Несколько часов назад

Луиза вылетела из дома, даже не взглянув на нас с Марией. Полубезумная и дерганая, будто не спала всю ночь, а наутро выпила несколько эспрессо.

Я растерянно замер в коридоре, в ушах еще стоял звон захлопнувшейся двери. Луиза всегда умела уходить красиво. Вот и сейчас решила сделать это по-английски.

Неужели уже закончила с документами отца? Действительно не спала?

– Почему она так быстро ушла? – Мария повернулась ко мне, застыв с кружкой горячего шоколада в руках. Я пожал плечами. Хотелось бы мне знать.

– Может быть, все сделала.

– Пойду за ней, – вдруг оживилась сестра, вызывая у меня удивление. Добить захотелось, что ли?

– Зачем?

– Бог велел прощать и просить прощение, – задумчиво выдала Мария. – Семья должна оставаться семьей, даже когда в ней есть паршивые овцы.

Я вздохнул и открыл глаза. Мария всегда была фанатичной, но я никогда не думал, что ее любовь к Богу приведет к смерти.

И почему ей приспичило помириться с Лу именно в этот день?

Ровно год назад мы потеряли тебя, лучик. Прости, что не уберег.

Ровно год спустя ситуация повторилась. Может быть, я должен отработать какую-то карму?

Еще одна сестра. Еще один выстрел в живот. Еще один день, который мне хочется стереть из памяти, из жизни, из человеческого летоисчисления.

Почти вся семья в сборе.

Взгляд упал на три надгробия. После смерти отца и Марии незачем стало скрывать имя мамы, теперь его никто не стал бы осквернять, так что теперь это была не безымянная могила. На мраморе витиеватыми буквами вывели:

Ария Перес

Любящая жена и мать.

Я надеялся, что четвертое надгробие появится еще очень нескоро. Эгоистично не хотелось испытывать боль.

Сигарета в пальцах лизнула кожу теплом, дым кружил вокруг серым ореолом, а я просто стоял, не находя в себе сил поднести ее к губам, сделать затяжку.

Прошел год, и я вроде смирился с тем, что сейчас есть. С болью учишься жить, отпускаешь человека, пусть он и был частью тебя. Я бы никогда не подумал, что семья Перес закончит свое существование таким образом. И я все еще верил в то, что Луиза придет сюда со мной, как и обещала.

Она никогда не нарушала обещаний.

Я затушил сигарету. Никогда не скрывал свои дурные привычки ни от кого из семьи, а сейчас и скрывать не от кого.

Взгляд еще раз упал на надгробия.

Человек, которого я не помнил. Женщина, благодаря которой я появился на свет.

Человек, на которого я хотел стать похожим. Отец, научивший меня управлять яхтой и водить машину.

Человек, который всегда был рядом. Сестра, что думала о спасении и душах.

Но был еще один человек.

Который стал для меня опорой, поддержкой и мудростью. Человек, который закрывал глаза на мои поступки. Сестра, не отвернувшаяся в нужный момент. Сестра, которая сейчас боролась за жизнь.

Я направился к выходу с кладбища. Хватит на сегодня скорби. Я сел в машину и направился в больницу, не обращая внимания на то, как темные облака медленно набегали на небосвод.

Мне хотелось увидеть сестру, а вместо этого я увидел картину, от которой внутри все перевернулось.

Я не знал, что Тайфун здесь, но когда приехал, увидел его в палате. И я не собирался подслушивать, но замер на пороге, когда услышал его слова.

– До нашей задуманной клятвы так и не дошло, птичка, – еле слышно проговорил Аарон, сжав руку Луизы в своей. – Я так хотел сказать тебе, что хаос все еще обходит тебя стороной. Хотел сказать, как сильно в тебя влюблен с того самого момента, как увидел на своей же помолвке. Прости, Лу, кажется, мои обещания не стоят ничего, – я никогда не видел его таким. Тайфун мог быть разным: жестоким, властным, заботливым по отношению к ней, но я никогда не видел, чтобы его руки дрожали, а в глазах застывали слезы. Я никогда не видел его слабостей. Наверное, их никто не видел. А сейчас он почти рыдал, сидя у постели моей сестры.

Признаться, я и сам едва не разрыдался. В девушке на кровати совсем не угадывалась Луиза. Я даже не хотел представлять, что с ней будет, когда она узнает о ребенке. Черт возьми, я хотел убить каждого причастного к этому ублюдка собственными руками, но еще знал, что месть принесет им Тайфун. Подаст ее, словно блюдо в ресторане с тремя звездами «Мишлен», и я ждал этого момента.

Я отвернулся, не желая больше подсматривать. Это казалось слишком интимным. Они все же успели пожениться. Теперь это небольшая, но семья со своими «тараканами», традициями и воспоминаниями.

Я достал телефон, открыл сообщение от Робби, который уже где-то откопал досье Элизабет. Наша встреча – просто совпадение или чей-то план? Если совпадение, то у судьбы ужасное чувство юмора.

Но ее удивление на свадьбе казалось настоящим. Да и мое, если честно, тоже было не наигранным.

Сегодня мы должны встретиться.

Конечно, я не собирался отменять наши планы. Хотелось во всем этом сумасшествии и хаосе найти что-то, что казалось правильным.

Я глянул на досье.

Элизабет Велез, 19 лет

Дата рождения: 22.08.2005

Сегодня?

Черт возьми.

Тогда я тем более не собирался отменять нашу встречу. Вот только ее прекрасная семья может стать помехой.

Я написал Робби. Лучше пусть она будет под присмотром.

– Не думал, что ты приедешь, – хриплый голос Тайфуна заставил вздрогнуть, будто он только что застал меня за каким-то запрещенным занятием. Я убрал телефон. Аарон окинул мрачным взглядом несколько телохранителей, стоящих около дверей. Теперь Луиза вряд ли еще когда-нибудь окажется без охраны.

– Как она?

– Все еще без сознания. – Аарон тяжело вздохнул, сунул руки в карманы брюк, словно пытался спрятаться. По его виду было ясно, что этой ночью он не спал: растрепанные волосы, мятая футболка и черные брюки, которые, кажется, он не снимал со вчера. Я впервые видел его таким. Даже после того, как его подстрелили, Аарон выглядел лучше.

Я начинал думать, что если с Лу что-то случится, то он правда сойдет с ума.

Аарон так и не дождался от меня ответа, я молча направился в палату к Лу, пока сердце бешено отбивало каждый шаг и оглушало, как удар молотка по голове.

Это страх. Первобытный и такой животный, хватающий за шкирку и кидающий в жерло вулкана.

Она даже не походила на себя: бледная кожа, какие-то жалкие остатки прически в запутанных волосах, кажется, она скинула несколько килограммов. Наверное, это неудивительно.

Мне захотелось выдавить из себя душу.

Я осторожно коснулся ее руки. Такая холодная… почему чертово воображение сейчас не отключалось? Почему этот холод казался таким обжигающим? Почему ублюдские слезы, словно кислота, жгли глаза?

– Первые сутки самые тяжелые. – Я вздрогнул, повернул голову на звук. Девушка в форме медработника стояла около капельницы, разглядывая меня с немой жалостью во взгляде. Должно быть, я выглядел ужасно. – Она почти их пережила.

– Когда она очнется?

– Потеря крови оказалась слишком большой и… потеря ребенка играет свою роль, – девушка опустила глаза, я глянул на бейджик. Мария. Меня будто ударили. – Мы сделали все, что могли. Остается молиться и верить в чудо, – ехидная усмешка так и просилась наружу. В нашем мире не существовало чудес. Если старик лезет в каминную трубу, то, скорее всего, ему заплатили за ваше убийство или он хочет вас ограбить.

– Я молюсь так часто, что у вас бы уже отсох язык, произносить все эти молитвы вслух, – я сдержался, а вот Аарон – нет.

– Ар… – Мне подумалось, что язык сейчас отсохнет у меня. Никто, кроме Лу и Хорхе, не называл его так. И я ждал, что Аарон скажет что-то по этому поводу, но он промолчал, кинув на девушку грозный взгляд. Она вся сжалась, будто он собирался пристрелить ее прямо здесь.

– Это усталость, – выдохнул Тайфун, забывая о девушке. – Нужно заняться делом, иначе я сойду с ума и перестреляю тут всех. Тех подонков не нашли? – Он направился по коридору в сторону выхода.

– Наши ищут.

– Плохо ищут. – Аарон достал из внутреннего кармана пиджака золотой портсигар с несколькими рубинами и черными бриллиантами – подарок от Лу на его день рождения. Сначала он удивился, затем удивился еще раз, но уже цензурно, они поцеловались, а что было потом, история умалчивает. После празднования я уснул на диване в гостиной.

– Прошла всего ночь, Аарон. След есть, это лишь вопрос времени, когда найдут оставшихся в живых, – спокойно отозвался я. Тайфун сдвинул брови к переносице, будто боролся с желанием мне врезать. После того, что случилось с Лу, он слетел с катушек. И в этот раз намного сильнее, чем когда она пропала. Точнее, когда наш отец ее похитил.

– Поехали, – он кивнул в сторону машины, я не стал спорить.

Всю дорогу до дома Аарона мы молчали. Он то сжимал, то разжимал руль, хмурился, тяжело вздыхал, будто хотел выбежать из машины и пойти пешком, будто каждая прожитая секунда затягивала удавку на его шее.

Я его понимал. Тоже ненавидел проводить время в бестолковом ожидании чего-то. Но все равно в нем жил – в ожидании того, что сестра очнется, и в ожидании вечера, когда увижу Элизабет.

Я надеялся, что она придет.

Аарон остановил машину, почти бегом вылетел из нее и скрылся в доме. Я пошел за ним. И я бы никогда в жизни не поверил, если бы не увидел это собственными глазами.

Аарон прижимал своего отца к стене.

Да так, что Роберт стоял на носочках, вглядываясь в лицо сына с каким-то благоговейным наслаждением.

Мартина находилась рядом, держа в руках бокал, и едва не аплодировала зрелищу.

Я так и замер на пороге.

– Что ты имел в виду, когда говорил «вы все поймете?» – Роберт ничего не ответил, тогда Аарон ослабил хватку и подтолкнул отца к стене. – Отвечай, иначе будешь оттирать собственные мозги со стены.

– Я вырастил настоящего мужчину, – хмыкнул Роберт.

И все?

Я разочарованно фыркнул. Мой отец уже выбил бы из меня всю дурь и заставил оттирать мои мозги со стены.

Я глянул на Мартину, надеясь, что она уйдет. Мне всегда нравилось в ней то, что она не вмешивалась. Давала мудрый совет, подливала себе просекко, а потом уходила на веранду с сигаретой в губах. Этот раз не стал исключением. И, когда она скрылась за дверью, Аарон прижал Роберта к стене и достал пистолет. Я было дернулся, надеясь его остановить и самому не стать жертвой, но замер, когда он заговорил.

– Моя жена может умереть в любой момент, я потерял ребенка. День, который должен был стать самым счастливым в моей жизни, превратился в кошмар, а мой отец меня предал, как думаешь, я шучу? – взревел Тайфун, подставляя дуло к подбородку отца.

Лицо Роберта удивленно вытянулось, глаза широко раскрылись, а затем он зажмурился, то ли ожидая выстрела, то ли на что-то решаясь.

Наконец он заговорил. И то, что он сказал, не понравилось ни мне, ни Тайфуну.

– Я бы никогда тебя не предал, – хрипло отозвался Роберт. – Итальянцы не хотели сохранять мир, Ар, а мое возвращение дало им зеленый свет.

– Откуда мне знать, что ты не врешь?

– Я был в Италии перед тем, как вернулся, услышал не тот разговор.

– Где? – насмешливо вклинился я, сложив руки на груди. За Луизу и я был готов порвать голыми руками. – В ресторане в центре города? Или в придорожном кафе?

– В доме одного босса.

– На чай заезжал? – зло хмыкнул Аарон.

– Прекрати язвить, малец. – Роберт на секунду отвел взгляд от сына и посмотрел на меня.

– Не буду напоминать, что в больнице моя сестра. – Я нарочито расслабленно оперся плечом о стену, хотя внутри все кипело от злости, но я знал, что действовать должен Аарон. Он молча уставился на отца, будто сканировал, проверял каждое его слово на внутреннем детекторе лжи. Вот бы сейчас все его молитвы оказались услышаны.

Аарон резко отпустил Роберта. Тот повернулся к сыну, но тоже ничего не говорил, боясь спугнуть его милость. А затем Тайфун, будто поверив ему, порывисто обнял отца, заставив опешить и растеряться не только Роберта, но и меня.

Я отвернулся.

Мне бы хотелось, чтобы и мой папа был жив. Пусть он и не идеальный, пусть творил безумие и думал лишь о себе, но он научил меня всему, что я умел. Он вырастил меня.

– Прости, – тихо проговорил Роберт, а у меня внутри все рухнуло. Я бы никогда не дождался таких слов от своего отца.

Признаться, Аарон стал для меня кем-то вроде наставника. Я уважал его, каждое его слово. И действие.

– Почему ты не сказал мне? – голос Тайфуна дрогнул. Наверное, сейчас его еще сильнее одолевали внутренние демоны, а чувство вины переливалось через край.

– Не хотел портить свадьбу, – сдавленно отозвался Роберт и резко замолчал. – Извини меня, – добавил он, когда тишина затянулась, стала давящей.

Мне опять захотелось разрыдаться, как маленькому мальчишке.

Аарон так ничего и не сказал, отстранился от отца – я понял это по тихим шагам и шороху одежды.

Дверь с улицы открылась, в дом вошла Мартина, оглядывая пронзительным взглядом всех присутствующих.

– Слава богу, не придется драить стены. – Она воздала руки к небу, как в молитве, отпила из бокала и направилась к гостиной.

– Я бы умер только ради того, чтобы твои руки прикоснулись ко мне, – весело отозвался в ответ Роберт. Впрочем, я уверен, что это веселье напускное.

– Мечты сбываются, caro mio[3]. – Мартина взмахнула рукой и скрылась за поворотом.

Аарон тяжело вздохнул и перевел взгляд на отца.

– Мне надо выпить, – оповестил Тайфун, Роберт понимающе кивнул.

– Когда убили Розу, я неделю пил по ночам, потому что не мог спать в холодной постели, – с грустью заметил он. Аарон слегка вздрогнул, словно отец ударил его, решив повалить на землю. Мне явно здесь не место. И точно вовремя телефон завибрировал в кармане брюк.

– Ты никогда не говорил о ней.

– А ты никогда не спрашивал, – пожал плечами Роберт. – Твоя мама была моим светом, маяком во тьме. Я творил столько черных дел, что тебе и не снилось, а она все равно находилась рядом, молилась за меня, верила, что это не напрасно, видела во мне хорошее. И каждую ночь, где бы я ни находился, что бы ни делал, я возвращался к ней, даже если был весь в чужой крови, знал, что найду ее дома, знал, что она обнимет меня и скажет, что я принадлежу ей, – как на духу выдал он, заставив и меня, и Аарона растерянно уставиться на него. И я бы не удивился, если бы сейчас Роберт разразился смехом, сказав что-то в духе «повелись, сопливые школьники?», но воздух сотрясала тишина, а в его глазах блестела такая печаль, что стало жутко.

Неужели Аарона бы постигла такая же участь?

– Все то, что ты сказал, я проживаю с Лу, – со скрежетом в голосе признался Аарон, а я, не находя в себе сил наблюдать за ними, глянул на сообщение.

От Робби.

«Убежала из дома в слезах».

Сердце внезапно перевернулось, сжалось, пропустило удар и сделало все то, о чем обычно говорили писатели.

Безумно не хотелось, чтобы в свой день рождения Элизабет плакала.

Я не попрощался, просто вышел из дома. Вряд ли Аарон и Роберт заметили мой уход. Им явно было что обсудить с глазу на глаз, как отцу и сыну.

Я поехал домой. У меня никогда не работала фантазия в случае подарков, но именно сегодня почему-то я был уверен, что именно должен подарить.

Может быть, на это подтолкнул разговор Аарона и Роберта. Может быть, утренняя прогулка по кладбищу. А может, что-то, что давно искало выход.

В старую спальню на втором этаже давно никто не заходил. Здесь летала пыль в воздухе, а сам он казался затхлым и старым, как в магазине винтажных товаров. В каком-то смысле эта комната им и стала. Кладбищем забытых вещей, которые раньше приносили смысл.

Я направился к небольшой шкатулке на комоде напротив кровати. Там хранилось всего несколько безделушек и небольшое серебряное кольцо. Его я и взял, когда телефон снова оповестил о новом сообщении.

«Пришла на яхту».

Вопреки всколыхнувшимся внутри эмоциям, я расплылся в улыбке, как самый настоящий болван. Эта девчонка запудрила мне мозги, а я и рад.

Впрочем, кто меня осудит?

Осталось только найти торт.

Я сунул кольцо в карман и покинул семейный особняк. В небольшой кондитерской около порта всегда пекли самые вкусные пирожные. Луиза часто покупала там свои любимые шоколадные эклеры.

Надеюсь, она еще много раз купит их, измажется кремом и будет причитать из-за того, что сильно объелась. И я бы даже не стал говорить «сама виновата», а подлил бы чая с коньяком.

В кондитерской я долго думал над тем, какой торт выбрать. А потом вспомнил ее поцелуи – кислые, как спелая вишня, и одновременно с этим сладкие, как шоколад.

Сомнений не осталось, так что я купил шоколадный торт с вишневой начинкой и поехал в порт.

Элизабет нашлась в каюте, сидя в позе лотоса на кровати и что-то рисуя в блокноте, который в прошлый раз оставила. Я загляделся на спину в открытом топе, разбросанные по плечам темные волосы, в которых настоящим костром горели бусины и блестели серебряные кольца. Карман брюк обожгло. Я действительно собирался подарить его ей? Девушке, которая собиралась исчезнуть?

Да.

Здесь и сейчас Элизабет казалась мне тихой гаванью, безумием с первого взгляда и неуправляемой стихией. Может быть, только поэтому я все еще не сошел с ума. Но почему-то у меня даже не возникло мысли, что кольцо может ее напугать.

Идиот.

Мне хотелось сделать ее вечер особенным, чем-то таким, что она будет вспоминать, когда вернется домой, когда наши жизни снова станут обычными, а тату на груди будет кричать о когда-то прожитом счастье.