Моя ночь, как ночь Адама и Лукаса, прошла бессонно. Стоило только закрыть глаза, как в ушах звенели выстрелы, а перед глазами застывала картинка с раненой невестой. Поэтому все время до рассвета я то бродила по комнате, то рассматривала потолок, то заворачивалась в одеяло.

Кем приходилась Луиза Матиасу? Почему он вел ее к алтарю? Он говорил, что потерял сестру… Луиза еще одна его сестра?

Господи…

Как же тяжело быть не посвященной во все эти семейные линии. Если бы отец или Лукас объяснили мне, кто, как и зачем, я бы все равно не влезала в их дела. Мне не хотелось закончить как Луиза. Или другая сестра Матиаса.

Не представляю, что он чувствовал сейчас. И не знаю, встретимся ли мы снова. Хотелось, чтобы встретились. Хотелось узнать, что он в порядке. Но вместо этого я лежала в кровати до тех пор, пока за дверью не послышались голоса, шаги и оживление.

Завтрак в доме семьи Санчес подавали ровно в девять утра.

Ровно в девять я вышла из комнаты, надев первый попавшийся топ и джинсовые шорты.

В привычно тихом доме сейчас было слишком шумно, крики расходились эхом по лестнице, забирались на второй этаж. Кажется, Лукас с кем-то спорил. Я остановилась на самом верху, прислушиваясь.

И точно, Лукас спорил с Софией.

– Не нужно делать вид, что ты переживаешь, – в привычно злой манере выплюнул Лукас. София громко охнула.

– Да как ты смеешь!

– Ты уже проходила через это, уже теряла сына, но он вернулся живой. Мне вот что интересно, почему малыш Том вызвал у тебя столько слез? – Меня всегда удивляло то, как он с ней разговаривал. София – его мать, он защищал ее, оберегал, но при этом ставил на место так, словно был королем, а она служанкой, не стоящей его внимания.

– Я бы посоветовала тебе спросить у отца о причине моих слез, – теперь настала ее очередь возвышаться, вести в этом разговоре. Эти слова явно не предназначались для моих ушей, но я все равно слушала. – Как жаль, что его больше нет и он не поведает эту историю.

– О чем ты говоришь? – София явно тронулась умом. Думаю, это лишь вопрос времени, когда она окажется под наблюдением врачей.

Вот так и заканчивались «великие истории любви» в криминальном мире – оседали пеплом на былой роскоши.

София громко рассмеялась:

– Конечно, ни ты, ни Адам не помните, что ваш папочка женился на мне, когда вы оба уже были.

– Мне похвалить тебя за то, что ты не вышла замуж по залету?

– Нет, Лукас, как раз это одна из причин нашей свадьбы, вот только ребенка я потеряла через неделю после нее, потом появился Томас, а ты и Адам… – она замолчала, будто все еще думала, говорить дальше или хранить тайну до гробовой доски. Вот только Лукас вытащил бы из нее всю информацию. – Вашу мать убили люди Карлоса, после он женился на мне, – я шумно выдохнула, едва сдержав удивленный писк. София резко замолчала, мне даже было страшно представлять, в каком состоянии сейчас Лукас.

– Если об этом узнает кто-то еще, я убью тебя, мама, – он выделил последнее слово.

– Боишься, что все поймут, что твой отец не чист на руку? – Она точно сошла с ума. Заявить такое сыну, даже если не родному, после перестрелки.

Ей точно нужна помощь.

– Боюсь, твой разум совсем повредился, – признался Лукас. – Иди к себе, София. Тебе нужно прилечь, Лаура поможет. И если хоть тронет чертов телефон с желанием поделиться сплетнями, я ее убью.

Она устроила целое представление.

Раздались чьи-то торопливые шаги в сторону гостиной. Я зажмурилась, пытаясь стереть информацию из своей памяти. Лучше бы она и дальше хранила эту тайну. Лучше бы молчала.

Какая разница? София ведь воспитывала Лукаса и Адама с детских лет, неужели за все это время она так и не смогла их принять?

Может быть, поэтому Томасу прощалось так много грязи…

– Думаешь, это правда? – голос Адама рассеял тишину, когда шаги стихли.

– Однажды я нашел в документах отца брачный договор, но решил, что это фальшивка.

– Что будем делать?

– Ничего, – резко отозвался Лукас. – София – наша мать, хотим мы того или нет. Если есть сомнения, загляни в документы.

– Но…

– В кабинете есть досье. – Черт возьми, неужели он обо всем знал? – Ее убили, а через пару дней отец женился на Софии, ей пришлось принять нас, как своих детей.

– Ты знал и ничего мне не сказал? – вспыхнул Адам.

Утро семейных ссор? С кем еще будет выяснять отношения Лукас?

– А что я должен был сказать? «Доброе утро, наша мать нам совсем не мать»? – выпалил Лукас. – Я собирался сказать, но явно не сейчас и не так, – более спокойно добавил он. – Извини.

– Сунь свои извинения в задницу, Лукас! – Послышался звон стекла, что-то явно разбилось. Такое начало дня бодрило получше кофе. Теперь мне было страшно появляться внизу, но желудок призывно заурчал, поэтому я все же спустилась, когда разговоры замолкли.

Если бы я знала, что это будет самым худшим решением в моей жизни, то я осталась бы в комнате еще на несколько месяцев.

Когда я появилась, Лукас стоял около барного столика, наливая виски в стакан. Самое время выпить. Я чуть было не пошутила по этому поводу, вот только взгляд Лукаса, которым он по мне прошелся, заставил умолкнуть. Мне захотелось испариться.

Он направился ко мне, нависнув настоящей стеной. Я тяжело сглотнула, запрокинула голову, чтобы видеть его лицо. Лучше бы я этого не делала, потому что настолько серьезного Лукаса я еще никогда не видела.

– Что ты делала с Матиасом вчера? – грозно спросил он, сомкнув пальцы на моем локте. Я замолчала, тупо пялясь на него и пытаясь найти ответ. Одна мысль казалась лучше другой: спала, целовалась, сделала тату… думаю, ни один из них ему бы не понравился. – Отвечай! – Лукас слегка встряхнул меня, я зажмурилась, а все слова будто вылетели из моей головы.

– Лукас! – звонкий голос Лолы раздался где-то рядом, хватка на локте ослабла, но никуда не делась. Надо бы запомнить на будущее – никогда не злить Лукаса.

– Не твое дело! – воскликнула я, забив на свой собственный вывод. Лукас тяжело вздохнул, прикрыл глаза, будто боролся с желанием меня прихлопнуть.

– Если это касается моей семьи, то это мое дело. Матиас Перес – последний, с кем ты должна возиться, ясно? Если увижу еще раз, то ты будешь виновата в том, что с ним случится.

– Аарон не простит тебе этого, – вклинилась Лола, переводя взгляд с меня на мужа. Лукас усмехнулся, глянул за мою спину, его лицо исказилось какой-то непонятной эмоцией, когда он увидел жену.

– Как жаль, что мне плевать, – голубые глаза снова нашли меня.

– Он прав, мышка, семья Гонсалес сейчас слишком нестабильна. Они могут утащить нас на самое дно. – Я расслабилась, услышав голос Адама. По крайней мере, сегодня я не умру.

Я выдернула руку из хватки брата, оглядела всех по очереди. Отличная компания собралась: озверевший Лукас в мятом костюме, растерянная Лола с жемчугом на шее, что блестел ярче солнца, бледный Адам, который еще не отошел от новостей о Софии, и я, собирающаяся послать всех.

– Пошли вы все к черту! Спасибо за испорченный день рождения! – выплюнула я, направившись к двери.

– Лиззи!

– Элизабет! – И даже грозный рык Лукаса не остановил меня.

Я выбежала из дома, не обратив внимания на охрану и грозовое небо. По большей мере мне было плевать, что происходит вокруг меня. Хотелось убраться отсюда как можно дальше. Вот и все. Вот она моя настоящая жизнь – запреты, «я лучше знаю», делай то и не делай это, не общайся, не улыбайся, не живи и не дыши. Не существовало никакой свободы во мне. Странно, что именно ее во мне все и видели.

Черт, нужно было просто спрятаться в комнате. Смысл в этом дешевом эмоциональном побеге? Все знали, что я успокоюсь и вернусь. Рано или поздно. Может быть, даже приставили слежку.

Через несколько кварталов я устала бежать, сбавила темп, оглядываясь по сторонам и пытаясь решить, что делать дальше. Вернуться? Бродить по городу до вечера? Пойти на яхту к Матиасу? Не факт, что он вообще придет.

Надеюсь, все они сгорят в адском пламени!

Я выдохнула. Точно не собиралась возвращаться, поэтому направилась в небольшое кафе на соседней улице. Я так и не выпила свой кофе.

Лукас прав. Совершенно прав. Я изначально не должна была общаться с Матиасом, а сейчас и тем более нужно все прекратить, но… я допила свой напиток и поплелась в порт, даже не надеясь застать его на яхте среди дня.

Конечно, меня встретила только пустота и тихий шелест волн о борта. Я забралась в каюту, будто полноправная хозяйка, села на кровать, на которой валялся блокнот.

Мой блокнот. Видимо, забыла забрать в прошлый раз.

Я потянулась к нему, на тумбочке нашелся карандаш, не придумала ничего лучше, чем просто начать новый набросок.

Не знаю, сколько часов я провела, согнувшись над белыми листами, в какой-то момент послышался разговор, за ним тихая поступь.

– Так и знал, что ты здесь. – Я вздрогнула, отвлекаясь от блокнота с рисунками, когда раздался веселый голос Матиаса.

– Не думала, что ты придешь сегодня, – призналась я, поворачиваясь к нему лицом. – После всего…

– Мы ведь договорились, – он спустился, сел рядом со мной, потянувшись за поцелуем. И это было так правильно, так легко, что я, не сдержавшись, подалась ближе и запустила пальцы в его светлые волосы. Матиас опустил руки на талию, несильно сжал, отвечая на поцелуй так, словно мы не виделись целую сотню лет. Эта встреча ощущалась разлукой, которая в скором времени произойдет.

Матиас отстранился, долго вглядывался в мое лицо, затем отсел, уставившись в горизонт пустым взглядом. Хотелось спросить его о многом, но я молчала, сидя рядом и просто чего-то ожидая.

– Знаешь, ровно год назад в этот день умерла моя младшая сестра, – тихо проговорил Матиас, опустив голову. Я замерла, пытаясь не спугнуть эту откровенность. – Спустя год после ее смерти ты ворвалась в мою жизнь, причем буквально. Я рад, что судьба подарила мне тебя, пусть даже и на короткий срок. – Он повернулся ко мне, его губы тронула легкая улыбка, будто он сейчас не признался мне в своей самой жуткой боли. – Хочу, чтобы оно было у тебя. С днем рождения, маленькая сирена, – из кармана черных брюк появилось серебряное колечко с небольшим цветком и голубым камнем посередине. Я выпучила глаза от удивления, не произнося ни слова.

Откуда он вообще узнал о моем дне рождения?

Хотя чему я удивлялась? Наверняка человеку его положения узнать что-то о ком-то так же просто, как сказать «доброе утро».

– Это не предложение, – добавил Матиас, когда молчание затянулось. Я подняла глаза.

– Я бы все равно сказала «нет».

– Не удивлен.

– Я не хочу быть лекарством от боли, Матиас, – вдруг призналась я. И зачем я это сказала?

Дура.

Матиас вздрогнул, будто я ударила его, пыталась уронить с яхты в море и утопить. Сделать все то, о чем он раньше говорил. Сыграть роль сирены. Но я сидела на месте, ругая себя за эти слова. Кто я такая, чтобы просить об этом? Девушка, что исчезнет? Девушка, что растворится в жизни, оставив после себя лишь разорванное сердце под звездами?

– Ты не лекарство, Элзи. Ты сама жизнь, а это всего лишь подарок, – теплая ладонь накрыла мои пальцы. – На самом деле у меня все ужасно с фантазией. Особенно сейчас.

– Хорошо, – я выдохнула, опустив голову. – Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

– А мне жаль, что тебе пришлось сбегать.

– Откуда ты… за мной следили?! – Я вскочила на ноги, растерянно оглядываясь по сторонам и боясь увидеть чью-то тень или фигуру. Матиас осторожно потянул меня вниз.

– Присматривали, – не стал отрицать он. – Боялся, что твоим родственникам не понравится наше совместное возвращение в разгар веселья и они что-нибудь сделают.

– Им и не понравилось.

– Я догадался, – усмехнулся Матиас, все еще держа в руке кольцо. Я придвинулась к нему, осторожно, боясь навредить, взяла подарок.

– Я не могу это принять, Матиас. Я уеду, а эта вещь для тебя важна. Так нельзя.

– Вот именно, маленькая сирена, всего лишь вещь. Несколько граммов серебра, которые принадлежали важному для меня человеку, а теперь просто безделушка, собирающая пыль. Мне будет спокойнее со знанием, что ты украшаешь этот цветок собой. Хочу, чтобы оно было у тебя. И все равно, что мы никогда не встретимся.

– Знаешь, иногда я завидую твоей свободе, – призналась я, все же надевая кольцо на безымянный палец.

– Забавно. А я завидую твоей.

– Я женщина, просто жду часа, когда меня продадут.

– А я мужчина, у которого ничего нет.

– Или ты так думаешь.

– Мне страшно, Элзи. Особенно сейчас, когда могу потерять еще и Луизу, – вдруг признался Матиас, стиснув руки в кулаки и отвернувшись от меня. Я опустила голову на его плечо, обняла, пытаясь вложить в простой жест все те эмоции, что кружили внутри. – Я вел себя как брат, которого надо пристрелить, она все равно от меня не отвернулась, а теперь не факт, что она очнется.

– Уверена, что она еще успеет отчитать тебя за неподобающую связь с семьей Санчес, – хмыкнула я, оставляя легкий поцелуй на его плече.

– Ладно, закроем тему, вообще-то у меня есть еще кое-что для тебя, – нарочито весело сказал Матиас, поднялся и направился в другой конец яхты.

Как ему хватало сил держаться, думать о чем-то… обо мне?

Он мог запросто сослаться на состояние сестры и не прийти, но он пришел, даже узнал о моем дне рождения. Почему? Почему человек, которого я знала несколько дней, был таким?

Всего через несколько минут Матиас вернулся, держа в руках небольшой торт, в котором горела одна свечка.

Боже…

Чужой для меня человек сделал в этот день больше, чем моя семья. И да, я знаю, что сама сказала Лукасу о том, что не собиралась праздновать.

– Загадай желание, маленькая сирена. Только не трать его на меня. – Он поиграл бровями, я рассмеялась, закатила глаза и все же задула свечку.

Хочу быть счастлива.

В этом заключалось мое желание.