруг коснулась моей груди, как бы останавливая. А я и не собирался ничего делать с ее другом-придурком. Это было бы нечестно по отношению к нему. – Ты сам знаешь, что так правильно. – Знал, но не хотел верить.

Элизабет развернулась, чтобы уйти. Ее дружок противно ухмыльнулся.

Он меня бесил. С первых минут, как я его увидел. Я не собирался выяснять с ним отношения, но лишь потому, что она попросила меня об этом.

И я бы мог сказать, что все катилось по наклонной, что весь мой план дал трещину, но никакого плана и в помине не существовало, я его не придумал. Действовал наугад. Поэтому поймал Элизабет за руку, останавливая.

– Ты с первого раза не понимаешь, да? – Влез ее друг, я ничего не ответил, продолжая сверлить затылок Элизабет взглядом.

– Просто приходи вечером в студенческую кофейню. – Я выпустил ее руку из хватки, и она почти бегом направилась к выходу. Недоделанный фермер явно хотел что-то сказать, но, выбирая между грубостью мне и уходящей Элизабет, он выбрал ее и поспешил следом, оставляя смотреть на то, как за девушкой моей мечты бежит какой-то парень. Парень, которого мне хотелось пристрелить. Уже трижды.

Я шумно выдохнул, в сотый раз жалея о том, что здесь запрещено курить, и вернулся к Лесли и Майку.

– В очередной раз отшила? – насмешливо поинтересовался Майк. Ему мне тоже захотелось врезать.

– Откуда ты ее знаешь? – О, эту историю я мог бы поведать какому-нибудь писателю. И история эта, видимо, с печальным концом.

– Я и не знаю, вы сказали, что она с факультета права, а мне за прогулы назначили несколько рефератов по теме. – И снова я, и снова ложь. Впрочем, я не собирался дружить с ними до старости, ходить на выходных в гости и угощать кого-нибудь шоколадным пирогом. Не уверен, что у меня вообще могли быть друзья. В нашем мире не существовало понятия «дружба». Только семья могла стать твоим убежищем. И проклятием одновременно.

Ни Лесли, ни Майк ничего не сказали, поверив в очередной обман, мы вышли с территории университета. Я закурил, выпуская кольца дыма в такой же серый мир. Я казался невозмутимым, а на самом деле переживал, как пройдет вечер. Придет ли Элизабет, и не влезет ли ее участливый друг в нашу встречу. Я не знал, зачем позвал ее, не знал, что скажу, когда она придет. Теперь моя идея казалась идиотской, но даже от провальных планов я не собирался отступать.

Я попрощался с Майком и Лесли, проигнорировав очередной намек на знакомство поближе от блондинки, и направился домой с каким-то странным ощущением неизбежности и мрачности.

А вдруг она не придет?

Элизабет убежала от меня в клубе, убежала от меня несколько десятков минут назад, что ей мешало проигнорировать и это приглашение?

Я вернулся домой, в пустующую квартиру, в которую даже не покупал мебель. На счете, который завел для моей учебы отец, хватало денег на аренду, покупку мебели, обучение и прочее, но меня устраивали большая кровать посередине квартирки-студии, комод и стол со стульями на кухне. Пусть я и просиживал здесь целыми сутками, сходя с ума от скуки, все равно не видел смысла захламлять пространство. Да и после дома на холме хотелось пустоты. Устал смотреть на пыль на ненужных вещах.

Уже вечером, сгорая от нетерпения, я накинул на себя куртку и направился к кафе. По дороге все никак не мог перестать курить. Сигарета за сигаретой отправлялись в мусор, будто у меня в кармане хранились запасные легкие. Никак не мог успокоиться. Даже когда остановился прямо напротив больших окон, за которыми проглядывались небольшие столики, оливкового цвета обои, оранжевая плитка на полу и осенний декор в виде листьев, тыкв и гирлянд. Это место любили студенты: недорогой кофе и вкусные десерты, а еще сравнительная тишина. Только тихая музыка восьмидесятых.

Я юркнул под козырек от накрапывающего дождя, достал еще одну сигарету и принялся разглядывать снующих туда-сюда людей. Я и не надеялся увидеть среди них Элизабет. Но вдалеке мелькнула ее фигура, все с такой же расслабленной походкой. Я любил за ней наблюдать: как она разговаривала, как улыбалась, танцевала, рисовала или лежала рядом. Так мне казалось, что спокойствие окутывает каждую клеточку тела, унимает бурю внутри. И сейчас наблюдал за ней до тех пор, пока она не заметила меня и не ускорила шаг.

– Ты, я, ночь, – что-то знакомое, да? – спросила Элизабет, останавливаясь около меня. Я рассмеялся, выдохнув дым.

– Не думал, что ты придешь.

– Как и каждый раз.

– Я скучал, – признание сорвалось с губ так же легко, как ложь для фальшивых друзей. Я затушил сигарету и повернулся к девушке. На лице Элизабет не было ни капли веселья или злости, только какая-то невообразимая печаль. Лиззи сменила стиль: исчезло все, в чем чувствовалась свобода. Но почему-то я все равно ощущал рядом с ней это безумие.

– Я тоже, – что-то внутри дрогнуло, кольнуло, будто ничто во мне не думало об этом. Будто ее слова оказались стрелой, попавшей прямо в сердце, а между нами не все было потеряно.

Может быть, у нас все же потрачены не все баллы счастья.

– Идем, – я кивнул в сторону кофейни, мы вошли в теплое помещение, окутанное теплым светом гирлянд-лампочек, заняли самый дальний столик в углу в попытке спрятаться от чужих глаз.

Лиззи тянула через трубочку какой-то непонятный кофе со сложным названием, я обошелся капучино, хотя по времени уже стоило бы пить лавандовый чай. Мы разговаривали обо всем, как и раньше, не замечая всех этих прошедших недель врозь, будто не расставались вовсе. Я бы хотел, чтобы этот вечер не заканчивался. Как и все вечера, что я провел рядом с ней.

Это было так по-семейному уютно, так тепло – наша встреча. Мы сидели в кофейне, куда обычно забредали студенты в поиске тишины и глотка кофеина. Мы были почти обычными людьми, без криминала за спиной, без будущего, которое предопределено другими. Элизабет смеялась от моих шуток, вспоминала лето, рассказывала о том, как пыталась найти хоть кого-то, кто говорит на итальянском или испанском, потому что совсем забыла английский, пока не нашла друга-фермера. А я смотрел на нее, отвечал на вопросы и кивал в такт словам, не находя в себе сил отвести взгляд.

Хотелось бы мне встретить ее при других обстоятельствах. В какой-нибудь параллельной вселенной, где мы совсем другие, простые ребята, которые вот так познакомились где-то в коридорах университета, а вечера проводили в кофейне, готовясь к лекциям. Как бы тогда сложилась наша жизнь?

– Прогуляемся? – спросила Лиззи, допивая свой невыносимо сладкий кофе. Я кивнул, поднимаясь из-за столика. Девушка с готовностью повторила за мной и направилась к выходу.

Дождь уже закончился, но на улице все еще пахло влажной землей и сырым асфальтом, такая привычная и промозглая свежесть.

Мы пошли вглубь небольшого парка по мощеной дорожке, вдоль которой стояли старые фонари. Между нами висела тишина, казалось, мы обсудили все темы на свете и теперь не о чем говорить.

Конечно, это не так. Я много чего хотел сказать, но упорно молчал, боясь нарушить момент.

Чем дольше мы шли, тем меньше оставалось людей вокруг. Они словно убегали от темноты и возможных монстров, прячущихся в тени деревьев, которые нас почему-то не пугали.

– Как тебе учеба? – спросил я, когда Элизабет остановилась около заборчика набережной небольшого пруда.

Девушка вглядывалась в чернильную гладь озера, думая над ответом или вовсе не расслышав мой вопрос.

– Не так плохо, как я думала, – вдруг призналась Лиззи. – А тебе?

– С тех пор, как увидел тебя, намного лучше. Сестра попросила меня уехать.

– А я уж думала, что так сильно тебе понравилась, что ты сорвался и приехал в другую страну. – Я рассмеялся, наблюдая за тем, как ее щеки покраснели то ли от смущения, то ли от прохлады. Вот она – Элизабет, с которой я провел те несколько недель лета.

– Я просто не хотел показаться сталкером.

– Ну конечно, – фыркнула Элизабет, делая вид, что не поверила, обхватила себя за плечи. На улице становилось прохладно. Я с трудом подавил в себе желание обнять ее. Знал, что сейчас это оттолкнет.

– Давай я тебя провожу.

– Хочешь избавиться?

– Нет, ты замерзла и, в отличие от меня, не прогуливаешь лекции, а уже слишком поздно. – Элизабет задумчиво оглядела меня, кивнула и, развернувшись, пошла в обратную сторону.

– Я тебя раскусил, – проговорил я, когда догнал ее. – Ты просто не хочешь, чтобы я знал, где ты живешь, вот и ходишь кругами.

– Как ты догадался? – ехидно поинтересовалась она, сунув руки в карманы куртки. – На самом деле я живу здесь совсем недалеко, буквально за угол завернуть. – Лиззи пожала плечами и повернула на соседнюю улицу. И правда, уже через пару минут мы остановились около невысокого дома.

Мы снова замолчали, рассматривая друг друга почти в полной темноте. Вокруг рассеивали мрак только тусклые уличные фонари.

Лиззи казалась сказочной в этой осенней атмосфере. Как фейри или какая-нибудь ведьма. Я не мог отвести взгляд от ее глаз, а в груди расплывалось тепло. Такое, которое можно увидеть, если внимательно посмотреть.

Мне до безумия сильно захотелось ее поцеловать.

Я шагнул вперед. Сердце притихло. Элизабет подняла голову. Дыхание замедлилось. Еще секунда, и мы бы поцеловались, но тут лицо Лиззи исказилось какой-то непонятной эмоцией, она почти целомудренно отошла.

– Не нужно, Матиас, это был прекрасный вечер, но он ничего не изменил. – Элизабет отвела взгляд, будто боялась, что я начну возражать или переубеждать ее, а у меня внутри все перевернулось от того, что она могла обо мне подумать.

– Не просто секс, Лиззи, – горько усмехнулся я, осторожно взял ее за руку, надеясь, что она не отпрянет. – Мне не нужны несколько недель с тобой, – она сжала пальцы, цепляясь за мою ладонь. – Мне нужно намного большее, чем просто пара недель и секс, маленькая сирена. И я добьюсь разрешения быть с тобой у твоего отца и брата. Я сделаю это, если ты захочешь. – Я подошел ближе, Лиззи осталась стоять. – И тебе не обязательно этого хотеть, ты в любой момент можешь сказать мне «нет», я не глупый и хочу, чтобы ты была счастлива.

Мы играли в гляделки, такие серьезные и важные взрослые, которым нужно бы решать какие-то проблемы, но вместо этого пытались решить, как поступить дальше, с будущим, с самими собой, с нами. Элизабет так ничего и не сказала, она рассматривала меня, словно пыталась проверить, насколько мои слова серьезны.

Я и сам не понимал, что творил, но почему-то был уверен, что именно так и поступлю, если она захочет быть со мной. Я не собирался отпускать ее так же легко, как в прошлый раз.

– Может быть, это судьба, Элзи. Может, просто совпадение. Я не хочу на тебя давить, иди домой, у тебя жутко холодные руки. – Я мягко улыбнулся, выпустил ее ладонь из своей и, обхватив порозовевшие щеки ладонями, мягко поцеловал в лоб. – Доброй ночи, маленькая сирена.

– Доброй ночи, – выдавила Лиззи хриплым голосом и направилась к подъезду. Уже около двери она помедлила и, не поворачиваясь ко мне, спросила: – Почему ты ушел тогда, в аэропорту?

Я отвел взгляд от ее неестественно прямой спины. Она видела меня?

– Боялся, что твоему брату не понравится мое присутствие.

– Он разрешил мне попрощаться, – проговорила Лиззи и скрылась за скрипнувшей дверью подъезда, оставляя меня с этой информацией в одиночестве и темноте. Мне снова пришлось смотреть на то, как она уходит. На какую-то долю секунду хотелось броситься вслед, остановить и сказать, что я бы никогда в жизни не ушел, если бы знал это. Но разве это оправдание? Нужны ли они? Отец учил меня никогда не оправдываться, только принимать последствия своих действий и учил с ними жить. Ну и в некоторых случаях извиняться.

Зачем она сказала мне об этом? Чтобы я до конца жизни жалел о том, что поддался страху?

Я бы побежал за ней, но я обещал дать время.