– Ты же не собираешься с ним встречаться? – с опаской спросил Эйдан, скосив глаза в мою сторону.

– Конечно нет. – Конечно да. Я собиралась прийти вечером в кофейню.

Мне хотелось увидеть его без спешки, без комментариев Эйдана и без громкого стука в груди. Правда, для последнего бы понадобилось, чтобы сердце вовсе перестало биться.

– Правильно, этот парень тебе не подходит, – буркнул Эйдан, а мне захотелось рассмеяться и, подобно какой-нибудь психопатке, начать это отрицать. Но в этом крылась и правда – из всех парней, которые окружали меня, более-менее мне подходил только Матиас. По положению в нашем мире, власти, черным делам и деньгам. Я не собиралась пользоваться этим. Это просто факт. Ни с одним «нормальным» парнем я бы не провстречалась и недели.

– Почему ты так решил?

– Он какой-то слишком… – Эйдан задумался, – есть в нем что-то пугающее, как предупредительная сирена, знаешь? – Я пожала плечами. Весь наш мир – предупредительная сирена, и от него нужно бежать, но мы только глубже увязали в этом болоте.

– Кто же, по-твоему, мне подходит?

– Тот, кто будет заставлять тебя улыбаться, танцевать с тобой и держать за руку, – отозвался Эйдан, заставив меня вздрогнуть. Я ничего не ответила, потому что все, что он сказал, я пережила за те несколько недель в Испании. Теперь же… теперь я не знала, для кого звенела эта сирена.

Эйдан остановился около поворота на мою улицу, поправил рюкзак на плече. Я повернулась к нему и неловко улыбнулась.

Никто раньше не слышал наши разговоры с Матиасом. Я понимала, что он мог показаться сталкером в глазах других. Но, если честно, мне было плевать.

– Спасибо, что проводил.

– Будто я не делаю так каждый день, – буркнул парень, приобнял меня за плечи и направился дальше.

Что, если он прав и мне стоило отказаться от встречи с Матиасом? Что, если я снова обрекала себя на прощание в будущем, которое принесет мне боль?

– Надеюсь, ты ничего не планировала на субботу, – прокричал Эйдан, развернувшись в мою сторону. – Мы идем на гонку.

Он махнул рукой и улыбнулся, я смотрела на его удаляющуюся спину и думала, а не хотел ли он стать этим самым подходящим парнем? Может быть, я ошибалась насчет него? Ведь если Эйдан не привлекал меня, это не значило, что я не привлекала его.

Заморосил дождь, раздражающе ударяя по голове, рисуя мокрые пятна на рубашке, будто гнал домой. Я не сопротивлялась и уже через несколько минут вошла в пустой коридор, оставляя мысли об Эйдане где-то за порогом. Его чувства – последнее, что меня волновало. Возможно, их вообще не существовало.

Было трудно привыкнуть к тишине. В доме Лукаса всегда что-то шумело, здесь же только с улицы доносились приглушенные звуки.

Я стянула с себя мокрую одежду, скинула ее на пол и залезла в шкаф, а потом чертовски долго крутилась около зеркала, почти так же, как в первый раз перед встречей с Матиасом. Тогда я еще не знала, что все так обернется. Сейчас же мне казалось, что все наши встречи предопределены, что нас неизбежно ждет плохой конец, но я все равно натянула на себя свитер и брюки, пообедала и пыталась сделать задание по гражданскому праву. Мысли упорно возвращались к красавчику, который все еще был не в моем вкусе, но почему-то стоило ему лишь позвать меня, и я уже при полном параде бежала в его сети, ныряла с головой в болото, в котором запросто пойду ко дну.

Задание по праву так и осталось невыполненным, потому что невозможно сосредоточиться, когда постоянно косишься на часы. Я буквально считала минуты до выхода, и, когда стрелки наконец показали нужное значение, учебник полетел в сторону, в тетради так и осталось пусто, а я подскочила со стула и почти вылетела из дома.

На темнеющей улице в лужах отражались желтые фонари, машины скользили по асфальту, обрызгивая зазевавшихся прохожих. Я игнорировала холод и пыталась не думать о том, что мое сердце готово выпрыгнуть от волнения из груди. Еще никогда такие чувства не одолевали меня, я никогда не переживала из-за парней, почему же именно Матиасу выпала эта честь?

Студенческая кофейня находилась всего в пяти минутах от моего дома, Эйдан часто брал там кофе, заходил за мной, и мы вместе шли на лекции. Сейчас же я шла одна, пытаясь не забывать дышать.

Он стоял там, под козырьком небольшой кофейни, из окон которой лился теплый свет, освещая мрачную фигуру. И ничего в нем не кричало предупредительной сиреной, он больше походил на тихую гавань с постоянно теплой водой, готовой принять в свои объятия.

Непроизвольная улыбка скользнула на мое лицо, принося вместе с собой воспоминания.

Этой осенью мне не хватало лета.

Я остановилась около Матиаса, вдыхая влажный дождливый воздух, в котором с легкостью угадывались мята и сигареты. Что-то почти забытое, как дом, в котором провел детство.

Господи, как тяжело играть в чужаков с человеком, что носит точно такое же тату на груди, как у меня. Тяжело смотреть в его глаза и, смущаясь, отводить взгляд. Тяжело взвешивать каждое слово, потому что не знаешь, как все сложится в этот раз. И тяжело не иметь права его касаться. Мне бы хотелось почувствовать сильные руки на спине, но я знала, что ни сегодня, ни завтра, никогда этого не будет.

Латте с карамелью казался слишком приторным, походил на первый поцелуй двух влюбленных, но я все равно с каким-то мазохизмом пила его, слушала Матиаса, наблюдая за пухлыми губами, встречалась с внимательным зеленым взглядом, бессовестно любовалась его улыбкой.

Я не соврала, когда сказала, что тоже скучала. А он? Он говорил правду? Или это всего лишь уловка, чтобы задержать меня рядом?

Раньше я не замечала лжи за Матиасом. Мы оба друг другу не договаривали, из чего состоит наша реальность. И если бы не свадьба, мы бы никогда не узнали, кто мы. Так бы и остались знакомыми незнакомцами, видениями в ночи и тенями лунного света.

Может быть, так даже проще.

Впрочем, скоро жизнь дала мне убедиться в правдивости его слов.

Я сама предложила уйти, сама направилась вглубь парка неподалеку, потому что все внутри меня хотело, чтобы этот вечер не заканчивался. Хоть я и знала, что время пройдет, словно его и не было. Но я смотрела на чернеющую гладь пруда и думала, что Лондон не так уж и плох.

Матиас проводил меня до самого подъезда. Мы молча рассматривали друг друга, будто пытались увидеть, узнать, прочитать на лицах или в глазах обреченность, которая нависла над нами, как грозовая туча. Матиас в темноте, под тусклым светом фонарей, казался невероятно красивым. Светлые волосы отливали золотом, зеленые глаза казались темными, а губы манящими. Мне захотелось его поцеловать. Я бы кинулась в этот омут, но когда Матиас шагнул ко мне, я отстранилась. Кто-то из нас должен сохранять рассудок. Кто-то из нас должен трезво мыслить. И этот кто-то явно не он.

– Не нужно, Матиас, это был прекрасный вечер, но он ничего не изменил. – Это не ложь, и эти слова ощущались горечью на языке. Мы снова прощались. Только в этот раз, как и задумывалось изначально, мы провели вместе только один вечер.

– Не просто секс, Лиззи. – Он вдруг замолчал. – Мне не нужны несколько недель с тобой. – Я вперила взгляд в мокрый асфальт, а внутри все рухнуло. С чего я вообще взяла, что ему что-то от меня нужно? Может быть, это лишь встреча старых друзей. Может быть, он встречался с блондинкой, которая постоянно на нем висит. – Мне нужно намного большее, чем просто пара недель и секс, маленькая сирена. И я добьюсь разрешения быть с тобой у твоего отца и брата. Я сделаю это, если ты захочешь. – Что? Я замерла, пытаясь понять, не послышались ли мне эти слова. Матиас сократил расстояние между нами, я осталась стоять, смотря куда-то в район его ключиц, пока собственное сердце играло против меня. Мне казалось, что его стук заглушал даже проезжающие вдалеке машины. – И тебе не обязательно этого хотеть, ты в любой момент можешь сказать мне «нет», я не глупый и хочу, чтобы ты была счастлива.

Я этого хотела. Прямо сейчас бы крикнула «да» и кинулась к нему на шею, но вместо этого молчала, пытаясь понять, как он собирался это провернуть. И нужно ли это нам?

Конечно, я снова убежала, напоследок зачем-то сказав ему про разрешение Адама в аэропорту. Не знаю, чего я пыталась этим добиться, но все внутри меня желало скорее оказаться в тишине собственной квартиры, спрятаться в ней, оказаться в одиночестве, со своей паникой наедине.

Матиасу было важно мое согласие, мое желание быть с ним.

Я растерялась, пыталась решать за двоих, пыталась думать наперед. Существовал ли хоть в одной из вселенных вариант, где наша история не заканчивалась слезами? Был ли где-то вариант, где мы жили не на разных сторонах?

Ни отец, ни Лукас никогда не дадут свое разрешение. Скорее всего, моя жизнь уже расписана по минутам в их новомодных ежедневниках.

Я зашла в квартиру, устало плюхнулась на диван.

И я добьюсь разрешения быть с тобой у твоего отца и брата. Я сделаю это, если ты захочешь.

Как? Если у его семьи такое положение, как говорил отец, то никогда в жизни он не согласится. Отец повернут на власти, он признавал только тех людей, которые стояли с ним на равных или выше. Он никогда бы не признал клан Тайфуна в том виде, как сейчас. Хотя я понятия не имела, как обстоят дела на самом деле. И мне не у кого спросить. Лукас бы не ответил на мой звонок, мама и отец не сказали бы правду, Адаму звонить слишком опасно, потому что он буквально находился в логове врага.

Был только один человек, который не скрывал от меня реальное положение вещей.

Я достала телефон, выбрала нужный номер и позвонила.

– Лола, – произнесла я, когда на том конце провода раздалось тихое «алло».

– Думала, я последний человек, которому ты будешь звонить.

– Последний человек, которому я позвоню, – это твой муж, – фыркнула я, забираясь с ногами на диван. Лола тихо рассмеялась. Почему всех вокруг смешило мое противостояние с Лукасом. Хотя, наверное, оно правда больше походило на выпуск комедийного шоу. Я бы никогда не выиграла в этой битве. – Хотела узнать, как дела.

– Лукас все еще не думает над твоим возвращением, если тебя это интересует. – О господи, и почему жене моего брата нужно оставаться такой стервой постоянно? Придется подарить Лукасу на Рождество ромашковый чай и коньяк. Мне жаль его нервы.

Я замолчала, подбирая слова. Нельзя ведь спросить ее в лоб о том, какие у нас шансы в этой войне. И нельзя так легко спрашивать про Тайфуна. Хотя…

– Тайфун правда проигрывает?

– С чего ты взяла? – удивилась Лола, я закусила губу. Сдавать отца мне совсем не хотелось, но она и так все поняла. – Адам был на переговорах с итальянцами, они многих потеряли. Большее я не могу сказать тебе сейчас. – Мне вдруг захотелось себя ударить. Ну конечно, какой дурой надо быть, чтобы обсуждать это по телефону.

– Как Адам?

– Господи, – простонала девушка, а затем рассмеялась: – Он влюбился.

– Что?

– Это еще не самое странное. Он в полной заднице, потому что та девушка замужем. Не знаю, что там именно произошло, но Лукас очень злился из-за этого, – последние слова Лола произнесла шепотом, я почти уверена, что в этот момент она еще и оглядывалась по сторонам.

Что ж, с одной стороны, все не так плохо. С другой… я стала переживать за правильного брата. Вряд ли он влюбился в обычную девушку, которая замужем за офисным планктоном. Вряд ли судьба так благосклонна к нам.

Черт!

Лола попрощалась со мной и положила трубку, когда где-то в отдалении послышались голоса. А ведь теперь, наверное, и в доме Лукаса царила тишина. Софии не стало, мама и Адам уехали в Италию, я в Лондоне. Теперь весь дом принадлежал только им двоим. Я хмыкнула. Если Лукасу хотелось остаться с женой наедине, он мог съехать в отдельную квартиру в центре города, а не отправлять нас всех в разные страны. А про Софию я вообще молчу…

Интересно, была ли она счастлива хоть миг в своей жизни? Знала ли она, что такое любовь, чувства, которые выше и сильнее тебя? Жалела ли она о чем-то в свои последние семь минут?

Я могла согласиться на предложение Матиаса, могла не лежать в полной темноте и тишине, сгорая от сомнений, чувств и страхов. Могла, но не двигалась с места.