После встреч с отцом всегда было тяжело. Он, как яд, проникал в самую суть, растворялся в крови, медленно убивая внутри все человеческое. Прошло несколько часов с момента, как я вышел от него. После этого я уже успел встретиться с Тайфуном и обсудить соглашение, что они заключали с Лукасом – Лукас отдал Тайфуну часть нашей черной бухгалтерии и списка смертников, которые связаны с отцом, а Тайфун использовал эти данные, чтобы посадить нашего отца. Смешная схема. Я и не думал, что пара стопок бумажек сможет сломить всесильного Карлоса Санчеса.
Я качнул головой и выдохнул. В груди все еще сидело отвращение к нему, от которого сводило желудок.
Отец больше не казался примером. Хотя… был ли он им когда-нибудь? Мог ли человек, который привел сына к телу погибшей девушки, быть отцом? Вряд ли.
Я до сих пор не знал многих деталей о смерти Марго. Все еще думал, что это моя вина, что ее убили из-за моей причастности к криминальному миру. Именно так сказал отец в тот день. Именно эти слова въелись в подкорку, записались на жесткий диск, который теперь не подлежал очистке.
«Вот что делают наши дела с людьми, Адам. Ты не должен привязываться к ним. Особенно к женщинам. Лукас, ты тоже запомни это».
Он говорил это все, а я не мог оторвать взгляда от расползающегося красного пятна. Оно дошло тогда до самой подошвы кроссовок. Я выкинул их сразу, как только отец ушел в свой кабинет. Сжег на заднем дворе, боясь, что картинка с Марго в неестественной позе будет преследовать всю жизнь. Еще никогда раньше я так не ошибался.
Кроссовки можно было отмыть. Память – нет.
Она уже давно стала моим ночным кошмаром, одним из многих. Каждый раз, когда я видел отца, я вспоминал. И вспоминал сейчас то, что случилось с Лукасом, моим старшим братом, который каждый раз был рядом, заставил жить дальше, сунул в руки первую книгу. Для меня он никогда не был монстром. Для меня он был братом, главой семьи. А сейчас его призраком стала Лола. Я смотрел на нее, и все внутри разрывалось от противоречий.
Она – первая девушка, которую я поцеловал после Марго. Около нее хотелось смеяться, быть собой, забывать о боли и вспоминать о самом себе. Казалось, тоска так сильно вросла в меня, что стала неотделимой частью моего существа.
Я надеялся, что приезд ее подруги хоть немного, но встряхнет ее, покажет, что жизнь не изменилась, что она все еще продолжается, что она не так невыносима, как кажется. Хотелось бы и мне в это верить.
Рука сама потянулась к телефону, сама набрала сообщение, и палец не дрогнул над кнопкой «отправить».
Не знаю, зачем я это сделал.
Я выдохнул, опустив голову на сцепленные на столе руки.
Отцу не понравился вопрос о его причастности к смерти наших людей. Не понравилось, что я посмел подозревать его. Признаться, я боялся закончить, как Лукас. Боялся, что смерть придет неожиданно, что не успею всего, потому что только начал по-настоящему жить.
День не заканчивался, длился целую вечность, крутил мной во все стороны, но хотя бы дал ответы на многие вопросы. Теперь я знал точно, что это не приказ отца – убийство девушки из магазина и Джозефа. А еще это не вина Тайфуна.
Отец нес ответственность за взрыв, в котором погиб его наследник, его сын, когда-то его гордость, а теперь позор семьи. Тайфуна кто-то старательно подставлял, и мы не знали кто.
Одна из теорий Лукаса оказалась рабочей. На нашей шахматной доске появились фигуры другого цвета.
Дверь открылась, вырывая из мыслей, я поднял голову, разглядывая мертвецки бледную Лолу, сжимающую в руке телефон. Она, увидев меня, выдохнула и повалилась на пол. Я сорвался с места, но все равно не успел ее поймать. Лола рухнула вниз, а мне оставалось только подхватить ее на руки и направиться в спальню.
Видимо, план ее подруги оказался провальным.
Я осторожно опустил девушку на кровать, накрыл одеялом и спустился за аптечкой, пытаясь привести ее в чувства.
Черт возьми.
Иногда мое спокойствие виделось проклятием, а сейчас почему-то росла уверенность, что это самый настоящий дар.
Лола открыла глаза спустя пять минут, остановила непонимающий взгляд на потолке, повернулась ко мне.
Я уже знал, кто виновен в смерти сеньора Хименеса. Сомнений в том, что этот человек – мой отец, не находилось, но я не стал говорить об этом ей. Тем более сейчас. Тем более зная, что он причастен и к смерти Лукаса. Правда, кажется, она и сама сложила два плюс два. Лолу никогда не считали глупой.
Я оставил ее. Но я еще не знал, что совершил самую огромную ошибку в своей жизни, сделав это.
В кабинете все так же царила темнота. Никто из глав семей не работал за этим столом, сидя в этом кресле, но я почему-то находил здесь успокоение. Тайный кабинет отца никогда не приносил ничего, кроме скорби и желания поскорее сбежать.
Я не успел сесть, как по всему дому пронесся грохот. Слишком знакомый звук, чтобы гадать о том, что это было.
Кто-то выстрелил.
– Лола… – сорвалось тихо с моих губ. Я бросился к двери, а затем к лестнице на второй этаж.
Ноги заплетались, перескакивая через ступеньку, дыхание сбивалось, а сердцебиение по скорости походило на скорость воды в гигантском водопаде. Стало жутко. Не хотелось представлять возможные картинки произошедшего. Но, признаться, то, что я мог себе вообразить, не переплюнуло бы реальность.
Я ворвался в комнату, замечая темную высокую фигуру посреди комнаты, бледную Лолу в крови и неподвижного Томаса на полу.
Передо мной стоял призрак. Видимо, я тронулся умом, потому что прямо перед моими глазами, на расстоянии вытянутой руки, стоял мой старший брат.
– Лукас, – прошептал я, входя в комнату и оглядывая уставшего, заметно постаревшего парня. И надо бы кинуться к нему на шею, задушить в объятиях, но второй мой брат лежал мертвым около кровати Лолы. Она оглядела дрожащие руки в крови, невидящим взглядом прошлась по нам, соскользнула с кровати, трясясь так сильно, что с огромным усилием шагала в сторону ванной. Две пары глаз наблюдали за ее нетвердой походкой.
И хорошо, что она ушла.
– Что произошло? – спросил я, поворачиваясь к старшему брату и все еще не веря, что это он. Может быть, у Лукаса был потерянный злой брат-близнец?
– Хреново ты следил за моей женой, – без злости выплюнул он. – Теперь я не просто убийца, а братоубийца, и скоро добавлю к этому отцеубийство. Господи, чувство юмора отстой, – проговорил Лукас, убирая пистолет за пояс брюк.
Я зажмурился, желая только одного – открыть глаза и проснуться. Вот только этой мечте не суждено было сбыться. Когда я открыл глаза, Лукас все еще стоял рядом со мной, в воздухе мешался запах крови, алкоголя, пороха и сигарет. Желудок скрутило, меня едва не стошнило под ноги Лукаса. Запах и атмосфера переворошили память, достав из глубин то, что старательно закапывалось там много лет.
– Никто не должен знать, что здесь произошло, – выдал я, тяжело сглотнув, поправил волосы. Лукас кивнул. – Но ты расскажешь мне все, черт тебя дери, придурок!
Лукас не успел ответить. В коридоре послышался перестук каблуков. Мы переглянулись.
Мама.
Вот кому точно нельзя видеть этого.
Я толкнул Лукаса в сторону шкафа. Почему-то не хотелось прятать его в ванной с Лолой. Кажется, он это понял, тихо хмыкнул, но послушно спрятался.
– Что случилось? – высокий женский голос раздался на пороге. Признаться, я так и не понял, почему она не спряталась, как делала всегда. Какого черта вся семья решила этим вечером собраться в комнате Лукаса?
Я перехватил маму за плечи, останавливая на входе в спальню.
– Кто это? – с любопытством спросила она, вытягивая шею. Я толкнул ее в коридор, боясь, что она увидит его, но было поздно. Цепкий взгляд заметил Томаса.
Она вскрикнула в моих руках, осела на колени.
– Это она убила его? Как она посмела?! – взвизгнула мама, вырываясь из стальных объятий. Я выдохнул, держа ее, достал телефон, набирая одного из наших ребят. Нужно сделать все по-тихому, придумать версию.
– Это не она, – шикнул я, когда сообщение отправилось. – В дом залезли, – ложь никогда раньше не слетала с языка так просто, но сейчас… сейчас я был готов сочинить хоть целую книгу, состоящую из неправды, чтобы сберечь тех, кого коснулась эта история.
Я встряхнул маму, пытаясь привести ее в чувства. И какого черта она не спряталась, как делала это раньше? Кто дернул ее выйти из своего убежища и пойти на звук?
– Иди в свою комнату, закройся там, хорошо? – строго проговорил я, с силой сжав плечи матери.
– Да, да, хорошо, – она закивала, на заплетающихся ногах засеменив дальше по коридору.
Я вернулся в спальню, Лола уже вышла из ванной и теперь сидела на полу около Томаса, оттирая кровь с паркета. Взгляд – пустой. Движения – дерганные. Картина до жути страшная.
И вот снова сердце сжалось. Это выглядело хуже, страшнее, чем самый отвратительный и мерзкий фильм.
Дверца шкафа скрипнула, Лола замерла, вслушиваясь в тишину, а затем с еще большим усердием стала размазывать кровь по светлому напольному покрытию.
Лукас прошел мимо меня. К ней. А я остановил его, схватив за руку.
– Не сейчас. И не ты, – припечатал я, пытаясь отдышаться. Проклятое спокойствие теперь казалось благословением. – Она похоронила тебя, сегодня узнала о смерти отца, а на ее глазах только что умер человек. Она тронется умом, если ты воскреснешь сейчас.
Лукас поджал губы, нахмурился, но кивнул. А я направился к Лоле, опустился перед ней на корточки, нежно обхватил ледяные ладони своими.
– Лола, – позвал я, задерживая дыхание. Она подняла стеклянные глаза, которые тут же заблестели. Губы затряслись, вслед за ними плечи и руки. Лола едва сдерживала слезы, и я не придумал ничего лучше, чем подхватить ее на руки и выйти из комнаты. Труп – не лучшая компания, чтобы успокаивать девушек.
Я принес ее в комнату, которую она занимала перед свадьбой, осторожно опустил на кровать, усевшись рядом. И мне не хотелось уходить. Точно не сейчас. Точно не после того, что произошло, когда я в прошлый раз ушел. Точно не так. Но все стало сложным. Лукас оказался жив, Томас мертв, и меня ожидала еще целая куча вопросов, на которые нужно вытрясти ответы из старшего брата.
– Это моя вина, – тихо проговорила Лола. – Я проклята.
Я наклонился ближе к ней, заправил прядь мокрых волос за ухо – видимо, она успела принять душ.
– Ты ни в чем не виновата, – отозвался я, сжимая ее ладонь. Не признаваться же в том, что мы с Лукасом уже много раз обсуждали возможную смерть Томаса…
– Я сошла с ума, да? – стеклянный взгляд остановился на мне. Казалось, она даже не моргала. – Я видела Лукаса.
– Это не сумасшествие, Лола, это жизнь, – с нажимом проговорил я, погладил ее по волосам, пытаясь подобрать нужные слова. Черт, нам оставалось только молиться, чтобы она не тронулась умом. Молиться и искать хорошего психиатра в наших рядах. – Поспи, а завтра я тебе все расскажу, – словно после моих снов она возьмет и в два счета заснет.
Я поднялся с кровати, нехотя высвобождая руку из ее хватки. Как бы там ни было, что бы я ни чувствовал, я все еще оставался главой семьи. Семьи, в которой творился полный хаос. И моей обязанностью было разобраться в нем, расставить все по полочкам, выложить красивый узор мозаики, так что я направился к Лукасу, молча кивнул ему и повел в сторону секретного кабинета.
Мои люди позаботятся и о Томасе, и об истории. Найдут тех, кто «причастен», накажут их, показав, что все под контролем. Хотя как контролем может называться два умерших сына? И не важно, что один из них все-таки жив. Об этом никто не знал.
Лукас плюхнулся на диван, я разлил виски по стаканам, игнорируя желание хлебнуть добрую половину прямо из горла. Только сейчас рассмотрел на брате потрепанные джинсы, старую футболку и куртку на несколько размеров больше.
– Рассказывай, – кивнул я, опускаясь рядом и поджигая сигарету.
– А ты быстро вжился в роль, – хмыкнул Лукас, но напоровшись на серьезный взгляд, замолчал на несколько секунд, и только потом заговорил. – Мне нужны были свидетели моей смерти, чтобы сделать все правдоподобным. Отец не оставил бы меня в живых, не отступился бы от своих принципов и безумных идей. А мне требовалось время, чтобы найти ублюдка. Того, кто подставляет Тайфуна, убивая наших людей. И отец со своим сюрпризом появился вовремя. Вот и вся история. Скучная, правда? Ты наверняка уже несколько раз все возможное в голове прокрутил.
– И что нашел?
– Разве ты не хороший сын? – Лукас вопросительно выгнул бровь, как иногда делала Лола. Я едва не скривился, залпом осушив бокал.
– Я умею думать, Лукас, а еще делать выводы.
– Ничего не нашел, кроме того, что ты уже знаешь. Тайфун и отец в этом не замешаны.
– То есть убийца все еще гуляет где-то поблизости?
Он кивнул, я затянулся. Наш разговор больше походил на игру вопрос-ответ, догадка-теория-практика.
– Вы сблизились.
– Что?
– Ты и Лола, – подметил Лукас, стало неловко… и стыдно. В мыслях сразу всплыл поцелуй после похорон. И множество моментов с ней. Я отвел взгляд.
– Можешь врезать мне. Однажды мы даже поцеловались, – в кабинете повисла звенящая тишина. И если бы он ударил меня сейчас, то я бы не злился. Решил бы, что это заслуженно. – Кстати, это произошло сразу после твоих похорон, – я глянул на Лукаса, замечая, как он сжал челюсть, свел брови к переносице, разглядывая меня так внимательно, будто пытался прожечь дыру прямо в моей голове.
– Ладно, я ведь умер.
– Ну сейчас ты либо живее всех живых, либо мы с Лолой тронулись умом на фоне горя.
– Интересное у вас горе, – зло заметил Лукас. – И «мы» в контексте тебя и Лолы звучит отвратительно.
– Так и знал, что ты ревнивец.
– Она – моя жена! – возмутился он, вызывая у меня усмешку.
– Которая считает, что ты разлетелся на маленькие кусочки. Бум, – я изобразил взрыв, оставив сигарету во рту.
Это странно – шутить о смерти, выяснять отношения, вести разговоры и прочее, когда от рук старшего брата только что умер младший, но таков был наш мир. В нем не находилось места ничему нормальному. Только полный хаос, неразбериха, боль и страдания.
– Нужно решить, что делать дальше. Официальная версия: в дом влезли. На фоне остальных событий внутри семьи, никто не удивится, но большинство решит, что это дело рук Тайфуна, так что пусть готовится к нападениям от особо заинтересованных, – я глянул на Лукаса, затушил сигарету. – И да, место главы снова твое. Я наигрался.