Утром того же дня

Сквозь сон прорывалась надоедливая мелодия звонка. Я не хотел просыпаться, слишком теплой была нереальность. Кажется, там на меня не обрушивалась ни одна проблема.

Я открыл глаза, глянул на экран, замечая номер Хорхе. Это подействовало лучше, чем кофе. Он никогда мне не звонил.

Я ответил, стараясь не разбудить спящую рядом Элизабет.

– Ждем тебя на складах, – это все, что он сказал, не здороваясь и не прощаясь. Я отбросил телефон в сторону, повернулся к девушке, которая все еще спала, свернувшись в клубок.

И больше всего в мире мне хотелось остаться здесь, в небольшой каюте, на мягкой кровати, рядом с ней. Я обхватил тонкую талию, притянул девушку ближе к себе и зарылся носом в волосы. Элизабет сморщила нос, но придвинулась ближе, а по губам скользнула легкая улыбка.

Теперь желание возвращаться в обычный мир снизилось до нуля.

Мы так и лежали в полной тишине, слушая, как мелкие волны разбиваются о борт яхты, пока я не глянул на часы на противоположной стене.

Черт!

Вряд ли они обрадуются, если я сильно задержусь.

Элизабет пошевелилась, легко откинула мою руку и села на краю кровати, потянув одеяло на себя.

Я засмотрелся на острые плечи, спину, прикрытую черными волосами, в которых солнце игралось с бусинами.

Она собиралась уйти, а я не хотел отпускать ее так легко. Точно не сегодня.

Я обхватил тонкое запястье и потянул девушку на себя. Элизабет звонко рассмеялась, но все же упала обратно на кровать.

– Выпусти меня из своих сетей, красавчик, – проговорила она нарочито серьезно, но вместо этого на губах расплылась улыбка. Я заправил прядь волос за ухо, усыпанное серьгами.

– Как только ты выпустишь меня из своих, маленькая сирена, – отозвался я. Лиззи легко укусила меня за плечо, тут же поцеловала, как бы извиняясь, а затем поднялась с постели, позволяя мне наблюдать за тем, как она натягивала летний сарафан на голое тело.

– Пока, – усмехнулась Элизабет и, повернувшись ко мне, послала воздушный поцелуй.

Я подорвался с кровати, как только она ушла, нацепил вчерашние брюки и рубашку, наспех умылся и сел в машину.

Когда мы собирались на складах, это значило только одно – кого-то ждал страшный суд от наших рук.

Неужели они нашли тех ублюдков?

Я давил газ в пол до тех пор, пока машина, взвизгнув шинами и оставив черные полосы на асфальте, не остановилась у череды ангаров.

Яркое солнце заставляло щуриться, раскаленный воздух обжигал легкие, но я все равно закурил, достав из бардачка пачку любимых сигарет с ментолом.

Если это правда и они нашли стрелявших, то день рисковал перетечь в ночь за считаные часы. Вряд ли Аарон так просто их отпустит. Кроме мести ему нужны ответы, и он их получит.

Я вышел из машины, закатал рукава рубашки до локтей и направился по гравийной дороге между ангарами, половину из которых после пожара Санчеса так и не привели в порядок. Впрочем, это и не требовалось. Аарон закрыл несколько каналов незаконного бизнеса. Думаю, это одна из причин, по которой итальянцы взбунтовались.

Истошный крик послышался раньше, чем я увидел неприятную картину.

Хорхе всегда умел заставить человека «запеть», как это обычно называлось. Я усмехнулся, затушил сигарету и вошел в открытую дверь. Вот только вопреки моим ожиданиям над раздетым по пояс мужчиной стоял не Хорхе, а Аарон в кожаных черных перчатках.

Ну конечно. За Луизу он будет бить своими руками.

Я остановился около Хорхе.

– Почему так долго? – недовольно спросил он. Я покосился в сторону босса. – Был со своей девчонкой? Робби рассказал мне, что ты просил достать досье на одну интересную особу, – усмехнулся парень. – Ты прямо весь в сестру, вас так и тянет на запретное, да? – Хорхе поиграл бровями, сложил руки на груди так беззаботно, будто ему было все равно, что прямо у него под носом Аарон рисовал на коже ублюдка лезвием.

– А в твоем вкусе беременные или вдовы? – осведомился я. – Точно, беременные вдовы!

– Ты бы помолчал.

– Могу сказать тебе то же самое, – я кивнул в сторону Аарона. – Выяснили что-то?

– Ты пропустил самое интересное, первые тридцать минут он ничего не говорил, Аарон потерял терпение, разбил руки и взял нож. За вторые тридцать минут оказалось, что им хорошо заплатили за шоу. Ребята не из наших, проверяем банковские счета, но я уверен, что мы найдем там знакомые имена, – я кивнул в ответ и уставился на Аарона: белая рубашка запачкалась в каплях крови, на брюках тоже виднелись темные пятна, волосы оказались в полном беспорядке. Он выглядел безумным. Безумным и являлся. Вот так он и получил свое прозвище. Все считали садистом Хорхе, но на самом деле им был муж моей сестры. Тайфун редко когда прикладывал руку к допросам каких-нибудь мелких уродов, но такие, как сейчас, вел всегда сам. – Даже не пустил меня к остальным, – разочарованно поджал губы Хорхе. Я удивленно поднял брови:

– К остальным?

Хорхе ткнул в противоположный угол, где на коленях стояли еще трое мужчин. Избитые, но еще живые. Впрочем, скоро Аарон это исправит.

– Ар решил оставить напоследок вон того, крупного. Деньги приходили на его счет. Я бы сказал, что мне их жаль, но вспоминаю Лу в больнице и хочется лично всадить в них пулю.

Я отвел взгляд от смертников и посмотрел на Аарона. Ни одной эмоции на лице, выверенные движения рук, уверенная хватка на ноже, губы сжаты в тонкую линию. Он забыл о Боге так же, как Бог забыл о нем в тот момент, когда в Луизу стреляли, а затем когда доктор произнесла те слова.

Хорхе не понимал, почему Аарон не пустил его на допрос. Я же прекрасно знал причину. Он убьет за мою сестру.

И он это сделал.

Аарон покончил с тремя из четырех, когда солнце медленно клонилось к закату. Чертовы ублюдки оказались слишком выносливы. Последний сидел на стуле, где буквально несколько часов назад в пытках умирали его друзья. Однажды и я мог закончить так же, но я не сочувствовал, нет, я, черт возьми, радовался, как ребенок на детском утреннике.

– Сколько вас в городе? – вкрадчиво спросил Тайфун, наклонившись к мужчине. Тот усмехнулся, обнажив красные, разбитые губы. Он уже мало походил на себя – глаз не открывался полностью, на месте нескольких зубов зияли дыры, а из одежды остались только спортивные брюки, залитые кровью. Я думал, что жестокость Аарона ограничивалась сломанными пальцами Лукаса Санчеса, но здесь понял, что она безгранична. В нем столько злости, что ею можно затопить весь город.

– Может, мне еще и список дать? – хрипло отозвался мужчина. Может быть, он и не из криминала, но точно с подготовкой. Не каждый выдержит несколько часов того, что творил с ним Тайфун.

Аарон шумно выдохнул, явно теряя терпение. Усталость на его лице открыто читалась, как и желание пристрелить подонка прямо здесь. Он терял терпение, и это видели все.

– Предлагаю перерыв на обед или ужин, – вдруг хлопнул в ладоши Хорхе, привлекая внимание к себе. – Пусть малыш подумает, а мы пока подкрепимся. Что скажешь, босс? Китайскую кухню или классику? – Аарон смерил его тяжелым взглядом, но ничего не ответил, повернулся к мужчине на стуле, опустил руку на огромное плечо.

– Что скажешь, друг? Хочешь пулю на ужин или ножом по горлу?

– Хочу твои руки на своей шее, – оскалился тот.

– Нашли счет, босс, – в ангаре появился один из хакеров. Аарон хищно улыбнулся.

– Теперь можешь сказать мне о планах, ты все равно не жилец. Зато у тебя есть выбор – умереть быстро или продолжать терпеть.

– Я выбираю трудный путь.

– Очень хорошо, – нарочито дружелюбно сказал Тайфун. – Твои друзья все равно рассказали мне о поставке.

– И ты думаешь, что им можно верить? – вопрос остался без ответа. Аарон воткнул лезвие в его колено, прокрутил. Признаться, иногда меня все еще тошнило от таких видов и металлического запаха крови. Да и кому может понравиться медленно холодеющее тело? Мы все-таки не серийные убийцы.

– Сколько вас в городе?

– Д… д… десять.

– Еще или с вами?

– С… с… с нами.

– Адрес, – потребовал Тайфун, мужчина не ответил. – Адрес, – он наклонился к пленнику, тот зашевелил губами, едва слышно что-то отвечая.

Аарон стянул перчатки, отбросил их в сторону. Достал пистолет из-за пояса брюк.

– Я обменяю твою душу на ее у Бога, – он усмехнулся, и мне вдруг стало не по себе. Эта усмешка казалась опаснее, чем его гнев. – Или у дьявола. Как пойдет, – Тайфун пожал плечами и выстрелил. Пуля вошла прямо между глаз ублюдка. Признаться, я бы тоже так хотел. Но возмездие должно быть от его рук. Это он потерял ребенка и чуть не лишился жены в день свадьбы.

– Его телефон на проверку. Организуй группу на адрес, – Хорхе выпрямился, из его вида тут же ушло веселье.

Кажется, криминальный мир не хотел отпускать Аарона. С каждой попыткой выбраться, тот только глубже затягивал его, как зыбучие пески. А Тайфун и не слишком сопротивлялся.

Тем же вечером мы накрыли небольшую квартирку в худшем районе города. Ублюдок не соврал. Всего их было десять, и Аарон убил их всех. Это походило на повторяющийся сценарий: он смотрел им в глаза, хищно усмехался и стрелял, повторяя одно и то же: «Передай Богу послание». Он выглядел как безумный. Хорхе даже хотел остановить его, но передумал, когда Аарон перешагнул через очередной труп и попросил оставить здесь наших для слежки. После такого провала мы должны просчитывать риски наперед.

За нами числился взрыв на стоянке. Грузовик с товаром итальянцев уничтожен.

Наконец-то мы сделали несколько шагов вперед, ответили. И, держу пари, это только начало.

Уже почти ночью мы собрались в баре. Я оглядывал свой испорченный костюм, который повторял дизайн Тайфуна – красные пятна на белой ткани.

Аарон не заботился о том, что до сих пор был весь в крови, глубоко затягивался сигаретой, прерываясь только на жадные глотки виски.

– Она убьет меня, когда узнает, что я взял ее младшего брата на разборки, – вдруг произнес Аарон. Я покачал головой.

– Или помолится о спасении твоей души, – хмыкнул я и направился к выходу из клуба.

– Больше вероятность, что твоя сестра просто спустится за мной в ад, – усмехнулся Тайфун. А я не нашел причин спорить. Знал, что именно так и произошло бы.

Усталость показалась слишком сильной, почти сбила с ног, когда я оказался на воздухе. Давящая жара спала, оставляя легкую прохладу, кричащую о скорой осени.

Я направился домой пешком. Не хотелось садиться в машину в крови, не хотелось дышать затхлым запахом.

Я надеялся, что Элизабет сегодня не придет в порт, потому что я не пришел бы. На встречу к девушке мечты в кровавой рубашке – так себе идея. Поэтому я петлял по улочкам, даже не подозревая, что найду ее в слезах на крыльце своего дома.

Она казалась невидимой, и я бы не заметил ее, если бы Элизабет не подняла голову и не встала.

Сердце остановилось на мгновение, сигарета выпала из пальцев, а меня бросило в жар. Самое ужасное, что могло произойти. Она увидит меня в чужой крови. Что, если она испугается и убежит?

Я бы не стал догонять. Позволил бы ей уйти. Дал бы выбор, пусть он бы и уничтожил меня.

Ее тонкая, маленькая фигура подсвечивалась только тусклым светом луны. Я почти проклял себя за то, что до ее появления жил как затворник.

Я был уверен, что Лиззи убежит, покинет эту темную сторону моей жизни, но она остановилась напротив меня, с волнением оглядывая грязную рубашку.

– Что случилось?

– Это не моя кровь, – выдал я, в следующую секунду едва не ударив себя за тупость. Еще бы сказал, что все в порядке. Хотя так и было. Все в порядке. – Я объясню…

– Мне плевать, – перебила она. – Главное, что ты не ранен, – обычно ровный голос дрожал, а глаза бегали из стороны в сторону до тех пор, пока Элизабет не принялась расстегивать пуговицы на моей рубашке.

Мы так и стояли в полной тишине на лужайке перед домом. Она потянула с меня рубашку, откинула ее в сторону за ненадобностью, а в следующую секунду обняла. Прижалась так крепко, что я покачнулся, но все равно сцепил руки на ее талии. Элзи тихо всхлипнула. Еще и еще. Я продолжал поглаживать ее по спине, ничего не спрашивая, хотя вопросы буквально разрывали меня изнутри. Усталости не осталось. Я бы убил того, кто довел ее до слез.

– Завтра… – прерывисто прошептала она. – Я уезжаю завтра. – Вот что называется «мир рухнул»? Именно это я почувствовал, когда приглушенные слова долетели до меня.

– Идем в дом, – так же тихо отозвался я, но все равно не выпустил ее из объятий. Элизабет ткнулась холодным носом мне в грудь, провела ладонями по спине и отстранилась, шмыгнув носом. – Ты замерзла.

– А ты весь в крови, но я же не тычу тебя в это, – насупилась она, заставляя меня рассмеяться.

– Ты очаровательна, – моя ладонь легла на тонкую талию, я слегка подтолкнул Лиззи к дому, осмотрел полуголого себя. – А мне надо в душ.

– Возьмешь с собой?

– В другой раз, сирена, – хмыкнул я, открывая для нее дверь и понимая, что никакого другого раза не будет.

Человек стремится к постоянству, к стабильности, к порядку, а я почему-то жил в хаосе. Элизабет огляделась по сторонам, когда мы оказались в холле, задержала взгляд на семейном портрете на стене, затем опустила глаза на руку, на которой красовалось кольцо. Аккурат в тот момент, когда я включил свет.

– Это твоя семья?

– Я бы познакомил тебя с ними, но нам еще рановато на тот свет. – Идиот! – В живых остались только я и Луиза, и она на грани, – поспешил добавить я. Элизабет ничего не ответила, подняла ладонь и почти ткнула в меня кольцом.

– Оно принадлежало твоей матери? – Я кивнул. – Ты уверен, что хочешь, чтобы оно осталось у меня?

– Боже, Элизабет, да. Я отдал тебе его, я хочу, чтобы оно было у тебя.

– А если однажды ты решишь жениться?

– Куплю новое.

– Твоя сестра не будет против того, что ты отдал его?

– Думаю, Лу будет рада узнать, что ее брат может не только пропадать в клубе целыми днями. – Я усмехнулся, обнял девушку со спины, прижимая к себе. Элизабет опустила ладони на мои руки, ткнулась затылком в мою грудь.

– Тот клуб принадлежит тебе?

– Не совсем, я руковожу процессами.

– Мы так много друг о друге не знаем, – с грустью заметила Элизабет.

И, будем честны, не узнаем.

Я поцеловал ее в макушку, мы продолжали стоять в коридоре, под тусклой лампой, в окнах гостиной горела луна, немного рассеивая темноту, а Элизабет, замерзшая и дрожащая, прижималась ко мне спиной. Жаль, что мы не могли перенестись в сегодняшнее утро. Я бы остался там навечно.

Элизабет повернулась, и мне захотелось стереть каждую слезинку с нежной кожи, убрать из жизни все, что ее тревожило и расстраивало.

И я сделал это.

Лихорадочные поцелуи прилетали повсюду: щеки, лоб, подбородок, нос, остановились на губах, по которым язык прочертил неровную линию и скользнул внутрь.

Вишня и шоколад.

Элизабет вздрогнула, приподнялась на носочках и запустила пальцы в мои волосы на затылке, притягивая ближе.

– Мне надо в душ, Лиззи, – прошептал я, отстраняясь. Она усмехнулась, отрицательно качнула головой и снова притянула к себе.

Я легко подхватил ее под бедра, усадил на высокий комод прямо у входной двери.

Мы продолжали целоваться так, словно мир завтра рухнет. И он рухнет. Мы целовались так, будто это последний раз. И это был последний раз. Мы цеплялись друг за друга так, будто пойдем ко дну. И мы пойдем.

Руки Элизабет – до безумия холодные, блуждали по всему телу, путались в волосах, притягивали ближе, пальцы цеплялись за плечи, оставляли красные полосы, а ее губы каждый раз находили мои.

Она была в том же платье, что и утром, и я бессовестно задрал подол, оголяя стройные ноги.

Элизабет расстегнула пуговицу на моих брюках, молнию, пробралась под одежду так же, как пробралась под кожу. Ее рука коснулась возбужденного члена, слегка сжала, провела вверх-вниз, заставляя задержать дыхание.

Я не остался в стороне, спустил тонкую бретельку с плеча, прошелся поцелуями вниз по шее, обвел ключицы, поймал губами сосок.

Элизабет застонала, откинув голову. Мой язык прошелся вверх по груди, и я снова ее поцеловал, пока пальцы очерчивали клитор, словно в игре останавливаясь за шаг до финала.

– Матиас… – прошептала она, цепляясь за мои плечи и закатывая глаза от удовольствия.

Черт возьми, в этом тусклом, ужасном свете она была прекрасна. Настолько, насколько вообще кто-то может быть красив.

Я спустил брюки. Элизабет сжала грудь, продолжая смотреть мне в глаза до тех пор, пока я не вошел, вырывая из нее сладкий стон и заставляя закатить глаза.

Еще никогда безумие так близко не подкрадывалось ко мне, еще никогда чувства не казались неуправляемыми. Элизабет принесла хаос, а вместе с ним и жизнь.

Мы были этим самым воплощением хаоса.

Коридор заполнили пошлые шлепки, стоны, горячее дыхание смешивалось в воздухе, а наши взгляды то и дело останавливались друг на друге.

Элизабет сомкнула ноги за моей спиной, контролируя движения и темп. А когда изнутри поднялась волна удовольствия, она сжалась, не сдерживаясь, застонала, кажется, на миг вообще потерявшись в реальности.

Я втянул ее нижнюю губу. Слишком необходимым стало ее поцеловать. Элизабет устало уткнулась носом в мою шею, почти повиснув на мне.

Шумный выдох вырвался из меня, пальцы сжались на бедрах, пока по телу разрядами тока проходило наслаждение, на смену которому почти сразу пришла усталость. Я подхватил девушку под бедра, она сцепила лодыжки за моей спиной, опустила голову на плечо, вырисовывая неясные круги на коже.

Уже в гостиной Элизабет перелезла с моих коленей на диван, но все равно нырнула под руку, устроившись на груди.

– Ты будешь моими семью минутами, – тихо проговорила Лиззи, когда я прикрыл глаза в попытке выровнять дыхание.

– Что?

– После смерти мозг еще семь минут воспроизводит красивые и радостные воспоминания. Я вспомню о тебе, Матиас.