– Нет, все-таки это будет мое платье! – воскликнула Мария, ткнув в журнал свадебной моды. Луиза шумно вздохнула, закатив глаза.

– Тогда это мое, – Лу отобрала журнал у Марии, развернув на другой странице. Мария долго вглядывалась в глянец, вытянув губы уточкой, о чем-то думала.

– Хорошо, – наконец произнесла она. – Но вот этот дизайн мой.

– Я расскажу отцу, чем вы занимались, – с ехидством произнес я, сложив руки на груди. Сестры подняли головы, я удивился, как они еще не подрались, пока делили свадебные платья.

– Я надеру тебе задницу быстрее, чем ты убежишь, – отозвалась Луиза, захлопнув журнал. Мария притихла, наблюдая за перепалкой. Она редко встревала в наши споры, почти всегда оставалась молчаливым наблюдателем, будто боялась меня или Лу.

– Не злись, сестрица, я всего лишь хотел позвать вас с собой, – я покачал головой и двинулся к девочкам, все еще сидящим на диване. Эти редкие моменты их перемирий всегда казались мне благословением.

Тут было слишком много людей. Я даже не уверен, что Луиза и Аарон знали всех лично. Не понимаю, как Лу согласилась на этот взрыв роскоши. Она всегда мечтала о тихой свадьбе, на которой будут только самые близкие. Здесь же в большинстве своем преобладали чужаки.

Признаться, меня начинало это раздражать.

Вечер только начался, а мне уже хотелось сбежать со свадьбы собственной сестры.

Этот день наступил как-то слишком быстро. Неделя, закружив в вихре событий, пролетела так, словно была соткана из пары часов. Наверное, так действовали вечера, проведенные один на один с девушкой мечты. Иначе я не мог объяснить себе то, что не появлялся в клубе в роли руководителя уже несколько дней. Казалось даже, что это все сон.

Но вот я шел по коридору небольшого особняка, направляясь в комнату Лу.

Сегодня я поведу ее к алтарю. Сегодня она официально сменит семью.

Я замер около двери, не решаясь войти. Точно ли я должен держать ее за руку? Точно ли рядом со мной она должна идти?

Конечно.

Я ее брат. Пусть и дерьмовый.

Я вошел в комнату, замер почти на самом пороге, облокотившись плечом о дверной косяк. Анабель помогала зашнуровать корсет белого платья с открытыми плечами и вырезом на бедре. Луиза не изменяла себе.

– Ты такая красивая, – вырвалось из меня раньше, чем я успел подумать. Но это была правда. Луиза в белоснежном платье выглядела ослепительно. Не хотелось отрывать от нее взгляд. Счастье буквально сочилось из нее. Смотря на нее, не хотелось думать о завтрашнем дне, когда мы будем стоять над могилами нашей семьи.

Анабель затянула корсет, Лу охнула, уронив тонкую ладонь на живот.

– Прости, – виновато выдала Ана. Луиза рассеянно улыбнулась, поправив невидимые складки на платье.

– Иногда красота требует жертв.

– В нашем случае жертва это Аарон, – усмехнулся я, сложив руки на груди. Сестра закатила глаза, оглядывая в зеркале результат нескольких часов стараний.

– Пойду проверю Генри, иначе Мартина научит его пить просекко по утрам, а Хорхе пользоваться пистолетом, – проговорила Ана, скрываясь за дверью и оставляя нас с сестрой одних.

Особенный день для Лу.

В детстве ей все пророчили принца, самого настоящего рыцаря, а ей корону на голове. Да что там принц, ей обещали короля. Его она и получила. И по статусу, и по поступкам.

Пусть мне и не хотелось этого признавать, но Аарон был на своем месте в мафии и на своем месте в ее жизни.

– С кем выбирала платье?

– Анабель и Мартина помогли мне, – тут же отозвалась она, сев на край кресла и почти залпом осушив бокал с шампанским. – Не думала, что буду так волноваться.

– Почему не позвала меня на примерку?

– Хотел как в детстве со мной и Марией? – что-то в груди сжалось от ее слов. Может быть, хотел. Вернулся бы на несколько лет назад, в один из торговых центров, где я, Лу и Мария проводили время, примеряя самые несуразные и ужасные вещи. Время, когда мир еще не казался черным. – Зато ты поведешь меня к алтарю, – грусть сменилась напускным весельем. Она, как и всегда, скрывала чувства, хотя мы оба знали, что в этот день рядом с ней должен быть отец, держать за руку и говорить о том, как быстро она выросла.

Пусть он и был не лучшим папой, но он был, заботился так, как умел, чему-то учил.

– Жаль, что их здесь нет.

– И мамы, – Лу опустила взгляд, сцепив пальцы в замок.

А ведь она ее помнила. Женщину, благодаря которой мы появились на свет. Женщину, что любила нашего отца так сильно, что в итоге умерла из-за его дел.

Черт возьми!

Почему я никогда не думал, как тяжело пришлось Луизе? Почему никогда не оберегал ее так, как должен был? Хотелось себе врезать.

Я подошел к сестре, даже не понимая, как к ней подступиться, чтобы не помять платье и не испортить макияж. Луиза сама решила эту проблему, поднялась с кресла и просто обняла меня.

– Все еще не считаешь свадьбу сегодня плохой идеей?

– Я считаю эту свадьбу замечательной идеей, Лу, мне нравится видеть, как ты счастлива, – она ничего не ответила, только прижалась крепче.

Мы простояли в полной тишине еще несколько секунд, а потом она отстранилась, поправила макияж, и уже ни следа грусти не виделось в ее глазах.

– Готова?

– Нет, но идем. – Она решительно взяла меня под локоть, выпрямила спину и задрала подбородок вверх. Все останутся в восторге от этого праздника. Я надеялся, что в числе этих всех будет и сестра. Она заслуживала быть счастливой.

Мы вышли из комнаты, в коридоре уже не встречались многочисленные гости, они все заняли места.

Пальцы Луизы сжали ткань моего пиджака, она то и дело поправляла платье, поджимала губы, а взгляд зеленых глаз бегал по кругу.

Кажется, я впервые видел, как она волновалась.

– Знаешь, если бы он сомневался хоть секунду насчет свадьбы или тебя, то уже давно был бы мертв, – шепотом пошутил я. Это сработало, алые губы тронула легкая улыбка.

– Да, его убила бы я. – Я рассмеялся, а затем натянул маску серьезности на лицо.

Мы оказались на белой дорожке, которая вела к круглой арке, украшенной цветами и лентами, на горизонте уже алел закат, и я пытался не смотреть на Аарона, как и всегда, в костюме. Хотел бы я не замечать его взгляд, направленный на мою сестру. Кажется, он и не понимал, что даже самый тупой человек в мире все поймет по его глазам.

Они оба казались до жути влюбленными и глупыми.

Наверное, я был таким же.

И мои мысли подтвердились, когда я заметил ее.

Элизабет.

Черт побери! Я едва не споткнулся. Было трудно не выругаться. Но я сдержался, сжав губы в тонкую линию.

Маленькая сирена стояла в компании братьев Санчес, удивленно выпучив глаза и рассматривая меня.

Так вот что она имела в виду тогда в баре. У нее умер брат. И я никак не мог представить, что этим самым братом окажется Томас, мать его, Санчес. И ладно один брат. У нее их осталось еще двое.

Я прекрасно знал, что делают братья с такими вот интрижками сестер. И даже не хотел представлять, на что хватит фантазии Лукаса и Адама.

Твою мать! Сюрприз, от которого я бы с радостью отказался.

Снова пришлось сделать вид, что ничего не происходит. Я передал сестру Тайфуну. Он кивнул в ответ на мой серьезный взгляд. Я уже все сказал ему.

Просто пусть она живет. Пусть будет под защитой. Это все, чего я просил.

Я отошел в сторону. Сегодня их праздник, и мне хотелось, чтобы все прошло хорошо.

Знал бы я, чем это «хорошо» закончится.

– Каждый человек встречается на нашем пути не случайно, но однажды приходит тот, кто не становится очередным уроком или проверкой свыше. Он приходит, чтобы остаться. Именно поэтому мы с вами сегодня здесь, – проговорил священник. Я отвел взгляд от Тайфуна и Луизы, глянул на Элизабет, замершую в соседнем ряду. С ровной осанкой, аккуратной укладкой и в коктейльном платье до колена. Но даже в таких рамках в ней все равно чувствовался дух свободы.

– Жених, повторяйте за мной…

– Сегодня, взяв во свидетели всех присутствующих, я обещаю оберегать тебя, стать тебе не уроком, а счастьем, и надеюсь видеть его в твоих глазах, – он говорил эти слова, ни на секунду не отводя взгляд от Луизы, пока она смотрела в пол. А когда настала очередь Лу повторять за священником, она подняла глаза, уголок алых губ легко изогнулся. Ее голос ни разу не дрогнул, а ладони продолжили лежать в руках Аарона. Они выглядели идеально. Так, словно позировали для свадебного журнала.

Да любой видящий человек понял бы, насколько они близки. Любой видящий ублюдок мог бы воспользоваться этим знанием. И, скорее всего, у него ничего бы не получилось. Иногда казалось, что даже боги не смогли бы разлучить этих двоих – так крепко они держались друг за друга.

Эта свадьба была логичным продолжением. И я пытался не думать о племянниках, которые могли появиться в скором времени. Если честно, нам всем пока что хватало маленького Генри, который начал ползать и залазить в те места, куда ребенку залезать не нужно. Он слишком быстро рос. И почему-то казался самым адекватным из нас.

В общем, я надеялся, что маленькие копии Тайфуна появятся в более мирные времена. Хотелось, чтобы хотя бы их детство прошло без войн за территории, власть и деньги. Хотя, конечно, это слишком оптимистично.

Лу и Тайфун обменялись кольцами. Теперь семья Перес официально вошла под покровительство семьи Гонсалес, и мне хотелось верить в то, что это не самая большая ошибка, которую мы могли совершить. Особенно сейчас, когда отец Аарона так резко высказался про всех нас. Я надеялся, что мы не окажемся на поле, полном пепла былого величия.

Церемония закончилась, гости вернулись в особняк, заняв свои места за столом. Я сразу взялся за бокал шампанского, пытаясь утихомирить тревогу, которая поднималась внутри от каждого внимательного взгляда братьев Санчес.

В мои планы не входила смерть. Тем более смерть от их рук. Смерть из-за того, что мне понравилась не та девушка. Хотя для меня она стала «той».

Рядом со мной сидел Хорхе, около него Анабель и Мартина, а напротив отец Аарона. Меня, да и всех остальных, интересовали причины, по которым он вернулся. Его не привели сюда убийства, война с семьей Санчес, мирный договор с итальянцами, а свадьба сына заставила оставить новую жизнь? Звучало смешно. Тем более что мира больше не существовало.

– Не исчезну, не смотри так, – усмехнулся Роберт, откинувшись на спинку стула и прокрутив стакан с виски по кругу. Я моргнул, понимая, что он обращался ко мне. Черт возьми!

– Не то чтобы мне хотелось, – отозвался я.

– Не скрывай общеизвестную правду, Матиас, – высокомерно вклинилась Мартина. – Мы все мечтаем о том, чтобы ты исчез, Роберт. – Она уставилась прямо на него с вызовом, с чувством превосходства. А Роберт растянул губы в усмешке.

– Мартина, дорогая, я не доставлю тебе такого удовольствия.

– Очень жаль, потому что это единственное удовольствие, которое ты можешь доставить женщине, – фыркнула она, отпив из высокого бокала.

– Не помню момента, когда ты в этом убедилась, дорогая.

– Может быть, мы переставим фигурки на доске и сыграем свадьбу не Лу и Аарона? – хмыкнул Хорхе, наблюдая за их перепалкой. Я тяжело вздохнул, надеясь не сойти с ума в этой семейке. Кажется, отношения в семье Гонсалес посложнее наших.

– Твою и Анабель? – переключилась Мартина на Хорхе. Я не сдержал смех, Анабель густо покраснела, отвернувшись в сторону, а Хорхе удивленно выпучил глаза, кажется, пожалев о том, что завел тему свадеб.

Мартина уже несколько недель намекала на то, что Хорхе пора стать немного смелее. И не важно, что Хорхе и Анабель стали жить вместе всего пару месяцев назад.

Я осмотрел зал, как бы невзначай, но на самом деле в попытке найти только одного человека. Девушку, с которой почему-то стало необходимым поговорить.

Элизабет смотрела прямо на меня из противоположного угла зала. Ее глаза в удивлении широко раскрылись, а между бровями появилась небольшая морщинка. Я кивнул в сторону небольшого балкона. Хотелось задать ей несколько вопросов. И просто оказаться рядом.

– Извините. – Я поднялся из-за стола, не обращая внимания на вопросительные взгляды, и направился в сторону неприметной двери.

На улице уже стемнело, небо покрылось звездами, а легкий ветер, который всегда дул с моря, игрался с занавесками. Я остановился около ограждения, вглядываясь в чернильную морскую бездну.

Дверь тихо открылась, раздался перестук каблуков, шлейф цитрусового парфюма окутал пространство вокруг, выгнав свежесть воздуха. Элзи остановилась около меня.

– Так ты из семьи Санчес? – спросил я, опираясь локтями в ограждение балкона. Элизабет выпрямила спину. Неожиданно аристократично, будто спрятала ту бунтарку куда-то вглубь, далеко в себя. Мне почему-то захотелось рассмеяться. Буквально пару дней назад мы сделали парные тату, вчера занимались сексом почти на виду у всех, а сегодня играли приличных и воспитанных.

– Если честно, ничего не понимаю в этих играх.

– Будет достаточно понимать, что твои братья сделают со мной, когда узнают о том, чем мы занимаемся по ночам, сирена.

– А им обязательно знать? – спросила Элзи, повернувшись ко мне. И конечно, она права. – Кажется, мы об этом забыли. – Она поджала губы, будто не хотела озвучивать неприятную правду, но все же вцепилась пальцами в ограждение. – Мы оба знали, что это несерьезно, что проведем вместе какое-то время, а потом разойдемся так, словно никогда друг о друге и не знали. Напоминанием останется лишь несколько звезд над сердцем, – еще никогда слова девушки не казались мне такими острыми. Да, я совсем забыл об этом, потерялся в ощущениях и чувствах. Забыл о том, что лето скоро сменится осенью, что она уедет. Мы не смогли бы быть вместе, даже если бы Элизабет никуда не уезжала. Лукас не одобрил бы наши «отношения». Он никогда бы не позволил девушке из семьи Санчес оказаться рядом с кланом Тайфуна.

– Впервые я не знаю, что тебе ответить, Элзи. Но правда может вскрыться в любой момент.

– Адам уже видел нас вместе, – с вызовом произнесла девушка, вздернув подбородок вверх. – Сказал, чтобы я не общалась с тобой, потому что боится за мою добродетель. Я не стала говорить, что он опоздал с этим, – я не смог сдержать смех, к счастью, Лиззи поддалась внезапному веселью. Я наконец решился взглянуть на нее. И все же эта свобода в ней ощущалась – во взгляде твердом, как камень, в летящем шелковом смехе, который она не скрывала, в куче колец на пальцах, в непослушных волосах, что сейчас небрежно были собраны в низкую прическу.

Есть девушки, обжигающие, как огонь, есть легкие, словно ветер, и глубокие, как море. А в ней почему-то находилось место всем трем. Элизабет могла быть разной, но всегда оставалась собой. И мне до безумия не хотелось думать о том, что скоро нам придется прощаться.

– Спасибо, что спасла меня от смерти.

– Вообще я спасала себя от позора, но пожалуйста. – Она повернулась ко мне, неожиданно смутилась, прикусив губу, но все же продолжила смотреть в мои глаза. Мне нравилась ее смелость. И не очень нравилось то, что я терял голову из-за девчонки.

Я поцеловал ее, наплевав на то, что кто-то мог это увидеть, обхватил щеки ладонями и притянул себе. И она ответила. Сначала нерешительно, словно взвешивала все за и против, а затем прижалась ближе, вцепившись в мои запястья.

Это и была свобода. В самом настоящем ее проявлении, в самой безбашенной манере. Мы целовались на балконе особняка, всего в нескольких метрах от двери, за которой находилось больше сотни людей, готовых осудить нас за наши чувства, а мы плевали на них.

– Нужно идти, пока нас не заметили, – тихо проговорила Элизабет, но почему-то не сдвинулась с места. А через секунду и вовсе подалась вперед, срывая еще один поцелуй. – Давай встретимся завтра ночью на яхте? Думаю, нам есть что обсудить.

– Разве мы уже не обсудили?

– Не знаю, мне просто хочется тебя увидеть и не бояться, что нас могут застукать, – призналась девушка, вызывая глупую улыбку на моем лице.

– Конечно, буду ждать тебя, – отозвался я, еще раз целуя ее. Так, будто больше никогда не смогу этого сделать. И я бы целовал ее хоть весь вечер, но вдруг раздался непонятный шум, хлопки, крики.

Мы почти отпрыгнули друг от друга. Я нахмурился, прислушиваясь к звукам внутри. Осознание пришло слишком быстро. Выстрелы.

Я схватил Лиззи за руку и вернулся в зал. Она должна быть с Адамом и Лукасом, они уйдут первые, в этом не было ни капли сомнений.

Луиза взволнованно оглядывала зал, Хорхе держал Анабель за руку, а Роберт стоял около Мартины, задвинув ее за свою спину.

Сказка вмиг обернулась кошмаром. Раздались звуки выстрелов. Сначала одиночные и тихие, а затем частые и оглушительные. Совсем рядом. Все происходило быстро и вместе с тем невозможно медленно. Последнее, что я увидел перед тем, как нырнуть под стол с Лиззи, это то, как в зал ворвались люди. Аарон прикрыл Луизу и достал пистолет. И почему в нашем мире даже на собственную свадьбу нужно приходить с оружием?

Элизабет дрожала в моих руках, прикрыв глаза и вцепившись в меня так сильно, что костяшки ее пальцев побелели.

Будь проклят каждый, кто посмел сюда заявиться. Я тоже вытащил пистолет.

– Нет, Матиас, – прошептала Лиззи, полными ужаса глазами всматриваясь в мое лицо.

– Я должен, маленькая сирена, – тихо отозвался я и поднялся. Вот только то, что я увидел, оказалось хуже всего, что было до этого. Луиза лежала на полу, а по белому платью расползалось кровавое пятно. Аарон стоял перед ней на коленях. Я впервые видел, как трясутся его руки, и даже не хотел представлять, что он сейчас чувствовал. Мог только смотреть, как умирает моя сестра. Единственный человек, которого я мог назвать семьей.

Раздалось еще несколько выстрелов перед тем, как все затихло.

Я шагнул вперед. Мне хотелось вышибить себе мозги за все, что я ей сказал, за все, что сделал.

Каждый шаг к ней казался тяжелым, словно к туфлям приделали железные утюги, мешающие идти. Но я все равно упорно переставлял ноги, а затем и вовсе рухнул на колени около Луизы.

Лу видела то же самое, когда Мария умирала?

Я полез за телефоном. Нам нужна помощь. Пусть здесь и находился где-то семейный врач, мне было плевать, я хотел спасти сестру.

Аарон вдруг вскочил на ноги, метнулся в зал, пока все наблюдали за тем, с каким обезумевшим видом он почти бежал к доктору.

– Делай что хочешь, но она должна жить, – прорычал Тайфун, почти за шкирку встряхнув седовласого мужчину. Тот кивнул и поспешил к нам.

Аарон выцепил из толпы своего отца. Никто не думал, что Тайфун ударит его. Но тяжелый кулак прилетел прямо в челюсть Роберта, из-за чего тот покачнулся.

– Вот до чего довели отмены моих соглашений! – прокричал Аарон. – Желаешь ей, – он кивнул в сторону Луизы, – такой же судьбы, как маме?

– Не смей говорить такого! Я сделал как лучше.

– Пока что я вижу только то, что моя жена умирает, отец. Если это лучший исход, то я готов убить тебя прямо сейчас.