Еще через несколько дней, похожих друг на друга, Аарон собрал в клубе мелких боссов, которые не успели уехать.

Большинство из них были приглашены на свадьбу, а после получили приказ оставаться в городе на случай, если итальянцы учудят что-то еще. Пока что они молчали. Видимо, наш ответ немного остудил их пыл.

Днем в клубе всегда стояла тишина, здесь все засыпало в ожидании разврата, порочных желаний и мыслей. Иногда быть проводником в этот мир утомляло.

Сейчас же в темном помещении слышались перешептывания, споры и угрозы. Каждый из боссов считал себя умнее остальных. До тех пор, пока не появлялся Тайфун.

Правда, не каждый считал нужным закрыть рот в нужный момент. Некоторые люди в погоне за своим эго не умели вовремя затыкаться.

Я оперся плечом о высокую спинку дивана, оглядывая придурка Бенито. Он никому не нравился. Аарон держал его в клане только потому, что однажды Бенито спас жизнь его отцу. Впрочем, это не помогло слизняку, он все равно прозябал в своем маленьком городке, помогая нам провозить товар через границу. К Бенито все относились настороженно, он пытался диктовать свои правила, выслуживался перед Тайфуном. От таких людей всегда ждешь подвох. Такие люди всегда вызывают отвращение.

– Может быть, нам тоже нужно отправить кого-то на переговоры к итальянцам? Если Санчес не сидит спокойно, – Бенито вышел вперед, расстегнув верхние пуговицы рубашки так, чтобы тату виднелось издалека.

– Свою кандидатуру предлагаешь? – насмешливо выдал Хорхе. Аарон тяжело вздохнул. Казалось, еще немного и он просто перестреляет всех присутствующих.

– Если хочешь спросить у Бога, за что он так с тобой обошелся, то вперед, – раздался звонкий женский голос.

Луиза умела эффектно уходить и появляться.

Никто из них не знал, что она жива. Сегодня утром ее выписали, вечером собирался небольшой семейный ужин по этому поводу, а появлением Лу в клубе мы проверяли реакцию подчиненных.

Все они, словно кучка солдатиков по команде, повернулись в сторону входа. Луиза в костюме в полоску и в лодочках без каблука вошла в клуб. Под глазами все еще тлели синяки, кожу будто присыпали мукой, но Лу держала голову ровно.

На какую-то долю секунды воцарилась настоящая тишина, а затем произошло то, чего не ожидал ни Аарон, ни я, ни Хорхе. Бенито шлепнулся на колени, а за ним все остальные.

Черт!

Они признали ее.

Аарон усмехнулся. Впервые за несколько недель на его лице появилась почти искренняя улыбка. Правда, выглядела она слишком хищной. Конечно, когда перед твоей женой становятся на колени твои подчиненные, это вызовет даже что-то большее, чем гордость за нее.

Луиза подошла к Аарону, он придержал ее за талию. Было видно, что ей тяжело стоять, но она держалась. Такой уж Луиза была – никогда не признавалась в том, что ей тяжело, плакала, кричала наедине с собой, но не жаловалась.

Именно в этот момент я понял, насколько сильно горжусь своей сестрой. В это темное время она пришла сюда, чтобы люди Тайфуна видели, что наше влияние все еще чего-то стоит. Что наша семья выдержит, как и всегда, под любым ветром и штормом.

– Это временное затишье, – проговорил Аарон, когда все поднялись. – Итальянцы ответили отказом на мое предложение о мире и новые условия. Так что посылать туда кого-то сейчас – убийство. Я не готов рисковать никем из своих людей.

– Может быть, найти помощь со стороны? Британцы? Мексика?

– Они осведомлены о ситуации и готовят свои условия. Еще вопросы?

Их не последовало. Многим из присутствующих Тайфун дал разрешение покинуть город. Это и к лучшему. Меня напрягало столько людей вокруг. Пусть они и принадлежали клану, но кто угодно мог в любой момент предать за тридцать серебреников.

– Жаль, что отец загнал тебя на экономический, тебе бы больше подошел актерский, – усмехнулся я, подставляя для сестры локоть. Она ухватилась за Аарона с одной стороны и за меня с другой.

– Тогда мы бы уже давно жили в коробке в подворотне, – отозвалась Луиза, когда мы вышли из клуба. Все мы понимали, что она всегда играла свою лучшую роль – саму себя. Никто не знал, может быть, кроме Аарона, что с ней творилось после новостей о ребенке.

Она с трудом уселась на заднее сиденье, Аарон залез следом, я занял место за рулем, а Хорхе – переднее пассажирское.

– И снова мы вчетвером против всего мира, – хмыкнул Хорхе, когда я завел машину. Забавно.

В доме Аарона царило неожиданное оживление. Раньше в белых коридорах стояла почти звенящая тишина, сейчас же от обилия звуков закружилась голова.

Как только мы вошли, в холле появилась Мартина со смешным колпаком на голове, Анабель с Генри на руках и Роберт, скромно держащий стакан с виски. Все выглядело так, будто жизнь налаживалась. Впервые за долгое время у меня возникло чувство возвращения домой после долгого путешествия.

– Урааа! – Ана закрыла ребенку уши. Мартина взорвала небольшую хлопушку. Генри испуганно икнул, вызывая всеобщий смех.

– Ты вернулась! – радостно воскликнула Мартина и по-матерински тепло обняла Луизу. – Теперь все к столу, можем выпить в честь такого!

– Разве тебе нужен повод, чтоб напиться? – рассмеялся Хорхе, поцеловав Анабель.

– Вот поживешь с мое, посмотрим, как будешь справляться.

– Он уже не справляется, – выдал Аарон.

– Вот-вот, – отозвалась Мартина и направилась в сторону столовой.

Анабель посадила Генри на пол и бросилась к подруге, едва сдерживая слезы. Генри с упорством маленького солдатика подполз к Луизе и ткнулся в ее ногу, просясь на руки. Лу с тихим вздохом опустилась вниз, поцеловала малыша и обняла его, скрывая желание разрыдаться.

Чем она заслужила гнев небес? Чем разозлила Бога? Почему жизнь каждый раз била ее об асфальт?

Я дернулся, чтобы помочь ей и забрать Генри, но, кажется, Аарон понял все без слов, поцеловал Лу в висок, помог подняться и взял малыша на руки. Они выглядели идеальной картинкой семьи: всегда великолепная Луиза, сильный Аарон и маленький человечек у него на руках. Аарон стал бы хорошим отцом, а Лу – мамой. Вот только в том и дело, что я смотрел на картинку. Почему-то у них забрали эту возможность, почему-то судьба посчитала их недостойными.

– Мартина сейчас всех нас отшлепает за такую задержку, – проговорил Хорхе, прижимая Анабель к себе так, будто она могла исчезнуть в любой момент, будто ему всегда требовалось подтверждение ее присутствия.

Я вспомнил об Элизабет. Она именно так и поступила. Исчезла.

– А ты только этого и ждешь, – хмыкнул Аарон, держа Генри одной рукой, а другой сжимая ладонь жены в поддерживающем жесте.

– Это скорее фантазия Роберта. – Отозвался Хорхе. Роберт удивленно поднял брови, явно не ожидая такой смелости.

– А ты в мои мысли не лезь, малец!

– Не хочу знать. – Аарон качнул головой и увел Луизу в сторону столовой. Я направился следом.

Мы давно не устраивали семейные вечера. Сейчас же тут собрались все, кого можно назвать близкими. Может быть, только Роберт вызывал вопросы.

Почти как Рождество.

Хотелось верить, что однажды рядом со мной окажется девушка, чью руку я буду сжимать под столом с уверенностью в том, что нам не придется однажды расстаться. Наверное, на Рождество стоит загадать такое желание.

Я сел рядом с сестрой. Мартина подняла бокал, когда все оказались на своих местах.

– Предлагаю тост за нашу прекрасную Луизу, мы все очень ждали твоего возвращения домой, – ласково проговорила женщина. Лу кивнула, расплываясь в улыбке, кажется, даже не наигранной.

Раздался звон бокалов, за ним послышался стук вилок о тарелки. Закатное солнце проникало в панорамные окна, окрашивая все вокруг в золотисто-розовые тона. Хорхе, как обычно, подшучивал, явно не стесняясь Роберта, который казался непривычно тихим. Маленький Генри вредничал, сидя на коленях матери. А мы обсуждали планы на будущее, старательно избегая тяжелых тем: неудавшейся свадьбы, детей, войны. На какой-то миг мы стали обычной семьей.

– Мне тоже есть что сказать, – вдруг поднялся Роберт. Аарон нахмурился, Лу растерянно захлопала ресницами, а все остальные замерли, уставившись на мужчину, столбом нависнувшим над столом. – Чего вы так испугались? – Роберт обвел всех взглядом и остановил его на Луизе. – Сегодня тебя приняли в клане. И сегодня я признаю тебя своей семьей. Знаю, что мои слова ничего не изменят, – он неловко отвел глаза. Никто и не думал, что Роберт Гонсалес может испытывать муки совести, но он все же проговорил: – Извини за все, что я наговорил и сделал, можешь считать, что старик тронулся умом.

– Если ты старик, то я египетская пирамида, – фыркнула Мартина. Роберт тут же оживился.

– Так вот почему ты не соглашаешься со мной на ужин, считаешь, что я слишком молод?

– Тебе бы поучиться комплиментам, – влез Хорхе.

– Ты не приглашал, – выгнула бровь Мартина.

– Все запомнили? – спросил Роберт. – Мы к этому еще вернемся, дорогуша, но сейчас речь о другом. Я подумал, оно должно быть у тебя. – Он протянул Луизе прямоугольную коробку, которую девушка молча приняла и открыла. Внутри лежала золотая подвеска-капелька с черным жемчугом.

– Это мамина, – прошептал Аарон, увидев украшение, и уставился на отца с немым вопросом в глазах.

– Я не могу это принять. – Я едва не фыркнул, вспоминая, как Элизабет отказывалась от кольца. Еще не было ни секунды, когда бы я пожалел о своем решении.

– Брось, Луиза, ты вышла замуж за моего сына, я очень виноват перед вами, так что это меньшее, что я могу. Пусть то, что принадлежало моей любимой женщине, будет у любимой женщины моего сына.

– Спасибо, – кивнула сестра, опустив глаза. Ладонь Аарона скользнула на ее талию. Я часто замечал, как он касался ее, незначительно, совсем легко, случайно или намеренно, но в этих простых действиях и выражались их отношения. Эти чувства невозможно скрыть, их видно издалека.

Роберт вернулся за стол.

– Теперь вернемся к вопросу о свидании. – Он повернулся к Мартине, выжидающе разглядывая, как она наливала себе вино и делала вид, что ей все равно на его внимание.

Пожалуй, вот что вызывало искреннее недоумение.

Ужин закончился ближе к вечеру, когда пришлось включить свет, потому что стало слишком темно. Мы переместились в гостиную, Анабель заняла кресло у окна, Мартина забралась с ногами на диван, а Луиза села рядом со мной, опустив голову на плечо. Аарон, Хорхе и Роберт ушли на веранду.

Мы давно так не сидели. Признаться, я эгоистично радовался тому, что отношения с сестрой наладились до того, как она попала в больницу. Не знаю, как бы я жил, если бы она не очнулась.

– Проводить тебя в комнату? – тихо спросил я, Лу кивнула, отстранившись и с трудом поднявшись на ноги.

Она ухватилась за мою руку, мы направились в коридор, а оттуда к лестнице, которую преодолевали несколько долгих минут, потому что Лу отказалась от помощи. Я терпеливо поднимался на каждую ступеньку позади сестры, пока она медленно переставляла ноги.

– Не думал, что в твои года уже нужна клюшка, – хмыкнул я.

– Не смеши меня, швы разойдутся! – шикнула она в ответ, но все же рассмеялась.

Когда мы дошли до двери комнаты, она остановилась и порывисто меня обняла. Я прижал ее к себе. Пусть Лу и была на несколько лет старше, но вот так, когда стояла рядом, казалась невыносимо маленькой и хрупкой. Такой и являлась, даже если пыталась показывать всем обратное.

– Как ты?

– Ужасно устала, – тихо отозвалась она. – Не понимаю, почему все так? Почему все это происходит со мной? – Во мне кружили все те же самые вопросы. Ни на один из них я так и не нашел ответ, поэтому продолжал молчать. – Я будто живу в кошмаре, от которого никак не могу проснуться. На каждое счастливое событие приходится тонна горечи, неужели это расплата?

– Жалеешь, что выбрала эту жизнь? – Конечно, я имел в виду Тайфуна.

– Я не жалею о свадьбе, жалею, что бессильна. – Впервые Луиза была со мной настолько откровенна. Она никогда не говорила о том, что ее тревожит, а сейчас стояла посреди коридора, валясь с ног от усталости, и плакала при мне.

– Ты самый сильный человек, которого я знаю. Боль утихнет, Лу. И Аарон будет рядом, – прошептал я, целуя ее в макушку. Лу всхлипнула, а у меня запнулось сердце. Это имел в виду отец, когда говорил, что я должен ее оберегать? – И я буду рядом.

– Спасибо.

– Он отомстил за тебя и… – Я заткнулся, не закончив предложение. Не хотелось делать ей еще больнее, ворошить раны, которые еще не зажили. Еще долго не заживут.

– Не подлизывайся, я помню твое обещание уехать. – Луиза отстранилась, глянула на меня снизу вверх и слабо улыбнулась. И вот снова отбросила честность, закинула ее в дальний угол и надела маску под названием «ничего не произошло, я все переживу».

– Обязательно, язва. – Я коснулся ее руки, поднял уголок губ. Это секундное молчание сказало больше слов. Луиза скрылась за дверью комнаты, а я спустился вниз, помедлив около поворота на кухню, из которой слышался тихий разговор Аарона и его отца. Они обменивались короткими фразами, которые с виду ничего не значили, но на самом деле в них хранилось слишком многое.

– Не думай, что твои слова что-то изменят, – серьезно проговорил Аарон.

– Я и не пытаюсь ничего изменить, пытаюсь исправить. – Роберт тяжело вздохнул. – Твоя мама однажды сказала мне никогда не жить прошлым, не корить себя за поступки или слова, а делать то, что может сгладить углы в будущем или исправить ситуацию. Это принятие последствий, Аарон. Я не изменю то, что натворил, но могу работать с тем, что есть сейчас.

– Это не очередная игра в бизнес, отец! Это моя жена, которая пострадала, потому что ты молчал! – разозлился Аарон, со звоном поставив стакан. – Что ты еще скрываешь? Что еще я должен знать? Расскажи мне, пока не поздно.

– Она важна для тебя, значит, важна и для меня. Я рассказал тебе об итальянцах все, что знал.

Я не стал больше следить за ними. Хотелось однажды тоже услышать что-то такое от своего отца. Вот только ни отец, ни такие слова не ждали меня в будущем.