Есть такое понятие «близнецовое пламя» – так называют две половинки одной души, которая была разделена на две части в прошлой жизни и воплощена в разных телах в этой. Я вычитала об этом явлении в одном журнале про астрологию. Не то чтобы я увлекалась духовностью и прочей ересью, во мне просто взыграло любопытство. Стало интересно, как кто-то может жить с половиной моей души или вовсе быть мной в мужском обличье.

В статье говорилось, что встреча двух пламен – что-то невероятное. Люди, которым посчастливилось встретиться, сразу узнают, поймут, что они друг для друга значат. Они желали с самого первого дня на земле воссоединиться, потому что искали друг друга в каждой из жизней.

Не знаю, почему именно об этом я вспомнила, когда возвращалась домой от Матиаса. Мне хотелось задержаться, остаться с ним на маленькой яхте, в мире, который мы создали. В нем не существовало наших семей, криминала, скорой разлуки. В нем жили мы – счастливые, честные, легкие – такие, какими и должны быть люди в нашем возрасте.

Жаль, что эта магия разрушалась каждый раз, как мы расставались.

В доме семьи Санчес уже царила суматоха. Стук каблуков сопровождала отборная ругань, кто-то гремел чашками за разговором, а из открытой двери на задний двор доносился шум газонокосилки. Мне захотелось попасть под нее и оказаться разодранной на кусочки, лишь бы спрятаться от этого шума. Но даже такой роскоши меня лишили.

Как только я открыла дверь, передо мной настоящей стеной вырос старший брат.

Лукас нахмурился, оперся плечом о стену.

– Где ты была? – Я собиралась сказать, что его это не касается, но он меня опередил. – Дай угадаю, это не мое дело?

– Именно.

– Нет, крошка Элиз, если моя младшая сестра спит с парнями, позабыв о договоре с отцом, это мое дело, – черт. Я потупила взгляд, не зная, что еще могла сказать по этому поводу. Мне не хотелось думать, что однажды отец все же продаст меня, и тогда вскроется, что его драгоценная девственница-дочь совсем не девственница. – А если еще и семья этого парня скоро покинет мир, то я тем более должен в это влезть.

– Как затычка в каждой бочке? – огрызнулась я, пытаясь пройти вперед. Лукас схватил меня за запястье, не позволяя двинуться дальше.

– Да, как гребаная затычка в вонючей бочке, Элизабет. Мне плевать, с кем ты спишь и как долго, но с завтрашнего дня ты будешь делать это на учебе в Лондоне, – сквозь зубы проговорил Лукас, с каждым его словом внутри что-то ломалось, с разбега прыгало с обрыва. – Я не скажу твоему отцу о твоих похождениях, но ты уедешь завтра вечером. И мне все равно, что ты думаешь.

Я даже не дослушала, о чем он говорил, дернула руку, на удивление Лукас легко меня отпустил.

Глаза защипало от слез, но я только глубоко втянула воздух в легкие и подняла взгляд на брата.

– Я никуда не поеду, Лукас. Лучше верни меня домой.

– Ты не понимаешь, да? – Он устало усмехнулся, оттолкнулся от стены и наклонился ко мне. – Там сейчас небезопасно, как и здесь! – прошипел он. Его теплое дыхание коснулось моего лица, я подняла плечи, пытаясь спрятаться от накрывшего страха. И как только Лола с ним жила? Он же самый настоящий хищник.

– Почему тогда они все остаются здесь?

– Адам тоже уезжает.

– Со мной?

– На переговоры в Италию.

– Там ведь небезопасно, – перековеркала я совсем по-детски.

– Поэтому он туда и едет.

– Почему мама, Лола, София остаются здесь?

– Лаура вернется в Италию, а у Софии и Лолы дом здесь, – припечатал брат. – Больше я не собираюсь с тобой нянчиться, Элизабет. – Он кивнул в сторону, один из охранников появился рядом и легко закинул меня на плечо. Я взвизгнула, ударив его по спине маленькими кулачками.

– Отпусти! Отпусти!

– Запри ее в комнате и смотри, чтобы не сбежала, отвечаешь головой, ясно?

– Нет, нет, нет! – Черт возьми! Сидеть в комнате под арестом явно не входило в мои планы. Я еще не смирилась с тем, что мне придется уехать, а тут еще это?! – Лукас!

– Мне не нужен еще один повод для беспокойства, – он сказал только это, затем махнул рукой и направился на кухню, пока я висела на плече какого-то незнакомого мужчины, сверля взглядом спину старшего брата.

Я даже понять ничего не успела, как здоровяк быстро поднялся на второй этаж и, открыв дверь в комнату, бросил меня на кровать.

– Через окно тоже не сбежишь, не надейся, – пробурчал мужчина, заметив мой взгляд. Неужели меня так легко прочесть?

От обиды захотелось разрыдаться.

Я не хотела уезжать не попрощавшись. Пусть мы оба знали, к чему все приведет, что я уеду, но, черт возьми, я даже сама не подозревала, что уеду в Лондон!

В другую страну, в которой не была ни разу.

Боже!

Охранник так и не дождался от меня ни слова, вышел, захлопнув дверь. А я так и осталась лежать на кровати, глотая слезы.

Впервые за все время здесь я заплакала.

Хотелось сбежать, оказаться на яхте, в теплых объятиях Матиаса, в которых я – совсем не я.

Почему жизнь ко мне так несправедлива? Разве я виновата в том, что родилась в этой семье? Почему я должна жить по их правилам? Почему должна делать то, чего не хочу?

Я хочу остаться здесь, быть обычной молодой девушкой, влюбленной, легкой и свободной. Той, что сбегает из дома по ночам, целуется, словно это последний раз, совершает безумства, а через много лет вспомнит о них и скажет, что это время было лучшим.

Я коснулась тату на груди.

Именно об этом я вспомню через много лет, смотрясь в зеркало. И пусть я буду замужем за стариком, пусть у меня появятся дети, но я буду знать, что за несколько крошечных дней своей жизни поняла, что такое свобода.

Я свернулась в калачик на боку.

– Я угадал? Ты сирена?

– Ты сошел с ума!

– Так мы пропустим все самое интересное.

– Может быть, мне интересен ты.

– Маленькая сирена.

Маленькая сирена. Мята и сигареты.

Черт.

– Нет, маленькая сирена, это ты заманила меня в свои сети, а в скором времени собираешься разбить сердце.

А ты? Ты тоже разбил мое сердце! Забрал его вместе с оберткой, как дурацкий подарок на Рождество!

Я ведь не хотела ни с кем сближаться, я знала, что будет больно. Зачем я согласилась на его идиотскую затею? Зачем судьба свела нас?

Я зажмурилась, пытаясь выгнать из своей головы непрошеные воспоминания, но их почему-то стало больше. Как и слез, обжигающих щеки.

Не знаю, сколько прошло времени, но сознание медленно провалилось в тревожный сон, позволяя усталости забрать свое. Я проснулась только через несколько часов, когда до меня донесся звук открывающейся двери.

Я почти подпрыгнула на кровати, пытаясь понять, что происходит и какой сейчас день.

Взгляд остановился на размытой фигуре на пороге. Мама. Ее всегда легко узнать по темно-синим брюкам и белой в полоску облегающей футболке.

Я моргнула, сбрасывая наваждение. Мама неловко шагнула в комнату, будто не знала, с чего начать.

– Это идея отца отправить меня в Лондон? – зато я знала, с чего начать. У меня все еще не укладывалось в голове, как я буду жить одна в другой стране. Хотя больше чем уверена, отец выставит целый гарнизон, лишь бы ни один неприличный мальчик не залез ко мне под юбку. Как жаль, что это уже давно произошло.

Мама кивнула и опустилась на край кровати.

– Но… почему?

– Он переживает за тебя, из-за того, что происходит, – проговорила мама, сложив ладони на коленях.

– Зачем такая спешка? Что-то назревает?

– Не знаю, Лиззи. Он не посвящает меня в такие дела, а Лукас и подавно.

Я ничего не ответила, легла на спину, раскинув руки в стороны, и уставилась в потолок.

Мама никогда не отличалась находчивостью, никогда не рвалась жить на полную, и я даже не знала, мечтала ли она о чем-нибудь в своей жизни.

Хотя сейчас я ничем от нее не отличалась. Мне не о чем было мечтать, потому что ни одной моей мечте все равно не суждено сбыться.

– Почему я не могу вернуться домой?

– Я не знаю, Лиззи! – Мама поднялась на ноги, будто ее утомил наш «содержательный» диалог, я поджала губы, понимая, что ничего от нее не добьюсь. – Тебе в любом случае пришлось бы ехать в Лондон на учебу. Мы обо всем договорились.

– Ну конечно, как обычно, за моей спиной. Зачем Лиззи знать о том, как распланирована ее жизнь!

– А ты думала, будешь бегать к своему мальчику и резвиться до конца дней? Не хватило ощущений на той свадьбе? Хочешь так же? – зло проговорила мама, смотря на меня сверху вниз, будто пыталась пригвоздить к месту или вовсе прихлопнуть, как комара.

Что ж, видимо, про Матиаса знала уже вся семья.

Надеюсь, он живой.

Я не успела ничего ответить, дверь в комнату почти с ноги открылась, на пороге возникла Лола с подносом в руках.

Мама нахмурилась, оглядывая новоиспеченную родственницу недовольным взглядом.

Она недолюбливала Лолу. По одной простой причине – Лола всегда была на стороне Лукаса, она защищала его. Хотя Лукас – последний, кому нужна защита.

Но даже сидя за кухонным столом, даже в разговорах с семьей она была на его стороне и держала за руку. Наверное, я бы никогда так не смогла.

– Не буду мешать, – верхняя губа мамы дернулась в отвращении, она сжала ладони в кулаки и вышла из комнаты. Я вопросительно уставилась на Лолу. Мы никогда не были близки.

Лола прошла дальше, опустила поднос на кровать и по-свойски уселась у изголовья. На ней красовался привычный нежно-розовый шелковый халат. И как только Лукас выпустил ее в этом из спальни?

– Подумала, вниз ты до победного не спустишься. Лукас даже предлагал взять тебя голодом, – пожала плечами Лола.

– И ты решила заделаться в фею-крестную? Или тут отрава? – Я ткнула на пасту, от которой исходил такой аромат, что я бы съела ее вместе с ядом.

– За кого ты меня принимаешь? Я бы скинула убийство на Лукаса, а он бы не церемонился – пуля в лоб, и все, – беззаботно выдала она, а я чуть не опрокинула тарелку на постель от того, как легко она говорила об убийстве.

Наверное, мне давно стоило привыкнуть.

– Всегда забываю, что моя семья – демоны, которых отправили на землю.

– Зато у тебя всегда есть защита.

– Да, только она бы и не понадобилась, – фыркнула я. – А принудительный переезд в другую страну – это не защита, это бегство.

– Они правда хотят тебя защитить, Лиззи, – вдруг посерьезнела Лола, подавшись вперед. – Я никогда не видела, чтобы Лукас и Адам так относились к кому-то, пусть они и резки, но они переживают за тебя. Особенно после того, что случилось с Томасом, – она стыдливо отвела взгляд, глаза заблестели от подступающих слез. Неужели ее так заботила его смерть? Так задела?

– Как ты с ним живешь? – Иногда мне хотелось ударить себя, как старый телевизор, который шел полосами и не показывал картинку. Может быть, тогда мой мозг научился бы думать, а потом говорить.

Лола вместо того, чтобы рассердиться, звонко рассмеялась:

– Ну как тебе сказать, меня не особо спрашивали, – она на секунду замолчала. Неужели все, что я видела: касания, взгляд, поцелуи – все это игра? – Иногда выбор, который делают за нас, как раз таки для нас. Я бы никогда не вышла за Лукаса по собственной воле, а сейчас у нас свой маленький мир.

– Даже сейчас ты его защищаешь, – мягко улыбнулась я, возвращая пустую тарелку на поднос. Лола качнула головой.

У меня был этот маленький мир только с одним человеком. С тем, кого я больше не увижу, с кем так и не успела попрощаться.

В глазах снова все подернулось пеленой слез. Не из-за боли, из-за обиды за саму себя.

Я уже много раз успела пожалеть о том, в какой семье родилась. Деньги никогда не были для меня синонимом свободы, меня они сковывали, заставляли делать то, чего я никогда бы не сделала.

Я повернулась к Лоле, схватила ее за руку, опрокинув пустую чашку на подносе. Она звякнула, заставив нас обеих вздрогнуть.

– Помоги мне выбраться из дома, – прошептала я, вглядываясь в ее глаза.

– Он убьет и тебя, и меня! – шикнула она, выдергивая руку из моей хватки.

– Прошу, всего несколько часов, – я подалась вперед, садясь прямо напротив нее. Лола долго разглядывала меня, будто пыталась прочесть мысли или разыгрывала сценарии нашей смерти от рук своего мужа. Наверное, я выглядела жалко с покрасневшими глазами и растрепанными волосами. – Я хочу попрощаться, – тихо проговорила я, опустив голову. Лола тяжело вздохнула, поднялась с кровати и направилась к двери.

Разочарование кольнуло изнутри. Я снова чуть не заплакала.

Почему в этом мире никто не мог встать на мою сторону хотя бы на один день? Почему все должно быть таким сложным?

Лола распахнула дверь, но не вышла из комнаты.

Я подняла голову, охранник глянул на меня, на Лолу.

– Скажи Лукасу, что сегодня он спит без меня, я останусь с Элизабет, – оповестила она, а затем захлопнула дверь прямо перед носом здоровяка. Я икнула, наблюдая, как она возвращалась на кровать. – Ну вот и все, в одиннадцать у них смена, у тебя будет десять минут, чтобы выбраться с территории, – Лола сделала вид, что беззаботно рассматривает маникюр, а мне захотелось ее обнять.

– Спасибо.

– Я бы поступила так же, если бы мне нужно было увидеть Лукаса, – вдруг призналась она. Никогда еще Лола не была со мной так откровенна и открыта. – Просто будь осторожна и не рискуй ради этого парня, если он не делает то же самое в ответ.

Я только кивнула.

Признаться, я не знала, чем рисковал Матиас. Его девственность не собирались продавать. Да и вряд ли из него можно сделать разменную монету, как из нас с Лолой. Но сейчас я плюнула на все это. Я не тешила себя иллюзиями о том, что нас ждет счастливое будущее, брак, дети. Я знала, что завтра уеду, мы больше не встретимся. Мы даже не обменялись номерами телефонов, и я понимала, что даже это к лучшему. Будет проще вычеркнуть его из своих мыслей, если ничего не будет о нем постоянно напоминать.

– Как вы вообще познакомились с Лукасом? – вдруг спросила я, когда тишина стала неловкой.

– Он сделал то, что делаю и я, – защитил меня, – обычно в ее тоне всегда сквозила высокомерность, агрессия, эгоизм, а когда она говорила о Лукасе, то на светлом лице появлялась улыбка, хоть Лола и пыталась ее скрыть. Именно это я и замечала, когда видела их вместе, – любовь.

Она рассказывала что-то еще, а я слушала. Наверное, так и проходят вечера, когда есть старшая сестра.

– Тебе пора, – вдруг ровный голос прервался, Лола почти спихнула меня с кровати, я глянула на время и сорвалась к окну.

– Спасибо. – Лола только кивнула в ответ, а я залезла на широкий подоконник, свесила ноги и вылезла на небольшую крышу, как делала уже сотню раз. Потом осторожно спустилась вниз и побежала.

В этот день я стала той, кого обычно осуждала и не понимала. Как можно рисковать всем из-за какого-то парня? Более того, когда знаешь, что этот парень не рискует ничем. Он не сбегает. Это я бегу в его объятия, словно мотылек на пламя свечи. И тут остается только два варианта – обжечься или согреться. Я знала, что не просто обожглась, я уже сгорела. Но я – мотылек, я убегаю от него, стыдливо пряча обугленные крылья.

В порту его не оказалось.

Конечно, мы ведь не договаривались встретиться.

Черт возьми, он мог быть где угодно.

А у меня всего одна ночь, чтобы попрощаться.

Что, если он дома?

Я даже не знала, где он живет.

Паника поднималась настоящей волной, мешаясь с обрывистым после бега дыханием, слезы душили, обнимая холодными руками за шею. Я тяжело дышала, оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, что делать дальше. А потом достала телефон и нашла номер человека, который мог мне помочь. А мог и уничтожить весь мой план.

– Прежде чем ты что-то сделаешь, прошу, помоги мне, – я уже не скрывала слез. На том конце раздался тяжелый вздох. Я знала, что ставлю его в сложное положение, но ничего не могла с этим поделать. – Мне нужен его адрес, – он молчал, а я сдерживала всхлипы. – Пожалуйста, Адам, утром я вернусь домой, соберу вещи, уеду в Лондон и больше ни о чем не попрошу, – послышался шум и еще один тяжелый вздох. Я точно пожалею о своей просьбе, пожалею о каждом своем действии, но в этот момент я не знала, к кому еще могла прийти. Томаса больше не было. Не было брата, который закрывал глаза на мои проделки, который защищал меня от злости Лукаса и мамы.

– Хорошо, – вдруг согласился Адам, назвав улицу и номер дома.

– Спасибо, – искренне прошептала я, улыбаясь сквозь слезы.

Может быть, судьба все же на моей стороне.

Я снова сорвалась на бег, радуясь, что этот город почти в три раза меньше того, в котором я выросла.

Величественный дом на холме в свете луны казался жутким: ни один светильник на территории не работал, в окнах не горел свет, и если бы не полнолуние, то я бы и вовсе не заметила его в темноте. Дом семьи Перес – я узнала фамилию Матиаса – выглядел не жилым.

Теперь я понимала, почему Матиас проводил столько времени на яхте. Она казалась живой, дышащей. Здесь же все напоминало старое кладбище, но я все равно поднялась по ступенькам к двери и постучала. Мне никто не открыл.

Видимо, дома никого нет.

Я постучала еще раз. Тщетно. Кажется, здесь только я, призраки и жалость к самой себе.

Я устало опустилась на ступеньки, спрятала лицо в ладонях и позволила себе расплакаться. Какая же дурость! Какая же я идиотка!

Прибежала сюда, чтобы попрощаться с парнем, которого знала пару недель.

Стало смешно от самой себя. Так меня и раздирал нескончаемый смех сквозь слезы, пока я не подняла голову и не увидела его… в крови.